Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

ЗЛОЙ ДУХ УРГИ

ЗЛОЙ ДУХ УРГИ
Рубрика: Искатели приключений

"Злой дух Урги"
 
Андрей Сторчилов

Фото автора

 Я конечно же слышал об иркуйеме… Слышал, что ученые в его существование не верят и легко доказывают невозможность существования такого зверя на северах. Слышал, что есть масса сообщений с Чукотки и Корякии о встречах с этим медведем. По-чукотски иркуйем буквально означает «волочащийся по земле», или «волочащий по земле штаны» (как вариант – «спущенные штаны»). Это из-за его чрезмерно раздутого крупа. Спущенные штаны – это смешно. В Москве смешно. А где-нибудь на побережье холодного озера Эльгыгытгын аборигены произносят это с таким же задором и жизнеутверждающим оптимизмом, с каким мы произносим слова «покойник», «могила», «кладбище»…
 
Иркуйем – криптид, гипотетическое животное, якобы обитающее (или до недавнего времени обитавшее) на Чукотке и в прилежащих районах Камчатки. Представляет собой медведя очень крупных размеров, заметно отличающегося от бурого и белого медведей телосложением и окрасом.

Во второй половине 1960-х годов начали появляться сообщения с Чукотки о гигантских медведях, вдвое-втрое превосходящих по весу среднего бурого медведя и отличающихся необычным видом.

В основном эти звери якобы встречались оленеводам, в качестве места наибольшего числа подобных встреч чаще всего упоминался район озера Эльгыгытгын. Вдобавок, судя по некоторым рассказам, очень крупных медведей странной внешности добывали на Камчатке — в 1976, 1980 и 1982 годах в Олюторском, Карагинском и Тигильском районах Камчатской области. Примечательно, что еще в 1920-е годы шведский зоолог Стен Бергман весьма живо заинтересовался информацией о гигантских медведях Камчатки и, изучив попавшуюся ему огромную медвежью шкуру необычного вида, заявил о существовании нового подвида бурого медведя Ursus arctos piscator (так называемого медведя Бергмана).

Реконструкция возможной внешности иркуйема, основываемая на своде слухов, легенд и неподтвержденных свидетельств различной степени достоверности дает образ очень крупного медведя, примерно вдвое большего по размерам, чем бурый медведь (вес иркуйема оценивался в 800—1000 кг). Передние лапы иркуйема мощные, но искривленные. Задние лапы относительно намного короче, чем у бурого медведя и также искривленные, так что при ходьбе иркуйем очень низко опускает зад, почти волочит его. Это впечатление усиливается из-за сильно провисающей, тяжелой нижней части тела, наподобие курдюка. Окрас шкуры иркуйема намного светлее, чем у бурого медведя — почти серый. Движения иркуйема медленны и неуклюжи. При встрече с людьми большой размер, короткие лапы и обвисший зад не дают ему возможности быстро скрыться.

Гипотеза о существовании иркуйема находилась на пике популярности во второй половине 1980-х годов. Не в последнюю очередь это было обусловлено активной деятельностью камчатского энтузиаста Родиона Николаевича Сиволобова, который вел с рядом советских ученых и печатных издательств интенсивную переписку, получившую немалый резонанс. Сиволобов утверждал, что не только сам видел этого зверя, но и стал обладателем его черепа и шкуры необычно светлого окраса с аномально широкой задней частью.
 

Май 2011 года. Камчатка

Я никогда не задумывался о том, что было бы интересно добыть иркуйема, тем более, что для меня он был всего-навсего гипотетическим существом, чем-то вроде лешего или домового. Но я очень хотел добыть крупного камчатского медведя, и в 2011 году отправился на Камчатку. Говоря так легко об этом, я все же понимаю теперь, спустя годы, что тогда курок судьбы был спущен, сработал триггер, остановить который было уже невозможно (да просто и в голову не могло прийти, что его следовало бы остановить), и судьба поневоле развернулась в цепь драматических событий.

А началось все с того, что друг и партнер по охотам Ирек Хасанов пригласил меня поохотиться на камчатского медведя у известного промысловика Александра Шемаева. Александр был известен в кругу охотников как человек опытный, как профессионал с большой буквы. Но главной его особенностью была и остается неутомимая страсть к охотам на медведей, разносторонняя охотничья хватка и сноровка в деле выслеживания трофеев. Недолго поразмыслив, я решил поехать. Со сборами особо не тянули, и в первых числах мая в Домодедово встретились четверо охотников – двое из Санкт-Петербурга и мы с Иреком. Как обычно, все сопровождалось хлопотными перемещениями по аэропорту, сдачей оружия и боеприпасов, то суетой, то ожиданием, и вот мы уже на рейсе «Москва – Петропавловск-Камчатский».

Через шесть с половиной часов полета аэропорт Елизово порадовал нас хорошей погодой. А нужно сказать, что далеко не всегда так бывает на Камчатке. Порой погода является чуть ли не главным камнем преткновения для охотника. Мы, не торопясь, разместились в гостинице для летного состава – на следующий день предстоял еще один четырехчасовой перелет до небольшого регионального аэропорта – Паланы, откуда и планировалось начать охоту.

Вообще это хорошее место для охоты на крупных медведей (и не только медведей). Через несколько лет, в мае 2015 года, я добыл в этом районе очень неплохого мишку. Давайте заглянем ненадолго в будущее – на четыре года вперед. Или на год назад, если считать от сегодняшнего дня. Кому как больше нравится.

 
Май 2015 года. Камчатка. Река Урга

С охотничьей базы выехали уже по свету. Шемаев, как всегда, был впереди, мы с егерем Саней на втором снегоходе следовали в «кильватере». Было очень холодно, просто собачий холод! Снег за ночь подмерз, и лыжи саней шли жестко, со скрипом рассекая ледяной наст. Километров шесть остались позади, когда на нас вдруг обрушился густой туман. Густой, словно молоко. Теперь холод пробирал буквально до костей! А ствол моего карабина быстро покрылся толстым слоем инея. Шемаев неожиданно заглушил двигатель, и мы по инерции уткнулись ему в «зад».

– Ну, что? Стоим, курим, ждем… – обернулся к нам Шемаев.

– Долго? – поинтересовался я.

– Пока туман не рассеется!

– А что за проблема? Мы боимся ехать в тумане, или я чего-то не знаю?

– Мы стоим на скале. Под нами отвес метров сто. И до него сто шагов.

Я попытался оглядеться, но ничего, кроме «белого безмолвия» не увидел. Между тем Шамаев продолжал:

– В прошлом году один шатун дважды караулил меня на этом месте. Чудом я тогда остался в живых. Дважды этот гад догонял меня на снегоходе! Худой, как собака! Умер он потом. Здесь недалеко я нашел его останки. Чего он не залег в спячку? Не ясно. Наверное, кто-то помешал или берлогу его занял. А летом я здесь видел еще одного нехилого мишку, и он явно, я тебе отвечаю, тянул на монстра!

Мы стояли уже три с половиной часа. Туман лежал мертво…

Шемаев нервничал, неуверенно отдавая распоряжения: то пошли, то стой, то двинули, то сидим... Наконец через облака пробилось солнце, и мы потихоньку слезли с саней. Я забросил за плечо свой Blaser, и наша команда отправилась к краю теперь хорошо видного обрыва. Потом, крадучись, двинули по-над краем, заглядывая за козырек – вниз.

Так прошли с километр, и тут Шемаева, который шел впереди, как будто подменили. Он резво присел, завалился на бок и на коленках, забавно перебирая ногами, полез вперед по самой снеговой шапке к обрыву. У меня мелькнула жуткая мысль – вот сейчас снеговой надув подломится, и тогда все!

Лежа на животе, Шемаев развернулся и поманил меня рукой. Давай, давай быстрее! – жестикулировал он с перекошенным от волнения лицом. Я подкрался и сел рядом, заломив ногу на ногу. Шемаев указал пальцем резко вниз и вправо.

Полтораста метров разделяли нас и медведя, о каком любой трофейщик может только мечтать. Массивный самец шел под уступ широким, размашистым шагом. Он почти не проваливался в снег – настолько широки были лапы зверя. Я отчетливо видел его мощную грудь, можно было стрелять.

Карабин в калибре 8х68 с пулей массой 14,5 грамм был готов к выстрелу. Я подтянулся повыше и с локтя начал выцеливать. Медведь что-то почувствовал и явно занервничал, вздергивая повыше голову, жадно втягивая морозный воздух и так же натужно выдыхая его. Нервозность зверя передалась мне – я вдруг вспомнил то, что произошло четыре года назад почти здесь же. Стало даже казаться, что вся атмосфера вокруг насыщена нервозностью, будто критическая масса уже достигнута и вот-вот последует нереально страшный взрыв.

И тут он подставил корпус! Выровняв прицельную сетку по вертикали ниже лопатки, я выстрелил.

Монстр замер. Замер, как чучело! И мне показалось, что он даже не ранен – он не бросился в сторону, не упал, он просто застыл. Время замедлило свой бег, казалось, что уже целую вечность не происходит ничего, что должно было бы обязательно произойти. Даже воздух застыл так, что гильза, выскочившая из патронника, медленно-медленно, со звенящим свистом описала в нем дугу и так же медленно утонула в снегу.

Резкий досыл патрона в патронник и сразу второй выстрел.

Медведь рухнул, уткнувшись мордой глубоко в снег.

Сделав очень приличный крюк по ущелью, мы на двух снегоходах, лавируя среди деревьев, только через два часа дошли до места. Когда удалось вытащить зверя на ровное место, я увидел, что первая пуля легла значительно ниже. Сказался, надо думать, утренний холод, заморозивший ствол карабина напрочь. Зато второй пришелся точно в сердце.

Замер шкуры на месте дал 305 см. Вот так морозным утром завершилась наша очередная охота, но я вернусь к рассказу о том, как развивались события четырехлетней давности.

 
Май 2011 года. Камчатка. Палана

Александр Шемаев и его супруга Люба встретили нас с большим радушием. Веселый и в то же время скромный по своей натуре человек, Александр умел сочетать жесткость характера с искренним гостеприимством. Последующая неделя общения только укрепила во мне эту уверенность.

Получение нашего «нескромного» багажа в аэропорту Паланы заняло не более двух часов, после чего мы всей группой отправились в какую-то местную гостиницу. По задумке Шемаева, нам нужно было сутра отправиться за 100 км, на перевалочную строительную базу дороги Палана – Петропавловск-Камчатский, где нас должен был ждать вездеход с прицепом. Оттуда предстояла восьмичасовая прогулка на вездеходе по непролазной тундре со снегоходами и нартами на борту до базы Шемаева, приютившейся где-то в далеком предгорье, у реки Урга.

Именно так все и получилось. Рано встали, переоделись во все охотничье и на двух джипах добрались до места стыковки. У вездехода егеря Шемаева уже вовсю работали, увязывая такелаж, закрепляя снегоходы и нарты. Мы тоже подключились к погрузке, выискивая под свои вещи и карабины места внутри вездехода, который уже до отказа был забит продуктами питания и всякой нужной для лагеря всячиной.

После обеда плавно тронулись в путь. Вездеход рычал, вытрясая из нас дух на каждой кочке…

В том году весна на Камчатку пришла рано. Снег уже сошел, и стланик демонстрировал всем и каждому свои замысловатые «лабиринты». Понятно, что по бесснежью охота предстояла нелегкая. Вблизи базы вообще охотиться бессмысленно. И Шемаев принял решение оставить обслуживающую команду на базе, а через сутки выехать подальше в горы, где еще лежал снег и можно было бы передвигаться на снегоходах. Там, куда он предполагал нас забросить, уже была поставлена палатка с «буржуйкой» и стояли бочки с горючим.

И снова все получилось точно по плану Шемаева. Через сутки обитания на базе и 6 часов мытарств по тундре мы наконец добрались до места. Здесь на небольшом лесистом участке, на берегу Урги подручными Шемаева была в свое время очищена от деревьев площадка, на которой они поставили палатку. Повыпрыгивав из вездехода, мы подошли к ней поближе и остолбенели – от палатки оставалась только видимость. Вся, сверху до низу, она была разорвана в клочья медведем. Остались только алюминиевые дуги да лохмотья брезентухи по краям…

Пришлось срочно собирать весь брезент, который удалось найти в вездеходе, там же раздобыли проволоки и дружно начали сшивать палатку методом бригадного подряда. К вечеру на ее месте уже стояла…, точнее стояло подобие чума с буржуйкой по центру. И во все время охоты оно так или иначе спасало нас от сильного ветра, снега и мороза. А мой друг и аутфиттер с большим стажем трофейных охот Ирек Хасанов заботился о нашем «внутреннем мире» – мы на охоту, а он – на кухню, мы – с охоты, а он встречает нас вкусным ужином!

В этой экспедиции вместе со мной было три охотника. И за три дня пребывания в предгорьях речки Урга мы добыли на троих шесть медведей. Пять из них были очень крупными, завидными трофеями. А вот шестой... Но о нем рассказ впереди.

Май 2015 года. Камчатка. Река Урга

Был солнечный день, погода просто великолепная, безо всякого намека на туман! Шел третий или четвертый охотничий день. На двух снегоходах, как всегда, зигзагами мы нарезали круги по заснеженному кедрачу в поисках медведей. У меня уже был трофей, о котором я рассказал чуть раньше, но лицензии на этом не закончились, а охота – это не только галочка в списке добытых видов трофейных зверей, это еще и мало с чем сравнимое удовольствие – так почему бы не испытать его еще и еще раз?

Уже часов шесть были «в седле», а результата никакого. Остановились передохнуть, попить чаю. Заглушили снегоходы на краю скального отвеса, и я решил немного пройтись вдоль тянувшейся на многие километры гряды. Отойдя метров сто от саней, я достал бинокль и стал разглядывать противоположную стенку скалы, поросшую лиственными деревьями и кустарником. До нее, по моим прикидкам, было километра полтора. Я скрупулезно обследовал скалу, вглядывался то в камни, то в тени, то в прогалы между деревьями. Наверное, с час поиски не давали результата, и вдруг показалось, что между камнями было малозаметное движение. Все внимание сосредоточил на этом месте. То, что это был медведь, я уже не сомневался. Но какой? Через некоторое время он показался из-за камня, вышел, сел на пятую точку и стал озираться по сторонам, вращая башкой. Большая дистанция не позволяла определить его размеры. За многие годы охоты на медведей я научился с больших расстояний делать выводы о трофеях, о реальных размерах, особенно при начальном обнаружении зверя. Всегда значимое в этой оценке – расстояние между ушами, соотношение размеров головы зверя и его туловища; второе – это высота подъема туловища относительно земли; третье – длинна брюха от локтевого сгиба до задней коленной чашки. Но это далеко не все. Больше информации можно получить при анализе движении зверя по пересеченной местности, особенно в горах – по тому, как он закидывает вперед передние лапы, можно получить ясное представление о его массе и физическом состоянии.

Этот зверь показался мне чересчур массивным и в связи с этим крайне медлительным. То есть это был именно тот, за кем мы бегаем уже полдня.

Я вызвал по рации Шемаева, и через несколько минут он был рядом. Взяв у меня бинокль, он тоже долго смотрел на мишку, потом вернул бинокль, закурил и, помолчав пару минут, сказал: «Че сидишь? Поехали!»

Было понятно, что из ущелья мы его не выдавим. Поэтому Шемаев решил сделать хитрее – пустить по ущелью егеря на снегоходе, а самим на другом снегоходе забраться на верх противоположной от нас скальной гряды. Скорее всего, заслышав снегоход егеря, медведь ломанется наверх, где мы его и встретим.

Через несколько минут мы разъехались с егерем в разные стороны и через час уже были на противоположном склоне хребта. Ориентируясь на точку, с которой мы пробивали медведя через бинокль, мы спустились немного вниз по склону, утопая «по самое не могу» в снегу, и заняли очень удобную для стрельбы во все стороны позицию. Дистанции в среднем до двухсот метров. Шемаев дал по рации команду егерю начать движение по ущелью.

Ждать долго не пришлось. В прицел я засек его практически сразу. Зверь мощно выгребал по снегу, спеша прямо к нам. И это был огромный зверь! Я наблюдал, как натужно он работал лапами, карабкаясь вверх, как вздымалась при дыхании его широченная грудь. Он часто останавливался, оборачиваясь на рев приближавшегося снегохода. До него оставалось метров 400, когда он вдруг, развернувшись боком, пошел по хребту мимо нас, проваливаясь глубоко в снег. Не сбавляя скорости, медведь греб в снегу между деревьями, выходя на удобную для меня дистанцию выстрела. В позиции «с колена» я все время держал его в прицеле. Шемаев, сидя рядом, что-то бубнил, но не мешал, и это радовало…

На каком-то этапе сопровождения цели я вывел ее на чистое… Медведь уперся в ствол дерева и замер. Я тут же выстрелил, и пуля вошла ему под лопатку. Медведь взревел и встал во весь рост, цепляясь лапами за ветки дерева. Потеряв в какой-то миг равновесие, он по дуге грузно опрокинулся на спину и затих… Все было кончено.

Невозможно описать тот восторг, который мы испытывали после этой охоты. Был добыт очередной экземпляр камчатского медведя с длинной шкуры более трех метров! С Шемаевым меня всегда ждет удача на охоте!

Это, если не вспоминать и не задумываться о той «удаче», которая случилась тогда, четыре года назад, в мае 2011 года, в предпоследний охотничий день…

 Май 2011 года, Камчатка. Река Урга

Оставалось два дня охоты. Потом нужно было добираться до промысловой базы Шемаева, а оттуда – в Палану.

В горах начались сильные ветра со снегом, и наш чум-палатку рвало на части.

Выехали из лагеря засветло – впереди Шемаев на своем снегоходе, сзади мы на снегоходе с очень опытным егерем Виктором. Его «Ямаха» резво тянула нарты с единственным пассажиром – со мной. Погода в этот день вдруг решила побаловать нас солнечным светом и отсутствием ветра.

Через кедрач пришлось пробиваться с боем – с топорами и пилами, поскольку уже подтаяло, и его толстые крючковатые ветки торчали повсюду, мешая продвижению.

Довольно скоро мы выскочили на широченное плато у предгорий и продолжили движение к самому дальнему участку охотничьих угодий Шемаева, самому труднодоступному и непроходимому. Он сам редко заезжал в эти места – то ли берег их для особого случая, то ли экономил топливо – для охоты медведей и рядом с базой хватало.

В том далеком, глухом месте уже много лет то промысловики-собиратели, то охотники-камчадалы видели огромного медведя, который никогда не давал рассмотреть себя близко. Многие из них говорили, что медведей такого размера редко можно встретить на Камчатке. Быть у колодца, да не напиться – куда это годится!? Желание встретиться с этим монстром волновало душу.

По дороге, пробиваясь к этому участку, я не раз замечал то, что в других местах на глаза попадалось не так часто. Например, повсюду было очень много останков павших диких оленей. Но я отнес это наблюдение на счет того, что просто медведей в этих безлюдных горах очень много.

Район охоты ничего примечательного собой не представлял. Горы – как горы. Шемаев принял решение залезть повыше на снегоходах и уже сверху внимательно осмотреть местность. «Возможно, – сказал он, – нам повезет, и мы заметим что-нибудь особенное». Так и сделали, залезли в горы и уставились в окуляры биноклей.

Сначала мне показалось, что все и везде ровно. Только на удалении трех-четырех километров, в одном из распадков мы заметили очень странную особенность – он весь была усеян медвежьими следами. Словно пунктирными линиями они расчерчивали снеговой покров. Их было много, невероятно много! Шемаев объяснил загадку так: этот узкий распадок, со всех сторон защищенный горами, представляет собой уникальный кормовой «плацдарм», сплошь покрытый кедрачом с еще сохранившейся шишкой. Осенью, с наступлением холодов, его быстро занесло снегом, а сейчас, с оттепелью, едва ли не весь медведь Камчатки собрался в этом месте. И для нас это шанс!

Вариант зайти туда «по тихому» отпадал сразу: густой, чуть подтаявший кедрач и шагу не даст ступить. Поэтому решили на скорости с двух боков влететь в этот распадок, а там – как карта ляжет. Шемаев сразу сказал:

– Там нелегкая дорога, пробиться к выходу сразу не удастся, надо крутить головой на 360 градусов, кругом крутые подъемы и спуски, речка, кедрач. Поэтому, если что «приличное» заметим, не думаем, а сразу стреляем! Ну, что, начинаем?

Я кивнул в знак согласия. В эту поездку я взял проверенный карабин HS Precision в калибре 338 LapuaMag с пулями Sierra массой 16,5 грамм. Уже потом, после охоты я благодарил судьбу за то, что именно этот карабин был со мной в то время и в том месте.

Завелись два снегохода, я занял в нартах удобную позицию для стрельбы и дослал патрон в патронник. Набрав скорость, мы уже через минуту-другую с грохотом на всю округу влетели в междугорье…

То, что я тут увидел, запомнилось на всю жизнь. На выходах из ложбины под натиском наших снегоходов то тут, то там на склонах в подъеме стали появляться группы медведей по 3-4 особи. Всего я насчитал шесть групп на дистанциях от 300 до 800 метров, в которых находилось где по три, где по четыре медведя. Удивительно! Увидеть в одном месте целое стадо медведей! Звери разбегались по левую и по правую сторону распадка. Снегоходы резко заглохли, и наступила тишина. Мы крутили головами то влево, то вправо в надежде увидеть что-то действительно стоящее. Я вылез из саней, отошел в сторону метров на десять и тут услышал окрик Шемаева.

– Справа, в подъеме, последний!!!

Я резко заложил карабин между согнутых веток кедрача и, провалившись по колено в снег, как-то ухитрился сбалансировать ногами на корягах.

Их было всего два. Один поменьше, зато второй явно кушал в детстве кашу с витаминами. Это был трофей, о котором только может мечтать любой трофейщик! До медведя было 600 метров.

Шемаев заорал:

– Андрей, стреляй, уйдет!

Я вложился в карабин, и быстро рассчитав поправку на выстрел, ударил!

Два моих выстрела не дали результата. Звери шли мощнее, чем я думал, – под лапами медведей был твердый наст. Дистанция увеличивалась! Оставив вычисления, я выстрелил третий раз, ориентируясь на прицельную сетку.

Шемаев закричал:

– Ниже и сзади!

Следующий, четвертый выстрел… остановил медведя. Он встал, его качнуло, и он присел. Дистанция 720 метров. Мы замерли в ожидании…

Через какое-то время медведь встал и пошел вправо и вверх, тяжело перебирая лапами. У меня перехватило дыхание, но тут я заметил четкий кровавый след по пути его ухода. Шемаев закричал, чтобы Виктор быстро садился на снегоход и отвез меня к подножью скалы, откуда я мог бы сделать еще несколько выстрелов.

Буквально долетев до места, мы увидели крупные медвежьи следы, уходящие вверх, на гору. Медведя я увидел в бинокль, но дистанция до него была критичной – уже все 1000 метров! Да еще под таким углом!

Я сделал еще два выстрела, но безрезультатно. Пули ложились не туда, куда надо. Тем не менее было видно, что медведь тормозит – часто останавливается, садится, разгребая лапами снег. И так через каждые примерно 100 метров. Кровь из него хлестала ручьем, заливая снег.

Мы продолжали преследование, и я увидел через какое-то время, как он, забравшись уже очень высоко, лег за валуном. Все, он дошел! Я как-то чувствовал его. Так всегда бывает у охотника – эта странная связь с животным.

Только как теперь его там достать? Кому по силам подняться по пояс в снегу по медвежьему следу – а до этого самого валуна был не меньше километра – и добить зверя. Начинало смеркаться… Среди нас был только один человек, которому было по силам зайти на обледеневшую гору, – егерь Виктор. Ни у Шемаева, ни у меня уже не оставалось сил.

Виктор взял СКС и начал восхождение.

Мы, не отрываясь смотрели вверх и видели, как он потихоньку, с частыми остановками сокращал расстояние между собой и медведем. Самое сложное было преодолеть узкую обледеневшую полоску на гребне скалы до валуна, где лежал, затаившись, медведь.

Где-то через полтора часа Виктор дошел до отметки в 1000 метров, и мы через бинокль заметили, что он присел и стал целиться в сторону валуна. Раздались два, один за одним выстрела. Медведь тяжело, с замахом выпрыгнул из-за валуна, перевернулся на спину и покатился вниз – к подножью, где мы стояли. Но это продолжалось недолго. Он постепенно затормозил, перевернувшись на брюхо и широко растопырив лапы.

Виктор стал по диагонали спускаться к зверю и через некоторое время мы увидели, как он еще раз выстрелил. Теперь уже без остановок мертвый медведь покатился под уклон. Он катился достаточно долго с такой высоты. И вылетел практически к нам под ноги.

Я просто был ошарашен его размерами. Невероятно массивный самец камчатского бурого медведя с большой желто-рыжей головой. Оказалось, что пуля Scenar попала медведю в заднюю ногу, перебив кость и артерию, и ушла куда-то выше (потом ее нашли под позвоночником). Такое серьезное ранение его как раз и останавливало.

У меня все клокотало внутри от радости, и я нисколько не сомневался, что сейчас начнутся поздравления. Но, к моему неописуемому удивлению, заметил, что Шемаев почему-то не особо весел. Скорее даже печален. В чем дело? Что не так?! Казалось бы, все должно было быть наоборот!

Вскоре к нам с большим трудом спустился Виктор. Тяжело дыша, он взглянул на медведя, и тут я увидел в его глазах беспокойство. Он вдруг рухнул на колени и едва ли не провыл по-волчьи:

– Господи, мы же убили иркуйема! Мы все теперь скоро умрем!

Это как-то не было похоже на шутку. Я посмотрел на него и увидел в его глазах невыразимый ужас!!!

– Мы выпустили злого духа! Над нами нависло проклятье!»

Мне стало как-то не по себе. Шемаев стоял в ступоре и ничего не делал.

Что было дальше? Так уж устроен человек, что он часто оказывается заложником созданных им же самим условностей. Мужики не могли, хотя и очень этого хотели, надо думать, бросить такую добычу клиента, просто не имели права так поступить. Я не очень-то верил во все эти сказки и конечно же не понял бы их, если бы они не сняли шкуру.

Постояв некоторое время, мы, не глядя друг другу в глаза, а Виктор буквально со слезами разделали трофей.

Дальше была долгая дорога на снегоходах к палаточному лагерю…

P.S. За год, прошедший с той охоты на Камчатке, случился ряд событий, которые тяжелым бременем легли на наши судьбы. Я оказался в реанимации одной из клиник Москвы, был на грани жизни и смерти. Выписался через месяц. Шемаева в том же году в тяжелейшем состоянии положили в госпиталь в Москве – рак желудка. Прооперировали, потом было долгое лечение, реабилитация в Палане в течение года – выжил.

Егерь Виктор скончался.

Мы все знаем, что не так все просто в этом мире. И уж точно не знаем, что еще нам уготовила судьба. Будем надеяться на лучшее!

Поделиться: