Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Ребёнок и ванна с водой: трофейная охота, сохранение природы и сельские домохозяйства

КГО
Ребёнок и ванна с водой: трофейная охота, сохранение природы и сельские домохозяйства
Рози Куни 1,2, Кертис Фриз 1, Марко Пани 1, Вернон Бут 1, Холли Дублин 1,3,4,
Дилис Роу 1,5, Дэвид Мэллон 1,6, Майкл Найт 1, Ричард Эмсли 7,
Шейн Махони 1,8, Буяна Чимедорж 9
Группа специалистов по устойчивому использованию дикой природы
и жизнеобеспечению сельских общин (ГСУИЖ [SULi]) Комиссии по выживанию видов (КВВ) и Комиссии
по экологической, экономической и социальной политике (КЭЭСП) Международного союза охраны природы
и природных ресурсов (МСОП) 1
Университет Нового Южного Уэльса, Австралия 2
Группа специалистов МСОП по африканским слонам 3
Региональное бюро МСОП по Восточной и Южной Африке 4
Международный институт окружающей среды и развития (IIED) 5
Группа специалистов МСОП по антилопам 6
Группа специалистов МСОП по африканскому носорогу 7
Компания Conservation Visions Inc. (Канада) 8
Монгольский программный офис Всемирного фонда дикой природы 9

 

Публикация представляет собой перевод статьи, опубликованной в международном журнале лесного хозяйства и лесной промышленности «Unasylva», издаваемом Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (ФАО; Food and Agriculture Organization, FAO): Cooney, R.; Freese, C.; Dublin, H.; Roe, D.; Mallon, D.; Knight, M.; Emslie, R.; Pani, M.; Booth, V.; Mahoney, S.; Buyanaa, C. The baby and the bathwater: trophy hunting, conservation and rural livelihoods. Unasylva: An international journal of forestry and forest industries. 2017. Vol. 68. No. 249. P. 3-16.

Перевод выполнен И.В.Долговым при финансовой поддержке Клуба горных охотников (Москва). Редактор перевода: С.П.Матвейчук (ВНИИОЗ, Киров).


Существуют убедительные доказательства того, что вызывающая полемику практика трофейной охоты может приносить положительные результаты, как для сохранения дикой природы, так и для местного населения.

[Ключевые слова: трофейная охота; охота; сохранение диких животных; виды, находящиеся под угрозой исчезновения; Красный список; общинный менеджмент диких животных; устойчивое охотпользование.]

 
THE BABY AND THE BATHWATER: TROPHY HUNTING, CONSERVATION AND RURAL LIVELIHOODS

There is substantial evidence that the controversial practice of trophy hunting can produce positive outcomes for wildlife conservation and local people.

[Keywords: trophy hunting; hunting; wildlife conservation; threatened species; Red List; community-based wildlife management; sustainable hunting.]

Трофейная охота является предметом бурных дебатов, для которых характерны поляризация позиций сторон, глубокие разногласия и выражение серьезной озабоченности по поводу некоторых методов охоты, их этических основ и последствий. Следствием этих дебатов стали предпринимаемые на различных уровнях шаги, направленные на прекращение или ограничение трофейной охоты, в том числе путем введения запрета на перевозку или импорт охотничьих трофеев. Так, например, в марте 2016 года группа депутатов Европарламента призвала (безуспешно) подписать манифест, призывающий рассмотреть возможность ограничения импорта любых охотничьих трофеев в Европейский Союз.

Хотя во многих странах существует острая необходимость в реформировании менеджмента охоты и методов ее проведения, призывы к введению полного запрета на трофейную охоту дают основания предположить, что подобные меры в равной степени пагубны для сохранения; такие призывы часто делаются на основе недостаточной информации и неверных предположений. В этой статье на примерах из различных регионов планеты мы объясняем, как при условии должного регулирования трофейная охота может играть позитивную роль в поддержке сохранения, а также прав и средств к существованию местных общин. Также мы обращаем особое внимание на вероятные последствия полного запрета трофейной охоты и приводим доводы в пользу более сбалансированного подхода к давно назревшей реформе.

Что такое трофейная охота?

Здесь мы определяем трофейную охоту как охоту, рекреационную в своей основе (то есть, это не «охота для пропитания», которая является составной частью стратегии обеспечения средств к существованию), нацеленную на животных с определенными желаемыми характеристиками (такими, например, как крупный размер или наличие рогов). Трофейная охота обычно подразумевает внесение платы иностранным или местным охотником за осуществление охоты (часто с сопровождением [guided]) одним или несколькими лицами на определенный вид с желаемыми характеристиками особи. Охотник, как правило, сохраняет рога, бивни, клыки, голову, зубы или другие части тела животного в качестве сувенира или «трофея», а мясо добытого животного используется охотником или членами местной общины в качестве пищи. Трофейная охота проводится в большинстве стран Европы, в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Мексике, в некоторых странах Восточной, Центральной и Южной Азии, примерно в половине из 54 стран Африки (Booth, Chardonnet, 2015), в нескольких странах Центральной и Восточной Европы, в Южной Америке, Австралии и Новой Зеландии.

Отметим, однако, что термин «трофейная охота» может вводить в заблуждение. Охота принимает разные формы, и мотивация охотников также может быть различной. Для некоторых охотников получение трофеев может быть второстепенным или побочным мотивом. Так, например, охотники могут быть мотивированы: перспективой получения продуктов питания; управлением популяцией в целях сохранения конкретных видов растений или животных или обеспечением восстановления лесов; возможностью побыть на природе; сохранением культурно значимых или традиционных умений и практик охоты; общением с семьей и друзьями. Во многих случаях трофейная охота в значительной степени пересекается с охотой ради мяса. Например, многие охотники на оленей могут изначально охотиться на животных с большими рогами, однако, не найдя трофейного экземпляра, выбирают своей целью обычного оленя, то есть охотятся уже ради получения мяса.

Объектами трофейной охоты являются представители самых разнообразных видов, от широко распространённых до находящихся под угрозой исчезновения. Большинство из этих видов аборигенные, однако есть и интродуцированные (например, олени в Австралии и Новой Зеландии). На долю интродуцированных видов приходится весьма небольшая доля трофейных охот, и проблемы сохранения, вызываемые такой охотой, отличаются от проблем, связанных с охотой на аборигенные виды, поэтому данный вопрос не обсуждается далее в нашей статье.

В средствах массовой информации и со стороны представителей власти прослеживается тенденция отождествлять «консервированную» [«canned»] охоту – охоту в вольерах (из которых невозможно убежать) на выращенных, как правило, в неволе животных или на недавно выпущенных животных, не знакомых с местностью, – с подлинной трофейной охотой. Здесь необходимо отметить, что «консервированная» охота ограничена в своем применении (проводится в основном на львов в Южной Африке) и осуждается крупными профессиональными охотничьими организациями. Тем не менее, такая тенденция создает ряд различных проблем для тех, кто связан с охотой на свободноживущих животных и не обсуждается далее в данной статье.  

Трофейную охоту также часто (и ошибочно) связывают с браконьерской охотой для организованной в международном масштабе незаконной торговли дикими животными, которая приводит к почти полному истреблению многих видов, включая африканских слонов (Loxodonta africana) и африканских носорогов (черных, Diceros bicornis, и белых, Ceratotherium simum). Трофейная охота, как правило осуществляется в качестве законной регулируемой деятельности в рамках программ осуществляемых правительственными агентствами по охране дикой природы, менеджерами охраняемых природных территорий, органами коренных или местных общин, частными землевладельцами, природоохранными организациями и организациями, занимающимися вопросами развития, тогда как браконьерская охота с целью незаконной торговли дикими животными незаконна и нерегулируема по определению. Такая незаконная охота, как правило, наносит гораздо больший ущерб как по масштабам, так и по демографическим последствиям, так как при этом часто гибнут самки, участвующие в размножении, и детеныши (телята). Например, в Африке в 2015 году браконьеры убили 1342 африканских носорога (обоих видов – черного и белого), что почти в 20 раз больше, чем те 69 особей, которые были добыты в этом же году в ходе законных трофейных охот (Emslie et al., 2016). При этом все доходы от браконьерства с целью незаконной торговли дикими животными достаются преступникам, тогда как доходы от законной охоты используются в ряде случаев для финансирования деятельности правоохранительных органов или предоставления материальной помощи местным общинам в качестве противодействия стимулам, поощряющим браконьерство (см., например, разбор конкретных Примеров 1, 2 и 4 в этой статье).

В некоторых странах все решения об охотничьих квотах, видах охотничьих животных и районах охоты принимаются государственными агентствами по дикой природе (например, в Соединенных Штатах Америки, Пример 3). Однако во многих системах государственного управления в сфере трофейной охоты в решении этих вопросов наряду с государственными органами власти участвуют местные землевладельцы и представители общинных организаций, которые иногда являются ключевыми лицами, принимающими решения, по крайней мере в отношении некоторых видов диких животных (например, в общинных заповедниках Намибии, см. Пример 5).

Это отнюдь не означает, что незаконная деятельность не имеет места; она присутствует в той или иной степени точно так же, как и в большинстве других секторов экономики. Многочисленные разрозненные сообщения свидетельствуют о недостатках в механизме регулирования и о незаконной деятельности в сфере трофейной охоты в некоторых странах, иногда в очень серьезных масштабах, а иногда и с участием коррумпированных чиновников. Такие виды деятельности включают охоту сверх установленных квот или в запрещенных местах, добычу животных, запрещенных к изъятию, и «псевдоохоту» (Пример 1).

Цены на трофейную охоту могут варьировать в самых широких пределах – от нескольких сотен до сотен тысяч долларов США; в глобальном масштабе с трофейной охотой связаны значительные денежные поступления из развитых стран в развивающиеся (Booth, 2009; Saayman, Van der Merwe, Rossouw, 2011). В развивающихся странах землевладельцы и управляющие земельной собственностью нередко заключают договоры с охотничьими дилерами (аутфитерами [«concessionaires»]), предметом которых является предоставление на определенных условиях прав на охоту на конкретных землях или их аренда (концессия). Условия могут включать (а в некоторых странах и должны включать, если речь идет о землях, принадлежащих государству) обязательства по проведению мероприятий по развитию местных общин и борьбе с браконьерством. Аутфитер, в свою очередь, заключает договоры с иностранными клиентами и непосредственно организует трофейные охоты. Сборы, выплачиваемые охотниками, обычно включают в себя:

1. Расходы аутфитера (в случае необходимости);

2. Платежи местному юридическому лицу (например, общине, частному или государственному землевладельцу или управляющему земельной собственностью), с которым аутфитер заключил договор;

3. Официальные платежи различного типа, установленные государством (например, лицензии и сборы), которые обычно помогают финансировать деятельность по управлению и охране дикой природы.

Как правило, в развивающихся странах 50-90 % чистого дохода (без учета расходов аутфитера) распределяется между местными организациями, а остальная часть поступает в государственные органы. Выгоды для местных общин могут быть как максимально возможными, так и практически нулевыми. Мясо добытых животных может высоко цениться в стране пребывания, и его часто дарят или продают членам местной общины (Naidoo et al., 2016). В большинстве стран Европы и Северной Америки часть доходов от трофейных охот поступает, как правило, в распоряжение правительственных органов по охране дикой природы для финансирования деятельности по ее рациональному использованию и сохранению.


Как трофейная охота влияет на сохранение?
 

В зависимости от национальной специфики проведение трофейной охоты характеризуется высокой вариативностью таких сопутствующих факторов, как управление, менеджмент и экологическая обстановка. Соответственно, воздействие трофейной охоты на сохранение диких животных также сильно варьирует: от негативного до нейтрального и позитивного. Отсутствие или дефицит достоверных данных о степени влиянии трофейной охоты на сохранение в зависимости от тех или иных сопутствующих факторов не позволяет в полной мере оценить суммарный эффект.

Негативное влияние на сохранение оказывает ненадлежащим образом управляемая и регулируемая трофейная охота, что может выражаться в: чрезмерной охотничьей нагрузке (перепромысле); искусственном отборе редких или гипертрофированных признаков (например, аномальных цветовых морф); генетическом или фенотипическом воздействии (таким, как уменьшение размера рогов); интродукции видов или подвидов за пределами их естественных ареалов (в том числе в других странах); истреблении хищников.

Однако очевидно, что при эффективном управлении и менеджменте трофейная охота может оказывать и оказывает положительное влияние на сохранение (как показано на шести примерах в этой статье). Наибольшую угрозу для популяций наземных видов диких животных представляет уничтожение среды обитания, ее фрагментация и деградация, вызванные главным образом расширением экономической деятельности человека (Mace et al., 2005). Кроме того, в качестве основных угроз для сохранения следует упомянуть браконьерство ради мяса и с целью незаконной торговли дикими животными, а также конкуренцию диких животных с домашним скотом. Во многих регионах планеты с богатым биологическим разнообразием растет спрос на продовольствие и земли под освоение, идет погоня за все большей прибылью, что усугубляет угрозы для дикой природы и указывает на безотлагательную необходимость поиска эффективных стимулов для ее сохранения.

Организованная надлежащим образом трофейная охота может способствовать сохранению, поскольку она увеличивает ценность диких животных и местообитаний, от которых они зависят, обеспечивая чрезвычайно важные выгоды и создавая тем самым соответствующие стимулы и условия для устойчивого природопользования. Исходя из этого, при разработке программ трофейной охоты необходимо предусмотреть следующие аспекты:

• Трофейная охота должна стимулировать землевладельцев (будь то государство, частное лицо или община) сохранять или восстанавливать ресурсы дикой природы на своей земле.

Выгоды, получаемые землевладельцами от охоты на своих землях, могут сделать использование дикой природы привлекательным вариантом землепользования, побуждая владельцев земли сохранять или восстанавливать популяции диких животных и среду их обитания, освобождать свои земли от домашнего скота, инвестировать в мониторинг и управление, а также проводить мероприятия по борьбе с браконьерством. Например, в Мексике, Намибии, Пакистане, Южной Африке, Соединенных Штатах Америки и Зимбабве политика, позволяющая землевладельцам извлекать выгоду из устойчивого использования дикой природы, привела к полному или частичному освобождению больших по площади территорий от домашнего скота и возвращению на эти земли диких животных (Примеры 1 и 3-6). Эти льготы распространяются как на государственные охраняемые природные территории, так и на частные земли. В странах Африки к югу от Сахары земли, переданные в концессию для организации охотничьих угодий, сопоставимы по площади с национальными парками или выше (Lindsey, Roulet and Romañach, 2007), и такие земли нередко являются частью национальной системы особо охраняемых природных территорий (ООПТ) (обычно категорий IV и VI по классификации МСОП) 1.

1 Целью ООПТ категории IV МСОП – Управляемая       природная     территория [«habitat/species management areas»] – является защита отдельных видов или местообитаний, и менеджмент отражает эти приоритеты. Целью ООПТ категории VI – Охраняемая территория с устойчивым использованием природных ресурсов [«protected areas with sustainable use of natural resources»] – является сохранение экосистем и местообитаний вместе со связанными с ними культурными ценностями и традиционными системами менеджмента природных ресурсов. [Приводится авторами по: Dudley, N. (ed.). Guidelines for Applying Protected Area Management Categories. Gland, Switzerland: IUCN. X, 86 p. – Примеч. ред.].

Учитывая интенсивную и все возрастающую нагрузку на земли в развивающихся странах, особенно в плане производства продовольствия, будущее этих земель и диких животных, их населяющих, представляется крайне неопределенным без выгод, присущих надлежащему менеджменту дикой природы.

• Трофейная охота должна обеспечивать владельцам государственных, частных и общинных земель получение необходимых доходов для менеджмента и сохранения дикой природы, включая мероприятия по борьбе с браконьерством (см. Примеры 1-6).

В большинстве регионов государственные агентства зависят (по крайней мере, частично) от доходов, которые приносит охота и которые необходимы для менеджмента дикой природы и охраняемых природных территорий. Например, государственные агентства дикой природы в США финансируются главным образом за счет охотников (как трофейных, так и практикующих другие виды рекреационной охоты) с помощью различных прямых и косвенных механизмов, включая продажу лицензий на трофейную охоту (Heffelfinger, Geist, Wishart, 2013; Mahoney, 2013). Размеры особо охраняемых природных территорий, многие из которых относятся к категориям IV и VI МСОП и включают в себя охотничьи угодья, могут значительно сократиться, если охотничьи угодья станут непригодны для использования. Частные землевладельцы в Южной Африке и Зимбабве и владельцы общинных земель в Намибии используют доходы от трофейной охоты в том числе и для того, чтобы оплачивать труд сотрудников охраны и рейнджеров, закупать необходимое оборудование и в любой иной форме обеспечивать надлежащий менеджмент и защиту дикой природы (Примеры 1 и 5). В Монголии, Пакистане и Таджикистане доходы от трофейной охоты также используются для оплаты труда местных рейнджеров, которые призваны бороться с браконьерством и улучшать среду обитания охотничьих животных (Примеры 2 и 6). Сокращению браконьерства могут способствовать патрульные подразделения, которые непосредственно организуются, финансируются и применяются организаторами трофейной охоты (Lindsey, Roulet and Romañach, 2007).

• Трофейная охота должна повышать терпимость местного населения к диким животным, сокращая тем самым незаконную добычу и сглаживая конфликты между человеком и дикой природой.


Присутствие диких животных влечет за собой серьезные издержки для местного населения – потерю урожая и скота, нанесение увечий и даже человеческие жертвы, причем у людей нет никаких правовых механизмов компенсации этих издержек. Поэтому браконьерство и умерщвление диких животных в качестве ответа за причиненный ущерб являются обычным делом. Это особенно характерно для Африки, где слоны и другие виды животных уничтожают посевы, а крупные дикие кошки убивают людей и домашний скот.

Стимулы, предусмотренные программами трофейной охоты, и доходы от самих охот важны не только для сохранения охотничьих видов: охраняемые территории могут выполнять роль своеобразного «зонта для биоразнообразия» и способствовать сохранению неохотничьих видов диких животных. В Зимбабве, в заповедниках Саве [Savé] и Бубье [Bubye] не охотятся на африканских носорогов и гиеновидных собак (Lycaon pectus), однако доходы от трофейной охоты на другие виды способствуют их сохранению (Пример 4). На Памире, в Таджикистане, на территориях, переданных в концессию для проведения трофейной охоты на архара (Ovis ammon) и козерога (Capra ibex) отмечается более высокая плотность (по сравнению с соседними районами, где не проводится трофейная охота) находящегося под угрозой исчезновения снежного барса (Panthera uncia), что, вероятно, обусловлено более высокой численностью животных, служащих добычей для снежного барса, и более низким уровнем браконьерства (Kachel, 2014). Высокая плотность снежного барса была также отмечена в районах охоты на винторогих козлов (мархуров, Capra falconeri) (Rosen, 2014). В Йеллоустонском национальном парке, США, часть доходов от трофейной охоты на толсторога (Ovis canadensis) была направлена на выкуп земель, занятых под выпас скота, что помогло сократить количество нападений гризли (Ursus arctos) на домашний скот и принесло ощутимые выгоды находящейся под угрозой исчезновения популяции этих животных (K.Hurley, персональное сообщение, 25 февраля 2016 г.).

Часто выражается беспокойство по поводу того, что трофейная охота ведет к снижению численности крупных африканских млекопитающих, таких, как слон, носорог и лев (Panthera leo). Хотя имеются свидетельство того, что в отдельных случаях неустойчивая трофейная охота (особенно на льва) способствовала сокращению популяции (например: Loveridge et al., 2007; Packer et al., 2011), она не считается основной угрозой для этих видов. В целом, трофейная охота представляет незначительную или ничтожно малую угрозу для популяций африканских диких животных (Lindsey, 2015). И в настоящее время, и в прошлом основными причинами сокращения численности крупных млекопитающих, на которых ведется трофейная охота, таких, как африканский слон, африканский буйвол, белый носорог, черный носорог, зебра (Equus zebra и E. quagga), горный баран, горный козел, толсторог, различные виды оленей и медведей, является уничтожение и деградация среды обитания, конкуренция с домашним скотом, неконтролируемая браконьерская охота ради получения мяса и с целью торговли продукцией животного происхождения (например, слоновой костью и рогами), умерщвление животных в качестве возмездия за нанесенный в конфликтах между человеком и дикими животными ущерб (Schipper et al., 2008; Ripple et al., 2015). Что касается львов, то главными причинами сокращения численности популяции являются неизбирательное умерщвление животных при защите человеческой жизни и домашнего скота, уничтожение среды обитания и истощение кормовой базы (обычно из-за браконьерства) (Bauer et al., 2015). На примерах, приведенных в этой статье, мы показываем, что надлежащим образом организуемая трофейная охота может способствовать восстановлению и защите популяций многих из перечисленных выше видов, помогать поддерживать их среду обитания.


Трофейная охота, права коренных и местных общин и средства к существованию

Вклад трофейной охоты в обеспечение средств к существованию коренного населения и местных общин в значительной степени зависит от региона и присущей ему специфики. Во многих случаях трофейная охота осуществляется без полноценного участия общин в принятии решений, касающихся менеджмента диких животных, без надлежащего уважения прав общин и без их согласия, а также в условиях несправедливого или плохо функционирующего механизма распределения доходов, при котором наибольшую выгоду получают организаторы охоты или государственные агентства. Однако целый ряд программ трофейной охоты характеризуется тем, что коренные народы и местные общины самостоятельно и без принуждения выбрали использование трофейной охоты в качестве способа получения стимулов и доходов для сохранения и управления дикими животными на своих землях и улучшения условий жизни (Примеры 2, 3, 5 и 6). Во многих других случаях общины имеют меньше полномочий по принятию решений в отношении трофейной охоты, но, тем не менее, получают определенную долю доходов от охоты (Lindsey et al., 2013). Общины могут получать выгоду от трофейной охоты за счет концессионных платежей или других инвестиций охотников, которые, как правило, повышают эффективность и качество общинных услуг, таких, как: инфраструктура водоснабжения; школы и поликлиники; рабочие места в качестве гидов, охранников дичи, менеджеров дикой природы (а также другие связанные с охотой рабочие места); более широкий доступ к мясу дичи. Как правило, коренные и местные общины, живущие на землях охотничьих угодий и по соседству, крайне бедны, имеют мало источников дохода и иногда не имеют других законных источников мяса.


Трофейная охота на практике: примеры положительного воздействия

В ходе бурных дебатов, посвященных трофейной охоте, часто делаются громкие заявления о том, что любая трофейная охота угрожает сохранению или ведет к уничтожению тех или иных видов. По этой причине, а также потому, что многие из приведенных в этой статье фактов не получили широкой известности, мы приводим здесь анализ конкретных примеров того, как трофейная охота вносит положительный вклад в поддержку сохранения, а также прав и средств к существованию местных общин. Следует отметить, что существуют также примеры неадекватных подходов к трофейной охоте, которые заслуживают аналогичного изучения, однако они, как правило, связаны с незаконной или непрозрачной деятельностью, что затрудняет получение достоверной информации.


Пример 1. Носороги в Намибии и Южной Африке

История охоты на носорога в Намибии и Южной Африке наглядно демонстрирует ее устойчивость с точки зрения численности популяции этих животных. С тех пор, как в Южной Африке были введены в действие программы трофейной охоты на белого носорога, его численность возросла с примерно 1800 особей в 1968 году до чуть более 18400 особей в настоящее время (Emslie et al., 2016) (рисунок 1), при этом значительное число белых носорогов были реинтродуцированы в другие страны в пределы естественных ареалов вида. После того как в конце 2004 года Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (СИТЕС) утвердила ограниченные охотничьи квоты на черного носорога, численность его популяции в Намибии и Южной Африке увеличилось на 67 %, с примерно 2300 особей в 2004 году до примерно 3900 особей на сегодняшний день (рисунок 1). По состоянию на конец 2015 года на долю Намибии и Южной Африки приходится 90 % от общей численности черного и белого носорога Африки.

ocenka

Рис. 1. Оценка численности белых носорогов в Южной Африке (слева) и черных носорогов в Южной Африке и Намибии (справа) в 1968 и 2005 годах, до и после начала трофейной охоты соответственно. По горизонтали – год, по вертикали – количество особей.

 

Охота сыграла важную роль в восстановлении популяции белого носорога, предоставив частным и общинным землевладельцам стимулы для содержания диких животных на своих землях, обеспечив получение дохода для их сохранения и защиты, а также помощь в менеджменте и содействие в восстановлении популяции.

В Южной Африке ограниченная трофейная охота на носорога в сочетании с продажей живых особей и туризмом обеспечила экономические стимулы, побудившие более 300 частных землевладельцев создать общее стадо численностью примерно в 6140 голов белого носорога и 630 голов черного носорога на 49 частных или общинных земельных участках – это примерно 1,7 млн. га охраняемых земель, что сравнимо по площади с национальным парком Крюгера (Balfour, Knight and Jones, 2016; Emslie et al., 2016). Вклад трофейной охоты в расширение ареала и увеличение численности этих экзотических животных, таким образом, значителен (и возрастает).

Многие частные заповедники для покрытия эксплуатационных издержек в значительной степени полагаются на трофейную охоту и продажу особей белого носорога другим заповедникам. Например, один самофинансируемый южноафриканский заповедник осуществляет управление растущей популяцией диких животных, в которую входит 195 белых носорогов, а также представители многих других видов 2.


2 Информация об этом заповеднике имеется в распоряжении Группа специалистов КВВ МСОП по африканскому носорогу (весьма авторитетный и заслуживающий доверия орган), но мы не раскрываем ее здесь, заботясь о безопасности белого носорога.


Анализ данных за восемь лет показал, что за счет доходов от туризма было покрыто только около 18 % общих эксплуатационных расходов этого заповедника, основная же часть операционных издержек (63 %) была покрыта за счет доходов от трофейной охоты. Заповедник направляет все доходы, полученные от охоты на носорога, на защиту и сохранение популяции этих животных. Менеджер заповедника отметил, что недавний запрет на импорт в США трофейных львиных шкур уже привел к прекращению некоторых видов охоты, что негативно сказалось на доходах заповедника (M. Knight, R. Emslie и K. Adcock, персональное сообщение, 18 марта 2016 г.).

Увеличение расходов на обеспечение безопасности, риски, обусловленные эскалацией браконьерства, и ослабление экономических стимулов привели к тревожной тенденции, которая заключается в том, что некоторые частные землевладельцы и менеджеры отказываются от содержания на своих землях носорога; сохранение этой тенденции может угрожать расширению ареала и численности популяции этих животных. Ограничения на импорт трофеев, ставящие под угрозу целесообразность охоты, вероятно, еще больше снизят стимулы и усугубят эту тенденцию.

Охота может также непосредственно способствовать росту популяции путем изъятия из нее самцов, которые могут (например) соперничать с телятами и самками или даже убивать их. В Южной Африке охота на отдельных конкретных «избыточных» самцов черного носорога утверждается только в том случае, если соблюдаются критерии, изложенные в национальном плане управления биоразнообразием черного носорога, для обеспечения того, чтобы охота способствовала демографическому и генетическому сохранению вида. При проведении такой охоты получение дохода для природоохранных мероприятий является бонусом, а не основной целью.

В последние годы «псевдоохотники» использовали законную трофейную охоту, чтобы получить доступ к рогу носорога для нелегальной продажи в страны Юго-Восточной Азии, что привело к резкому увеличению числа добытых в ходе трофейных охот животных (максимальная годовая добыча – 173 носорога в 2011 году). Однако введение в 2012 году в Южной Африке мер контроля обеспечило снижение количества добываемых охотниками белых носорогов до прежних уровней (Emslie et al., 2016).


Пример 2. Горный баран в Монголии

 

В 1967 году в Монголии была узаконена трофейная охота на горного барана, в частности, на алтайского горного барана (алтайского аргали, Ovis ammon ammon), который является самым ценным трофейным видом в стране. Однако отсутствие надлежащей системы управления привело к практически неуправляемой охоте в условиях открытого доступа к ресурсу диких животных. Численность популяций горных баранов значительно сократилась, возможно, еще и за счет конкуренции из-за пастбищ с быстро растущей популяцией домашних коз (Page, 2015; Wingard, Zahler, 2006).

В 2007 году WWF Монголии инициировал проект по управлению дикой природой на уровне общин в аймаке (районе) Увс [Uvs]на северо-западе Монголии. Цель проекта состояла в том, чтобы заменить неконтролируемое использование диких животных с открытым доступом общинным управлением, осуществляемым представителями семи местных общин, которые получали бы доходы от трофейной охоты, главным образом от охоты на алтайского горного барана. В рамках этого проекта была создана местная ООПТ Гулзат площадью 12,7 млн. гектаров, на территории которой для восстановления численности популяции горного барана был введен запрет на охоту. Благодаря защите от местных скотоводов численность популяции увеличилась с примерно 200 особей в 2003-2004 годах до более 1500 особей в 2014 году (рисунок 2). С началом управляемой охоты в заказнике рост численности популяции алтайского горного барана продолжился. За четыре года после снятия запрета было добыто двенадцать алтайских горных баранов, что обеспечило получение на местном уровне дохода в 123400 долл. США (Буяна Чимедорж, персональное сообщение, 2 марта 2016 г.).

dinamika
Рис. 2. Динамика численности популяции алтайского горного барана в заказнике Гулзат, Монголия. По горизонтали – год, по вертикали – количество особей.

Менеджмент охоты в заказнике (на основе рекомендаций экспертов по управлению дикими животными, в том числе из ряда охотничьих компаний) осуществляет неправительственная организация Gulzat Initiative, состоящая исключительно из представителей местных общин. Трехсторонние договоры между охотничьими компаниями, Gulzat Initiative и губернатором аймака повышают прозрачность и контроль трофейной охоты (Буяна Чимедорж, персональное сообщение, 28 января 2016 г.). Недавние изменения, внесенные в законодательство Монголии, создали прочную базу для общинного управления дикими животными, основанном на опыте общинных заповедников в Намибии (см. Пример 5).

Пример 3. Толсторог (снежный баран) в Северной Америке
 

Колонизация Северной Америки европейцами, сопровождающаяся резким увеличением поголовья домашнего скота вкупе с неконтролируемой охотой, привела к быстрому сокращению численности толсторога с примерно 1 миллиона особей в 1800 году до менее чем 25000 особей в 1950 году. С тех пор ради сохранения толсторога и других диких животных сотни тысяч гектаров земель были выведены из хозяйственного использования, главным образом за счет взносов и пожертвований (более 100 миллионов долларов США) со стороны лиц и организаций, причастных к трофейной охоте, а численность снежных баранов выросла более чем втрое по сравнению с историческим минимумом и составляет в настоящее время примерно 80000 особей (Hurley, Brewer and Thornton, 2015).

Восстановление поголовья толсторога в Канаде и в Соединенных Штатах Америки было в основном достигнуто за счет сотрудничества охотников с региональными и национальными агентствами дикой природы с целью поддержки исследований и менеджмента диких животных, а также освобождения земель от домашнего скота. Например, в американском штате Вайоминг аукционы на охоту на снежного барана приносят ежегодно примерно 350000 долларов США, из которых 70 % идет на мероприятия по сохранению толсторога, а 10 % – на мероприятия по сохранению других диких животных. Треть из более чем 2 млн. долл. США, выплаченных овцеводам для освобождения от овец 187590 гектаров пастбищных угодий общего пользования, пришлось на долю средств, вырученных от проведения аукционов на охоту на толсторога (остальные две трети расходов были покрыты за счет сборов, выплачиваемых другими группами населения, причастными к охоте, рыбалке и дикой природе; K. Hurley, персональное сообщение, 23 февраля 2016 г.).

Трофейная охота, организуемая коренными народами, также способствовала восстановлению популяции толсторога в Мексике. В 1975 году 20 животных были реинтродуцированы на остров Тибурон в Калифорнийском заливе (море Кортеса), принадлежащий и управляемый индейцами племени сери. Первоначальная причина исчезновения этого вида на острове неизвестна, но после реинтродукции популяция быстро увеличилась, достигнув максимальной численности в примерно 500 особей, что, вероятно, соответствует потенциальной емкости экосистемы острова. В 1995 году группа учреждений инициировала программу финансирования исследований и мероприятий по сохранению толсторога, которая обеспечивала бы при этом необходимый доход для племени сери путем проведения международных аукционов по продаже лицензий на эксклюзивную охоту на острове.

На первых аукционах цена лицензий часто выражалась в шестизначных числах (в долларах США). В период с 1998 по 2007 год продажа лицензий на толсторога и молодняка животных для переселения принесла индейцам племени сери 3,2 млн. долл. США, которые были реинвестированы в общинные проекты племени, а также в менеджмент популяции толсторога и в сохранение экосистемы острова в первозданном виде. Финансирование мероприятий по сохранению экосистемы острова за счет доходов от трофейной охоты продолжается и в настоящее время; так, недавно племя сери продало несколько охотничьих лицензий по цене 80000-90000 долларов США за каждую. Остров Тибурон являлся одним из основных поставщиков животных для восстановления популяции толсторога в пустыне Сонора и в других районах на материке. Перспектива получения значительного дохода от трофейной охоты на толсторога и чернохвостого оленя (Odocoileus hemionus) побудила многих владельцев ранчо в пустыне Сонора освободить свои земли от домашнего скота (или же значительно сократить его поголовье), чтобы разместить на них диких животных (Valdez et al., 2006; Wilder et al. , 2014; Hurley, Brewer and Thornton, 2015).


Пример 4. Частные охотничьи хозяйства в Зимбабве

В Зимбабве передача прав на использование ресурсов диких животных землевладельцам в 1975 году повлекла за собой существенные изменения в сфере дичеводства – если в начале пути лишь пара дюжин владельцев ранчо занимались разведением дичи в качестве хобби, то уже к 2000 году в этот процесс были вовлечены 1000 землевладельцев, под управлением которых находились 2,7 млн. га охотничьих угодий. Основной движущей силой этих изменений стала трофейная охота (Child, 2009; Lindsey, Romañach and Davies-Mostert, 2009). С тех пор, вследствие осуществления программы земельной реформы число владельцев охотничьих хозяйств, как и площадь охотничьих угодий, значительно сократилось; тем не менее, несмотря на сложные экономические условия в стране, в настоящее время частные заповедники продолжают играть решающую роль в сохранении дикой природы. Оба описанных ниже заповедника практикуют трофейную охоту в качестве основного источника дохода и были бы нежизнеспособными в случае ее прекращения. Оба предприняли усилия по развитию экологического туризма, который не включает охоту (так называемый фототуризм или фотосафари), но он не приносит значительных доходов (политическая нестабильность в Зимбабве оказала гораздо большее негативное влияние на фототуризм, чем на охотничий туризм).

Частный заповедник Саве Вэлли [Savé Valley Conservancy, SVC] площадью 344000 га был создан в 1990-х годах владельцами скотоводческих ранчо, которые пришли к выводу, что менеджмент диких животных может быть более эффективным вариантом землепользования, нежели животноводство. Разведение крупного рогатого скота привело к уничтожению всех слонов, носорогов, буйволов и львов (наряду с другими видами) в этом районе. На сегодняшний день в Саве Вэлли насчитывается около 1500 африканских слонов, 121 особь черного и 42 особи белого носорога, 280 львов и несколько стай гиеновидных собак. Охота на ранчо Санго (Sango Ranch), крупнейшем объекте Саве Вэлли, приносит ежегодно около 600000 долларов США, и ее организацию и проведение обеспечивают 120 постоянных работников, которые представляют более 1000 членов своих семей (Lindsey et al., 2008; W. Pabst и D. Goosen, персональное сообщение, 9 февраля 2016 года; Sango Wildlife, без даты).

На территории заповедника Бубье Вэлли [Bubye Valley Conservancy, BVC] площадью 323000 га (также в прошлом скотоводческого ранчо) в настоящее время насчитывается примерно 500 львов (рисунок 3), 700 африканских слонов, 5000 африканских буйволов, 82 белых носорога и 211 черных носорогов (это третье по численности стадо черного носорога в Африке). Трофейные сборы в 2015 году составили 1,38 млн. долл. США. В Бубье Вэлли работает около 400 человек, и заповедник ежегодно инвестирует 200000 долларов США в проекты развития местных общин (BVC, без даты; B. Leathem, персональное сообщение, 17 января 2016 г.).

chislennost
Рис. 3. Динамика численности популяции льва в 1999-2009 гг. в заповеднике Бубье Вэлли, Зимбабве. По горизонтали – год, по вертикали – число особей. Частный заповедник Бубье Вэлли расположен на землях, ранее используемых для скотоводства, и его деятельность зависит от доходов, получаемых за счет проведения трофейных охот, которые обеспечивают финансирование мероприятий по сохранению диких животных. Саманьянга – район в восточной части заповедника на берегу реки Бубье.

Отметим, что на этих ранчо доходы, полученные от трофейной охоты, способствуют сохранению и приносят пользу многим видам неохотничьих диких животных, таким, как черный носорог, белый носорог и гиеновидная собака.


Пример 5. Общинные заповедники в Намибии
 

В начале 1990-х годов многие жители общинных земель Намибии считали, что дикие животные представляют угрозу для их жизни и источников средств к существованию, поскольку они уничтожали посевы, разрушали объекты водоснабжения, а также убивали или калечили домашний скот и людей. Но уже в 2015 году 82 общинных заповедника осуществляли менеджмент диких животных на землях общей площадью в 1,6 млн. га, на которых также проживает около 190000 человек, включая представителей коренных и племенных общин (NACSO, 2015).

В основе успеха Намибии в общинном управлении природными ресурсами лежит трофейная охота. Недавние исследования показали, что в случае потери доходов от трофейной охоты большинство заповедников не смогут покрыть свои эксплуатационные расходы и станут нерентабельными. Популяции диких животных в этом случае резко сократятся, как и выгоды для местного населения (Naidoo et al., 2016) (рисунок 4).

В целом, выгоды, которые общинные заповедники приносят местным жителям (например: денежный доход для отдельных лиц или общин; мясо диких животных; социальные услуги, такие, как школы и медицинские учреждения) в равной степени обеспечиваются как за счет трофейной охоты, так и за счет фототуризма. Большая часть доходов реинвестируется в менеджмент и охрану диких животных. Около половины заповедников получают свои выгоды исключительно за счет охоты, а большинство остальных получают доходы и от охоты, и от туризма. Исключительно на туризме специализируются только 12 % заповедников (Naidoo et al., 2016). Выручка в заповедниках от трофейной охоты на 29 видов диких животных в 2015 году составила 36,4 млн. динаров (около 2,7 млн. долл. США) (NACSO, 2015). Так, за каждую охоту на слона общины напрямую получают около 20000 долларов США, плюс около 3000 кг мяса (Chris Weaver, персональное сообщение, 18 января 2016 г.).

dohod

Рис. 4. Доход, полученный от трофейной охоты, лежит в основе успеха программы общинных заповедников Намибии. Карты иллюстрируют экономическую жизнеспособность общинных заповедников в Намибии: (А) при существующем положении дел; (Б) при гипотетическом запрете трофейной охоты, где (1) – нерентабельные заповедники; (2) – заповедники, функционирующие на пороге рентабельности и (3) – рентабельные заповедники.

С началом реализации программы создания общинных заповедников численность популяций диких животных в Намибии резко возросла. На общинных землях на северо-востоке популяция черной антилопы (Hippotragus niger) увеличилась с 724 особей в 1994 году до 1474 особей в 2011 году, а популяция импалы (Aepyceros melampus) выросла за тот же период с 439 особей до 9374 особей. В заповеднике на северо-западе страны популяция горной зебры Хартмана (Equus zebra hartmannae) – вида, находящегося в уязвимом положении (по классификации МСОП), – увеличилась с менее чем 1000 особей в начале 1980-х годов до примерно 27000 особей в 2011 году, а численность популяции черного носорога увеличилось более чем втрое – это самая крупная популяция свободно пасущихся носорогов в Африке (заповедники не огорожены). Развитие системы общинных заповедников и защита, обеспечиваемая национальными парками, привели к увеличению численности популяции слонов с 7500 особей в 1995 году до более чем 20000 животных на сегодняшний день. В настоящее время популяция льва в заповеднике Kunene увеличилась с примерно 25 особей в 1995 году до 150 особей, кроме того, в Намибии сегодня имеется большое число львов, свободно перемещающихся за пределами национальных парков (NACSO, 2015; C. Weaver, персональное сообщение, 18 января 2016 г.).

Пример 6. Мархур и уриал в Пакистане

В Пакистане в середине 1980-х годов вожди местных пуштунских племен были обеспокоены тем, что из-за неконтролируемой незаконной охоты для пропитания значительно сократилась численность популяций сулейманского (пряморогого) мархура (Capra falconeri megaceros) (их осталось менее 100 особей) и афганского уриала (Ovis orientalis) (около 200 особей).

После безрезультатного обращения к правительству по поводу защиты этих двух видов животных вожди пуштунских племен разработали программу «Комплекс мероприятий по охране природы в провинции Торгар» (Torghar Conservation Project), в основу которой легла простая концепция: члены местных общин откажутся от охоты в обмен на наем в качестве охранников для предотвращения браконьерства, а финансирование программы будет осуществляться за счет доходов, полученных от ограниченной трофейной охоты на мархура и уриала, осуществляемой иностранными охотниками. Программа охватывает около 100000 га, на которых проживают 4000 человек. В период с 1986 по 2012 год охота на эти два вида диких животных принесла 486400 долл. США правительству провинции и 2,71 млн. долл. США местным общинам, причем из этих средств общины платили зарплату более 80 охранникам и финансировали различные общинные проекты, включая школы и медицинские учреждения, а также различные мероприятия, направленные на снижение конкуренции за пастбища между дикими животными и домашним скотом. За эти годы объемы незаконной охоты резко сократились: к 2012 году численность популяции мархура выросла примерно до 3500 особей, а численность уриала по результатам обследования 2005 года была оценена в 2541 особь (Woodford, Frisina, Awun, 2004; Frisina, Tareen, 2009; Mallon, 2013).  

Похожие примеры можно привести и для других районов, как в Пакистане, так и в Таджикистане. Все вышеперечисленные факторы способствовали недавнему изменению природоохранного статуса мархура в Красном списке МСОП (IUCN Red List), где он больше не входит в категорию видов, находящихся под угрозой исчезновения. За пределами охраняемых территорий стабильность и рост численности популяций наблюдается только в тех районах, где ведется устойчивая охота (Michel, Rosen Michel, 2015).


Как запрет на трофейную охоту повлияет на сохранение, а также на коренное население и местные общины?

Прямой запрет на трофейную охоту и ограничения на импорт или транспортировку трофеев, особенно со стороны Европейского союза и США, могут положить конец трофейной охоте, сделав охотничьи программы экономически нерентабельными (см. рисунок 4). Приведенные в этой статье примеры ясно дают понять, что в отсутствие эффективных и устойчивых программ альтернативного развития устранение стимулов и доходов, обеспечиваемых трофейной охотой, может привести к серьезному сокращению численности популяций ряда знаковых или находящихся под угрозой исчезновения видов, что, в свою очередь, может остановить и обратить вспять процесс восстановления некоторых популяций, например, африканского слона, черного и белого носорога, горной зебры Хартмана и льва в Африке, мархура, аргали и уриала в Азии, толсторога в Северной Америке. Кроме того, запрет трофейной охоты может оказать негативное влияние на популяции находящихся под угрозой исчезновения видов, на которые трофейная охота не проводится, таких, как снежный барс и гиеновидная собака.

Для некоторых коренных и местных общин запрет на трофейную охоту или ее нерентабельность означали бы утрату денежных доходов от охотничьих концессий на их землях, ограничение доступа к мясу и потерю возможности трудоустройства. Около 5000 представителей коренных народностей кхве сан (Khwe San) и мбукушу (Mbukushu), проживающих в национальном парке Бватвата (Bwatwata National Park), относятся к числу самых бедных жителей Намибии, тем не менее, в последнее время они зарабатывали благодаря трофейной охоте около 2,4 млн. динаров (155000 долл. США) ежегодно (R. Diggle, персональное сообщение, 18 марта 2016 г.). Прекращение трофейной охоты станет для них огромным ударом как из-за потери дохода, так и из-за сокращения доступа к мясу (а так как они живут в национальном парке, это значит, что они не могут пасти скот или выращивать товарные культуры). Если трофейная охота станет нерентабельной, тысячи сельских зимбабвийских домохозяйств, которые напрямую получают выгоду от программы CAMPFIRE 3, потеряют в совокупности около 1,7 млн. долл. США ежегодного дохода, который и так сократился с 2,2 млн. долл. США из-за запрета на импорт в США трофеев, добытых в ходе охоты на слонов (C. Jonga, персональное сообщение, 27 августа 2015 г.).


3 CAMPFIRE (Communal Areas Management Programme For Indigenous Resources) – Программа менеджмента местных ресурсов на общинных землях, реализуемая в Зимбабве, – одна из первых в мире программ менеджмента природных ресурсов на уровне общин [Community-based Natural Resource Management)] (Mutandwa, Gadzirayi, 2007).

В странах, где средний доход сельских жителей составляет несколько долларов в день или даже меньше, это значительные денежные суммы. Но, возможно, еще более существенно то, что односторонние ограничения на импорт трофеев уменьшают возможность и без того достаточно маргинализированных сельских общин принимать решения об управлении своими землями и дикими животными на основе уважения права на свободное волеизъявление и максимального соответствия этих решений чаяниям людей в отношении обеспечения средств к существованию.


Может ли альтернативное землепользование заменить трофейную охоту?

Трофейная охота не является единственным средством повышения экономической ценности дикой природы и получения выгод для местного населения. Часто высказывается мнение о том, что фототуризм мог бы полностью заменить трофейную охоту. Нет сомнений, что это прекрасная возможность обеспечить в различных регионах планеты существенные выгоды для местного населения и сохранения дикой природы, но дело в том, что на сегодняшний день фототуризм экономически рентабелен только в небольшом числе охотничьих заповедников. В отличие от трофейной охоты, для организации фотографического туризма необходима политическая стабильность, доступная и развитая транспортная инфраструктура, минимальный риск заболеваний, высокая плотность популяций диких животных для гарантированного выбора натуры, живописные ландшафты, большие капиталовложения, соответствующая туристическая инфраструктура (гостиницы, снабжение продовольствием и водой, утилизация отходов), а также профессиональные компетенции и навыки организаторов на местах. Фототуризм и трофейная охота часто являются взаимодополняющими видами землепользования, не пересекающимися по времени или территории. Обычно, если в каком-то районе, где проводится трофейная охота, возможно проведение фотосафари, то, как правило, эта деятельность осуществляется (Примеры 4 и 5). При отсутствии тщательно продуманной организации фототуризм (как и трофейная охота) может серьезно повлиять на экологию и оказаться практически бесполезным для местных общин в плане обеспечения выгод, так как вся прибыль от фотосафари осядет в офшорах или достанется местным элитам (Sandbrook, Adams, 2012). Чтобы быть действительно успешными, любые альтернативы трофейной охоте должны обеспечивать реально ощутимые и эффективные природоохранные стимулы. Они должны сделать дикую природу ценной для людей в долгосрочной перспективе и обеспечить местным общинам возможность осуществлять свои права и обязанности по менеджменту и сохранению дикой природы. Различные формы ПЭУ (схем платежей за экосистемные услуги, [PES schemes]) обладают значительным потенциалом для привлечения инвестиций или добровольных взносов со стороны государства, благотворительных фондов, а также частных лиц и компаний для стимулирования деятельности по сохранению различных видов диких животных и их местообитаний. В качестве примера (хотя их число весьма ограничено в связи с трудностью получения стабильного финансирования) можно привести программу аренды земель, принадлежащих общинам масаи, компанией Cottar’s Safari Service в частном заповеднике Olderkesi, Кения (IUCN SULi et al., 2015). Однако, в целом довольно сложно рассматривать различные формы ПЭУ в качестве альтернативы трофейной охоте из-за рисков, связанных с нестабильностью финансирования. Важнейшей задачей здесь является обеспечение устойчивости финансовых потоков в долгосрочной перспективе, так чтобы они не зависели от весьма изменчивых приоритетов спонсоров. Стимулы для сохранения и поступление доходов местным общинам в некоторых регионах может также обеспечить (хотя и со многими оговорками) программа REDD+ 5.


4 REDD+ [Reducing Emissions from Deforestation and Forest Degradation in Developing Countries – СВОД+ (сокращение выбросов, обусловленных обезлесением и деградацией лесов в развивающихся странах), – программа Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО). – Примеч. перев.], – термин, обозначающий усилия разных стран по сокращению выбросов углекислого газа в результате обезлесения и деградации лесов, налаживание сохранения, устойчивого менеджмента лесов, содействующего связыванию углерода (www. forestcarbonpartnership.org/what-redd).


Реформирование практики трофейной охоты

Несмотря на позитивные примеры, приведенные в этой статье, мы полностью осознаем, что во многих странах в сфере руководства и управления трофейной охотой имеется множество (обычно не подтвержденных документально) слабых мест и недоработок, поэтому следует активно поддерживать грамотные и продуктивные действия директивных органов по улучшению ситуации в этой области. Ограничения на импорт трофеев часто являются самым привлекательным в плане выбора решением для директивных органов стран-импортеров, поскольку эти мероприятия легко реализуемы и не требуют высоких затрат со стороны принимающих решение органов, которые, к тому же не несут официальной ответственности за последствия таких решений для стран-экспортеров охотничьих трофеев. Однако успех в области сохранения редко достигается путем принятия отдельных решений в далеких столицах; как правило, требуется долгосрочное, устойчивое взаимодействие многих заинтересованных сторон на местах и за рубежом.

В качестве альтернативы односторонним, всеобъемлющим ограничениям или запретам, которые приводят к сворачиванию программ трофейной охоты, лица, принимающие решения, могли бы рассмотреть вопрос о том, отвечают ли конкретные программы требованиям передовых практик природоохранной охоты (IUCN SSC, 2012; Brainerd, 2007). При наличии проблем в области руководства и управления было бы в высшей степени полезно наладить взаимодействие с соответствующими странами при решении, например, таких вопросов, как транспарентность (прозрачность) финансовых потоков, общинные выгоды, распределение концессий и установление квот; права и обязанности коренных народов и местных общин, мониторинг популяций и охоты. Важную роль в повышении стандартов должны играть все заинтересованные в трофейной охоте стороны – страны-импортеры, спонсоры, национальные регуляторы и менеджеры, общинные организации, исследователи, природоохранные и охотничьи организации, а также представители охотничьей индустрии.

В отдельных случаях обусловленные определенными обстоятельствами, ограниченные по времени адресные запреты, направленные на решение выявленных проблем, могут способствовать совершенствованию практики трофейной охоты. Однако мораторий на трофейную хоту вряд ли приведет к улучшению результатов в области сохранения, если нет твердой уверенности том, что совершенствование охотничьей практики приведет к отмене запрета и в том, что страна обладает потенциалом и политической волей для решения этих проблем. Поэтому крайне важно, по крайней мере, для развивающихся стран, чтобы моратории сопровождались финансированием и методической поддержкой для улучшения менеджмента на местах и обследования состояния дел в проблемной области по истечении определенного времени.


Заключение

Трофейная охота все чаще привлекает пристальное внимание и сталкивается с резонансными и зачастую эффективными кампаниями, призывающими к широкомасштабным запретам. Существуют обоснованные опасения в отношении законности, устойчивости и этичности некоторых видов трофейной охоты, но призывы к ее полному запрету или ограничению импорта трофеев чреваты риском «выплеснуть из ванны вместе с водой и ребенка», поскольку такие призывы негативно сказываются на программах, которые оказывают существенное и жизненно важное позитивное воздействие на восстановление и защиту видов, на поддержание и менеджмент местообитаний, а также на права общин и обеспечение им средств к существованию.

В некоторых случаях можно говорить об эффективных и осуществимых на практике альтернативах трофейной охоте, которые могут обеспечить вышеупомянутые выгоды, но для их выявления, финансирования и осуществления требуются непосредственные консультации и взаимодействие с правительствами стран, подвергнувшихся негативному экологическому воздействию, частным сектором и общинами. Финансирование таких альтернативных проектов не должно зависеть от капризов спонсоров и, что крайне важно, такие альтернативы должны обеспечивать в долгосрочной перспективе сопоставимые по эффективности (или более сильные) стимулы для сохранения. В противном случае они не обратят вспять, а еще больше ускорят сокращение популяций знаковых видов, ликвидируют экономические стимулы для сохранения обширных районов обитания диких животных и будут способствовать отчуждению и ослаблению и без того маргинализованных общин, которые живут на одних землях с дикими животными и в значительной степени определяют их будущее.


ЛИТЕРАТУРА

Balfour, D., Knight, M. & Jones, P. 2016. Status of white rhino on private and communal land in South Africa 2012–2014. Pretoria, Department of Environmental Affairs.

Bauer, H., Packer, C., Funston, P.F., Henschel, P. & Nowell, K. 2015. Panthera leo. The IUCN Red List of Threatened Species 2015: e.T15951A79929984 (DOI 10.2305/IUCN.UK.2015-4.RLTS.T15951A79929984.en).

Booth, V.R. 2009. A comparison of the prices of hunting tourism in southern and eastern Africa. Budapest, International Council for Game and Wildlife Conservation.

Booth, V.R. & Chardonnet, P., eds. 2015. Guidelines for improving the administration of sustainable hunting in sub-Saharan Africa. Harare, FAO Subregional Office for Southern Africa.

Brainerd, S. 2007. European charter on hunting and biodiversity. Adopted by the Standing Committee of the Bern Convention at its 27th meeting in Strasbourg, 26–29 November 2007.

BVC. Undated. Bubye Valley Conservancy (BVC). Website (available at http://bubyevalleyconservancy.com).

Child, B. 2009. Game ranching in Zimbabwe. In H. Suich, B. Child & A. Spenceley, eds. Evolution and innovation in wildlife conservation, pp. 127–145. London, Earthscan.

Emslie, R.E., Milliken, T., Talukdar, B., Ellis, S., Adcock, K. & Knight, M.H., compilers. 2016. African and Asian rhinoceroses: status, conservation and trade. A report from the IUCN Species Survival Commission (IUCN SSC) African and Asian Rhino specialist groups and TRAFFIC to the CITES Secretariat pursuant to Resolution Conf. 9.14 (Rev. CoP15). CITES CoP Doc. 68 Annex 5.

Frisina, M.R. & Tareen, N. 2009. Exploitation prevents extinction: case study of endangered Himalayan sheep and goats. In B. Dickson, J. Hutton & W.M. Adams, eds. Recreational hunting, conservation, and rural livelihoods: science and practice, pp. 141–154. UK, Blackwell Publishing.

Heffelfinger, J.R., Geist, V. & Wishart, W. 2013. The role of hunting in North American wildlife conservation. International Journal of Environmental Studies, 70: 399–413.

Hurley, K., Brewer, C. & Thornton, G.N. 2015. The role of hunters in conservation, restoration, and management of North American wild sheep. International Journal of Environmental Studies, 72: 784–796.

IUCN. 2017. Protected areas categories. Website (available at www.iucn.org/theme/protected-areas/about/protected-areascategories). Accessed 13 January 2017. International Union for Conservation of Nature (IUCN).

IUCN SSC. 2012. Guiding principles on trophy hunting as a tool for creating conservation incentives. V1.0. Gland, Switzerland, International Union for Conservation of Nature (IUCN) Species Survival Commission (SSC) (available at https://cmsdata.iucn.org/downloads/iucn_ssc_guiding_principles_on_trophy_hunting_ver1_09aug2012.pdf).

IUCN SULi, International Institute for Environment and Development, Center for Environment and Energy Development, Austrian Ministry of Environment & TRAFFIC. 2015. Symposium report: “Beyond Enforcement: Communities, Governance, Incentives and Sustainable Use in Combating Wildlife Crime”, 26–28 February 2015, Glenburn Lodge, Muldersdrift, South Africa. International Union for Conservation of Nature (IUCN) Sustainable Use and Livelihoods Specialist Group (SULi) (available at http://pubs.iied.org/G03903.html).

Kachel, S.M. 2014. Evaluating the efficacy of wild ungulate trophy hunting as a tool for snow leopard conservation in the Pamir Mountains of Tajikistan. Thesis submitted to the Faculty of the University of Delaware in partial fulfillment of the requirements for the degree of Master of Science in Wildlife Ecology.

Lindsey, P.A. 2015. Bushmeat, wildlife-based economies, food security and conservation: insights into the ecological and social impacts of the bushmeat trade in African savannahs. Harare, FAO, Panthera, Zoological Society of London & IUCN SULi.

Lindsey, P.A., Balme, G.A., Funston, P., Henschel, P., Hunter, L., Madzikanda, H., Midlane, N. & Nyirenda, V. 2013. The trophy hunting of African lions: scale, current management practices and factors undermining sustainability. PLoS ONE, 8(9): e73808 (DOI 10.1371/journal.pone.0073808).

Lindsey, P.A., du Toit, R., Pole, A. & Romañach, S. 2008. Savé Valley Conservancy: a large scale African experiment in cooperative wildlife management. In H. Suich, B. Child & A. Spencely, eds. Evolution and innovation in wildlife conservation in southern Africa, pp. 163–184. London, Earthscan.

Lindsey, P.A., Romañach, S. & Davies-Mostert, H. 2009. The importance of conservancies for enhancing the value of game ranch land for large mammal conservation in southern Africa. Journal of Zoology, 277(2): 99–105.

Lindsey, P.A., Roulet, P.A. & Romañach, S.S. 2007. Economic and conservation significance of the trophy hunting industry in sub-Saharan Africa. Biological Conservation, 134: 455–469.

Loveridge, A. J., Searle, A.W., Murindagomo, F. & Macdonald, D.W. 2007. The impact of sport-hunting on the population dynamics of an African lion population in a protected area. Biological Conservation, 134: 548–558.

Mace, G., Masundire, H., Baillie, J., Ricketts, T., Brooks, T., et al. 2005. Biodiversity. In R. Hassan, R. Scholes & N. Ash, eds. Ecosystems and human wellbeing: current state and trends: findings of the condition and trends working group, pp. 77–122. Washington, DC, Island Press.

Mahoney, S.P. 2013. Monograph: conservation and hunting in North America. International Journal of Environmental Studies, 70(3): 347–460.

Mallon, D. 2013. Trophy hunting of CITES-listed species in Central Asia. TRAFFIC report to the CITES Secretariat.

Michel, S. & Rosen Michel, T. 2015. Capra falconeri. IUCN Red List of Threatened Species 2015: e.T3787A82028427 (DOI http://dx.doi.org/10.2305/IUCN.UK.2015-4.RLTS.T3787A82028427.en).

Mutandwa, E. & Gadzirayi, C.T. 2007. Impact of community-based approaches to wildlife management: case study of the CAMPFIRE programme in Zimbabwe. International Journal of Sustainable Development & World Ecology, 14: 336–334.

NACSO. 2015. The state of community conservation in Namibia: a review of communal conservancies, community forests and other CBNRM initiatives (2014/15 annual report). Windhoek, National Association of CBNRM Support Organisations (NACSO).

Naidoo, R., Weaver, L.C., Diggle, R.W., Matongo, G., Stuart-Hill, G. & Thouless, C. 2016. Complementary benefits of tourism and hunting to communal conservancies in Namibia. Conservation Biology, 30(3): 628–638 (DOI 10.1111/cobi.12643).

Packer, C., Brink, C., Kissui, B.M., Maliti, H., Kushnir, H. & Caro, T. 2011. Effects of trophy hunting on lion and leopard populations in Tanzania. Conservation Biology, 25: 142–153 (DOI 10.1111/j.1523-1739.2010.01576.x).

Page, L. 2015. Killing to save: trophy hunting and conservation in Mongolia. Independent Study Project (ISP) Collection. Paper 2086 (available at http://digitalcollections.sit.edu/isp_collection/2086).

Ripple, W.J., Newsome, T.M., Wolf, C., Dirzo, R. & Everatt, K.T., et al. 2015. Collapse of the world’s largest herbivores. Science Advances, 1(4): e1400103 (DOI 10.1126/sciadv.1400103).

Rosen, T. 2014. Tajikistan brings endangered wild goat from the edge of extinction to the peak of hope. Cat Watch, June 11 (available at http://voices.nationalgeographic.com/2014/06/11/tajikistan-bringsendangered-wild-goat-from-the-edge-ofextinction-to-the-peak-of-hope).

Saayman, M.P., van der Merwe, P. & Rossouw, R. 2011. The economic impact of hunting in the Northern Cape Province. South African Journal of Wildlife Research, 41(1): 120–133.

Sandbrook, C. & Adams, W.M. 2012. Accessing the impenetrable: the nature and distribution of tourism benefits at a Ugandan national park. Society and Natural Resources, 25: 915–932 (DOI 10.1080/08941920.2011.644394).

Sango Wildlife. Undated. Research. Website (available at www.sango-wildlife.com). Accessed 17 January 2017.

Schipper, J., Chanson J.S., Chiozza, F., Cox, N.A. & Hoffmann, M., et al. 2008. Status of the world’s land and marine mammals: diversity, threat, and knowledge. Science, 322: 225–230 (DOI 10.1126/science.1165115).

Valdez, R., Guzmán-Aranda, J.C., Abarca, F.J., Tarango-Arámbula, L.A. & Clemente Sánchez, F. 2006. Wildlife conservation and management in Mexico. Wildlife Society Bulletin, 34(2): 270–282.

Wilder, B.T., Betancourt, J.L., Epps, C.W., Crowhurst, R.S., Mead, J.I. & Ezcurra, E. 2014. Local extinction and unintentional rewilding of bighorn sheep (Ovis canadensis) on a desert island. PLoS ONE, 9(3): e91358 (DOI 10.1371/journal.pone.0091358).

Wingard, J.R. & Zahler, P. 2006. Silent steppe: the illegal wildlife trade crisis in Mongolia. Mongolia Discussion Papers. East Asia and Pacific Environment and Social Development Department. Washington, DC, The World Bank.

Woodford, M.H., Frisina, M.R. & Awun, G.A. 2004. The Torghar conservation project: management of the livestock, Suleiman markhor (Capra falconeri) and Afghan urial (Ovis orientalis) in the Torghar Hills, Pakistan. Game and Wildlife Science, 21: 177–187.


Поделиться: