Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Реальные опасности подстегивают желание

Журнал «Магия настоящего САФАРИ»
Реальные опасности подстегивают желание

Если наблюдать за изменениями, происходящими в рейтингах Record Book SCI, можно обратить внимание на стремительно ворвавшегося в них молодого русского охотника. Добытые им животные оказались в первой тройке таких «популярных» у трофейщиков категорий как Африканский лев, Евразийский кабан, Благородный олень в Америке, Белохвостый олень…

Про этого человека сегодня мало что известно. Он не публиковал свои очерки и пока «пишет в стол». Охотника зовут Антон Соколов. Советуем вам запомнить это имя. Наши читатели станут первыми, кто узнает о «восходящей звезде» трофейной охоты - сегодня публикуем интервью, которое Антон дал представителю журнала «Магия настоящего САФАРИ»

МНС: Возможно, первый вопрос прозвучит весьма банально, но… Как, когда и почему Вы стали охотником?

А.С.: В охоту я пришел, так получилось, совершенно самостоятельно. В моей родне никто не охотился, не было у меня и друзей охотников. Проведя детство в одном из подмосковных городов-спутников, я имел много разных увлечений – от бокса до судомоделирования. Но… ни одно из них не продолжалось более месяца. Уже в тридцатилетнем возрасте в компании друзей впервые услышал про спортинг. Захотелось научиться стрелять. Ну, вот очень-очень захотелось! Выполнив ряд формальных действий и став обладателем «Бенелли Рафаэлло», попал в спортивную стрельбу. Хотя мои результаты нельзя назвать блестящими, я начал общаться со стрелками, многие из которых оказались заядлыми охотниками. И после общения с ними захотелось попасть на охоту. Захотелось узнать, что это такое. И я попал. Дважды съездил на коллективные охоты, после чего чуть было не отказался от этой затеи. Там все происходило точь в точь, как в известном фильме Рогожкина.

МНС: Вы имеете в виду «Особенности национальной охоты»?

А.С.: Именно. В какой-то момент после этого я даже стал противником охот, по крайней мере, охот коллективных. Но все изменилось, когда однажды в середине зимы оказался на Байкале и познакомился там с замечательным человеком и опытным охотником Юрием Николаевичем Мильвитом. Он понимал «дух охоты». Зная очень много, он показал мне, как нужно соболевать, как скрадывать изюбрей и косулей. И я опять «завелся».

Но для того, чтобы самому попасть на настоящую охоту, мне пришлось «немного» приукрасить себя. Первому учителю в искусстве охоты я рассказал о своем несуществующем охотничьем опыте. А предстояло очень серьезное дело – добыть зверя на берлоге – в то время она была разрешена. Не вдаваясь сейчас в детали того, как проходила эта охота, могу сказать, что моим первым трофеем стал медведь. Вторым трофеем – кабан, добытый в Тверской области. Затем последовали несколько коллективных охот, лишний раз убедивших, что мне в одиночку охотиться лучше.

МНС: Сейчас Вас с полным на то основанием можно назвать трофейным охотником. Когда произошло осознание этого? После добычи первого трофея или после кабана?

А.С.: О том, что существует трофейная охота, я узнал значительно позже. Поворотным моментом для этого послужила первая поездка в Африку. Охота проходила недалеко от южноафриканского города Порт-Элизабет. Меня там просто потрясло обилие диких животных – едешь по современной автотрассе и видишь их, кажется, везде. Тогда на третий день сафари моим трофеем стал капский буйвол, а всего за 10 дней я добыл 10 животных. После африканской поездки понял, что хотел бы иметь, как сейчас говорят, «коллекцию» охот и трофеев. И пришло понимание того, что я трофейный охотник.

Еще раз хочу подчеркнуть, что я коллекционирую не только трофеи, но и собственно охоты. Сколько у меня прошло охот, все они были непохожими – в разных природных зонах, в разное время года, с разными пиэйчами. И с разными результатами. Перед каждой охотой меня «съедают» ожидания. Я постоянно думаю о ней. А когда занят поиском зверя, подходом к нему, прицеливанием и, наконец, радуюсь добыче, я нахожусь, словно, в другой реальности, живу другой жизнью. Это как волшебство. Наверное, поэтому мне так нравится название вашего журнала – «Магия настоящего САФАРИ»…

Но продолжу. Через год после первой поездки в Африку у того же аутфиттера я добыл своего льва. Добыть льва – это определенный этап. Сейчас мой трофей делит 2-3 места в рейтинге SCI.

А вскоре состоялась поездка в Буркина-Фасо. Она запомнилась даже не столько трофеем еще одного буйвола, сколько выстрелом, который уже несколько лет не могу себе простить. Буквально с 30 метров я не попал в феноменального по трофейным качествам водяного козла. Это был бы мировой рекорд! Иногда он и сейчас снится мне…

Даже сегодня, зная, что многие трофейные охотники, перестав гоняться за максимальными баллами трофеев, стараются добыть максимально возможное количество разных видов, я еще не переболел «болезнью» «размер трофея». И причиной, думаю, стала та самая неудача в Западной Африке.

МНС: А какие добытые Вами трофеи можно считать выдающимися?

А.С.: У меня третий в мире трофей евразийского кабана из Хорватии. Верхние строчки рейтингов американских животных занимают благородный и белохвостый олень, добытые в Пенсильвании. Причем оба они добыты из пистолета. Так называемые альтернативные способы добычи, включая охоту с пистолетом, мне сейчас весьма интересны. В Америке можно спокойно охотиться с винтовкой, пистолетом, луком, арбалетом. Американцы сами этим пользуются и активно пропагандируют такое разнообразие охот.

Мне интересно охотиться на слонов и сегодня у меня лучший трофей африканского слона в Московском охотничьем клубе «Сафари».

МНС: А не охотничьи поездки сейчас бывают?

А.С.: Практически нет. За последние годы у меня была единственная не охотничья, но экстремальная поездка - в Боливию. Конечно, я отдаю должное своим детям, отдыхая летом рядом с ними там, где теплое море и белый песочек.

МНС: А как дети и семья и относятся к увлечению охотой?

А.С.: Жена воспринимает охоту, как увлечение, достойное мужчины, а дети (они от разных браков) относятся по-разному. Старшие решительно не одобряют. А младшим нравится мое увлечение. С шестилетней дочкой я иногда обговариваю какие-то детали предстоящей поездки, и она всячески подбадривает меня, параллельно уточняя, привезу ли я мясо домой, и что можно будет из него приготовить.

МНС: Есть ли организаторы охот, которым вы доверяете в наибольшей степени?

А.С.: Когда разговор заходит об аутфитерах, то можно вспоминать (иногда с трудом) фирмы, а можно называть имена людей. Имена, которые никогда не забудешь. Я предпочитаю последнее. В трофейной охоте многое, если не все, зависит от личности человека, который стоит за компанией. У меня сегодня есть два основных организатора охот – два человека, которым я очень доверяю и дружбой с которыми горжусь. Это Антонио Ригуэра и Сергей Дмитриевич.

Помимо того, что эти два человека готовы всегда и во всем помогать мне, они сами являются страстными охотниками. Ими собраны замечательные коллекции охот и трофеев. Дни, проведенные рядом с ними, я бы отнес к самым счастливым дням своей жизни. Они мои учителя! Я всегда готов их слушать.

Хочу заметить, что состоявшаяся в сентябре поездка на наш Дальний Восток, результатами которой я очень доволен, была организована не российской компанией, а сербом Сергеем Дмитриевичем. Конечно и на Камчатке, и на Чукотке меня сопровождали русские проводники, но всю ответственность за результат взял на себя уважаемый мной Сергей.

МНС: Кажется, мы затронули тему наших, российских охот. Вы часто охотитесь на Родине? И знаете ли о существовании российских охотничьих наград «Великолепная Семерка» и «Горная Пятерка»?

А.С.: Да я знаю об этих наградах. К «Семерке» я приблизился в сезоне 2017 года, добыв лося на Чукотке. А буквально за несколько дней до этого после добычи снежного барана на Камчатке, сделав шаг и к «Горной Пятерке».

Хотел бы рассказать об одном нюансе этой охоты, думаю, это будет интересно читателям вашего журнала. На Камчатке жить пришлось в палаточном лагере, где компанию мне составил охотник из Канады, тоже приехавший за трофеем барана. В подобных случаях, когда схожие трофеи пытаются добыть два или несколько человек, между ними обычно разворачивается соревнование. Кому повезет больше? Чей трофей окажется лучше? Но трофейная охота – это во многом лотерея. В один из первых дней канадец, в надежде встретить самца с рогами более 1 метра, отказался от выстрела по очень хорошему барану. Ну, отказался и отказался. А этот зверь с рогами 95 см, как выяснилось позже, был лучшим экземпляром среди местных самцов. В итоге он и стал моим трофеем. Мне подфартило, а в Канаду улетели посредственные рожки.

Практически сразу же после возвращения с Дальнего Востока мне удалась охота на благородного оленя в Ростовской области. Я до сих пор пребываю под впечатлениями пребывания на юге России – олени там ревут буквально со всех сторон!

Что еще сказать об моих охотах в России? Мы, русские охотники должны общаться и, в конце концов, я все-таки нашел людей, с которыми мне очень приятно находиться в охотничьей компании. Этой компанией мы дважды в год выезжаем в хорошо знакомые угодья. Один раз по зиме перед самым Новым годом на загоны, второй раз весной. Сразу хочу сказать, что по птице мне, в отличие от зверовых охот, не везет. За единственным глухарем, добытым на току, несколько лет гонялся. Но теперь он у меня есть. Трудовой!

Да, мне хотелось бы больше охотиться на Родине, а то я все больше по заграницам мотаюсь (смеется!). Надеюсь, что смогу попасть в Якутию и на Кавказ.

МНС: Можно ли предположить, что на Кавказе и в Якутии у Вас будут горные охоты?

А.С.: Я хотел бы добыть все подвиды снежного барана, обитающие у нас в стране. И конечно получить свой «Кавказский шлем». Не знаю, учреждена ли в настоящее время такая охотничья награда, но она обязательно должна существовать.

МНС: Надеюсь, это будет Вам интересно. В настоящее время Клубом горных охотников разработаны положения о двух кавказских призах. Один из них станет присуждаться за добычу пяти видов горных копытных обитающих на территории Российского Кавказа. Другой – Большой Кавказский приз будет вручаться за добычу восьми разновидностей диких козлов обитающих в России и в государствах, ранее входивших в состав СССР.

А.С.: Спасибо большое, теперь буду знать. И буду стремиться…

МНС: Раз уж пошел разговор о горных охотах, можете ли Вы сказать, насколько именно они Вам интересны, и что они для Вас значат? Какие горные трофеи Вами добыты?

А.С.: Я уже рассказывал про одну из своих последних удач этого года, когда добыл Камчатского снежного барана. В предыдущие годы я несколько раз охотился в Европе. Могу похвастаться, что охота на козерога и серну в Альпах проходила в полностью естественной, дикой среде. Из ценных горных трофеев в Европе мной добыта редкая татранская серна. Я собрал «шлем» испанских козерогов, добыв все четыре подвида.

Все мои горные охоты были по-настоящему трудовыми. Приходилось много ходить. В горах Европы встретить животных легче, чем у нас. Но все равно это были нелегкие охоты. На вопрос, что значат для меня горные охоты, могу ответить так – это всегда какое-то преодоление.

Если горная охота заканчивается добычей трофея, это дает мне избыточное ощущение охотничьего счастья. Дело в том, что в детстве я… нет, не боялся, а опасался высоты. И видимо какие-то детские переживания, которые не всегда мной осознаются при этом выходят наружу. Это так - каждый раз я очень радуюсь своей победе над горами.

МНС: Ваша коллекция включает почти все трофеи из Большой африканской пятерки. В ней нет только одного вида – носорога. Лицензии на этот вид самые дорогие. Поэтому некоторые охотники пытаются добыть это животное дротиком со снотворным – это раз в десять дешевле. Вы не думали закрыть Пятерку именно таким образом?

А.С.: Я противник «зеленых» охот. И считаю, что их организаторы, ставя общество в известность о благородстве своих целей, могут злоупотреблять провозглашаемым «гуманизмом». Я высказываюсь на этот предмет максимально корректно, но мог бы сделать это и другими словами, гораздо жестче. Пока у меня в планах нет носорога, но все может и перемениться.

МНС: Кстати об охотничьих планах. Какие они у Вас на ближайший год?

А.С.: О Кавказе и Якутии я уже сказал. Также мне предстоит путешествие в Замбию, где собираюсь добыть леопарда из засидки. У меня уже есть леопард, но он добыт другим способом. Эту охоту я планирую начать с буйвола – его мясо очень пригодится. Ведь для леопарда нужно сделать много привад в разных местах и определить, куда ходит лучший кот. Хочу также пополнить список добытых антилоп.

Еще планирую повторить поездку в африканский тропический лес. Я уже упоминал Антонио Ригуэру – владельца самой большой охотничьей концессии в Камеруне, с которым у меня сложились дружеские отношения. Там, в камерунских джунглях планирую добыть лесного слона, лесного буйвола и ситатунгу.

Очень хочу в очередной раз съездить в Зимбабве за слоном. У меня уже есть три, но хочу еще!

МНС: Кстати о слонах. Можно ли рассчитывать, что Вы когда-нибудь расскажете читателям нашего журнала об охотах на них?

А.С.: Я почти закончил рассказ об этих охотах. Ваше издание представляется мне самым достойным местом, где его можно опубликовать. Главное, чтобы этот очерк у меня получился и соответствовал высоким требованиям журнала. Эта охота по-настоящему «зацепила» меня, я часто о ней думаю. Если у меня будут возможности, я хотел бы каждый год охотиться на слонов. Реальные опасности для жизни, которые обычно случаются на таких охотах, лишь подстегивают мое желание повторить это.

МНС: Вы можете рассказать об этих опасностях? Где они были и в чем заключались?

А.С.: Их было много. Расскажу о нескольких запомнившихся… Сначала о самой необычной, но очень серьезной. Охотники обычно не владеют информацией, насколько серьезна опасность, исходящая от наших «двоюродных братьев» - человекообразных обезьян. Но там, где обитают гориллы, всегда имеется риск их нападения. И однажды я оказался в такой ситуации. Возможно, обезьяны были взбудоражены непривычными и пугающими звуками. Ведь в это время мы прорубались через джунгли к собакам, остановившим бонго, и собаки отдавали голос. Видимость в дождевом лесу ограничена. Психологически очень некомфортно слышать рядом, как гориллы бьют себя в грудь, ломают деревья и ощущать их резкий запах. А в какой-то момент увидеть, что они находятся всего в полутора метрах от тебя…

Я понимал, что так обезьяны защищали своих самок и детенышей, но это понимание никак не могло меня защитить. Слава Богу, все закончилось хорошо и выстрелов не прозвучало. Стрельба по гориллам – это уголовно наказуемое деяние.

Любая охота на слона – это опасность. Не только потому, что ты можешь быть атакован огромным животным, которого трудно остановить. В группе слонов после выстрела возникает паника, и куда они побегут, не знает никто. Возможно, что этот серый «каток» понесется прямо на тебя. Ты будешь раздавлен, а слон, даже не обратит на это внимания. Несколько раз животное из потревоженного стада проносилось буквально рядом со мной.

Но слон может и атаковать. При этом он действует либо в интересах защиты потомства, либо, желая отомстить. Однажды после того как я добыл слона (естественно самца), меня и всю мою группу сопровождения атаковала желавшая отомстить слониха. Мы были счастливы и расслаблены. И вдруг буквально «из ниоткуда» выскочила и понеслась на нас эта махина. И я и пиэйч успели сделать несколько выстрелов, после чего мертвая слониха упала в нескольких метрах от нас.

Еще один момент из серии «самое жуткое». Вспоминаю охоту на сейбла, проходившую на самой границе Зимбабве и Ботсваны. Самец, которого я хотел добыть, каждый день приходил на расположенный в Зимбабве водопой с территории соседней страны. После перехода через «контрольно-следовую полосу» антилопа должна была пройти несколько десятков метров до водопоя. И на этом переходе или на самом водопое я должен был по ней стрелять. Засидка представляла собой временное сооружение из местной растительности, которое должно было скрыть силуэты охотника и проводника. Защитить от чего-либо не входила в ее задачи. И вот во время ожидания сейбла на водопой вышло стадо слонов. Наверное, всем известно по фильмам как заботливо и отважно опекает слоненка мать. Для его защиты она способна на все. А у нас происходит то, чего мы с пиейчем меньше всего хотели. Через нашу засидку к воде весело бежит маленький, буквально новорожденный слоненок. А следом за ним движутся слонихи… Они пробежали в трех метрах и спас нас только ветер. Он дул в нашу сторону.

Еще один случай тоже связан со слонами. В одну из ночей в наш лагерь пожаловали сразу несколько слонов. Один из них стал буквально тереться о хрупкий домик, а потом стал специально раскачивать его. В домике в тот момент находился я. Если бы мне захотелось тогда дотронуться до зверя, я смог бы протянув руку, сделать это…

МНС: Наверное, понимание того, что трофейная охота – это не только рога, висящие в кабинете, но и опасности, и многое-многое другое, заставляет людей объединяться. Вы общаетесь с другими трофейными охотниками? Входите в какую-то охотничью организацию?

А.С.: Год назад я оформил пожизненное членство в Safari Club International. Пока мне не приходилось бывать на больших съездах сообщества – их Конвенциях. Но когда-нибудь обязательно там окажусь.

Мне интересно в Московском клубе «Сафари», членом которого состою несколько лет. Там состоят люди, многих из которых можно назвать легендарными и даже великими охотниками. Такое прижизненное признание их заслуг уже произошло в международном масштабе. И когда-нибудь я хочу выйти на такой же уровень, в том числе получить такие же высокие награды международных охотничьих организаций. Думаю, у меня это получится! Я фартовый в трофейной охоте. Не использовать этот фарт с моей стороны было бы непозволительно - иначе он может отвернуться.

МНС: Где Вы храните свои трофеи?

А.С.: Вы задали очень серьезный вопрос. До недавнего времени мне хватало стен в доме, но постепенно заполняются не только они. Буквально вчера мне позвонили и сказали, что готовы стол и табуреты из слоновьих ног, нужно их забирать. Многие трофеи еще в работе и очень скоро их придется где-то размещать. По хранению трофеев совсем скоро мне придется принимать какое-то «волевое решение».

МНС: Традиционный вопрос об оружии. Из чего стреляете?

А.С.: Я уже говорил, что имею гладкоствольное Бенелли. В настоящее время использую несколько единиц нарезного оружия. У меня два Блайзера. Один в «универсальном» калибре .300 Win.Mag., другой 375 калибра для африканских охот. Новое приобретение для горных охот – оружие в калибре Weatherby 300.

МНС: Антон, спасибо за беседу! Предлагаю встретиться через несколько лет и еще раз поговорить об охоте, о новых добытых трофеях.

А.С.: Согласен!

МНС: Будем надеяться, что через несколько лет наша встреча будет такой же интересной.


Поделиться: