Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)
Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта) Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта) Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта) Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Данная статья носит сугубо персональное мнение профессионального охотника с большим опытом охоты и стрельбы в разных климатических и сезонных условиях на территории РФ и сопредельных государств и основано на его личном опыте и на опыте стрельбы охотников-туристов, для которых организовывалась трофейная охота.

Искусство меткой стрельбы ценилось всегда со времён использования стрелкового оружия.

В Бородинском сражении 1812 года стремительная атака французов была отбита русским егерским полком. «Ещё никогда мы не теряли в одном сражении столько генералов и офицеров, - писал французский посол в России Коленкур. – Их выводили из строя стрелки-охотники русской армии». Из опытов боевых действий в военных конфликтах последних десятилетий известно, что на одного убитого из стрелкового оружия расходовалось, как правило, от 20 до 30 тысяч (!) патронов. Снайперы же для поражения цели использовали 1-2! Основные качества снайпера: интеллект; эмоциональная устойчивость; уравновешенность; физическая подготовленность и здоровье; полевая выучка.
Цитата из книги «СНАЙПЕР» Домненко А.Ф.

Сказанное можно отнести и к настоящему охотнику. Известно, что снайперами во время войны были в основном охотники. Именно потому, что жизненная необходимость уже выработала у них все те качества перечисленные выше. И на своих охотах я постоянно убеждаюсь в правоте этих требований описанных Домненко А.Ф. Так, например, во время охоты на кубанского тура в Краснодарском крае мне пришлось использовать практически все качества, описанные выше.

Физическая подготовленность и здоровье. Охота в горах Кавказа является одной из самых, если не самой трудной в плане физических нагрузок. Нам с проводником пришлось потратить около 5-ти часов для подъёма в район охоты при полной походной нагрузке. Скрадывать зверя в условиях горной местности. Разделывать тушу тура на крутом склоне. Возвращаться в лагерь по крутым скалам в течение 4 часов и нести на себе груз весом около 30кг. Бывает так, что такие горные восхождения и спуски приходится преодолевать несколько дней к ряду.

Полевая выучка. Туров мы не нашли в тех местах, где ожидали увидеть (самые вершины скал). Но увидели их гораздо ниже в небольшом лесу. Местность вокруг открытая, что делало очень сложным скрадывание зверя. Вот тут и пригодилось мне всё то, чему я научился в детстве в школе на уроках НВП (начальной военной подготовке); во время моих занятий спортом и, естественно, на службе в армии (являюсь офицером запаса мотострелковых войск). В той ситуации даже мой проводник не мог уже ничем помочь. Скорее он уже мешал, так как не обладал всем тем набором тактических и практических навыков имевшихся у меня.

Интеллект. Быстро оценив ситуацию и узнав у проводника о ландшафте местности, по которой предстояло скрадывать зверя, я рассчитал маршрут движения к своему трофею. Часть пути мне пришлось пройти, прячась за небольшие хребты. Часть пути я двигался по-пластунски, причём двигаться пришлось по склону вниз головой, но по-другому тот участок (около 300 метров) преодолеть было невозможно.

Уравновешенность. По пути мы оказались в непосредственной близости (25-30 метров) с медведем. Контакта с ним надо было всячески избегать, чтобы не спугнуть его самого, и вместе с ним тура. Последний участок (100 метров) снова по-пластунски и мы уже у края леса, где было легче маскироваться.

Бесшумно передвигаясь и прячась за деревьями, мне удалось подойти к турам на расстояние в 30 (!) метров. (Позже, мне удавалось подходить примерно на такое же расстояние и к дагестанским турам. Чему были удивлены даже бывалые проводники-горцы). 

У многих охотников, находящихся в такой близости от зверя, зачастую трясутся руки или даже озноб пробегает по всему телу. Именно в этом случае и требуется эмоциональная устойчивость. Не скрою, волнение переполняет тебя, но взять себя в руки и сделать уверенный выстрел в данной ситуации удаётся тем, кто сможет преодолеть в себе внутреннее волнение. В противном случае, промах даже с такого близкого расстояния не будет случайностью. В моей аутфиттерской практике такие ситуации – не редкость. Однажды в Хакасии бывший штатный снайпер Бундесвера, увидев марала на расстоянии 200 метров от волнения так затрясся и застучал зубами, что его пришлось успокаивать несколько минут. В итоге, всё же, промах!

Бывало и так, что приходилось собирать в кулак все свои оставшиеся после долгих и тяжёлых странствий по горам силы и вкладывать их в один прицельный выстрел на расстояние 200-250 метров. Был случай, когда мы находились в горах шесть суток к ряду. Проходили на лошадях от 20 до 40км в день по горам на высотах свыше 4 000м над уровнем моря. Вдобавок к этому, после езды на лошади ночью по крутым скалам, мне пришлось провести ночь на высоте 4 300метров над уровнем моря под открытым небом при температуре в -20 градусов. Ночью, по какой-то причине у меня в горле образовалась большая опухоль, в дополнение к этому меня всего сильно знобило. Так иногда бывает от физического и морального перенапряжения.

Рано утром выдвинулись в район охоты, когда было ещё темно. Там пришлось просидеть, практически без движения, на холодном ветру около двух часов. После этого пришлось совершить марш-бросок по хребтам в течение 1 часа. И уже из последних оставшихся сил я буквально вползал на рубеж стрельбы. Два козерога, по словам проводника, находились на дистанции около 200 метров. Солнце светило прямо в глаза. Можно было стрелять обоих козерогов, но я их не видел до последнего момента, т.к. боялся, что они могут заметить блики от оптического прицела и скрыться. Тогда я бы лишился последней возможности взять трофей. Надо было прицеливаться и стрелять очень быстро! Пришлось мобилизовать все физические и моральные силы.

Козерогов увидел сразу же, как только выполз на гребень скалы. Поймал в перекрестие первого. Выстрел. Он «ушёл» вниз по каменной россыпи. Второй стоял, не понимая, что случилось и откуда исходит опасность. Я быстро перезарядился, прицелился, выстрелил. Второй козерог последовал за первым вниз. Мой проводник ликовал как ребёнок. Я же ещё долго приходил в себя от физической и моральной перенапряжённости. Но результат был достигнут.

Об особенностях психологии меткой стрельбы в условиях перенапряжения я узнал только спустя два года и чисто случайно. По каналу “Explorer” был репортаж о тренировке английского спецназа. Были замечены интересные особенности в выполнении стрелковых упражнений. Чем выше были нагрузки, тем более быстрой и точной была стрельба. Объяснением такому феномену была простая вещь. Всё дело было в степени мотивации и концентрации сознания. В комментарии к данному репортажу ведущий высказал одну очень интересную мысль: «Скажи спецназовцу, что он не сможет этого сделать, и он это сделает!»

Этот пример я привёл для того, чтобы неискушённый читатель смог понять, насколько высока должна быть мотивация и концентрация во время выстрела, чтобы в таких сложных условиях сделать всего один или два прицельных выстрела и добыть трофей, ради которого ты проделал длинный и трудный путь длинной в несколько дней и сотен километров.

Механическое действие нажатия спускового крючка с целью производства выстрела, следующее за совмещением мушки с целиком либо наведением на цель перекрестия или точки оптического прицела. Так могут охарактеризовать процесс стрельбы стрелки спортсмены или простой обыватель. Это на самом деле так с точки зрения схоластического подхода. Но мне хотелось бы обсудить все детали и тонкости процесса стрельбы в исполнении охотника и в процессе различных видов охот.

В США навык стрельбы прививается, чуть ли не с молоком матери. Причём, стреляют с младенческих лет, как мальчики, так и девочки. Что это даёт стрелку и будущему охотнику? Прежде всего, человек привыкает к оружию, считает его своей неотъемлемой частью бытия, а отсюда и легче может выстраивать ту линию глаз-прицел-цель и направлять заряд или пулю именно туда, куда они должны прилететь. Но необходимо всегда помнить, что этим процессом так или иначе всегда руководит ваш мозг. И от того, насколько стабильно и уверенно вы сможете выстроить эту сенсорно-моторную связь, будет зависеть успех вашей стрельбы.

Я попытаюсь проанализировать стрелковый опыт, о котором я узнал из различных источников. Это, прежде всего, книги, наставления моих учителей по стрельбе в школьные годы; соревновательный опыт по стрельбе из малокалиберной винтовки; наблюдения за стрельбой профессиональных стрелков; общение с профессиональными стрелками; опыт самостоятельной стрельбы из гладкоствольного оружия, охоты с подружейной собакой и стрельбы на горных охотах, стрельба охотников-лучников. Уклон, тем не менее, будет всё же сделан на психологию стрельбы охотника.

Стреляю с тех пор, как себя помню. Не знаю, кем была привита эта страсть. Но охотников среди моих предков не было. Отец неплохо стрелял в армии из пистолета системы «Наган». Вот, пожалуй, и все стрелковые корни. В советские времена очень трудно было просто пойти и пострелять из какого-либо оружия. Небольшой опыт стрельбы по фигуркам я приобретал при стрельбе в тире из пневматической винтовки. Там я научился совмещать и выравнивать целик с мушкой и плавно нажимать спусковой крючок. Но первый, по-настоящему осознанный опыт стрельбы из серьёзного оружия, каковым на те времена являлась мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8, я приобрёл в школе. Моим первым настоящим учителем по стрельбе был Сергей Павлович Кудрин – отставной майор советской армии и преподаватель НВП (начальной военной подготовки) в нашей школе. Система диоптрического прицела помогла мне расширить представление о видах прицелов и способах прицеливания. У нас была сформирована команда из нескольких ребят со всей школы, которые показывали неплохие результаты на учебных стрельбах. Впоследствии этим составом мы тренировались и участвовали в соревнованиях на первенство города. Здесь я научился однообразию прицеливания. Вещь очень необходимая для пристрелки твоего охотничьего карабина. Научился дыханию во время стрельбы сериями. Выбор удобного для стрельбы положения совершенствовался в это же время. Нельзя сказать, что я добивался каких-то выдающихся результатов на соревнованиях. Но я всегда мог уложить серию в круг размером с «10-ку» мишени. Почему так, да потому что смотрители тира просто ленились пристреливать оружие как следует, и Сергей Павлович делал упор на кучность стрельбы. А переместить прицельное устройство можно было непосредственно перед соревнованиями.

Важность навыка однообразия прицеливания оценил однажды незнакомый мне смотритель тира, когда я, будучи уже опытным охотником в 2016 году пристреливал свой карабин с вновь установленным прицелом. Увидев три отверстия от пули в круге диаметром 0,5см, он с нескрываемым удивлением спросил: «Кто Вас научил так стрелять?». Я ответил ему, что такой навык я получил от Кудрина С.П.. «А кто это такой?». «Мой школьный преподаватель», с неким сарказмом сказал я тогда. Конечно же, этому человеку не было известно имя нашего преподавателя, но я до сих пор благодарен ему за те основы стрельбы, которые нам дал простой учитель НВП в школе.

Тогда психология стрельбы закладывалась в нас подсознательно. Мы просто выполняли команды, данные нам руководителем. И у нас неплохо получалось. Понять же почему у нас неплохо идёт стрельба, я смог гораздо позже. Но всё это пригодилось во время службы в армии.

Государство призвало, а Бог направил меня волею судьбы на службу в ЗабВО (Забайкальский военный округ). Если служить в армии, то надо стрелять, и чем больше, тем лучше. Именно так я видел свою службу. И именно так и получилось. МСВ или пехота на БМП. Все сопки и долины – наши. Стрельба порой круглые сутки из всего, практически, вооружения, которое было в армии. Мне это очень нравилось, в отличие от того, чем заполнялось наше время в промежутках между стрельбами. В основном, мы стреляли, естественно, из АК-74 или АКМ по движущимся и неподвижным мишеням на дистанциях от 150 до 450 метров. Это ли не прекрасный стрелковый опыт. Тут же я впервые познакомился со снайперской винтовкой.

Чувство «любви с первого взгляда» к оружию так же как к женщине свойственно любому нормальному мужчине. Так было и со мной. С тех пор я грезил стрельбой из винтовки с оптическим прицелом. Роль штатного снайпера мне всегда очень импонировала, и я видел себя таковым. У нас были очень хорошие наставники по стрелковой подготовке, которые методично передавали нам свои знания. Я научился очень хорошо стрелять практически из всех видов стрелкового оружия; по неподвижным и движущимся мишеням; лежа, сидя и в движении с борта БМП; днём и ночью. К сожалению, мне не хватило только специальной снайперской подготовки. Но это я восполнил сам, когда стал стрелять из охотничьего карабина. На тот момент я уже обладал всеми качествами, необходимыми снайперу. Дело оставалось за практикой. Изначально я пошёл в сторону одного прицельного результативного выстрела. Во времена, когда разрешали покупать и использовать на охоте армейское, боевое оружие, я участвовал в нескольких охотах, где применялось такое оружие. Результат стрельбы из СКСов и «Тигров» меня просто шокировал. Охотники, в основном штатные егери, умудрялись выпускать по целому боезапасу (10 патронов) и не могли остановить зверя. Множество подранков и неоправданных потерь зверя. Безответственность за выстрел в то время была нормой. Хотя, на мой взгляд, это было – преступлением! Уже тогда я понимал, что выстрел должен быть один, точный и по месту. Вся прелесть охоты заключается не в безумной плотности огня с разных дистанций, а в умении подойти к зверю максимально близко и сделать тот решающий всё выстрел. Именно этот выстрел и даёт тебе право называться настоящим охотником и хорошим стрелком. Таково моё мнение.

Используя накопленный стрелковый опыт, я попытался связать воедино всё, чему учился ранее. Но приходилось привносить и новые методы. В частности, я всегда пытался увидеть свой выстрел. Что имею в виду?! После того, как я соединил все необходимые элементы прицеливания воедино, я непосредственно перед нажатием на спусковой крючок пытался представить, как пуля попадает в то место, куда я прицелился. Такова - небольшая предыстория моей теоретической и практической стрелковой подготовки.

На самом деле стрельба в тире из нарезного оружия в значительной степени отличается от стрельбы из гладкого ствола на стенде. Если тип нервной деятельности стрелков в тире тяготеет к флегматикам, то стендовики ближе к холерикам. Первым необходимо быть как можно более спокойным, вторым важна постоянная готовность к выстрелу по мишени, появляющейся внезапно, быстрая реакция и отточенные стандартные движения.

Настоящий разносторонний охотник должен обладать всеми качествами присущими и тем и другим. Я начинал охотиться с гладким стволом. Основными объектами охоты были птицы. Не скажу, что стрелял я по уткам, тетеревам и рябчикам хорошо, но в среднем процент попадания был около 50-ти. На стенд практически не ходил. Был только один раз. Выбил 18 тарелочек из 25 на траншейном стенде и больше там не появлялся. Стрелять научили мои собаки.

В 1993 году, я первый раз оказался на открытии охоты по болотно-полевой дичи с моим дратхааром Герой, которая хоть и была молодой, всего 8 месяцев, но уже прекрасно работала в поле. Самое интересное началось непосредственно на охоте. Птица, собака, моя стрельба всё это для меня, казалось, существовало само по себе. Почему? Только по одной причине – я не мог понять психологию поведения птицы после взлёта (не хватало опыта) с манерой работы подружейной собаки (отсутствие практического опыта) и, как апофеоз всего этого, очень низкий процент попадания. Каждый подъём птицы после стойки собаки был для меня скорее неожиданностью, нежели закономерностью. Плохая готовность к стрельбе, а отсюда и большое количество промахов.

Да, я настрелял тогда в первый же день около двадцати птиц! Но, сколько при этом израсходовал патронов?! Не счесть! И, зачастую было больше разочарования от промаха, нежели наслаждения процессом стрельбы. Даже собака, после очередного промаха, поворачивала голову в мою сторону и смотрела с таким укором, что я был готов рассыпаться перед ней в извинениях, если бы она их понимала. Но, так или иначе, я ей обещал исправиться. И исправился.

После нескольких лет охоты с подружейными собаками результативность моей стрельбы значительно изменилась. Я уже превосходил лучших стендовиков нашей области. Почему это стало возможным? Прежде всего – большая практика и обязательный анализ всего процесса охоты на полевую дичь. Я натаскал для работы в поле три своих собаки и несколько собак своих знакомых. Старался охотиться с ними в поле настолько много, насколько это было возможно. Охотился у себя в области и выезжал в другие сопредельные области центра России, настреливая за сезон от 100 до 200 штук только болотно-луговой дичи.

В процессе натаски, а затем и охоты с подружейной собакой я замечал, как работает собака по птице, пытался понять, как ведёт себя сама птица под собакой, откуда и когда взлетает, как летит. Я обращал внимание на все малейшие детали поведения птицы при различных условиях, равно как и разницу в поведении и манере полёта луговых птиц. С удовольствием ознакомился с трудом «Охотничьи и промысловые птицы России» (изд. 1900г.) профессора императорского Московского университета М.А. Мензбира. В своём труде он подробнейшим образом описывал около 130 видов птиц, образ жизни и места обитания любимого и уважаемых охотниками дупеля, бекаса – основных и самых интересных объектов моей охоты. Там я, например, выяснил, что дупель, хоть и обитает почти в одинаковых с бекасом местах и практически имеет одинаковую с ним окраску, но по образу жизни и повадкам гораздо ближе к его лесному собрату – вальдшнепу. Я не говорю уже про существенные отличия полёта дупеля и бекаса.

Все эти моменты, на которые я обращал внимание, в конечном итоге помогли мне с большой степенью вероятности предугадывать место нахождения и вид птицы, по которому работает собака. А когда ты научился это определять и делать правильные выводы, то и стрельба получается гораздо результативнее. Бывали, конечно, и не совсем типичные случаи.

Так, например, на охоте в Вологодской области мы с моим дратхааром Улли фом Рауххаар очень интересно и результативно охотились на дупеля и бекаса. Когда пёс в очередной раз стал на стойку на открытой луговине, я, приближаясь к собаке, был склонен думать, что недалеко затаился очередной дупель. Единственное, что меня слегка ввело в недоумение это – слишком короткая и твёрдая стойка собаки. Он стоял, направив морду вниз прямо перед собой. Как потом оказалось, на лугу затаился выводок тетеревов. Они в августе сидят очень крепко. При моём подходе, прямо из-под носа собаки взорвалась крыльями старка. На несколько мгновений я даже застыл от неожиданности. За ней, один за другим стали подниматься молодые тетерева. Я сумел быстро сконцентрироваться. Отпустил самку и после удачного дуплета два молодых петушка отправились в мой ягдташ.

Часто было ранее у самого, а потом наблюдал и у других охотников, что после неожиданного и резкого подъёма птицы происходили промахи. В таком случае стрелок не был в достаточной степени сконцентрирован на выстреле. А резкий взлёт птицы лишал стрелка возможности сконцентрироваться на цели. 

Результатом большого накопленного опыта охоты на такую мелкую и вёрткую дичь стало то, что порой мне уже становилось не так интересно даже стрелять. Я ловил себя на том, что был больше похож на какого-то «ликвидатора» нежели на охотника. У меня следовали одна за другой продолжительные серии при стрельбе по дупелю и бекасу, когда я вообще не промахивался. Поверьте, это на самом деле не очень приятно. Подъём птицы, выстрел, птица упала. Снова, и снова, и снова. Я только вскидывал приклад к плечу и нажимал на спусковой крючок, практически не целясь. Этот вид стрельбы уже больше напоминал инстинктивную стрельбу из традиционного лука. Ты понимаешь, что это результат твоей же тренировки и анализа удачных выстрелов и промахов, но всё равно тебе кажется, что что-то происходит не то. Терялся какой-то элемент состязательности с птицей. Я не делал промахов даже по бекасам, охотиться на которых, пожалуй, сложнее всего. Вместе с тем, прекрасно понимаешь, что по-другому ты уже охотиться не сможешь. Опускаться на ступень ниже? Это противоречит сути всего того, что ты накопил за много лет охоты и стрельбы.

Никогда не понимал особой прелести в стрельбе по тарелочкам на стенде. На мой взгляд, все ходы там давно просчитаны и единственное, что тебе необходимо – это сконцентрироваться на самом выстреле. Доказательства тому находил во время трансляций соревнований по стрельбе на траншейном и круглом стендах. Стрелки высшего класса практически всегда добиваются одинаковых результатов, а победитель решается только при перестрелках, где всё зависит от того, у кого крепче нервы. Именно этот стрелок не делает ошибок до последнего, и побеждает. И совершенно другое дело при стрельбе по взорвавшейся из-под собаки небольшой птицы, летящей по непредсказуемой траектории.

Последнее время у меня возникло желание охотиться на болотно-луговую дичь без легавой собаки. Это делает стрельбу ещё более сложной, т.к. тебе никто не показывает даже направления нахождения птицы. Имея большой опыт за плечами, мне уже не составляет труда добыть десяток птиц (дупель, бекас) потратив на это всего 11-12 выстрелов.

На загоне с оптикой.
Общепринятое мнение о том, что на загон нужно ходить только с гладким стволом либо со штуцером или карабином без оптики мною не раз подвергалось сомнению. Совершенно верно то, что выстрел при загонах, в основном, производится с расстояния от 10 до 50 метров. Второй фактор, отдающий предпочтение оружию без оптики это то, что, практически нет времени на выцеливание, используя оптику. И по этой причине всё зависит от предпочтений самого стрелка. Хочу привести примеры из своей практики стрельбы на загонных охотах.

До приобретения карабина я прошёл определённую практику охоты на загонах с гладким стволом. Стрелял из своего ИЖ-27. Успех стрельбы на загонной охоте в большей степени, на мой взгляд, зависит от поведения стрелка на своём номере. Многие современные «горе-охотники» не придают особого значения этому моменту. Они могут себе позволить, усевшись на стульчик выпить «горячительного», а потом доставать закуску из целлофанового пакета. И при этом их ни чуть не смущает тот хруст пластика, который зверь, будучи в загоне, давно отслушал и сделал вывод, что туда ходить не надо. Потом такой охотник может встать отойти в сторону справить свою естественную нужду, не задумываясь о том, что этим он портит охоту не только себе, но и стрелкам на соседних номерах. А после охоты такие горе-охотники обычно жалуются на то, что мало-де загонщиков и поэтому не выгнали зверя к их ногам, когда они опрокидывали очередную рюмочку.

Информации ради! В Сибири редко, когда загон делают более 4-х загонщиков. В основном два или три. При этом загон длится от 1 до 3-х часов. Гонят зверя в основном два или три загонщика. «Как так?», - спросит наш европейский потребитель загонных охот. А вот как! Егерь (нормальный, толковый имеется в виду) или просто опытный охотник, хорошо знающий местность, практически не ошибается с направлением хода зверя в различных погодных условиях. Поэтому охотники расставляются на этих переходах. И стрелять приходится нередко на дистанцию от 50 до 200метров по движущимся животным. И не дай вам Бог на такой загонной охоте промазать или, того хуже, подшуметь зверя. По следам всё будет ясно, почему зверь не пошёл на стрелка в этот раз. Таких случаев сам могу привести множество. 

Однажды при охоте загоном в Хакасии мы не могли понять, почему на стрелков не выходят звери. Вроде делаем всё правильно, и зверь идет в нужном направлении, но, не доходя метров 200-300 до стрелков, разворачивается и уходит в сторону. Причина оказалась проста. Мы решили перекусить и организовали небольшой завтрак. На наши предложения один из немецких охотников вежливо отказался, сославшись на то, что он уже перекусил. Оказалось, что, расположившись на номере, он доставал свою любимую копчёную колбасу, запах которой чувствовался на приличном расстоянии и вкушал этот деликатес. Результат охоты – логичен.

Ну и апофеозом охотничьего бескультурия является курение на номере. Я до определённого времени пребывал в приятном неведении о допустимости такого поведения охотниками. Оказывается, я глубоко заблуждался. Есть люди, для которых не выпить коньячку и не выкурить дорогой сигары, стоя на номере, не представляется возможным. Зачастую, такое поведение и является залогом того, что в лучшем случае, зверь не пойдёт на данного охотника, а то и вовсе развернётся назад и уйдёт через загонщиков, как это часто делают самцы оленя и лося.

Зверь, находящийся в своей естественной среде обитания, настолько чуток, что лось, например, способен уловить запах сигаретного дыма с расстояния в три километра. Передвигаясь по лесу, даже во время загона, а в особенности перед лесной дорогой или выходом на открытое пространство, зверь всегда остановится и отстоится какое-то время, прежде чем продвинется дальше. Именно в это время, если незадачливый охотник пренебрегает правилами маскировки на номере и хотя бы чуть шелохнётся, зверь тут же заметит это движение и, тогда уж вряд ли двинется в эту сторону.

Поэтому я всегда очень тщательно подхожу к выбору стрелковой позиции на номере. Встаю только перед деревом или кустом. Слежу за тем, чтобы сбоку не было веток, о которые я мог бы задеть в случае поворота корпуса. Из-под ног всегда убираю все сучки и ветки, которые могут создавать шум своим хрустом в случае переступания с ноги на ногу. Зимой я всегда разгребаю небольшую ямку для того, чтобы туда встать, а дно выстилаю несколькими ветками ели, которые скрадывают шум от движения ступнями. Встал на номер и замер. Ты не должен шевелиться. Единственное – что я себе позволяю, так это медленный перенос центра тяжести с одной ноги на другую и движение пальцами ног внутри обуви. Это не позволяет мерзнуть, если холодно и разгружает ноги. У меня было много примеров, когда, благодаря такой выдержке с моей стороны, зверь отворачивал от соседнего номера и выходила прямо на меня. Это было чётко слышно по шагам кабана, оленя или марала.

Последнее время я редко участвую в загонных охотах, в основном по причине низкого культурного уровня новоделанных охотников, которые ненароком могут и вдоль номеров стрельнуть. Несколько раз такие горе-охотники стреляли у меня над головой. Но иногда приходится всё же участвовать по просьбе знакомых. За всё время загонных охот у меня в памяти чаще сохранялись моменты стрельбы на вскидку по кабанам в условиях ограниченной видимости.

Обычное место в таких случаях это – лесные дороги, вдоль которых часто расставляют стрелков на загонных охотах. Видимость в таких местах часто от 10-15 метров до 25-50 максимум. И, представьте, если идут кабаны, сколько у вас времени на прицеливание и выстрел. Зачастую на всё про всё 1-2 секунды. При этом я не всегда, вплоть до последнего момента, был уверен, что можно будет стрелять по зверю. Обоснованность и безопасность выстрела - прежде всего! Больше всего не люблю плохо стрелять и делать подранка. И до сих пор эта тактика меня не подводила.

Если у вас есть опыт стрельбы в ограниченном лесном пространстве, то, следуя всем моим рекомендациям, описанным выше, вы будете иметь много шансов произвести меткий выстрел. Ружьё или карабин следует поднимать намного раньше приближения зверя к вашему номеру (если у вас нет опыта стрельбы «навскидку»), либо ждать до последнего и вскинуть его только тогда, когда зверь будет чётко вами виден. В первом случае вы будете ждать в напряжении продолжительное время, и руки могут устать. Отсюда шансы произвести точный выстрел падают. Во втором случае имеет место инстинктивная стрельба (распространённая у стрелков из традиционного лука), к которой приходишь с опытом.

Для иллюстрации последнего вида стрельбы приведу один пример. Загон. Несколько выстрелов внутри загона, но кабаны неохотно идут в сторону стрелков. Выяснилось позже, что кто-то выпивал, кто-то курил, кто-то просто шумно вёл себя на номере. Прекрасный зимний день со слабым морозцем. По этой причине, шаг зверя и даже его дыхание слышны на большом расстоянии. Естественно, и наши движения зверю слышны также хорошо. Сеголеток кабана шёл на моего соседа справа, но не дошёл. Развернулся в ельнике, пошёл к моему соседу слева, снова развернулся и выходит прямо на меня. Дистанция – метров 15. Моё ружьё опущено. Я замер, даже не дышу. Зона стрельбы около 10-20 градусов. Кабан стоит и принюхивается. Очевидно, только запах меня выдаёт. Кабан делает резкий прыжок вправо от меня. Второй прыжок был его последним. Попадание сразу за лопаткой. Загон продолжается, и загонщики поджали кабанов к линии стрелков. Мы слышим, как собаки работают недалеко от нас в ельнике. Спустя 5 минут появляется второй сеголеток ближе к моему соседу слева. Тот делает один выстрел. Мажет. Второй. Тоже мажет, и кабан идёт между мной и неудачным стрелком. Пространство для выстрела очень ограничено и есть только одна возможность – стрелять прямо перед собой в бегущего кабана с расстояния в 15 метров навскидку. В угон стрельнуть возможности уже не было бы – очень плотный лес. Я бы просто пропустил этого кабана. Безопасность на охоте – прежде всего. Но я решил воспользоваться той малой возможностью, которая всё же оставалась. Выстрел! Кабан рухнул прямо в начале лесной дороги. На анализ сложившейся ситуации и выстрел у меня ушло максимум 1-2 секунды. Правда, я немного обзадил и попал кабану в крестец, перебив позвоночник. Но зверь был тут же добран на месте. Два выстрела навскидку – два трофея. И я скажу, что ничего особо выдающегося в этом нет. Надо просто соблюдать этику загонной охоты и понимать психологию стрельбы по кабану навскидку.

В другой раз ситуация была более сложная. На загонной охоте мой номер находился на краю лесной дороги. Следующий номер был от меня далеко за поворотом, поэтому мне разрешили стрелять в кабана, если даже он будет на дороге. В тридцати метрах от меня в кустах остановился кабан. Я его не видел. Только слышал, как он шумно втягивает воздух, готовясь перескочить через дорогу; представил, что на прицеливание и выстрел у меня будет не более 1, максимум 2 секунды. Я приготовился, и как только кабан появился, вскинул ружьё и на втором прыжке зверя выстрелил, практически не выцеливая. Пуля попала сразу за сердцем, но при этом кабан прошёл всего 20-25 метров и упал. Больше выстрелов по нему делать не пришлось. Зверь дошёл.

Однако, такое мастерство приходит не сразу. И я не был в этом плане исключением. К сожалению, в литературе я не встречал описания становления меткой, разноплановой стрельбы кем-либо из охотников. Жаль! Всё собирал сам по крупинкам.

Ещё один раз пришлось стрелять из карабина с оптикой «на вскидку» по взрослому кабану. В загоне был раненый секач приличных размеров из тех экземпляров, встреча с которым, в особенности с раненым, была бы совсем нежелательна неопытному охотнику. Кабан долго бродил по загону в поисках выхода, но везде, очевидно, натыкался на стрелков, которые, видимо, не утруждали себя особенно соблюдением правил поведения на номере. В конце-концов, я услышал, что кабан движется в мою сторону. Передо мной густой ельник. Сам я стою на небольшой полянке. Снега выше колена. Деревьев рядом нет. Опытные охотники могут представить себе ту ситуацию, в которой я оказался. У меня оставался только один шанс не оказаться на клыках у раненого кабана – метко стрелять. Практически бесшумно кабан подходит метров на тридцать. Но я его не вижу. Он всё ещё в елках. И вот он торпедой взрывает снег и делает два прыжка, и на третьем я успеваю поймать его в оптический прицел и сделать выстрел. Кабан падает и почти полностью уходит в рыхлый снег. (карабин – Лось-7 с оптикой ПО 3х9х40).

 

Ещё один интересный пример. Загонная охота. Собаки облаивают небольшую семью кабанов. Было условлено брать только одного небольшого кабана. Линия стрелков имела форму буквы «Г». Я стоял самым крайним справа. На другой стороне раздался выстрел. Я подумал, что зверь бит и больше стрельбы не будет. Немного расслабился. Но тут услышал ещё два выстрела. Тогда у меня закрались сомнения, действительно ли зверь был добыт. Собаки продолжают работать по кабанам метрах в 50-ти от меня. Вдруг прямо передо мной метрах в 25-30 появился сеголеток кабана. Его появление было неожиданным т.к. он практически бесшумно вышел на край небольшой рощи, где работали собаки и замер перед небольшой лесной дорогой, которая уходила перпендикулярно от меня в небольшой перелесок. Мой карабин Sako 75 с прицелом Leupold 4,5х14х50 лежал как обычно во время загонов на предплечье левой руки. Сеголеток стоял, втягивал воздух и, очевидно, думал, что ему делать. Я думал о том, надо ли мне стрелять или один кабан уже взят? Кабан вдруг дёрнулся и стал на махах перескакивать дорогу. Он успел сделать пару прыжков. На его следующем прыжке я вскинул карабин, практически не целясь, только поймал его в оптику и нажал на спуск. На все эти действия ушло не более секунды.

Любому действию порой необходим лишь толчок. И когда кабан двинулся, в моём сознании вдруг пронеслась мысль о том, что другие стрелки могли и не попасть в кабанов. Опытных и хороших стрелков там не было, лицензии были, и я принял решение стрелять.

Данный пример принятия решения и меткого выстрела я могу объяснить высокой степенью концентрации сознания в нужный момент, и большим опытом стрельбы «на вскидку» прежде всего с гладкого ствола (!) в сочетании с навыком стрельбы из нарезного оружия с оптическим прицелом. Но основным моментом в данной ситуации всё же явилась высокая концентрация сознания на анализ и принятие решения в кратчайший промежуток времени.

Этот опыт может пригодиться практически любому охотнику, который будет самостоятельно охотиться в Сибири на копытных животных, и в особенности при охоте на медведя. Именно при охоте на медведя, когда вы идёте по следу при доборе подранка или случайно оказались на близком к медведю расстоянии, когда он не будет ни затаиваться, ни думать, а просто нападёт, все перечисленные выше навыки могут спасти вашу жизнь. А в случае с копытными обладая хорошим навыком стрельбы «на вскидку» вы сможете не упустить хороший трофейный экземпляр.

Но были и очень обидные промахи с расстояния уверенного выстрела. Хочу поделиться опытом первой стрельбы с оптическим прицелом на загонной охоте. Первый раз я взял свой новенький, пристрелянный Лось-7 с прицелом ПО 3х9х40 на загонную охоту по лосю у нас во Владимирской области. Меня поставили на перекрёстке двух лесных дорог. Место прекрасное. Прострел хороший. Расстояние от меня до предполагаемого места появления лося не более 20-25 метров. С такого расстояния с гладкого ствола обычно попадают не целясь. Я же усложнил себе задачу настолько, насколько это можно представить. Поставил кратность прицела на максимальное значение «9», сузив себе изначально угол обзора. Когда появился лось, я стал стрелять одним глазом, не контролируя цель периферийным зрением. В итоге – промах.

Приходилось слышать мнение о том, что для точной стрельбы необходимо выстреливать чуть ли не по две пачки патронов каждую неделю перед началом охотничьего сезона. При этом надо закупить патроны из одной партии производства. Может быть, для кого-то это и имеет смысл, но я сильно сомневаюсь, что стрелковое мастерство будет зависеть от количества выстрелов, произведённых перед охотой. Мы не рассматривали в этой статье проблемы связанные с качеством патронов и влиянием внешних погодных условий на отклонение траектории полёта пули. Это - факторы довольно субъективные и трудно поддающиеся анализу в силу того, что ветер редко бывает ровным и строго одного направления на всём протяжении полёта пули, а патроны не будут существенно отличатся в различных партиях изготовления. И мне кажется, просто нелепым лезть в карман или в рюкзак за прибором, измеряющим силу и направление ветра, для того чтобы сделать боковую поправку, когда у тебя есть возможность произвести выстрел по хорошему трофею на дистанции около 300 метров. Тем более что эти отклонения относительно туловища животного будут просто незначительными. При стрельбе на дистанции 500метров и более это, может быть, имеет смысл. Вероятно, есть ценители выстрелов на 800 метров и даже на дистанции в 1км, но тут уже больше будет иметь значение арифметика, на мой взгляд.

К тому же зверь живёт по своим законам, и не всегда будет ждать стрелка, чтобы подставить ему свой бок для выстрела. Иной раз у охотника бывает 1-2 секунды на прицеливание и выстрел. И это время необходимо использовать, иначе зверь просто скроется за естественными укрытиями, такими как чаща леса, скала, поваленное дерево.

Что касается тренировки и совершенствования навыков стрельбы, то для этого есть и другие способы. Например, можно успешно практиковаться из мелкокалиберной винтовки с тем же оптическим прицелом. Неважно при стрельбе из какого оружия ты научишься правильно выстраивать линию глаз-прицел-цель и как ты нажимаешь на спусковой крючок. Главное состоит в том, чтобы ты чётко понимал психологию выстрела и стремился бы к однообразию в прицеливании при стрельбе из нарезного оружия. Всё остальное придёт со временем и приобретённым опытом.

И потом, лично для меня, как для охотника суть охоты заключается всё же в том, чтобы, скрадывая зверя, подойти к нему как можно ближе на расстояние уверенного выстрела. Обстреливать животное на предельных дистанциях в надежде на то, что скорость ветра будет постоянной, расстояние промерено дальномером вплоть до метра, а патроны обязаны ложиться «один в один», и при этом трофейный зверь будет стоять боком к стрелку, на мой взгляд, этически и практически не совсем оправдано.

Отдавая должное стрелкам вармитинга производящим меткие выстрелы на расстояние от 500-600 метров до 1км, а то и более, я всё же охотой это мероприятие назвать не могу. Для меня это – просто стрельба, пусть и по объектам животного мира, и на такие дальние расстояния.

С очень большой натяжкой, на мой взгляд, можно назвать охотой то, когда ты сидишь на стуле, а твой карабин зажат в станке и весь вопрос поражения цели сводится лишь к математическому расчёту траектории полёта пули и внесения поправки на ветер.

Желаю настоящим охотникам метких выстрелов, а начинающим успешно пройти путь совершенствования своего мастерства, ценить и чувствовать ответственность за каждый выстрел сделанный на охоте. И всегда помните, что мы не мясники и убийцы.

МЫ – ОХОТНИКИ!

Дмитрий Встовский.


P.S. И ещё одно немаловажное, на мой взгляд наблюдение. Не думайте, что оружие это – просто кусок железа и дерева или пластика. К своему оружию нужно относится как к продолжению самого себя. Вы должны слиться с ним в единое целое, что позволит вам достичь абсолютного взаимопонимания, которое будет способствовать удачной охоте.


Поделиться: