Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Охота в Пакистане!

Охота в Пакистане!
Охота в Пакистане! Охота в Пакистане! Охота в Пакистане! Охота в Пакистане!

Не знаю, как у кого, а у меня путешествия часто начинаются с увиденной в печати или соцсетях фотографии. В Инстаграм есть куча аккаунтов, где выложены фото самых фантастических по красоте мест на Земле. Там лет пять назад мне и попалась на глаза фотография гор Каракорум и долины реки Хунза в Пакистане. С тех пор я запланировал поездку туда.

У человека, родившегося и выросшего в СССР, не самое лучшее представление о Пакистане. В свое время наше государство приняло сторону Индии, враждующей с Пакистаном не одну сотню лет, из-за чего эта горная страна представлялись нам не иначе, как оплотом мирового терроризма, а ее жители – безжалостными головорезами. И хотя внутренне я понимал, что живут там такие же люди, как и везде, все же беспокойство было.

Знакомство туриста со страной обычно начинается с местного аэропорта, но, поскольку лететь пришлось в переполненном самолете, на 98% состоявшем из граждан Пакистана, присматриваться начал уже на борту.

Некоторые бородачи – форменные башибузуки. Но, как оказалось, это только на вид. Наблюдая за тем, как трогательно они относятся к своим родным, понял, что все будет хорошо. В аэропорту Исламабада, проходя таможенный и пограничный контроль, удивился приветливости местных госслужащих, отсутствию придирок, а ведь летел с оружием.

Окончательно понимание того, что проблемы с туризмом не у них, а у нас, пришло уже в горах. Машина мчалась по живописному шоссе от Гилгита в сторону Китая и в долине реки Хунза я увидел сотни отельчиков, гостевых домов, офисов туркомпаний и других обязательных атрибутов развитого туризма. И это на фоне того, что все говорят по-английски!

Первые впечатления

Горные деревушки в долине реки образцово показательные. В силу традиций ислама очень чистые, этнические. Люди тут имеют мало общего с привычным для нас обликом перса – они светлокожие, часто рыжие или русые, через одного зеленоглазые. За все поселки не скажу, но в Гульмит, где мы остановились, большинство таджики. Разговаривают на уахи – древнем персидском языке. Ислам исповедуют не сильно радикальный, женщины часто ходят с непокрытой головой, свободно общаются с иностранцами, ездят за рулем, работают в сфере туризма. Народ очень приветливый, особенно когда узнают, что ты из Казахстана. «Стан» тут как волшебное слово. По-моему, язык уахи больше всего похож на язык таргариенов. Наверно, авторы сериала его тут и нашли. Ни слова не понятно! Но пару-другую разучил: шукари – охотник, юкш – козерог, баф – хороший, лук – большой…

Скажу немного об устройстве охотничьего хозяйства, точнее о conservation hunting.

Охотничьего хозяйства тут в привычном понимании нет, численность населения в сотни миллионов человек и маленькая площадь страны делают это невозможным. Но все же дикие животные есть, и их надо охранять. Пакистан одним из первых государств принял стратегию «Охота во имя сохранения».

Запретительные меры результатов не давали, местные шукари неуловимыми тенями истребляли живность, толкаемые врожденной страстью к охоте, желанием добыть мясо для семьи или по каким-то другим причинам. Численность большинства видов копытных стремительно сокращалась. Ни мировая общественность, ни официальные власти ничего сделать не могли. Тогда правительство решилось на беспрецедентные меры и выставило на Международный охотничий аукцион одну лицензию на мархура (винторогий козел).

Выручив более 200 тысяч долларов, власти снова поступили очень благоразумно и основную часть средств отдали местной общине. Дело в том, что в горной части Пакистана, в Гималаях проживает очень много малых народностей, которые весьма мирно сосуществуют на правах ограниченного самоуправления. И выделение средств непосредственно старейшинам, управляющим общинами, позволило добиться невозможного – остановить браконьерство!

Селяне быстро оценили ценность животных ресурсов и вместо шашлыка выбрали дороги, водопровод, новые школы, больницы и другие блага. Таким образом локальные комьюнити стали фактически охотпользователями.

Камаль Бей – инспектор, сопровождавший нас на охоте, признался, что конечно в небольшом количестве браконьерство сохранилось – в регионе масса оружия, и всегда найдутся субъекты, ставящие себя выше интересов общества. Но принятые меры дали результат. Численность мархуров довольно быстро с 70 голов увеличилась до 2500 (!). Аналогично обстоит дело с пенджабским уриалом, синдхским козерогом...

Государство не обошло вниманием и пакистанских охотников, на все виды выделяется лимит для жителей деревни, страны и отдельно для иностранцев. Государственная стоимость лицензий разная (для деревенских самая низкая). Право передачи лицензии не предусмотрено! Аутфиттеры, ищущие клиентов, зарабатывают на сервисе и участвуют в аукционах. И вот с этим тут не все хорошо. Лимит утверждается за месяц до начала охоты, аукционы проводятся за две недели до открытия сезона. Понятно, что охотник сильно рискует, покупая заранее билеты, оформляя все необходимые документы, визы и прочее. Кроме того, ты до конца не знаешь, за сколько выкупит лицензию твой аутфиттер.

Наша группа, как и многие другие, «попала»: на четырех охотников в границах цены, на которую мы были согласны, удалось купить только три лицензии на охоту в разных местах. В итоге мой друг Джорди, известный аутфиттер из Испании, взявшийся за организацию этой экспедиции, отказался от нее в мою пользу (но не отказался от поездки ради съемок фильма об охоте).

Еще два охотника-испанца из Мадрида встретили нас в Исламабаде, откуда мы в сопровождении местного аутфиттера по имени Рази вылетели в Каракорум.

Аэропорт города Гилгит прячется в глубоком ущелье. Никогда не приземлялся в самолете в таких условиях: километра полтора ты летишь в каменном туннеле из двух вертикально ниспадающих горных хребтов.

Уже на летном поле я понял, что даже если все сразу закончится, поездка уже состоялась! Виды сногсшибательные – как на той фотографии из Инстаграм! Пирамидальные тополя, деревья хурмы и айвы, увешанные плодами, солнечный свет, отражаемый, как зеркалом, светлыми скалами в долину, золото поздней осени и непостижимые в своем величии горы…

От Гилгита на двух джипах мы ехали по отличному шоссе, построенному китайцами по старому треку Шелкового пути. Эта долина реки Хунза в моем рейтинге дорог – на верхней ступени пьедестала. У любого фотографа тут начнется паника – потрясающие виды через каждые сто метров! Даже глядя на фото, сделанные на ходу через стекло на смартфон, проникаешься величием и красотой этих мест.

Когда осознаешь, что карта памяти телефона не бесконечна, начинаешь присматриваться к жизни людей. Первое, что бросается в глаза, это отсутствие мечетей. Живущие здесь народы, как я уже говорил, в основном таджики, исповедуют ислам исмаилитского толка с духовным лидером Ага Ханом Четвертым. Это религиозное направление имеет свои особенности: учение говорит о разумности, культурном, этническом и расовом разнообразии, социальной справедливости и так далее. Видимо. поэтому люди тут очень доброжелательные и гостеприимные. А еще хунзиты, как называют жителей долины, самые долгоживущие люди на планете, очень многие доживают до 110 лет.

А вот, что нашему казахстанскому уму непостижимо, так это то, как квадриллионы камней, из которых состоит земля этого края, трудолюбивые горцы упорядочивают в подпорные стенки, террасы, заборы, небольшие домики и сарайчики. Очень трудолюбивые люди!

В один из дней напросились в гости к семье ковроделов, появилась возможность поближе познакомиться с местным бытом. Хижина каменная с парой окон, встроенных в крышу (в стенах окон, как правило, нет). Одно из этих отверстий является еще и дымоходом, топят традиционно по-черному. Жилище поделено на правую и левую половины – мужскую и женскую. Живут не богато, в основном собственным хозяйством. У каждого есть огород, сажают картофель, морковь и что-то типа репы; у большинства есть бараны или козы, у тех, кто побогаче, коровы и яки.

Еда тут тоже супер! Где бы мы ни останавливались поесть, все было на пятерку. Из этнических кухонь каракорумская стряпня точно на первом месте! Сплав индийской и тюркской, еда яркая и не тяжелая, с хорошим балансом углеводов и белка, но главное – она не приедается! Столько риса, сколько здесь, не ел никогда в жизни. Кстати, поесть вдвоем на базаре можно за один доллар.

Пробуем охотиться

Группа наша в долине разделилась. Братья Хорхе и Израэль уехали с Рази ближе к границе с Афганистаном. А мы с Джорди и Салвадором остались в Гульмите (Сальво прилетел сюда в качестве оператора).

Поселили нас в небольшом гостевом комплексе, в котором было все, даже вай-фай. В это время туристов немного, в основном люди едут с мая по сентябрь, поэтому владельцы были очень рады иностранным гостям и оказывали всяческие знаки внимания.

Первый день прошел бестолково: ждали каких-то бумаг и приезда госинспектора (по пакистанским законам, трофейная охота проводится только при сопровождении представителя Wild Live Department). Единственное полезное дело сделали – проверили винтовку.

После обеда какие-то хлопцы вместе с Камаль Беем, закрепленным за нами госинспектором, уехали биноклевать. А к вечеру сообщили, что напротив лагеря есть группа козерогов. В подзорную трубу мы без особых проблем определили, что это были молодые самцы, о чем и сообщили Рази. Показалось, что гиды были немного удивлены нашей разборчивостью в определении размеров трофея.

За ужином пришлось настоять на том, что мы тоже должны принимать участие в поиске зверей, так как один китайский бинокль на всех местных – это не слишком эффективно. И опять та же реакция – видимо, кто-то им внушил, что охотник должен лежать в обнимку с кальяном, пока они ищут подходящее животное...

Утром следующего дня выехали на стареньком джипе все вместе. Процесс поиска оказался несложным: остановки на шоссе и спотинг прилегающих склонов. За утрянку видели голов 35, но в основном самки. Среди самцов подходящего трофея обнаружить не удалось. Ничего другого не оставалось, как вернуться в кемпинг и переговорить с организатором охоты.

Вечер и следующее утро снова ничего не дали. Лежать и ждать у моря погоды смысла не было, так что к обеду ближе выдвинулись в горы. Предстояло подняться в течении 4-5 часов до «шепард хаус» и провести вечерние наблюдения. Подъем был несложный, по хорошей тропе, правда, местами экстремальной. Для организации проходов на пастбища прямо в вертикальной скале с использованием взрывчатки «гравировался» проход. Сколько труда на это ушло!

Команда на подъем состояла из нашей казахско-испанской группы, Камаль Бея и ребят, выполнявших роль не то гидов, не то портеров.

Уже наверху стало очевидно, что это первое их восхождение. Все были в джинсах и кроссовках, то есть абсолютно не подготовлены к такому путешествию. Финальной точкой в осознании того, что нам достались проводники-новички, стала модель газовой плиты с 20 литровым баллоном, которую они притаранили наверх для приготовления пищи, – такой пакистанский ответ «Оптимусу».

То есть, до этого дня, надо так понимать, вся охота проводилась с дороги. Если проводилась вообще. Представитель госинспекции Камаль Бей подтвердил, что этой общине право проводить охоту для иностранцев предоставили впервые. А сменить локацию или отказаться от охоты, по пакистанским правилам, невозможно! Участвуя в аукционе, ты под этим подписываешься... Что оставалось делать? Правильно: охотиться и искать зверя! Чем мы и занялись.

Спотинг с высоты 3700 метров показал наличие козерогов. В этом цирке мы их насчитали несколько десятков. Были и неплохие самцы, но с рогами меньше, чем допустимо пакистанскими правилами.

Что ж, у нас еще был запас времени…

(Продолжение не за горами)


Поделиться: