Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Инвестиции в завтрашний день

Инвестиции в завтрашний день
Инвестиции в завтрашний день Инвестиции в завтрашний день Инвестиции в завтрашний день Инвестиции в завтрашний день

В Минприроды РФ 12 ноября я присутствовал и выступал на совещании, проходившем под председательством замминистра Ивана Валентика. Обсуждались вопросы, связанные с развитием трофейной охоты в России, в том числе была поднята и такая тема, как финансирование охраны и изучения редких видов животных за счет ограниченной охоты на эти виды. Тема эта нам представляется актуальной, а такая охота весьма рациональной, но я бы хотел начать совершенно с другого – с проекта Клуба горных охотников по интродукции серны в горах Крыма, о чем я как раз и рассказал на упомянутом заседании.

Сегодня, на мой взгляд, и такой же точки зрения придерживаются многие знакомые охотники, создалась достаточно благоприятная ситуация для того, чтобы позаботиться о будущем, о том, чтобы сделать третий шаг в наполнении российских лесов, гор и равнин охотничьими видами животных, причем вовсе не для скорейшей охоты на них. Я говорю о долгосрочных инвестициях в весьма отдаленное будущее.

Почему это третий шаг? Может быть, я ошибусь, но первый, по-моему, в свое время сделала Главохота РСФСР, занимавшаяся в советское время расселением охотничьих животных – тех же кабанов, оленей, бобров и других видов по всей пригодной для этого территории СССР. Благодаря Главохоте в европейской части страны были созданы популяции благородных и пятнистых оленей, на которых сегодня охотятся в Тверской, Владимирской, Московской и других центральных областях. В Якутию, на Ямал и Таймыр были завезены овцебыки, и сегодня это уже устойчивые популяции, часть которых можно изымать и расселять в другие регионы. Работы по интродукции и реинтродукции (в советское время это называлось акклиматизацией и реакклиматизацией) начались практически сразу же после окончания Великой Отечественной войны, но до сих пор мы можем видеть плоды этой работы, которая закончилась, увы, с развалом СССР.

Вторым шагом, на мой взгляд, стали инвестиции преимущественно частных, а отчасти и общественных охотничьих организаций в воспроизводство охотничьих животных. И хотя эта работа велась и ведется в границах отдельных угодий, нельзя не замечать того, что угодья эти не ограничены загородками, и расселение зверя за их пределы происходит естественным путем. Особенно показательна в этом плане экспансия бобров, создающих уже кое-где проблемы дорожникам, лесникам и сельскому хозяйству.

Но охотники не остановились на простой кормежке и лечении зверя. В стране стали появляться вольеры с копытными, сафари-парки. Об одном из весьма продвинутых оленьих парков «Мушкино», что под Калининградом, журнал довольно подробно рассказывал в 2015 году (№№10,11).

Идея, как говорится, витает в воздухе.

Совсем недавно мы сообщали о том, что член Президиума КГО Игорь Донцов взял в аренду на 49 лет остров Завьялова, находящийся сравнительно недалеко от Магадана, и переселил туда 25 овцебыков из Якутии. На острове есть горы, где планируется развести снежных баранов, северного оленя. Пролетая там на вертолете, мы наблюдали китов, стадо сивучей на побережье. На острове есть нерестовая речка, возле которой Игорь планирует построить эко-отель, посетители которого получат возможность насладиться красотой местной природы, поснимать, порыбачить, отдохнуть. И вот тут я хотел бы обратить внимание читателей на то, что никакой охоты на острове не планируется. Разве что тогда, когда возникнет необходимость регуляции численности переселенных животных. И это может случиться никак не раньше, чем лет через 10-15. А то и больше. Игорь делает инвестиции в будущее, как это делала в свое время Главохота.

Я замечаю, что уровень сознательности охотников эволюционирует, и сегодня это хорошо видно на примере Клуба горных охотников, в недрах которого разрабатываются проекты, не связанные с трофейной охотой, а, может быть, и с охотой как таковой. Мы сегодня можем и должны вкладываться в такие прорывные проекты. Должны потому, что государство по разным причинам не в состоянии это сделать. Должны потому, что «Красная книга» не решает проблемы сокращения видов, занесенных в нее. Должны потому, что мы граждане своей страны. Мы должны думать о биоразнообразии и о том, что оставим следующим поколениям.

Поэтому в 2019 году КГО хочет начать реализацию нескольких программ по изучению и восстановлению популяций нескольких видов горных животных, а также по интродукции одного из видов в подходящие условия обитания.

Начну с последней, о которой мы уже объявили в МПР РФ. Речь идет о создании крымской популяции серны. По мнению ученых, занимающихся изучением горных копытных, горные массивы Крыма идеально подходят для этого животного. В свое время на территорию южного берега Крыма был интродуцирован европейский муфлон. Сейчас объективной картины по его численности нет, поскольку в годы украинского владения Крымом такие работы не велись, да и сложно посчитать животных в лесных массивах в отсутствии снежного покрова. Тем не менее, известно, что муфлон прижился, то есть условия обитания его устроили. Есть большая надежда на то, что и серне они придутся по вкусу. Причем с муфлоном она не будет конкурировать, поскольку предпочитает горные ландшафты со скальниками. Не предвидится и конкуренции за пастбища с домашним скотом, поскольку на той части Крымских гор, которая идеально подходит для серны, нет скотоводства. Разумеется, прежде всего будет проведена научная проработка вопроса, во-первых, о целесообразности и, во-вторых, о практических возможностях реализации этого проекта. Особенно это важно, когда идет разговор о заселении нового для данной территории вида.

Серна наверняка стала бы не опасным конкурентом для животных, которые уже обитают на южном берегу Крыма, а хорошим дополнением к ним. Что касается нашего охотничьего интереса, то нужно ясно понимать, что категорический запрет на охоту на этого зверя продлится лет двадцать. Во всяком случае до тех пор, когда станет ясно, что создана устойчивая, постоянно развивающаяся популяция. Хотя, говорить об этом будут скорее всего следующие поколения охотников.

Еще два проекта клуба связаны с реинтродукцией. Сегодня в «Красной книге» находится безоаровый козерог. Раньше этот подвид горного козла обитал на всей территории Кавказских гор. По различным причинам, в отношении которых ученые только строят гипотезы, он почти повсеместно пропал. На сегодняшний день популяция этого животного в нашей стране сохраняется только в Ингушетии, Чечне и на какой-то части Дагестана. Мы хотим попытаться восстановить популяцию безоара на территориях, где его сегодня нет, но где раньше он обитал. Эту идею активно поддержали сотрудники охотхозяйств Кабардино-Балкарии и Северной Осетии.

Программа предполагает живоотлов животных с правильным половозрастным составом. Речь идет не об одной-двух особях. Необходимо будет отловить оптимальную для реинтродукции группу, численность которой определят специалисты. Понятно, что любая такая программа требует серьезной научной проработки – а есть ли сегодня условия для такого расселения, не существует ли каких-либо ограничений? Поэтому мы планируем привлечь ученых и специалистов-практиков с опытом работы. Как отечественных, так и зарубежных. Если предварительные проработки подтвердят целесообразность проекта, мы будем его двигать. И работа эта тоже будет достаточно кропотливой и финансовоемкой. И еще раз уточню: делать мы ее будем вовсе не для того, чтобы завтра попросить разрешение на добычу. Это также весьма и весьма долгосрочный проект.

Еще одна интересная идея, которую предложили реализовать иркутские ученые, связана с аргали. Сегодня, как известно, этот зверь обитает в ограниченном количестве на Алтае и занесен в «Красную книгу». Раскопки на байкальском острове Ольхон показали, что там аргали обитал. Его ареал вообще был довольно обширным и доходил едва ли не до Тувы. Сегодня Ольхон – ООПТ, в теплый период года имеет естественное «ограждение», соответственно, можно попробовать восстановить здесь популяцию аргали. По данным МПР РФ, численность этих животных на территории России растет, и сегодня их уже около 1200 голов против 600, выявленных предыдущим учетом. Живоотлов некоторого количества аргали не скажется сколь-нибудь заметно на общей численности популяции. Если в России по каким-то причинам живоотлов будет сложно сделать, мы готовы обсуждать этот вопрос с монгольскими коллегами. Что касается научной проработки вопроса, то нас поддержала иркутская школа охотоведения, и это будет живая работа для ученых и студентов.

Вообще нужно сказать, что три этих проекта – только начало. Впереди у нас много планов и идей. Например, почему Уральские горы лишены копытных? Может быть, и там стоит осуществить интродукцию или реинтродукцию? Но для начала мы планируем остановиться на перечисленных выше проектах и посмотреть, как пойдет дело. В этом смысле 2019 год для нас – это год прорывных инициатив. Разумеется, это проекты не одного года. Срок только запуска подобных программ – 2-3 года. Сначала будет проведен сбор и анализ научного материала, будет осуществлена оценка экспертами и только потом – живоотлов, выпуск в природу и мониторинг.

У читателей может возникнуть вопрос об источниках финансирования этих проектов. Прежде всего следует сказать, что речь не идет о бюджетных деньгах. Многие члены нашего клуба готовы вложить в эти программы свои средства. Но я не сомневаюсь, что желающих поддержать наши идеи окажется больше, и мы не собираемся создавать препятствия для сторонней благотворительности. Со своей стороны могу обещать, что финансирование будет предельно открытым, и мы будем отчитываться за каждый рубль, инвестированный в упомянутые выше проекты.

Мне хотелось бы обратить внимание читателей на тот факт, что подобные проекты инициируют именно охотничьи организации. Мы в этом смысле не пионеры. В разных странах мира охотники создают фонды, либо проводят аукционы, где продают охоты на редкие виды животных с целью изучения и воспроизводства этих зверей. На последнем аукционе, проходившем в США, где «зеленое» движение представлено куда мощнее, чем в России, охоту на одного из редких разновидностей толсторогов продали более, чем за 300 000 долларов! Эти деньги пойдут на изучение популяций редких животных. Один из свежих примеров – Таджикистан и Пакистан достигли огромных успехов в сохранении и последующем увеличении численности винторогих козлов благодаря открытию ограниченной охоты на них. В свое время из-за слабой охраны этот зверь стал объектом бесконтрольного отстрела местным населением, имевшим весьма невысокий доход. CIC совместно с СИТЕС инициировали программу, принятую правительством Пакистана. Суть ее сводится к тому, что местным общинам выделяется 12 лицензий в год на добычу этих трофейных зверей при приоритетном распределении доходов от продажи охоты в пользу местных общин. С учетом того, что стоимость трофея винторогого козла сегодня составляет порядка $ USA150 000, местное население из браконьеров довольно быстро переквалифицировалось в рьяных охранников этих животных от хищников и тех же браконьеров.

Аналогичным образом поступили и в Таджикистане, где в течение довольно длительного времени охота на винторогих козлов и бухарского уриала была запрещена, они были занесены в «Красную книгу» и особо настойчиво охранялись в заповедниках. Только результат этой пассивной деятельности не принес ощутимого результата. В конце концов власти страны стали передавать угодья в охотпользование и после изучения ситуации начали предоставлять ограниченное право на охоту на этих редких животных, создав таким образом экономический инструмент для стимуляции инвестиций в их охрану и воспроизводство. В результате сегодня численность винторогого козла в Таджикистане оценивается в 1900 голов. Проанализировав результаты деятельности охотхозяйств, СИТЕС с 2014 года легализовала вывоз 6-9 особей мархура за пределы страны.

Приведу еще один пример. Правительство Казахстана после многолетнего запрета на охоту на аргали в этом году приняло решение о выделении 3 разрешений, которые будут выставлены на ежегодно проводимом аукционе SCI (Международный Клуб Сафари, США). Организаторы гарантируют начальную сумму торгов от 100 000 долларов за одно разрешение. Каких величин достигнет окончательная цена, можно только предполагать, но, я думаю, она будет около 200-250 тысяч долларов США.

Популяция аргали в Казахстане оценивается в 16 000 голов, и конечно же ограниченная охота не может нанести никакого ущерба. При этом трофейная охота привлечет значительные инвестиции в охрану и изучение аргали.

В этой связи мне хотелось бы сказать несколько слов об охоте на редкие виды животных, о чем было объявлено в самом начале этой статьи.

В традиционном природоохранном представлении упомянутая тема звучит, по-видимому, как нечто кощунственное. Одна только мысль о том, что может быть легализована пусть и ограниченная охота на редкие виды животных, у инертно мыслящих людей вызывает едва ли не истерику. То есть, когда идет разговор о положительном подобном опыте за рубежом – это воспринимается спокойно. Но у нас почему-то так быть не может. На самом деле такая охота лишь ломает сложившиеся стереотипы и предлагает новый, эффективный механизм быстрого увеличения численности редких видов животных.

На совещании в МПР, о котором я говорил выше, были представители природозащитных организаций, которые говорили о том, что бюджетного финансирования на охрану, мониторинг и изучение редких видов животных (за исключением нескольких культовых, таких как тигр, дальневосточный леопард, снежный барс) откровенно недостаточно. Какая-то работа ведется с краснокнижными видами в заповедниках, но все это на уровне энтузиазма, поскольку денег едва хватает на хозяйственные нужды и зарплату сотрудникам.

Поднимался вопрос и о нашем пилотном проекте по путоранскому барану. Ситуация, сложившаяся с этим проектом, оставляет желать лучшего. Но не потому, что проект плох, а потому, и я говорил об этом на совещании, что общественность нас не услышала. А услышала тех, кто, публикуясь в более доступных для большинства людей средствах массовой информации, либо не знает деталей проекта, либо, руководствуясь корпоративными интересами, трактует их в нарочито искаженном виде, либо доносит до общественности информацию однобоко. В результате общественность услышала только одну сторону – сторону противников проекта. Но мы не опустили руки. Я планирую организовать по этому поводу публичную пресс-конференцию, чтобы рассказать о целях проекта, о том, что стоит за нашей идеей – какая научная составляющая, кто ее будет реализовывать, какие финансы предполагается инвестировать в это дело.

Один из участников совещания высказался в том плане, что по нескольким угрожаемым видам они работают с крупными компаниями, в том числе, с нефтяниками. И эти компании взамен ничего не просят для себя, а КГО скрыто просит 6 баранов. На что я возразил, что ничего скрытого тут нет. Мы прямо говорим, что хотели бы получить 6 лицензий (по две в год), поскольку это тот самый принцип, который уже дал позитивные результаты в других странах, и который, я уверен в этом, станет со временем, с изменением традиционных подходов к охране и воспроизводству редких видов животных, основополагающим в деле их сохранения и приумножения.

Прежде всего следует сказать, что программа родилась после того, как Путоранский заповедник обратился к нам с просьбой о содействии в уточнении ареала путоранского снежного барана, который простирается далеко за территорию заповедника. Если в заповеднике какая-то работа проводится, то за его пределами мониторинг уже не осуществляется. И суть программы была в изучении баранов как в заповеднике, так и за его пределами. «Путоранский проект» предполагает участие Заповедников Таймыра, научного учреждения МПР РФ и Клуба горных охотников.

Приходилось читать заявления совершенно некомпетентных людей о том, что изучение животного, в частности анализ ДНК можно проводить по шерсти или фекалиям, то есть без отстрела. Вот, что говорит по этому поводу квалифицированный ученый-практик: «Добытый зверь дает биологической науке несопоставимо больше материала, чем обследование живого иммобилизованного зверя. У добытого животного можно провести полный анализ внешних и внутренних паразитов, в том числе взятых из разных органов, сделать полный морфологический анализ тканей, в том числе скелета, физиологического состояния, исследовать микрофлору и питание достаточно полно, качественно снять все промеры тела и шерстяного покрова, взять полноценный материал для всех типов физиологического, анатомического и генетического исследований. Что касается последнего, то в волосе и помете животных недостаточно генетического материала. Используя их, можно сделать только анализ митохондриальной ДНК. Ткани животных позволяют сделать анализ и митохондриальной, и ядерной ДНК (полногеномный анализ), то есть значительно расширяют возможности генетического исследования, что способствует точности определения систематической принадлежности той или иной популяции. Те, кто с этим спорит, просто не понимают и не осознают всей важности целей и задач науки в сфере изучения диких животных и среды их обитания».

Добыча шести баранов не нанесет никакого вреда популяции. Тем более, что планируется добыча старых особей, уже не участвующих в размножении, только за пределами территории заповедника и только после первичного изучения состояния популяции. Мало того, члены КГО готовы подписать документ о том, что полностью откажутся от владения добытым трофеем и передадут его научным организациям для исследований.

Вначале мы обсуждали бюджет в районе 12-15 миллионов. Но масштаб работ, которые необходимо провести, чтобы получить полноценный результат, таков, что сумма довольно быстро выросла до 40 миллионов! Предполагается использование современных дронов для оценки поголовья путоранских баранов. Речь идет не о тех квадрокоптерах, которые можно купить в любом магазине. Речь идет о серьезных беспилотниках, которыми могут управлять только сертифицированные летчики. Предполагается живоотлов 12 особей, установка на них современных спутниковых датчиков для изучения миграционных процессов в популяции. Это большая научная работа, которую никто никогда не делал – последние 30 лет не делал точно.

Сейчас уже понятно, что программа потребует порядка 60-70 миллионов рублей. Но эта работа даст реальный результат, и мы, как никто, заинтересованы в том, чтобы этот блин не оказался комом. Мы хотим снять научный фильм, показать, как эта работа организована. То есть от идеи реализации «Путоранского проекта» мы не отказываемся и продолжаем консультации с МПР РФ.

На совещании высказывались разные мнения. Но большинство склонялось к тому, что это хороший проект с понятным содержанием, правами и обязанностями сторон, понятным и прозрачным финансированием.

У любой работы, у любой инициативы есть сторонники и противники – это нормальное явление. Мы можем ошибаться. Нам могут что-то подсказать. Мы за сотрудничество с учеными, экологами, «зелеными». Всегда плоха радикальность взглядов и подходов. Как со стороны охотников, так и со стороны «зеленых». Я всегда за диалог.

В целом «Путоранский проект» правильный, а, если так, то давайте искать пути соприкосновения интересов, а не повод объявлять друг другу войну до победного конца. Это наша общая страна, это наша земля, и за нас никто ничего не сделает. Никакие иностранцы не помогут, либо будут делать это сугубо в своих интересах. Я убежден, что им лучше, чтобы мы ничего вообще не делали, чтобы не было никаких научных, творческих, деловых процессов. Проще закидать Россию грантами, лишь бы в ней остановилась жизнь. Поскольку, если мы не делаем ничего, мы теряем специалистов, технологии, компетенцию, желание работать.

Понятно, что мы не решим всех проблем и не снимем всех вопросов, но наша инициатива станет хорошим стартом для тех, кто решится продолжить наше дело. Нам не будет стыдно смотреть в глаза последующим поколениям и с гордостью говорить о том, что сделали мы для биоразнообразия, для того, чтобы редкие и исчезающие виды животных стали обычными и встречались в изобилии.


Поделиться: