Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Статьи

Кровь, пот и козероги

Кровь, пот и козероги

Памяти Сергея Кошелева посвящается Perasperaadastra– гласит латинская пословица – Через тернии к звездам. Заветной «звездой» в нашем случае был хороший трофейный козерог, ну а тернии, через которые мы к нему пробирались, были самые настоящие. Меня как-то спросили, какая из охот самая трудная. И тогда, и потом я думал об этом и до сих пор не могу с полной уверенностью ответить на этот вопрос. На мой взгляд, многие из настоящих охот, где приходиться «пахать», могут рассматриваться как одни из самых трудных. Все дело в том, что конкретно хочет испытать охотник на такой охоте. И каковы его личные представления о трудной охоте. Очень многие горные охоты могут считаться трудными. Связано это, прежде всего, с разреженностью воздуха. Следствием этого являются проблемы в передвижении по горным хребтам и скалам. Во многом эту проблему помогают решать наши верные помощники – лошади. Скажу откровенно, если бы не лошади, то для многих горные охоты просто были бы под вопросом. Но и среди трудных горных охот случаются порой такие тяжелые, что их даже сравнить не с чем. Вот об одной из самых трудных охот, через которые мне и моему клиенту пришлось пройти, я хочу рассказать. Кстати, происходила она вовсе не в заоблачных высях Памира, Тянь-Шаня или Кавказа, а в горах Саяна.   По Ленинским местам Своего давнего и постоянного клиента из Польши Витольда я встретил в Шереметьево. Мы посидели несколько часов в аэропорту, перекусили и вылетели в ночь на Абакан. После ночного перелета всегда чувствуешь себя несколько разбитым. Приземляемся в Абакане около 7 часов утра и сразу же в путь. Пытаемся прийти в себя по пути в Шушенское. Мой давний партнер Валера спокойно ведет машину по изъезженному им маршруту. Проезжаем величественную Саяно-Шушенскую ГЭС и спускаемся на пристань. Здесь уже ждет катер. Быстро грузим вещи и отправляемся в путь по акватории водохранилища. Стоял октябрь с его неповторимой красотой и разнообразием осенних красок. Яркие желто-оранжевые тона лиственниц на фоне голубого неба производили огромное впечатление на моего спутника. Да и я, каждый раз приезжая в Саяны в это время, не устаю удивляться и восхищаться этой красотой. Ложку дегтя в палитру добавляли бревна топляка и множество сучьев и палок, встречавшихся повсюду на водной глади. Особенно много их было в непосредственной близости от ГЭС. Но по мере удаления акватория становилась все чище. Это конечно не могло не радовать. Скалы, поросшие лиственницей и елью, круто выраставшие из воды с двух сторон как бы сдавливали огромную массу воды. Ветра не было, и водная гладь, как зеркало, отражала все, что было на берегу. Пейзаж получался зеркальным, что добавляло особого шарма и без того прекрасному виду. Идти по водохранилищу предстояло около 5-ти часов. Время приличное, если учесть, что мы практически не спали и перекусывали на ходу. Но это не смущало – мы уже привыкли к такого рода перемещениям в различных походных условиях. На Базагу прибыли во второй половине дня. Базага – это деревня, в которой жили когда-то люди, росли дети. На закате советской эпохи жизнь начала приходить здесь в упадок, народ переселился в города. К нашему приезду Базага являла собой несколько деревянных домов, где жили метеорологи и работники Саяно-Шушенского заповедника. По пути пришлось заглянуть еще на один охотничий кордон, чтобы оставить необходимые припасы и аппаратуру для охотоведов и егерей одного из участков. Приветливые и доброжелательные базагчане радушно встретили нас на берегу, помогли перенести немалый багаж в один из домиков. День закончился легким ужином и наконец-то долгожданным сном.   Вперед и вверх! На следующий день все встали с первыми лучами солнца. Сначала разобрались с багажом – отобрали самое необходимое для автономного пребывания в горах на протяжении недели. И вот мы уже в лодке с небогатым охотничьим скарбом. Да много туда и не возьмешь – все приходится носить на себе по крутым горам, и каждый грамм сказывается на твоем физическом состоянии. Нас сопровождали два проводника. Основным был Сергей, он же хозяин участка. Чуть выше среднего роста, крепкого телосложения человек с большими залысинами на голове. Характерным для него был взгляд, который всегда направлен или сквозь тебя или же мимо тебя, из-за чего при общении с ним испытываешь ощущение, что он общается с кем-то другим. Он оказался довольно выносливым человеком, справлялся с тяжелым грузом, за что Витольд был ему безмерно благодарен. Но при этом он был абсолютно не готов к каким-либо компромиссам при обсуждении тех или иных вопросов и планов охоты. Он считал себя абсолютно правым всегда и во всем, что, зачастую отрицательно сказывалось, прежде всего, на человеческих отношениях. И даже допустив ошибку в своих предположениях, он никогда не спешил это признавать. Но угодья и зверя он знал хорошо, и нам оставалось уповать на охотничью удачу в дополнение к этим знаниям. Вторым проводником был Руслан. Из-за склонности поговорить, обильно пересыпая речь красными словцами и сравнениями, получил среди местных прозвище «Русь-ТВ». Руслан был очень открытым и добрым человеком, все делал с душой. Будучи очень хорошо развитым физически, он взялся помочь с доставкой части провианта наверх. Условились, что, высадив нас с Сергеем, Руслан на лодке пойдет дальше по водохранилищу, а затем поднимется вверх и принесет туда часть провианта. На пути нашего маршрута было три избушки. В одну из них Руслан и должен был доставить продукты. Лодка разрезала зеркальную гладь водохранилища. Нас обдувал свежий утренний ветерок. Но мы прекрасно осознавали, что через некоторое время вся эта идилия сменится тяжким, выматывающим подъемом в горы. Не прошло и сорока минут, как наши предчувствия осуществились на практике. Высадившись на берег с Витольдом и Сергеем и взвалив на себя увесистые рюкзаки, оружие (а у меня кроме личных вещей, необходимых в автономном путешествии в горах, были и видеокамера с фотоаппаратом, объективами и батареями), двинулись в путь. Зная об особенностях представления сибиряков о пространстве и времени, я все же решился спросить Сергея о предположительной продолжительности пути. Из ответа понял, что до первой избушки идти не менее 4-5 часов. На деле оказалось более шести. Занимался чистый солнечный день, который не предвещал ничего хорошего – с каждым часом становилось все жарче. Подниматься в гору при пекле за 25 градусов да еще с приличным весом за плечами очень тяжело. Вернее сказать – невыносимо. Но идти надо. Дополнительную сложность в горном подъеме создает отсутствие видимой конечной цели путешествия. Перед тобой постоянно маячит хребет, и создается впечатление, что за ним подъем закончится, остается только руку протянуть. На самом же деле за этим хребтом оказывается еще один, а за тем – следующий. И кажется, что конца им не будет. Психологически это тяжело переносить. Трудно рассчитать свои силы при отсутствии видимого стимула. Но надо идти… После двух часов подъема наконец вышли на более-менее открытую местность – можно было немного оглядеться. Сделали привал. Рюкзаки буквально рухнули с плеч. Во рту ситуация напоминала пустыню. Забегая вперед, скажу, что вода на протяжении всего этого тура будет для нас критическим дефицитом. Имевшуюся при нас воду в основном в большом количестве поглощал Витольд. Тем самым он осложнял себе процесс подъема, т.к. при больших нагрузках в горах лучше воды не пить. Она тут же «ударяет» по ногам, они становятся «ватными» и каждый шаг будет даваться с еще большим трудом. Мы с Сергеем были привыкшими к таким нагрузкам на подъемах и понимали всю опасность большого потребления воды в этой ситуации. Поэтому ограничивались небольшими глотками и… начали задумываться о том, насколько может хватить наших запасов воды при таком ее потреблении Витольдом. Как я уже сказал, эти опасения оказались не напрасными. Ну а пока, отдыхая на привале, нам удалось увидеть небольшое стадо козерогов, среди которых были и достойные трофейные самцы. Преследовать их не было никакого смысла. Очевидно, ветер донес до животных наш запах, и они, медленно перевалив за соседний хребет, скрылись из виду. Наши абсолютно мокрые от пота майки успели полностью высохнуть. Нас снова ждал все тот же крутой подъем, а солнце пекло жарче уже с каждой минутой. Мы шли по абсолютно открытому склону, на пути ни деревца, ни кустика, которые смогли бы хоть на мгновение скрыть от палящих лучей. Начало октября в тот год в Саянах выдалось на редкость жарким. Идти приходилось в основном по небольшим ущельям, где полностью отсутствовал ветер, обычно приносящий хоть немного свежести. Увы, таков был кратчайший маршрут, и это приходилось принимать как должное. С небольшими передышками наш караван продолжал свой путь. Едва заметная тропа пролегала по разнотравью, среди мелких кустиков барбариса. Как-то не удержав немного равновесия из-за тяжелого рюкзака, я схватился ладонью за один из таких кустиков. Кто видел это растение, сплошь усыпанное колючими шипами, тот может себе представить, что я испытал в тот момент. Сохранив равновесие, резко отдернул руку от куста. Не считал, сколько впилось в ладонь этих коварных шипов, вызывающих зуд, но вынимал я их вплоть до приезда домой. Ладонь опухла, и опухоль практически не спадала до конца охоты. Но это были еще не все сюрпризы гор Саяна.   Первая избушка Через шесть с лишком часов изрядно потрепанные и вымотанные подъемом мы все же доползли до первой избушки. Она располагалась на самом краю хребта в окружении старых лиственниц, одетых в сказочно красивый ярко-оранжевый наряд. Изба представляла собой сколоченную из досок хижину, обитую полиэтиленом снаружи и кое-где рубероидом изнутри. Все это сооружение по идее должно было защищать путников от осадков и ветров. Полиэтилен был местами порван и по этой причине не являлся серьезной помехой для сильного ветра, свежесть которого по утрам приходилось ощущать. В избе была печь, двое нар и небольшой столик. Но самое главное, чему мы были беспредельно рады, это то, что она давала тень и возможность спрятаться от беспощадного солнца. Здесь нам предстояло провести ночь. Первое, что мы сделали после того как скинули рюкзаки, это поставили воду для чая на печку и стали готовить ужин. Огромное количество энергии, затраченной на подъем необходимо было восполнить. Хотя лично мой организм при таких физических нагрузках отказывается перегружать себя едой, что вполне естественно с точки зрения физиологии. Самое лучше в такой ситуации это выпить чая и хорошо отдохнуть. И только потом перекусить. Я проходил через такое состояние не один раз и всегда лучшим выходом при перегрузках был отдых, чай и только потом еда. После большой физической нагрузки лучше дать организму, что называется, вздохнуть и прийти в норму. И только спустя полтора-два часа можно покушать. Для начинающих охотников хочу привести пример из личной практики. Придя в лагерь уставшими до тошноты после похожего по сложности и погодным условиям перехода в Горном Алтае и таком же дефиците воды, никто из нас не смог даже заснуть в течение полутора часов, пока организм не восстановился и не пришел в более-менее естественное состояние. О еде тогда речь вообще не шла. Был выпит только чай, а поели мы лишь рано утром следующего дня перед выходом на охоту. С тех пор я навсегда запомнил это состояние и никогда не перегружаю организм едой при больших физических нагрузках. Прислушивайтесь к своему организму, и он вас не подведет. Выпив по кружке чая, мы с Витольдом вытянулись на деревянных «кроватях». Солнце катилось к закату, а значит, наступало время активности зверей. Сергей тем временем решил выйти и осмотреть с биноклем окрестности в надежде увидеть трофейных козерогов. Вернувшись через некоторое время, Сергей сообщил, что видел несколько групп животных, но хороших трофеев среди них не было. Мы быстро перекусили и были готовы отойти ко сну. Но нельзя же было просто так забраться в спальник, не пообщавшись на сон грядущий с Матерью-природой. Я вышел под сень вековых лиственниц и огромного покрывала необъятного чистого неба, усыпанного мириадами звезд. Такого зрелища не увидишь ни с одного самого высокого небоскреба мира. Теплый, настоянный на травах за жаркий день, густой воздух поднимался по хребту. Вдоволь надышавшись и налюбовавшись первозданной красотой, я вернулся в избушку, где уже спали путешественники, залез в спальник и тут же провалился в глубокий сон. Сутра все, как на обычной горной охоте – встали на рассвете, пошли дозорить, или биноклевать, как говорят в Сибири. Это значит – осматривать близлежащую местность на предмет наличия трофейных животных.   Вокруг покрикивали улары, перебегая вверх по хребту то там, то здесь. Зрелище захватывающее, редко приходится видеть так близко этих птиц в дикой природе. Недалеко от нашей избушки взялся токовать тетерев. У них в октябре часто проходит так называемый ложный ток. Заметили несколько групп самок козерогов. Вдруг Сергей, спустившийся чуть ниже, махнул нам рукой. Медленно, стараясь не шуметь, мы с Витольдом спустились к нему. Справа, значительно ниже нас два красавца-козерога мерились силами, периодически вставая на задние ноги и сталкиваясь рогами. Рога, отполированные, очевидно, не в одной стычке, блестели кончиками на солнце. Звук их столкновений вместе с курлыканьем уларов и бормотанием тетерева ласкал слух, наполняя окрестности удивительной мелодией горной симфонии. Трофеи этих самцов не были выдающимися, но наш охотник и не гнался за рекордами. Приняли решение попробовать добыть одного из них. Расстояние для стрельбы было не самым удобным – около 400 метров с большим углом наклона, и к тому же против солнца. Сергей предложил зайти со стороны солнца и спуститься пониже. Для этого пришлось подняться вверх, перевалить хребет, спуститься вниз и пройти по густым зарослям рододендрона даурского (в обычной речи – багульник). Когда проделали весь этот путь и выглянули из-за камней, козерогов, увы, на месте не оказалось. Не солоно хлебавши, пришлось опять карабкаться вверх к избе, чтобы собраться и тронуться в долгое и изнурительное путешествие по Саянским хребтам.   Вторая избушка Через час мы уже двигались в направлении второй избушки, по дороге осматривая хребты и ущелья. В такую жару зверь не задерживается долго на полянах, где пасся ночью, и предпочитает с восходом солнца перемещаться поближе к укромным, тенистым местам. Нам немного повезло в том плане, что путь пролегал в основном по лесистому гребню хребта. Деревья скрывали от солнца, которое к тому же еще не поднялось в зенит –  можно было идти, не изнывая от жары. Но мысль об отсутствии воды на пути все больше тревожила. Утром удалось выпить лишь по кружке чая, и больше воды у нас не осталось. Сергей надеялся, что по пути найдем ее в небольших бакалдинах. Но эту воду можно было бы пить только после кипячения. А пить на маршруте хочется постоянно из-за большой потери влаги. Впрочем, и с кипяченой водой тоже не сложилось. Все известные Сергею места оказались пересохшими. Лишь в одном удалось нацедить немного мутной водицы вместе с мелкими листочками и хвоинками лиственницы. Взяли с собой, чтобы уже по приходу в избушку сварить чай. Пройдя около полутора часов и оставив рюкзаки, спустились по небольшому хребту. Как раз за ним скрылось стадо козерогов, которое мы видели в самом начале подъема в первый день. С небольшого плато, поросшего кустами акации и рододендрона, минут пятнадцать пытались обнаружить своих «знакомых». Но тщетно… Воспользовавшись небольшой передышкой, я решил просушить обувь и носки. Это всегда желательно делать во избежание потертостей. Когда поднял брючины, чтобы развязать шнурки высоких горных ботинок, Витольд присвистнул. Поймав взгляд его широко раскрытых глаз, я тоже посмотрел на свои голени и сам чуть не свистнул. На ногах не было живого места – все в царапинах, ссадинах, в запекшейся крови. До этого момента я их не видел, поскольку раздевались и одевались мы в темноте, а к боли от ссадин и царапин давно привык. Проблема состояла в том, что на мне был очень легкий охотничий костюм, который не защищал от шипов акаций и барбариса. Увернуться при движении от колючек невозможно в силу того, что они везде, часто нужно просто продираться через них. В результате за день вся кожа (и не только на ногах) становится расписанной не хуже, чем в салоне татуировок. Стороннего наблюдателя это может повергнуть в легкий шок. Можно было, конечно, одеться, как Витольд, но пришлось бы так же, как он, обливаться потом на переходах. Я всегда предпочитаю для ходьбы легкую одежду – ее и просушивать проще. Не обнаружив козерогов, опять тронулись в путь. Несколько хребтов, ущелий, и во второй половине дня мы были уже в настоящей охотничьей избе, сложенной из бревен. Она оказалась гораздо просторнее и даже имела небольшую веранду со столиком и лавками. Внутренность ее была стандартной: двое широких нар по бокам, стол и печка. Кроме габаритов отличалась от предыдущей наличием веревок для просушки одежды. Избушка располагалась в тени лиственниц и кедров, на самом краю северного крутого склона. И здесь уже вовсю хозяйничал Руслан, поднявшийся от водохранилища с запасом продуктов. Он же затащил на такую высоту и небольшой запас воды, что позволило сварить в этот раз не только чай, но и похлебку. В окрестностях избушки воды также найти не удалось. Режим жесткой экономии воды сохранялся. Перекусив, и даже опрокинув по «маленькой» хорошего коньяка, припасенного Витольдом на случай успешной охоты, обсудили план на следующий день и отошли ко сну.   Наши будни Наутро близлежащие окрестности предстали перед нашими взорами во всем своем великолепии. Вид на хребты под нами и водохранилище в самом низу просто завораживал. На его противоположном берегу открывалась необъятная перспектива уходящих за горизонт горных хребтов, переливающихся в лучах восходящего солнца самыми различными цветами и оттенками – от иссиня-черного на теневых склонах до золотисто-оранжевого на скалистых вершинах. Кое-где в ущельях еще лежала утренняя дымка, что добавляло некоей таинственности всему пейзажу. Мы вышли на небольшие скалки на южном склоне и прильнули к биноклям. Удалось обнаружить несколько групп козерогов, но старых самцов среди них не было. Решили спуститься немного вниз в надежде на то, что все же удастся где-нибудь обнаружить «звезду», к которой мы так стремимся. Но опять безрезультатно. Опять одни самки и молодые козерожки. Спустились еще ниже. Осматривали каждую щель в скалах – все тщетно. Переместились по горизонту через один хребет, потом через еще один. И, вроде, в одном месте удалось увидеть небольшую группу самцов, но чтобы их разглядеть, нужно было спуститься еще ниже. И это было возможно. Но, чтобы они нас не заметили, пришлось спускаться по сверхкрутому скалистому склону. Тут мы сами уже были больше похожи на козерогов или на пауков, цепляющихся за малейшие выступы на камнях, чтобы удержать равновесие и не рухнуть вниз вместе с рюкзаками и оружием. Очень часто выручал посох. У австрийцев и немцев он называется «альпеншток» – альпийская палка, без которой они практически не выходят в горы. Опираясь на посох можно было лишний раз подстраховаться при перепрыгивании через небольшие ямы, канавы, оттолкнуться от мягкого грунта, или просто расчищать себе дорогу в густых кустах. Так мы с большим трудом спустились до небольшой скалки. С нее открывался вид на противоположный склон хребта. Опять бинокли в руках и до рези в глазах просматриваем каждый куст, каждую ложбинку. В одном месте на противоположном склоне был небольшой лесочек из молодых осин или еще каких-то лиственных деревьев. Внизу подрост из кустов акации, рододендрона и высокой травы. Вот как раз в этой траве среди кустов удалось разглядеть козерогов. Это точно были самцы, но определить их трофейную ценность было затруднительно – звери лежали, откинувшись на бок, наслаждались отдыхом в тени деревьев. Чего нельзя было сказать про нас. Мы опять находились на самом солнцепеке, и опять поднимающееся все выше солнце жарило нас, как блины на сковородке. Но это не мешало внимательно изучить животных и прийти к неутешительному выводу – хороших трофейных козлов в этом стаде нет. Время неумолимо текло, а нам предстоял обратный путь наверх, все по тому же крутому маршруту. Опять пот, те же кусты и камни, та же кровь на ногах и руках. Добавляло «удовольствия» и то, что пот, стекая, попадал в свежие ранки и разъедал их. Но, другого пути не существовало, и, вгрызаясь в скалы, продираясь сквозь кусты, теряя драгоценную влагу, мы продвигались к вершине хребта.   Третья избушка В подъемах и спусках прошли еще два дня экспедиции. Козерогов видели регулярно и помногу, но либо в группе не было достойных трофеев, либо подойти было невозможно. Правда, мне удалось сделать несколько неплохих снимков самок и снять на видео эффектные кадры для фильма об этих приключениях. Чуть дальше и ниже по основному хребту была еще одна избушка. Сергей предложил попытать счастья в том районе. Переход занял около трех часов. Увидев избушку, я испытал ощущение, что мы оказались на краю мирозданья. Она была чудным образом, но очень органично вписана в ландшафт, оказавшись логичным завершением скалистого хребта, по которому мы пришли. Вокруг – крутые обрывы и скалы. Прямо напротив избушки простиралось большое ущелье в сторону водохранилища. Вдали виднелась река Урбунь и необъятная перспектива самого водохранилища и зажимавших его горных хребтов. Стали располагаться в новом жилище. Оно было не такое просторное, как предыдущее, но места оказалось достаточно, чтобы провести ночь и просушиться. Столик и лавочка располагались на улице, что, впрочем, являлось скорее плюсом, чем минусом. Принимать пищу и наслаждаться прекрасным видом неповторимых Саян – где еще такое можно найти! Руслан остался во второй избе дожидаться нас. Мы договорились, что поохотимся пару дней здесь, а потом вернемся в ту вторую избу, а уже оттуда будем спускаться вниз к лодке, даже если ничего не добудем, потому как отведенное на охоту время подходило к концу. Ну, а пока у нас еще оставались надежды на удачу. Правда, все были порядком измотаны постоянными спусками и подъемами по скалистым хребтам и переходами по густым зарослям. Но больше всего выматывали беспощадная жара и отсутствие достаточного количества воды. Затрудняюсь сказать, как выглядел я сам, но по Витольду было заметно, что он здорово осунулся и, наверное, сбросил не один килограмм в весе. На протяжении всей этой охоты нас постоянно преследовало странное, с каждым днем усиливающееся чувство, которое трудно описать словами, – мы видели внизу огромную чашу воды, до которой, казалось, рукой подать, и буквально изнывали при этом от жажды. Примерно те же ощущения пришлось пережить в уже описанном мною ранее случае во время охоты в Горном Алтае. Конечно же, усталость, накопившаяся в эти дни, наложила отпечаток на физические возможности Витольда. По комплекции он был довольно-таки плотным человеком – при росте около 176 см весил более 100 кг. Носить такой вес по горам, да еще в тех погодных условиях и при дефиците воды! Рано или поздно это должно было сказаться на его физической форме, и первые признаки усталости обнаружились уже в ближайшее время… Мне в этом плане было гораздо легче. Я весил килограмм на 30 легче Витольда, и в отличие от него у меня постоянный опыт хождения по горам и неплохая физическая форма, которую приходится поддерживать практически круглый год. Сергей в силу своей работы привык к хождению по горам. Так что нам пришлось учитывать состояние клиента и выбирать маршруты движения, исходя из его возможностей. Но это в большой степени затрудняло выполнение задачи – в горах нужно много ходить, чтобы найти свою удачу.   Выстрел Сразу после небольшого перекуса отправились вниз. Двигались прямо по скалистому хребту, перепрыгивая с камня на камень. Местность на многие километры хорошо просматривалась. По обе стороны были ущелья, которые затем переходили почти в такие же хребты как наш. С маленького плато стали осматривать местность в бинокли. Дело шло к вечеру, и зверь мог уже начать выходить на кормежку. Какое-то время козерогов обнаружить не удавалось. Очевидно, было рановато. Но потом, то тут, то там стали замечать движение. Четыре самца вышли практически в самом низу хребта, ближе к Урбуни. Они спокойно паслись на небольшой полянке. Но это были НЕ НАШИ звери! Слишком далеко пришлось бы до них спускаться. А потом с огромным трудом подниматься обратно. Решили просто продолжать наблюдения в надежде увидеть того, козерога, который НАШ. И, что самое интересное, он появился спустя полчаса! Сергей заметил его метрах в пятистах ниже нас и чуть правее. Хороший, крупный самец появился как будто из ниоткуда. Это был на самом деле достойный трофей – рога минимум метровой длины и с хорошей, объемной базой. Дело оставалось за «малым» – добыть его. Для того, чтобы приблизится к трофею на дистанцию уверенного выстрела, а это метров 300, необходимо было спуститься вниз по очень крутым каменистым скалам. Мы с Сергеем с этой задачей справились бы без больших проблем. Но вот наш охотник! Спуск был на самом деле очень крутым, и Витольд, пройдя несколько десятков метров, остановился. Очевидно, он подумывал о последующем подъеме, а силы, судя по всему, у него были на исходе. На наши продолжительные уговоры спуститься еще хотя бы на 100 метров он наотрез отказался и решил стрелять с того места, где стоял. Позиция была не самая выгодная: до трофея около 400-450 метров, ни лечь, ни сесть для стрельбы с колена не было возможности. В итоге нашли небольшой выступ на скальнике, на него положили мой рюкзак. Приладив свой испытанный BlaserR93 .300 WSM на рюкзаке, полусидя-полулежа, Витольд стал целиться. Я примостился сразу за ним с камерой в руках и стал снимать. Выстрела долго не было. Витольд немного сместился. Козерог тем временем продолжал пастись. Наконец, предвечернюю тишину гор разорвал звук выстрела и понесся гулким эхом по близлежащим хребтам. Сквозь визир камеры я заметил, что козерог как-то странно мотнул головой и скрылся в зарослях акации. Просмотрев позже еще раз отснятые кадры, мы пришли к выводу, что пуля могла попасть в рога зверя. Только этим можно объяснить его резкое движение головой. Сергей спустился посмотреть – нет ли крови, не ушел ли от нас подранок, которого пришлось бы добирать. Вернувшись через полчаса, он сообщил, что ни крови, ни самого козерога не обнаружил. Промах. По крайней мере, это лучше, чем преследование подранка. Обратный путь вверх по таким «любимым» нами крутым скалам мы снова дружно поливали потом, который, казалось, из-за недостатка влаги становился все гуще. Уже в сумерках измотанные буквально доползли до избушки. Костер – чай – спать. Планирование следующего дня решили оставить до завтра. Утро вечера, как говорится, мудренее. С первыми лучами солнца мы опять на ногах. Пока я разводил костер, Сергей дозорил. И обнаружил большое стадо козерогов. А чуть ниже по склону – четырех волков. Ситуация интересная. С одной стороны – вот они, козероги, а с другой, где гарантия, что пока мы будем подходить, их не спугнут волки.   Быстро перекусив и собрав пожитки, отправились в неблизкий путь через глубокое ущелье на другой хребет. Надо сказать, что спуск по склону с высохшей травой, на которой постоянно скользят даже самые хорошие горные ботинки, легким не назовешь. В самом низу ущелья нас ждал другой сюрприз в виде густого осинника с труднопроходимым кустарниковым подростом. Но что не могло не порадовать, так это доносящиеся сначала едва-едва, потом все громче и громче звуки бегущей по камням воды горного ручья. И наконец мы увидели ЕГО! Это был шум воды пусть небольшого горного ручья с хрустально прозрачной, душистой, свежей водой. В тот момент мы бы без колебания отдали полцарства за хороший глоток. Радости не было предела. Единственный из нас, кто совершенно спокойно смотрел на воду, был Сергей. Мы с Витольдом тут же стали на ходу раздеваться, разуваться и бросились в эту водную стихию. Вдоволь напиться настоящей горной воды, полностью вымыться – это ли не счастье после того, что мы пережили, употребляя стоялую воду, да и то в крайне ограниченном количестве!? Случайно кинул взгляд на Сергея. Он, на удивление, стоял, как и прежде, одетый и равнодушно смотрел на нас, может быть, с некоей усмешкой. На вопрос о том, почему он не сполоснется или хотя бы не умоется чистой горной водой, он скептически посмотрел на меня и едва выдавил: «А зачем?» Тут уже я застыл, глядя на него. В голове промелькнула мысль: «Кто-то из нас явно перегрелся». Наш Серега стоял в теплой куртке с грязными руками и лицом, местами вымазанном в саже. Стоял и смотрел на нас, как на несмышленышей. Как можно было не воспользоваться таким прекрасным случаем и не смыть с себя грязь, пыль и пот, накопленные за все эти дни? Это так и осталось за гранью моего понимания. Освежившись и вдоволь утолив жажду (мне еще и еще раз хочется повторить – чистой, горной, родниковой водой!), мы двинулись в путь – к трофеям. На выходе из ущелья начинался затяжной и очень крутой подъем. Уже в первой его трети мы стали мокрыми от пота. Это была солнцепечная сторона, и солнце успело подняться достаточно высоко, чтобы жарить в полную силу. Не стоит забывать и о том, что все действо происходило на высотах от 1500 до 2000 метров над уровнем моря. А стало быть, уровень солнечной радиации был заметно выше, чем на равнине. Галсами мы медленно продвигались вверх. Сергей предпочитал медленный, но постоянный ход с очень мелкими шагами, редко останавливаясь для отдыха. Во время движения он был похож на караванного верблюда или мула, направлявшего свой взгляд в основном под ноги. Тактика неплохая и подразумевает большой запас выносливости. Я всегда двигаюсь в горах размеренным, но довольно быстрым ходом, иногда с излишне широким шагом. За время таких «бросков» мне удается быстрее преодолевать дистанцию. Но в таком случае необходимы более частые остановки для восстановления дыхания. Витольд придерживался моей тактики восхождения. Когда мы были уже недалеко от вершины хребта, я вдруг краем глаза заметил движение на самой верхушке. Подняв голову, увидел стадо козерогов, несущееся сломя голову справа налево относительно направления нашего движения. Причиной столь быстрого аллюра животных были явно не мы, зверей потревожило что-то другое. Витольд был как всегда чуть ниже меня, Сергей чуть выше. Я свистнул Сергею, чтобы обратить его внимание на козлов. Он бросил взгляд в их сторону и ничего не сказал. Тогда я буквально подскочил к нему и дал понять, что, очевидно, это те козероги, которых мы видели от избушки и, скорее всего, они были напуганы теми же волками, которые лежали чуть ниже их. А стало быть, нам нет смысла уже двигаться в ту сторону, куда планировали. Сергей проигнорировал мой довод и продолжил движение вверх. На мой взгляд, это было, по меньшей мере, неразумно. Раз большое стадо пронеслось на галопе примерно там, где мы видели козерогов, то, даже если это были другие козероги, они наверняка побудили «наших» последовать за ними – так действует стадный инстинкт. Тем не менее, мы последовали за Сергеем. Разумеется, придя на место, никаких козерогов не обнаружили. Предстоял неблизкий путь ко второй избушке. Все бы ничего – ведь не надо было спускаться и подниматься, а только идти в полсклона. Но, кто ходил в горах в полсклона, тот знает, насколько это бывает утомительно и опасно для голеностопа. Работают на растяжение одни и те же группы мышц и сухожилия. К тому же, если у тебя плохая обувь, или ты плохо затянул ботинки, пусть даже хорошие горные, мозоли тебе обеспечены. С учетом уже накопившейся усталости этот путь стал по-настоящему изматывающим. Витольд пыхтел сзади, как паровоз, и заметно сдавал. Приходилось периодически его ждать. Часа через два, сделав огромный круг, мы вошли в довольно густой лесок уже недалеко от избушки. Сгущались сумерки, и мне показалось, что впереди виднеется силуэт козерога с небольшими рогами. Это мог быть молодой самец в возрасте 3-4 лет. Некоторое время я сомневался, поскольку не мог представить, что вот так запросто можно подойти к козерогу на дистанцию 50 метров и не в горах, где мы до этого его искали, а в лесной чаще. Но это было так. Чуть поодаль я заметил еще несколько молодых самцов. Перекинувшись с Сергеем парой слов, решили, что в любом случае можно стрелять одного из них на мясо, благо лицензии у ребят были, а сезон уже близился к концу. Я дал Витольду команду на выстрел. На этот раз долго он не выцеливал. Раздался выстрел, и тут, как черти из табакерки, со всех сторон посыпались козероги и побежали нам навстречу, обегая нас со всех сторон на расстоянии буквально вытянутой руки. Вот это была «коррида»! В стаде оказалось более 30 голов, и они чуть не растоптали нас. Но наш козел остался на месте и дал нам возможность разнообразить скудное охотничье меню. Свежесваренный в воде из ручья золотистый бульон и нежнейшее сочное мясо (а в это время, перед гоном, козероги набирают приличный жировой запас) буквально с каждой ложкой возвращали давно уже иссякнувшие силы. Конечно же, этот выстрел не был для охотника утешением. Он ведь приехал за трофеем. Оставался, правда, еще один боевой день. На охоте надо работать до последнего, в этом мне не раз приходилось убеждаться ранее. Трудолюбивых боги охоты так или иначе вознаградят. С такой надеждой после крепкого сна мы с Сергеем и Витольдом выдвинулись на рассвете пытать охотничье счастье в последний день нашей экспедиции. Руслан должен был спуститься к лодке и ждать нас внизу. Все было на месте – горы, водохранилище, бормочущие тетерева и палящее солнце. Не хватало лишь красивого завершения столь трудного, но в то же время навечно врезавшегося в память тура. Опять видели козерогов, но подойти к ним не получилось из-за сложного рельефа. Решили сделать привал и просмотреть внимательнее оставшуюся часть спуска к водохранилищу. Около получаса всматривались в скалистый ландшафт, и вдруг Сергей заметил двух, как он их назвал, «пенсионеров». Два старых самца паслись на небольшом плато и периодически мерились силой, ударяясь рогами. Оставалось только дождаться, когда они уйдут на лежку, чтобы определить тактику подхода. Но звери вдруг скрылись за небольшим хребтиком. Тут уже нельзя было медлить, и мы опрометью бросились, насколько позволял горный ландшафт, вниз. Через полчаса были уже недалеко от того хребтика. Сергей посоветовал сбросить рюкзаки и ждать, а сам пошел на разведку – козероги могли быть где-то совсем рядом. Я тут же вытащил камеру, чтобы при возможности заснять сцену охоты. Витольд как-то сразу подтянулся, в глазах отчетливо читался боевой настрой. Вскоре Сергей поманил нас рукой. Медленно, пригибаясь, двинулись к хребту. Сергей объяснил, что оба козерога лежат на небольшом плато через ущелье от того места, откуда можно будет произвести выстрел. Дистанция самая выгодная – около 150-170 метров. Медленно протиснувшись сквозь «любимые» кусты акации, мы вышли на небольшой утес, с которого и предстояло стрелять. Позиция была очень неудобная. С трудом нашли место, чтобы Витольд смог как-то полулежа пристроиться и опереться на небольшой камень. Сергей оставался по левую руку, указывая направление, где следовало искать козерогов. Для меня практически не было места на том утесе, но позволить себе упустить возможность снять кульминационный эпизод, я не мог. Стал моститься на самом краю утеса так, чтобы не мешать охотнику. Получалось с трудом, и все же выбрал один единственный камень, на который можно было поставить правую ногу для упора. Левой места найти было очень трудно, но все же удалось носком ноги что-то нащупать. По сторонам смотреть было некогда, камера включена, я снимаю. Мешают кустики и травинки, которые лезут в кадр и сбивают резкость. Витольд целится. Смотрим практически против солнца, и от этого очень трудно держать цель в прицеле (а мне в визире камеры). Слышу, Витольд выдохнул и затаил дыхание, значит скоро должен последовать выстрел. Я собираюсь с силами – опорная правая нога уже не дрожит, а трясется от напряжения. Выстрел! Сквозь визир вижу, что один козерог вскочил и смотрит в противоположную от нас сторону. Его обмануло эхо. Сергей, наблюдавший в бинокль, настаивает на повторном выстреле, утверждая, что козерог движется. Поначалу я даже не мог разглядеть того козерога, в которого попал Витольд, видел только того, что стоял. Я думал, что Витольд либо промазал, либо подранок еще стоит на ногах. Но когда позже просмотрел запись, то обнаружил и того, по которому был произведен выстрел. Он медленно сползал на передних ногах к краю ущелья. Второй тем временем все стоял. Витольд сделал еще один выстрел по «своему», и тот, медленно кувыркнувшись, сполз в ущелье. Второй наконец одумался и опрометью бросился вверх, мгновенно скрывшись за скалой. Съемка закончена и я, наконец, смог встать нормально. Казалось, что за это время мышцы правой ноги буквально одеревенели. Но это было не самое плохое, что могло случиться. Когда я посмотрел вниз по обрыву, над которым висела моя правая нога, опиравшаяся лишь на один каменный уступ, по телу пробежали мурашки. Там зияла такая пропасть с острыми скальными камнями, что сорвись я вниз, собирать пришлось бы по частям. Перевели дух и принялись поздравлять Витольда и с трофеем, и с успешным завершением экспедиции. Сам охотник, по всей видимости, в тот момент еще не совсем прочувствовал значимость происшедшего. Он стоял растерянный и несколько опустошенный из-за перенапряжения, нежели довольный и счастливый. Так часто бывает, как я замечал – радость от достигнутого на таких чрезвычайно тяжелых охотах всегда приходит с некоторым запозданием. Двинулись вниз, к трофею. Отыскать его оказалось делом непростым. Место, куда он скатился, представляло собой небольшое каменистое ущелье, густо заросшее кустами акации и рододендрона. А найдя, еле вытащили козерога из этих дебрей и сразу стали стаскивать чуть ниже, чтобы сделать фотографии. Даже это сделать было нелегко – вокруг простиралось каменное «море». Едва ты ставил ногу на плоский камень и переносил на нее тяжесть тела, как каменный поток подхватывал его и нес тебя вниз. Даже равновесие было трудно сохранить. Все же удалось найти небольшой островок. Только-только уложили трофей, усадили Витольда рядом с ним, как вся эта композиция опять поехала вниз. Наконец движение прекратилось, и счастливый охотник с трофеем смогли замереть, чтобы я сделал несколько фотографий. И лишь тогда лицо Витольда озарилось лучезарной улыбкой. Видно было, что охотник понял наконец (но наверняка еще не до конца осознал), какой путь он прошел и какие испытания выдержал. Мы все были счастливы, как могут быть счастливы люди, влекомые духом охоты и объединенные ради этой цели в одну команду. Кстати, длинна рогов того козерога составила 99 см, что для этого подвида является очень хорошим результатом, и многие охотники могли бы гордиться таким трофеем. Удивительно, но до нашей лодки, где уже ждал Руслан, оставалась всего пара сотен метров. Хорошо, что хоть в этом судьба благоволила к нам, и не пришлось тащить на себе трофей и мясо по крутым скалам и солнцепекам. После фотосессии и воздания последних почестей добытому животному, мы оттащили козерога на берег водохранилища к лодке и уже в спокойной обстановке сняли шкуру и разделали мясо. И вот уже лодка понесла нас по зеркальной водной глади. Ветерок приятно обдувал обожженные и высушенные солнцем лица. В тот момент хотелось думать о чем-то приятном и не вспоминать те испытания, через которые пришлось пройти.   Вместо послесловия Прошло несколько лет с той поры, но в моей памяти остался буквально каждый шаг, сделанный тогда нами. До сих пор при воспоминании о той охоте во рту пересыхает, а язык становится как сухой лист. Ноги и руки, изодранные тогда в кровь, начинают подергиваться в тех местах, откуда она сочилась (благо, на мне заживает все, как на собаке, и шрамов почти не видно, или на них уже наложились шрамы от других кустарников на других охотах). Но главное – это память о той жажде, которую я больше никогда не испытывал. А тот самый барбарис, который подарил мне множество своих иголок, будет мне всегда «дорог» и памятен особенно. Два момента с той охоты, я вряд ли смогу когда-либо забыть. Первый – это выход к ручью, где мы смогли помыться и вдоволь напиться воды. Второй – когда охотником был сделан красивый выстрел и добыт прекрасный трофей. Кто-то, возможно, задаст вопрос: «А зачем тебе это все нужно?» Но так может спросить только человек, которому чужды ощущения, возникающие при общении с дикой природой, наблюдении зверей и птиц в их естественной среде. Он никогда не узнает истинной красоты восходов и закатов в горах. Ну и, наверное, вряд ли пойдет на такие испытания, через которые прошла наша команда в тот год в Саянах. А не пройдя через все это, как можно убедиться в том, что ты еще способен не на «кое-что», а на то, что надо?! Желаю всем настоящим охотникам пройти через испытания своих сил и духа, проверить себя на прочность, ощутить мужчиной-добытчиком и настоящим, не салонным охотником.   P.S. Отдавая дань памяти безвременно ушедшему из жизни Сергею Кошелеву (ему было всего 46 лет!), буду всегда помнить его любовь к природе Саян.
11.01.2015
Ежегодная охотничья выставка Wild Sheep Foundation

Ежегодная охотничья выставка Wild Sheep Foundation

8-10 января 2015 года в США, в городке Рино (штат Невада) проходила ежегодная охотничья выставка под эгидой организации Wild Sheep Foundation. Деятельность организации нацелена на сохранение и повышение численности снежных баранов, содействие природоохранным институтам, формирование у молодежи охотничьей культуры, реализацию мероприятий для приумножения объектов животного мира и продвижение интересов охотников и всех заинтересованных в охоте лиц. В здании выставочного комплекса были представлены организаторы охоты из России, США, Канады, Аргентины, Испании, Австрии, Германии, Азербайджана, Киргизии и других стран. С Российской стороны были две охотничьи компании: Профи Хант и Профессиональные Русские Охотники (ПРО). В рамках выставки прошла церемония награждения охотников, добывших рекордные трофеи как в США, так и в других странах. Отдельно хотелось бы отметить достижение Российской компании Профи Хант, чей клиент добыл трофей Камчатского снежного барана, зарегистрированный как новый мировой рекорд. Превосходный результат был удостоен специальной премии и награды.
11.01.2015
Дважды два – четрые!

Дважды два – четрые!

Охотские снежные бараны обитают во всех растительных высотных поясах, но в узком диапазоне – от 300 м до 1200 м над уровнем моря. Когда в сентябре исчезают кровососущие насекомые, животные всех возрастов выпасаются на богатых кормами тундрах и образуют смешанные крупные стада – до 40 особей. Это самый спокойный и благоприятный период в жизни снежных баранов. Как только в октябре покрывает снегом пастбища, баранам приходится спускаться в лесной пояс, где они разбиваются на небольшие группы. В поисках корма животные перемещаются по лесу, но при этом не отрываются от спасительных скал. Как только снега становится больше, бараны поднимаются в гольцы, где на бесснежных, продуваемых участках остаются почти всю зиму – только здесь они находят пусть бедные по запасам кормов, но все-таки пастбища. При непогоде бараны отлеживаются в каменных нишах, пещерах, укрытиях. Тут из-за частого их использования накапливается подстилка из высохшего помета и шерсти. Гон у снежных баранов начинается во второй декаде ноября и длится месяц, разгар его приходится на конец ноября. В этот период на 6 самок приходится по 3 самца. Взрослые самцы, от пяти лет изгоняют из стад трехлетних «соперников», которые после окончания гона возвращаются в стада и оставляют их только в январе месяце. Самыми активными в размножении являются семилетние самцы. Стычки самцов носят демонстративный характер – столкнувшись рогами, соперники расходятся, и победитель не преследует противника. Снежные бараны ловко и легко взбираются на неприступные скалы, используя при этом чуть заметные щели, трещины, выступы. Без затруднений прыгают с трехметровой высоты. Вверх по склонам гор бараны бегут в минуту опасности, а так передвигаются шагом и с остановками. В спокойной обстановке снежный баран – чрезвычайно флегматичное, медлительное животное. Зимой снежные бараны пасутся в светлое время суток, а летом – утром и вечером. Исходя из этой информации, можно предположить, что выбор времени для охоты на барана не представляет проблемы. Однако многолетний опыт моего партнера Виталия Покормяка, заслуженного охотпользователя Охотского РООиР и жителя поселка Охотск, однозначно говорит о том, что лучшее – с 12 по 15 августа. В этот период из-за теплой и влажной погоды проявляют наибольшую активность многочисленные кровососущие насекомые, и спастись от них снежный баран может только резкими перемещениями по скалам с выходом на обдувы или отстои. Нужно заметить, что окраска шерсти барана такова, что разглядеть его, когда животное неподвижно, чрезвычайно трудно. Выдает зверя только движение, которое обнаружить на склоне сопки не составляет проблемы. Охота, о которой я собираюсь рассказать, как раз и проходила в упомянутых числах, но у всяких правил бывают исключения. В этот раз оно состояло в том, что обнаружили баранов вовсе не бегущими, а… спящими. Впрочем, обо всем по порядку. На одной из конвенций Международного клуба Сафари в Рино мы согласовали срок начала охоты для двух клиентов – Марти Рубео и Дейла МакКиннона. Запланировали 13 августа отправиться из Хабаровска в Охотск самолетом АН-24 авиакомпании «Хабаровские авиалинии», а оттуда, если позволят погодные условия, вылететь в горы в тот же день. Стоит отметить, что Дейл МакКиннон, чрезвычайно крепкий парень из Канады, решил приехать к нам за снежным бараном второй раз. Впервые он охотился у нас в августе 2008 года и добыл прекрасный трофей – 95 см. Теперь, видимо, решил идти на рекорд. Очень кстати одно из туристических агентств Москвы сделало в апреле запрос относительно возможности организовать охоту на охотского снежного барана для их испанского клиента. Мы согласились с условием, что тот прибудет в Хабаровск не позже 12 августа. Через пару дней агентство сообщило, что все в порядке – у нас есть третий клиент. Им оказался Антонио Регейра. Тот самый, который получил в 2014 году награду Международного клуба Сафари, как Лучший из лучших аутфиттеров. Антонио прилетал в Хабаровск через Шереметьево. Часть забот, касающихся ввоза его оружия в Россию и транспортировки его до Хабаровска, по нашей просьбе, взял на себя широко известный в узких кругах московский специалист по взаимодействию с таможней, службой авиационной безопасности и транспортной милицией. Разумеется, мы рассчитали стоимость тура (прежде всего той его части, которая связана с оплатой вертолета), исходя из участия в охоте трех клиентов. И это было ошибкой. Антонио прилетал на один день позже Дейла. Я как раз встречал его в аэропорту «Хабаровск Новый», когда до меня дозвонился Марти. Самолет, в котором Рубео должен был вылететь в Лос-Анжелес и затем в Сеул, получил повреждения от удара молнией. Заменить его было нечем, и Марти уже не успевал прибыть к нам вовремя. В результате он был вынужден отменить поездку. Это сильно подорвало все наши расчеты, и часть расходов за аренду вертолета МИ-8 пришлось взять на себя. Посовещавшись, мы решили проводить охоту из одного палаточного лагеря – в этом случае отпадала необходимость посылать в Охотск двух переводчиков. Погода в Охотске позволила произвести пересадку клиентов из самолета в вертолет. Все было готово к вылету в заранее намеченное место – верховье реки Гусинка. Через 40 минут вертолет приземлился в нужной точке, и оборудование лагеря быстро выгрузили. Как только вертолет пропал из вида, резко наступила тишина.  Оперативно поставленные палатки и кухня-столовая приняли постояльцев. Знакомство за вкусным ужином располагало к длительному общению, но с наступлением сумерек клиенты разошлись по «домам», и движение в лагере замерло до утра. На рассвете проснулись от ненавязчивого звона кухонной утвари. Это наш повар Галина таким своеобразным способом сообщала о готовности завтрака. Процесс умывания кристально чистой и холодной водой из родника бодрил и располагал к активным действиям. После быстрого завтрака отправились изучать местность – факт наличия или отсутствия здесь трофейных снежных баранов требовал скорейшего подтверждения. План первого дня охоты был достаточно простым. Виталий с Дейлом выдвигаются на восток и обходят господствующую сопку (980 м над уровнем моря) слева по ходу движения. Сергей и Антонио идут на юго-восток так, чтобы обойти сопку справа. Когда Виталий и Дейл поднялись на хребет и стали осматривать склоны, внизу, на удалении 4 км увидели отдыхающих снежных баранов. Хороший бинокль Дейла помог определить, что среди них были семь взрослых самцов с приличными трофейными качествами. Часть зверей лежала на каменной осыпи. Очевидно, животные спали. Часть бодрствовала и, наверное, охраняла спящих. Разместились они очень компактно – в 3-4 метра друг от друга. Позже этот факт оказался существенным. Охотники перешли на противоположную сторону хребта и начали приближаться к группе зверей. Котловина, в которой отдыхало стадо, находилась в окончании сопки, которую обходили Сергей и Антонио. Они также заметили животных и решили скрадывать. В течении двух часов две группы охотников скрытно подходили к одному стаду снежных баранов с разных сторон. Пикантность ситуации состояла в том, что вышли они на дистанцию гарантированного выстрела (около 180 метров – по данным бинокля с дальномером «Лейка») практически одновременно, не имея представления о намерениях друг друга. Антонио, тщательно прицелившись в самого крупного стоящего зверя, нажал на спусковой крючок своего «Бенелли» калибра .300 WinMag. Но выстрела не последовало! Осечка? Перезарядил карабин, прицелился снова, и – вот он, выстрел! Практически тут же прозвучал выстрел Дейла с другой стороны. Винтовка Дейла была мощнее – .300 WeathMag – и дистанция выстрела оказалась метров на 50 длиннее. Сергей заметил, что после выстрела Антонио упал один баран и произошло какое-то непонятное движение несколько дальше по склону. А Виталий увидел после выстрела Дейла, что на месте осталось лежать два барана. Через несколько минут охотники уже были около добытых животных. На месте оказалось три великолепных трофейных самца, и даже предварительный осмотр свидетельствовал о высоком качестве трофеев. Длина рогов всех трех оказалась более 95 сантиметров, и они имели практически полный оборот. Сергей, памятуя о том, что было какое-то странное движение дальше по склону после выстрела Антонио, спустился в распадок. И метрах в сорока обнаружил еще одного барана! Очевидно, что данные патроны несколько излишни при стрельбе на 150-200 метров, хотя, правду сказать, очень редко удается подойти на выстрел так близко. Обе пули не раскрылись в мягких тканях первых животных, прошили их насквозь и раскрылись в баранах, которые лежали за первыми. Хотя и первым нанесли смертельные ранения. Охота была закончена через 3 часа после начала! Двумя выстрелами было добыто четыре трофейных охотских снежных барана. Могу только догадываться, как расстроился, узнав об этом, Марти Рубео.
04.01.2015
Сергей Хромых
В горах у Черного моря

В горах у Черного моря

Давно было желание увидеть европейскую охоту (как-никак Болгария – член Евросоюза) и пополнить свою коллекцию трофеями балканской серны и европейского муфлона. Самый надежный организатор охотничьих туров в нашем Белорусском клубе «Сафари», Артем Чернушевич, подобрал подходящий вариант, и мы с одноклубником Сергеем Волочковичем отправились к Черному морю. Погода для весны оказалась, мягко говоря, аномальной. В горах выпал снег и успел покрыть землю слоем около 10 см, температура днем держалась около +5˚С, хотя организаторы говорили, что должно быть +15-25˚С. Сразу из аэропорта решили ехать на охоту. Первая вылазка, честно говоря, меня разочаровала. Снег валил крупными хлопьями, следов зверя было просто невозможно увидеть. На вторые сутки решили разделиться на две группы и не возвращаться на базу к обеду, а выдвинуться на целый день, взяв с собой минимальный запас провизии. И, словно, кто-то там вверху этого ждал – практически сразу на глаза попались следы медведя. Нужно сказать, что после вступления Болгарии в Евросоюз, здесь запретили охоту на косолапого, и потому для нас эти отпечатки «косых» лап представляли лишь «теоретический» интерес. Но все-таки это были следы! Дальше погода менялась каждые тридцать минут – то яркое солнце, то дождь, то снегопад, то град. Охота проходила в предгорьях, на высоте порядка 1500 – 1800 метров н.у.м. В этот день прошли больше двадцати километров – хорошо, что подъемы-спуски не были крутыми. В одном месте на скалах заметили следы серны и большое количество ее фекалий. Наконец-то есть зверь! Градус настроения заметно повысился. Спустились пониже и обнаружили на противоположном склоне стадо из четырех голов – три самки и один молодой самец. Увы, не трофейный. Но и это зрелище добавило позитива – а жизнь-то налаживается! После еще нескольких радиальных переходов нам по рации сообщили, что егерь на соседнем участке заметил стадо трофейных самцов. Мы сразу же направились в указанном направлении. Стадо находилось на нашем склоне, а егерь наблюдал за ним с противоположного. Не спеша спустились с горы и… наткнулись на одиночного молодого самца, который по сути дела перекрыл нам дальнейшую дорогу – шугнув его, мы угнали бы и все стадо в неизвестном направлении. В таких случаях приходится просто ждать – больше ничего не остается. Прождали минут тридцать. Потом еще полчаса. Егеря посоветовали уходить – завтра утром можно будет попытаться подойти с другого склона, если удача сегодня так и не повернется к нам лицом. И снова крутой подъем в гору. Хорошо, что как следует потренировались перед поездкой – дыхание ровное, ноги идут. По рации сообщили новость: Сергей Аркадьевич добыл свою серну! Удача товарища – для меня всегда большая радость, порождающая прилив сил – появляется уверенность, что и я скоро найду свой трофей. И снова – горы, шаги по земле и снегу, наполненный влагой воздух, в котором ощущается глубокое дыхание весны, и мягкие очертания древесных крон на склонах балканских гор. На очередной поход сил вполне достаточно, а свежие следы зверей буквально манят за собой. Неожиданно проводник предложил завтра ехать в тот район, где сегодня утром отохотился Волочкович. Там горы пониже, гораздо меньше снега и потому есть большая вероятность добыть серну. Между тем, время было уже не просто за полдень, а скорее к вечеру. Мы выбрались на скалы. Егерь ни на минуту не расслаблялся, продолжая проверять один выступ за другим. Поднялись постепенно на хребет и направились по нему в сторону, куда вчера не ходили. Через несколько минут егерь остановился и стал пристально изучать в бинокль раскинувшийся справа распадок. Результат оказался неутешительным – чисто. Я решил проверить другой распадок, а поскольку с моего места он просматривался не полностью, пришлось немного спуститься по скалам вниз. И тут я… чуть не наступил на какую-то медлительную черно-желтую «ящерицу» (позже в интернете нашел ее портрет, и оказалось, что это была саламандра, которая относится к амфибиям, а не рептилиям). Вовремя отдернул ногу – выглядела «зверюга», нужно сказать, устрашающе (то, что она безобидна, выяснилось позже). Осмотрелся в бинокль – тишина. Есть у меня привычка смотреть сначала слева-направо, а затем наоборот. И вот в последний момент, проводя биноклем по склонам, вдруг замечаю движение. «Возвращаю» картинку на место и вижу серну. Маскировка работает на все 100! Если бы не ее неосторожное движение головой, я бы ничего не заметил. Рога большие. Наверняка самец. Вскинул карабин и успел подумать: «Как стрелять – лежа или с руки»? В прицел было отчетливо видно, как козел повернул голову, уставился на меня и… издал сигнальный свист, предупреждающий сородичей об опасности. Времени на обдумывание не было. Снял с предохранителя и сразу нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, и я увидел, как серна завалилась на бок. Ура, добыл! Но в тот же миг червь сомнения постарался испортить радость от удачи: «А вдруг самка»? Насколько возможно быстро стал спускаться. Уклон градусов 60-70, мокрая, скользкая трава. Но подошвы хороших горных ботинок держали ступню на склоне надежно, совершенно не скользили. Самец! Все-таки самец! И такие хорошие рога! Не описать словами, как я был доволен. Вместе с поздравлениями от егеря Илии выслушал и несколько упреков. Он ничего не успел понять, только услышал вдруг свист и выстрел. Куда, в кого, зачем я стрелял? Все это оставалось для него загадкой до тех пор, пока он не увидел трофей. Предварительные измерения показали, что медаль будет, и она в конце концов была. Пусть бронза – но медаль. А Сергей Аркадьевич в этот же день успел попасть в другой участок охотхозяйства и успешно добыл там муфлона! На третий день охоты и я смог добыть муфлона. Обнаружили мы животных на противоположном склоне, греющимися на солнышке. Долго спорили – левого или правого стрелять. Дистанция 160 метров. Решил стрелять лежа, с сошек. И выстрел получился красивый! Ну, вот – добыт и трофей европейского муфлона. Еще одним бараном в моей коллекции стало больше. Пусть невелик этот вид размерами, но это баран! В заключение могу сказать, что это была самая легкая горная охота, на которой мне приходилось бывать. Впрочем, я, наверное, погорячился – прибывшие вслед за нами россияне за четыре дня охоты так и не смогли добыть серну. Спасибо местному аутфитеру Стояну Трифонову за прекрасно организованную охоту!
27.12.2014
Сергей Пузанкевич
За гредосом с парасолькой

За гредосом с парасолькой

Впервые я попал в Европу, на охоту в 2008 году. Аккурат в начале августа. В Пекине бушевала олимпиада, в Цхинвали рвались снаряды, а мы с женой поехали в Чехию. За европейским кабаном и муфлоном. Помимо добычи трофеев, у нас было желание познакомиться с самой Чехией и Прагой, которая по праву считается одним из красивейших городов центральной Европы, и где до этого мы ни разу не были. Этакий охотничий туризм. Признаюсь, та наша охота принесла разочарование и надолго отвратила от желания повторить опыт, по крайней мере, в Чехии. Дошло даже до того, что мы изменили свои планы и покинули страну сразу после добычи трофеев, существенно сократив туристическую программу. До того поля, мне, конечно уже доводилось становиться жертвой обмана со стороны организаторов охоты, но было это всегда на родине и воспринималось скорее как неизбежная составляющая процесса, неотъемлемая часть отечественного аутфиттерского колорита. Но так, как развел нас Йозеф Баррош, не шло ни в какое сравнение со случавшимися ранее инцидентами! Доктор Баррош оказался настоящим мастером своего дела! Правда, долго обиду за пазухой держать я не стал. Раз обманули, значит сам виноват! Но ехать в Европу после этого почему-то долго не хотелось. Тот инцидент помимо прочего заставил по-новому и более пристально взглянуть и на работу нашего российского партнера, предложившего чешскую охоту, что впоследствии привело к расставанию с агентом, о чем сегодня я совершенно не жалею. Лишь через четыре с половиной года мы вернулись в Европу. На Пиренеи. На сей раз все сложилось как нельзя лучше, включая добытые трофеи и внимание к нам принимающей стороны, представитель которой, сеньор Веллес, сумел вызвать своим поведением и отношением к делу искреннюю симпатию и доверие. В октябре 2013-го на выставке в «Гостинке» я, уже на правах доброго знакомого, обнимался с Валериано Веллесом, хозяином компании Ibexhuntspain, что принимала нас прошлогодним декабрем во время нашего первого вояжа в Испанию. Тогда мы добыли аудата и бейсетского айбекса и удивительно непринужденно провели пару дней в Барселоне после охоты. Еще в прошлом году мы уговорились, что вернемся. Уж больно нам понравилось все, включая самого Валерьяно, работа которого вызывала только положительные эмоции. Обсудив на выставке с испанским аутфиттером возможные варианты, мы остановились на золотомедальном гредоском козероге и иберийском красном олене такого же достоинства. Всего на охоту планировалось уделить четыре дня, а все оставшееся время – вновь провести в Барселоне. Уж больно она хороша! И снова Испания Восемнадцатого декабря уже проторенными воздушными тропами мы вновь прилетели в Испанию, правда на сей раз в Мадрид, а не в Валенсию, как годом ранее. И вновь в порту нас ждал Валерьяно со своим неизменным «Патфайндером» зеленого цвета. Не заезжая в столицу королевства, Валерьяно повез нас на запад, в городок с названием Харанделла Де Ла Вера, что уютно раскинулся у самого подножия Гредоских гор, в провинции Касерес. Необычайно яркий ландшафт среднегорья и примыкающих к нему речных долин радовал глаз. Мы ехали по земле, богатой сложившимися за сотни лет агрокультурными традициями, обработанной и ухоженной. Со слов сеньора Веллеса, места эти пользуются неизменным активным интересом со стороны вошедших в лета выходцев из стран Северной Европы, имеющих обыкновение проводить в этих полуальпийских субтропиках всю зиму, активно приобретая и арендуя недвижимость. Симпатичный отель, что приютил нас на пару ночей, был пуст. Помимо нас с женой и Валерьяно с оператором Хави, приглашенного ради съемок фильма для нужд компании Ibexhuntspain, в нем никто не проживал. Утром следующего дня мы должны были пристрелять уже знакомый нам еще с прошлогодней охоты ремингтон 270 калибра и идти за козлом. Но все планы спутал дождь, который зарядил еще с ночи, а с рассветом лишь усилился. Подождав с час и дождавшись лишь небольших просветов в небесах, мы все же выдвинулись по узкой и пустынной дороге в сторону гор. На месте пристрелки нас уже ждал один из местных егерей, работающий в национальном парке. Дело в том, что количество и качество трофейных животных в нацпарках куда выше, чем в частных угодьях, испытывающих постоянный охотничий пресс. Да и территория заказника открыта (не имеет загородок), что было нашим обязательным требованием к Валерьяно при обсуждении условий предстоящего испанского полевания. Этим обстоятельством и был обусловлен выбор района и места охоты. Проверять точность оружия пришлось под дождем. Чтобы не промокнуть до нитки мы воспользовались огромным зонтом, любезно предложенным подживавшим нас егерем. Дождь вновь усилился, и пришлось рассаживаться по машинам, пережидая его. Наш егерь, он же пиэйч все время обменивался по рации репликами со своим коллегой, который вот уже два дня пас двух золотомедальных гредосов в угодьях. Минут через двадцать мы, по команде Валерьяно, вылезли из джипа и неспешно отправились по тропе. Нам на двоих с Ириной выдали все тот же большой зонт, который довольно успешно защищал от потоков воды, швыряемых порой из стороны в стороны сильными и разнонаправленными порывами ветра. Идти пришлось недолго. Минут десять, не больше. И все время по тропке, петляющей по склону между грубых кладок гранитных камней, разграничивающих террасы с выпасами для скота. Собственно на одной из подобных террас мы и застали айбекса под бдительным присмотром второго егеря, весьма импозантного, седовласого и стройного Карлеса. Он буквально пас гредоса, что неспешно кормился, пощипывая травку метрах в ста двадцати от нас. Интересно, что Карлес тоже пользовался огромным зонтом. Козел был отлично виден, но клубы тумана, гонимого ветром вниз по склону, начали скрывать его. Ирина умостилась на гранитной глыбе, уложила карабин на рюкзак Валериано и выстрелила. Попадание было видно простым глазом. Как и то, что пуля прошла навылет. Козерог начал небыстро уходить вверх по склону. Жена увидела подранка не сразу. К моменту второго выстрела гредос успел набрать дистанцию в сто шестьдесят метров. Уже во время фотосессии мы посмотрели запись всего эпизода на камере Чави, который по случаю дождя и тумана укрыл ее в специальный чехол. На повторе было хорошо видно, что первое попадание пришлось в заднюю часть легких, а вторая пуля прошила основание шеи козла. Я, признаться, был несколько обескуражен той легкостью, с которой супруга добыла трофей замечательных кондиций. Но виду не подавал. После длительного сеанса фото- и видеосъемки (Валерьяно ох как любит фотографироваться во всех позах и ракурсах и выкладывать фотки себя, трофеев и охотников на фейсбуке) мы решили прогуляться немного и посмотреть второго золотомедального айбекса и группы коз с козлятами на склонах гор. На сей раз наш небольшой отряд шел куда дольше. Правда, двигались мы не спеша, получая эстетическое удовольствие от созерцания окрашенных в разноцветные, чуть приглушенные декабрем краски Гредоских склонов и речных долин, сложенных известняками-доломитами и гранитными интрузиями. Под нашими ногами лежала построенная еще римлянами дорога, мощенная крупными, относительно плоскими глыбами все того же гранита. Погода, как это часто бывает в горах, менялась внезапно. Туман и ливень чередовались ярким солнцем, которое сушило одежду, изрядно промокшую за время охоты на айбекса, чтобы затем вновь смениться дождем и ветром. Егеря, Валериано и я взялись за бинокли и начали осматривать склоны в поисках козерогов. Через пару минут Карлес разглядел золотомедального рогача и показал его мне и Ирине. Правда, заметив при этом, что это не тот, первый, которого он пас для нас, как основной вариант. Недалеко от козла мы заметили небольшую группу самок с козлятами. Валерьяно объяснил мне, что гредоская коза – это отдельно регистрируемый трофей. И, что если я захочу, то могу стрелять ее, поскольку наша лицензия предполагает и разрешает это. Я отказался. Еще с четверть часа мы наблюдали за козлом, что лежал практически под вершиной высокой каменной гряды, прячась в развалах доломитовых глыб. Затем перекусили сыром, хлебом и оливками, запив нехитрую трапезу молодым домашним вином, любезно предложенным егерями, и собрались в обратный путь. По дороге увидели еще одну группу коз и того самого, золотомедального айбекса, который изначально планировался, как наш главный объект охоты. Козерог был и впрямь очень хорош. На мой взгляд, не хуже добытого. Но и он находился на лежке высоко, под самым гребнем горки и требовал бы куда более сурового и энергозатратного подхода для выстрела. Обратно мы шли гонимые потоками воды и порывами ветра, выворачивающими наружу полотно зонта и рвущими парасольку из рук вон! Вечером в небольшом баре мы всем составом, включая камерамена и егерей отмечали добычу гредоса, рога которого потянули на 267 баллов, превысив тем самым золотой порог на 17 поинтов, и стоившего по такому случаю столько же, сколько небольшая охота в Зимбабве. Ну, да: Испания – есть Испания. Европа. При правильной организации процесса добыть достойный трофей требуемого качества здесь физически несложно, но весьма денежноемко.   Утром следующего дня у нас по плану был переезд в город Хоен, что находится на юге страны, в провинции Эстремадура. Рядом с Хоеном мне предстояло добыть иберийского красного оленя. Охотиться мы должны были на сей раз в частных угодьях хорошего приятеля Валерьяно – потомственного конезаводчика Хуана Ла Пуэрты. Сами угодья, со слов нашего испанского предводителя, были также открытыми, граничили с национальным парком и буквально кишмя кишели кабаном, ланью и иберийской разновидностью благородного оленя, отличающегося несколько меньшим размером тела, нежели привычные нам особи. Переезд прошел познавательно. Испания вообще очень интересная страна. Следы бурной исторической молодости Королевства щедро разбросаны по всей линии средневекового противостояния испанцев с арабами времен реконкисты и собирания земель под единой короной. Путь наш меж тем лежал через Толедо – древний, великолепно сохранившийся средневековый город, заложенный еще римлянами в начале второго столетия до Р.Х. и служивший одно время столицей Кастильского королевства. Нынче же Толедо, окруженный многочисленными замками и их руинами, как и много столетий назад – центр обработки металла. Ну, и туризма, конечно. Кастилия еще со времен кануна железного века человечества хорошо известна своими залежами черных руд самого разного свойства. Что не удивительно, если взять в расчет исключительное богатство и разнообразие геологических форм и морфологий, образующих рельеф провинции. Иберов сменяли римляне, римлян – многочисленные германские племена. Потом пришли мавры и евреи. И все они ковали в Толедо мечи и кинжалы, сабли и доспехи. Сегодня, когда меч давно перекован на орало, а его место окончательно, но не бесповоротно заняла крылатая ракета, в городе производят превосходные ножи и мачете самого разного вида и назначения. В основном сувенирно-охотничьего. После ланча и короткой пешеходной прогулки по миниатюрному историческому центру Толедо мы вновь продолжили свой маршрут, взяв направление на юг, в административный центр Хоен, который служил конечной точкой охотничьей части нашего пути. Хоен оказался южным городом. Со слов Валерьяно, жители Эстремадуры в целом, и Хоена в частности, работают от силы пару месяцев в году. Все остальное время развлекаются, как могут, и вполне довольны своей жизнью среди холмов и известняковых вершин гор Ла Сиерра. Абсолютно все пространство долин и предгорий в окрестностях города было плотно засажено оливковыми деревьями, которые культивируются в Испании повсеместно еще с доримских времен. Под оливы отведены буквально все свободные пятачки земли, за исключением лишь горных вершин. Миллионы деревьев. Восхитительное зрелище! Утром под руководством Альваро, сыном одного из владельцев угодий, мы начали подниматься на джипе по дороге в горы. Минут за двадцать достигли цели – великолепного коневодческого комплекса с огромной территорией, прудом, скалистыми склонами и, конечно, конями. Постройки имения носили явные признаки влияния мавританской архитектуры. Все было ухоженно, наполнено покоем и уверенностью в завтрашнем дне. И, что интересно, нигде не росло ни одного оливкового дерева, что входило в прямой диссонанс со всем окружающим ландшафтом. Растительность была естественной и представлена обильными дикорастущими кустами ежевики, южными и пробковыми дубами, соснами и можжевельником. Всюду сновали олени и лани, а кабаны и вовсе путались под колесами нашего автомобиля. Плотность зверя на открытых территориях коневодческого хозяйства была, похоже, приведена к исторической численности умелым сочетанием охраны, подкормки и малого количества охот, проводимых в угодьях. В небольшом офисе, увешанном фотографиями охотников и их трофеев, мы заполнили необходимые бумаги и отправились за оленем. Правда, несмотря на то, что гуляли мы довольно долго и прошли немало, ни одного требуемого золотомедального рогача так и не увидели. Альваро сетовал на ветер, что дул нам в спину и подкручивал. Все же дикий зверь – есть дикий зверь и человека, в отличие от автомобиля, он опасается даже в таких райских для его существования местах. Пришлось нам делать перерыв на ланч в небольшом, но очень милом ресторанчике, расположенном в долине и совершенно пустом по причине несезона. Правда, на качество еды отсутствие клиентов никак не повлияло. После ланча вновь продолжили охоту. Альваро утверждал, что во второй половине дня мы без проблем увидим искомое и предложил проехаться на машине. Так и сделали. Зверя и впрямь стало в разы больше, хотя, казалось бы, куда уж больше! Добавилось и рогачей, и оленух с детьми. Все стали выходить на подкормочные площадки с целью перекусить. С полчаса мы катались туда-сюда, пока не увидели в хорошей позиции четырех быков, двое из которых имели на голове очень симпатичную корону, явно золотомедального качества. Тела оленей заметно отдавали цветом в красноту, но были невелики. Около центнера брутто, может, чуть побольше. Альваро указал, которого по его мнению следует стрелять, и я выстрелил. Но олень не рухнул ожидаемо после выстрела, а резво припустился рысцой вместе с тремя остальными особями. На месте стрела нашли кровь и, выждав минут десять, двинулись по следу подранка. До заката солнца оставалось чуть больше часа. Меня, признаться, такая анимация обрадовала. Хоть немного похоже на охоту в моем ее понимании. Метров через двести мы подняли с лежки тяжело раненного зверя. Олень моментально скрылся в плотном буше, лишь мелькнув замечательными рогами в просветах молодых, вечнозеленых пробковых дубков. Еще через пять минут ситуация повторилась. И опять плотные заросли не позволили сделать выстрел и добрать трофей. Тогда мы сменили тактику. Я влез на небольшую скалу, нависающую над склоном, где в зарослях прятался подранок, а Альваро продолжил тропить его след. И это сразу дало результат. Буквально через пару минут я увидел голову зверя, которого уже точно идентифицировал по характерным рогам и, прицелившись в то место, где по моему разумению должна была быть лопатка, скрытая кустами, выстрелил. Вечером, уже в Хоене мы решили отметить добытый трофей и направились с этой целью в центр города, подыскать подходящий бар. Сделать это оказалось непросто, поскольку после девяти часов вечера все заведения были набиты под завязку в буквальном смысле этого слова. Как, впрочем, и улочки в центре. Повсюду в воздухе города висел характерный запах марихуаны, а почтенные с виду отцы семейств «взрывали» то там, то тут «косяки», передавая их своим спутницам и спутникам на глазах совершенно равнодушной к такому зрелищу публики. В конце концов нам удалось протиснуться в одно из заведений, рекомендованных Альваро. Но буквально через четверть часа в нем физически не осталось места от клиентов, и все заказанное передавалось по столикам через посредство соседей. Официант просто не мог ввинтиться в толпу, особенно с тарелками в руках. Правда, это никому не мешало. Вечер, несмотря на усталость, прошел замечательно. Вино было вкусным, си-фуд-свежайшим, а сумма в счете – неприлично маленькой, по московским меркам. Следующим утром Валериано отвез нас в Гранаду, точнее в аэропорт этого города. Там мы тепло попрощались с нашим испанским кабальеро, обещав вернуться на следующий год за айбексом рондо и сернами. За час с небольшим одинокий серебристый самолет домчал нас до Барселоны, где мы вновь с пользой для души, тела и дела провели три замечательных дня, вдыхая средиземноморский воздух и прогуливаясь по-рождественски убранным улицам и площадям города. Правда, повторить прошлогодний опыт и посетить стадион «Камп Ноу» на сей раз не пришлось по причине того, что «Барселона» играла в гостях, а не дома. Зато мы полюбовались живописными развалами огромного колхозного рынка на Рамбле, что предлагал многочисленным покупателям и зевакам-туристам богатый ассортимент даров моря и испанской земли. Повара прямо за прилавком готовили блюда из рыбы, вскрывали устриц, а так же панцири и конечности морских членистоногих самого разного вида и свойства. Характерно, что практически повсеместно на улицах звучала русская речь. Возвращаться в промозглую Москву откровенно не хотелось, но пришлось. Впереди был новый, 2014-й год и новые охотничьи маршруты. Да и старые, впрочем, тоже. До свидания, Испания! До новой встречи уже на правах добрых друзей!
25.12.2014
Марат Арифуллин
Глазами Англичанина

Глазами Англичанина

Охота в горах Кавказа в конце XIX века «Империя, над которой никогда не заходит солнце» возникла, похоже, потому, что британцам было просто тесно на «маленьком гордом острове». Иначе чем объяснить масштабы их странствий по земному шару – не колонизировать, так исследовать, не исследовать, так охотиться. Не будет преувеличением сказать, что в конце XIX века из десяти охотников, отправляющихся в дальние страны чисто на охоту, девять имели англо-саксонское происхождение. Добирались они и до Кавказа. Кавказ привлекал своей относительной доступностью и дешевизной. По сравнению с африканскими сафари, на которые уходило несколько месяцев и до тысячи фунтов стерлингов (тысяча фунтов тогда была, наверное, как миллион долларов сейчас), или Индией, где для того, чтобы с толком поохотиться, требовались связи, Кавказ был почти рядом и почти бесплатно. Добраться от Лондона до Владикавказа или Батума можно было за неделю, а расходы на двухмесячную охоту уложить в сто фунтов на человека. При этом на сравнительно небольшой площади можно было найти огромное разнообразие интересных охот – от дзерена в Муганской степи до медведя в широколиственных лесах и виноградниках черноморского побережья. Не запрещена была охота на зубра (другое дело, что основные места их обитания приходились на заповедник великих князей), довольно многочисленным еще был закавказский леопард, а окрестности Ленкорани посещали даже тигры. Но больше всего манили путешественников, конечно, горы. Дикие горы Кавказа, с их прекрасной и жестокой природой, недоступные высоты Сванетии и Осетии, где люди еле-еле выгрызают себе пропитание из маленьких лужаек, и где нет для мужчины иных занятий, кроме войны и охоты, и где, по мнению жителей низин (русских и кавказцев одинаково), каждый горец, пусть и формально замиренный, в душе оставался разбойником. Но глаз англичанина падал под другим углом – и в сванах и в осетинах он видел отчаянных и страстных охотников, которые могли, взяв с собой всего пару лепешек, несколько суток бродить по таким местам, где от одного взгляда на гору у неподготовленного человека закружится голова. И вернуться, при неудаче – не жалуясь, при удаче – без похвальбы. Раздать мясо по деревне, как требовал обычай, повесить рога под крышей сакли или у входа в часовенку, как благодарность высшим силам – и снова скрыться в горах. Охотились на диких коз, настолько похожих на домашних, что непонятно было, то ли это местный скот так недалеко ушел от дикого предка, то ли дикие козы есть просто одичавшие домашние. На серну, которая, впрочем, среди местных жителей особенно не котировалась. Но самым привлекательным трофеем был тур, которого подразделяли на «того, что с гладкими рогами», и «того, что с кольчатыми». А у официальных зоологов определенности относительно того, сколько видов копытных водилось на Кавказе, на тот момент не было. И это только подогревало интерес тогдашних британских охотников, ибо давало возможность осуществить главную мечту – добыть трофей ранее не описанного вида и назвать его своим именем. Способы охоты, которые практиковали местные жители, как водится, вытекали из того, что в добыче в первую очередь ценилось мясо, а дальнобойного оружия еще не имелось. Так, князья раз в год собирали всех подданных, кого только могли найти, и устраивали большой загон. При котором на охотников выходило большое количество зверя, которого убивали десятками, а потом устраивали грандиозный пир. Простые горцы охотились, по большей части, на солонцах ночью. Ждали, пока козы или овцы не придут попить минеральной воды, и стреляли на глаз, на слух и на ощупь в стадо. В 9 случаях из 10 добычей становились овцы или ягнята, что местных охотников, в принципе, вполне устраивало. А вот европейского трофейного охотника ни тот ни другой способ, естественно, удовлетворить не мог. Ночью у солонца размер рогов у добычи особо не различишь, и сколько надо добыть самок с детенышами (которые для британцев были табу), пока под выстрел подвернется рогач, да еще и хороший? На облаву еще надо попасть, а какой именно зверь на тебя выйдет – лотерея. К счастью, дикие горцы тоже знали толк в рогах, количество и качество которых было зримым и осязаемым знаком того, кто тут хороший охотник, а кто плохой. Поэтому, отвергнув облавы и солонцы, британцы с их местными проводниками поднимались высоко в горы и пытались скрасть рогача заведомо трофейных кондиций. Ценность трофея, измеренная в сложности его добычи, при этом возрастала до небес. К обычным испытаниям высотой, каменистой почвой, холодом, снегом и льдом добавлялся особенно жестокий способ охоты, изобретение то ли местных жителей, то ли заезжих трофейщиков, но, похоже, чисто кавказского происхождения (по крайней мере, в описаниях горной охоты в Гималаях мне он не попадался). Хотя штуцер-экспресс, основное оружие британского охотника того времени, и позволял хорошему стрелку выстрел на 400 метров, для абсолютной уверенности в попадании старались подойти поближе, хотя бы на 150. Такой скрад проще всего получается, если подходить к турам сверху, так как оттуда они, как правило, опасности не ждут. Но при обычной схеме охоты, когда охотники ночуют в низинах, где есть дрова для костра и т.д., на это может просто не хватить времени. Пока поднимешься в горы, пока найдешь подходящего зверя, пока поднимешься выше – причем так, чтобы он этого не заметил, то есть сделав обход и закрывшись от него горой (а по пути можно запросто наткнуться на непроходимый участок) – так вот, пока все это проделаешь, или день кончится, или тур уйдет на соседнюю гору. Чтобы преодолеть это затруднение, охотники поднимались на вершину самой перспективной горы, и ночевали там, на вершине, а утром начинали охоту. Это уже было совсем не похоже на традиционные британские сафари. Никаких тебе слонов, караванов носильщиков, двухкомнатных палаток, поваров, ванн и походных дворецких. Багаж, в идеале, нужно было свести к тому, что охотник мог унести на плечах, а местных жителей не стоило нанимать больше двух – одного, чтобы следил за лагерем, и одного как проводника и егеря. Даже переводчик по большей части оказывался пустой тратой денег, так как ни один человек не в состоянии изучить все бесчисленные языки народов Кавказа, а большинство тех, кто пытался получить эту работу, на поверку оказывались просто мелкими жуликами, любителями попутешествовать за чужой счет. Охотнику советовали лучше усвоить начатки русского или грузинского и положиться на добрый нрав и язык жестов. Собрать привычную сложносочиненную пирамидальную конструкцию из обслуживающего персонала с охотником на вершине британским туристам отчасти не давала политика. Так, рекомендательное письмо из МИДа Великобритании, которое в других местах открывало все двери, здесь только мешало делу. Русская бюрократия моментально вспоминала о позиции Англии в вопросе «замирения горцев» и сразу навешивала на официального путешественника ярлык потенциального шпиона. Можно только представить себе, какой поток бумаги обрушивался при этом из Петербурга на местную администрацию, в каком настроении оная администрация пребывала, и сколько проволочек возникало из-за того, что по любому вопросу чиновники на местах на всякий случай испрашивали разрешения из столицы. Лучше было ехать по-тихому, не привлекая внимания – и пока иностранец не интересовался ничем, кроме охоты, никаких проблем не возникало. А масштабная экспедиция и «не привлекать внимания» – вещи, понятно, несовместные. Отчасти же дело было в психологии местных жителей, из-за которой в большом караване было бы крайне сложно поддерживать необходимую дисциплину. Гордые горцы с готовностью видели в заезжем иностранце товарища-охотника, но решительно отказывались воспринимать происходящее в формате «хозяин – наемный работник». Иностранец, вздумавший «построить» местных, был бы не понят. Зато тот, кто мог смотреть на них без предубеждения, брать на себя честную долю труда, делить поровну последний сухарь и трубку табаку, получал взамен искреннюю дружбу, лучшие места, и, если надо, последнюю бурку. Здесь нельзя было даже отдать местному проводнику поносить свою винтовку, как в Индии или Африке. Увидев зверя, проводник, в большинстве случаев стрелял по нему сам, забыв обо всех прагматических соображениях. И свое ружье проводнику лучше было оставить в лагере, по той же причине – горячему джигиту могло показаться, что иностранец слишком медлит с выстрелом, и тогда он из лучших побуждений мог выстрелить раньше. Даже скрадывать зверя нужно было в одиночку, чтобы можно было спокойно выцелить без отвлекающих факторов типа толчков под ребра и жаркого шепота «Стреляй! Стреляй!». Возможно, именно из-за непривычного формата Кавказ так и не стал для британцев приоритетным охотничьим направлением. Тем, кому надо добыть как можно больше голов и шкур, как можно меньше поступаясь комфортом, Кавказ того времени был противопоказан – как выразился один из туристов, сплошной альпинизм на голодный желудок, а не охота. Но те охотники, для которых был больше всего ценен трофей, добытый в дикой и удаленной стране самостоятельно, с минимумом посторонней помощи, и тем выше была его ценность, чем сложнее трофей доставался, вспоминали Кавказские горы как одно из лучших мест на земле.     Врезы: «Позвольте мне сказать о том, что является одним из главных секретов успешного путешествия. Никогда не позволяйте себе никаких излишеств, недоступных вашим сопровождающим. Если у вас осталось табаку только на одну трубку – пустите ее по кругу, и, по, крайней мере, на Кавказе, вы не останетесь без вознаграждения. Прошло уже очень много лет, но воспоминание об одном промозглом утре все еще живо в моей памяти. В тот день я проснулся в 3 часа утра, и обнаружил, что лежу в тепле и полном комфорте, укрытый поверх своего еще двумя бурками (местными одеялами). Хозяева одеял сидели на корточках у костра, практически в костре, и разговаривали, чтобы убить холодное ночное время и дождаться рассвета. Отчитав их за безрассудство и заставив лечь и укрыться своими бурками, я повернулся на другой бок и заснул. Когда я снова проснулся в 7 утра (непростительно поздно для лагерной жизни) они в тех же позах сидели на корточках вокруг костра, на котором готовился завтрак, а их одеялами был снова укрыт я. Видимо, причина была в том, что я полностью расплатился с этими людьми за два дня до того, как это случилось. На следующее утро мы расстались навсегда, и они от всего сердца напутствовали меня словами: «Да пребудет с тобою Бог!». Эти люди совершенно не считали чем-то особенным ту заботу, которую проявили по отношению ко мне, который, «бедняга, не может заснуть когда мерзнет, и заболеет, стоит ему только день не поесть». К. Филлипс-Уолли.   Три дня известный английский путешественник и охотник Сент-Джордж Литтлдейл гонялся за стадом туров, в котором было несколько хороших трофеев. Казалось, сами горы мешали подобраться к ним на выстрел, и все, что могло пойти не так, шло не так. Наконец, удача повернулась лицом – Литтлдейлу удалось высмотреть стадо всего в полумиле от себя, в удобном для скрада месте, и даже ветер в кои-то веки дул в нужном направлении. Все слишком просто, подумал Литтлдейл, опыт подсказывал ему, что где-то таится подвох. Так и вышло – подкравшись к турам почти на верный выстрел, он наткнулся на полосу чистого снега, всего около ста ярдов в ширину, но совершенно открытую и полностью на виду у туров. Вновь и вновь Литтлдейл осматривал местность, пытаясь найти хоть какой-то способ пересечь эту снежницу и остаться незамеченным для туров, но ничего не находилось. Охотник испытывал воистину Танталовы муки, находясь в шаге от трофея после трех дней тяжелейшей охоты, и не в состоянии сделать этот шаг. Спускался вечер, становилось все холоднее, ветер начал менять направление, туман, клубясь, поднимался из низин – как вдруг один из клубов тумана, похожий скорее на маленькую тучку, пополз вверх по расщелине, и через несколько минут накрыл снежную полосу. В одно мгновение Литтлдейл, как призрак, преодолел полосу снега, и, не успел он скрыться за большим камнем, как туман рассеялся. Выглянув из-за укрытия, Литтлдейл увидел старого тура, который  неподвижно стоял на небольшом уступе, боком к стрелку, на пределе уверенного выстрела. Литтлдейл тщательно прицелился и выстрелил; рогач свалился с уступа замертво и в тот же момент на то же место встал еще один тур, не хуже первого – и так же упал после выстрела из левого ствола.   Во время одной из своих поездок на Кавказ Литтлдейл вооружен был, как положено по эпохе и статусу, двуствольным штуцером-экспрессом. Дымный порох, начальная скорость около 600 м/с, свинцовые пули экспрессные (с полостью в передней части) и цельнометаллические. Первые обладали надежным останавливающим эффектом, но шкуру крупных животных не всегда могли пробить. Вторые обладали хорошей пробивной способностью, но могли и «шить» зверя насквозь, делая подранков, которых уже не удавалось добрать. Из своего штуцера Литтлдейл стрелял разных зверей, но в какой-то момент случилось так, что несколько подряд ушли подранками. Проводники – лезгин и трое русских – объяснили клиенту, что штуцер надо промыть. На что англичанин ответил, что не ложится спать, не почистив оружие, и предложил посмотреть в стволы на просвет. Проводники посмотрели по очереди, признали, что стволы чистые, но все равно настаивали на необходимости их промыть. Причем промыть буквально и не просто водой, а как положено: водой из трех ручьев, собранной на рассвете, до того, как в них успеет попить животное или искупаться человек. После очередного подраненного оленя лезгин взбунтовался, швырнул папаху на землю, и заявил, что он так охотиться отказывается и вообще, пока ружье не промоют, пусть хоть все звери Кавказа строем проходят перед англичанином, ничего он не добудет. Ну ладно, сдался Литтлдейл и разрешил им совершить этот «магический» обряд. С превеликой торжественностью и точно в соответствии с «законом гор» проводники собрали воду из трех ручьев, вскипятили ее и пролили кипятком стволы штуцера. После чего штуцер перестал «живить», и все стреляные англичанином звери падали на месте. Может, первобытная магия дикого Кавказа сработала… А может, потому, что Литтлдейл после обряда перестал стрелять цельнометаллическими пулями и перешел на экспрессные.   «Лучшим из моих проводников был лезгин, который большую часть жизни проводил на охоте в горах, и лучше бы было ему с них вообще не спускаться, поскольку в селениях он первым делом шел пить водку и пил ее до тех пор, пока не пропивал свой последний рубль. Однажды нам надо было выступать из деревни, где мы застряли на три дня, потому что нашим русским проводникам надо было то купить овец, то испечь хлеба, то перековать коней. Все были готовы и только лезгин пропал. Наконец, он объявился в безнадежно пьяном виде; его опьянение выражалось в гипертрофированной вежливости – всякий раз, когда я или моя жена обращались к нему, он снимал шапку и сгибался в земном поклоне. Сразу за деревней нам надо было пересечь брод. Не успели мы зайти в воду, как лезгин повернулся и пошел назад в деревню. Я вернулся и поймал его. Чтобы как-то удержать его от попыток к бегству, я попросил его вести вьючную лошадь. Он отказался, говоря, что ему уже за сорок, в караване есть молодые ребята, пусть они и работают. Я сказал, что такое ответственное дело нельзя доверить молодежи, и, поскольку мне тоже за сорок, предложил вести лошадь по очереди. На полном серьезе он попросил разрешения нести мой альпеншток, когда была моя очередь вести лошадь, и я с не меньшей серьезностью ему разрешил. Если он говорил, что устал и садился на землю, я отвечал, что устал не меньше и только и мечтаю об отдыхе, когда он выражал желание нести мой бинокль я столь же настойчиво предлагал понести его винтовку. Эту комедию мы ломали всю дорогу, и моя жена едва не лопнула со смеху, наблюдая за нами. Но игра стоила свеч потому, что этот лезгин знал о горах и повадках животных больше, чем все прочие мои проводники вместе взятые». Сент-Джордж Литтлдейл
25.12.2014
Алексей Морозов
Альпинисты, скалолазы, охотники

Альпинисты, скалолазы, охотники

Охоты не всегда получаются так, как планируешь. Всегда находятся различные обстоятельства, которые могут помешать. В Турцию я отправлялся с полной уверенностью, что добуду два трофея - конийского муфлона и безоарового козла, по размерам как минимум входящих в первую пятерку по Книге рекордов SCI. Но судьба справедливо наказала меня за гордыню. Зато наградила незабываемыми впечатлениями и открыла для меня Турцию как страну с замечательными охотничьими традициями и разнообразными трофейными животными. Это олень, косуля, муфлон, серна, козерог, кабан, пернатая дичь и так далее. Причем организация была (в этот раз охотились с S……….. SAFARI) на самом высоком профессиональном уровне. Но все по порядку. Тур планировал недолго. Мой товарищ и сотрудник компании «Сафари и Экспедиции» Дима Ястребов уже давно знал принимающую сторону, поэтому это не заняло много времени. Нашими трофеями были, как сказано выше, два животных. Конийский муфлон находился на грани вымирания, но турки смогли поднять его популяцию, создав сначала одну заповедную территорию, а потом добавили еще две. Сейчас численность достигла неугрожающих размеров, и в год выделяется четыре лицензии, одна из них для турецких охотников. Остальные отданы иностранцам. А айбекса можно найти практически на всей территории Турции. С самого начала поездка пошла вроде бы ничего - мы смогли пробиться во «Внуково» через сильнейший снегопад и, несмотря за задержку вылета на два часа, даже умудрились попасть на стыковочный рейс в Стамбуле дальше в Конью. Еще больше удивило, что турки сумели перегрузить оружие за 40 минут, которые у нас остались на пересадку. Правда, таможенники в Конье были очень удивлены, когда увидели на ленте с багажом кейсы с оружием. Так, видно, спешили с перегрузкой, что забыли их об этом предупредить. Но нас уже ждали организаторы, и формальности заняли не больше 15 минут. Конья оказалась большим городом с населением более миллиона человек и очень разбросанным по площади - примерно 39 000 квадратных метров. Он по праву считается у турок одним из главных мусульманских городов - очень религиозный. За небольшим исключением все женщины в платках. В ресторанах города спиртного не продают. В городе находится известный музей одного из последователей пророка Мухаммеда, Джалаледдина Руми. Центральный отель Rixosвеликолепием не поразил, но зато еда была на высшем уровне, даже угостили пивом. Построив планы на завтра, разошлись спать. Подъем в семь утра и выезд. Дорога была хорошая - 50 км асфальта, три брусчатки, и мы в горной загороженной территории размером 5000 га. Довольно-таки большая. Нас уже ждали наши гиды и смотрители заповедника. После недолгого знакомства двинулись в путь.       Надо сказать, что на эту охоту я взял новую винтовку SurgeonRiflesScalpen.300 WinMag, которая может стрелять на 1000 м. Для меня это была первая с ней поездка. И так как опыта стрельбы из этого ружья еще не было, я сделал несколько приблизительных баллистических таблиц под имеющиеся патроны и взял их с собой. Первых баранов увидели где-то через полчаса, их было около трех десятков, но больших среди них не оказалось. Потом еще одно стадо, голов 150, но тоже без рекордов. Потом еще и еще, но тоже ничего достойного. Решили выйти и немного размяться. Стояла солнечная погода, но ветер был такой, что когда поднимаешь ногу, то ее просто сносит, да что там ногу, в некоторых местах нас и самих сносило. Я даже не знаю, какую поправку надо делать при таком ветре. Часовая прогулка пешком тоже ничего не дала, кроме просмотра еще двух десятков баранов не нашего качества. И надо сказать, что у нас создалось ощущение, что бараны ведут себя так, как будто на них постоянно охотятся. Уже за километр, увидев машину, они шустро убегают. После полудня нас повели на обед - немного маслин, хлеб и, конечно же, чай. И опять объезд территории. Видели пару больших стад, но ничего трофейного и только в конце дня на заходе солнца обнаружили двух неплохих муфлонов, но они не дали нам ни малейшего шанса, быстро исчезнув из виду. Немного удрученные, поехали обратно в гостиницу, запланировав завтра начать охоту немного пораньше и с этого же места. Вечером решили проверить местную кухню и отправились в центр города в национальный ресторан. Как раз в нем и узнали, что спиртного у них, конечно, тоже нет. Пришлось довольствоваться айраном. И очень вкусной местной едой, что-то вроде пиццы, но тонкой, как арабская лепешка, плюс различные добавки и острые специи. А еще был вкусный десерт с жареным сыром. На следующий день встали пораньше и уже в восемь часов начали охоту. Вот тут и начались наши приключения. Патроны .300 WinMagмне собирал специалист, именно для дальней стрельбы. Но, видно, партия была неудачная, или он их плохо снарядил - один развалился прямо в стволе. У меня появилось нехорошее предчувствие, и оно сбылось. Через 30 минут увидели неплохого барана. Он тут же понесся в гору, правда периодически останавливался, оглядываясь на нас. Я выскочил из машины, установил ружье, померил дистанцию - 400 метров, загнал патрон в патронник… Ан нет, не загнал! Затвор не закрывался! И пока я пробовал его туда снова загнать (даже патрон поменял), баран скрылся из вида. Причиной оказался порох, который уже попал мне в ствол, когда развалился первый патрон. Прочистив ствол, попытался вставить другой патрон, но и он прямо в магазине развалился. Ну, думаю: «Поперло». Из двадцати патронов, которые взял, примерно половина оказалась в таком состоянии. Настроение, естественно, немного подпортилось, но, выбрав три самых лучших, двинулись в погоню за муфлоном. Однако, пока мы копались с оружием, его и след простыл. Но через несколько минут наткнулись еще на одно стадо - голов в 280. Они тоже не стали нас ждать и быстро ретировались. Я, чтобы подстегнуть ситуацию, заявил нашим устроителям, что на обед поедем, только когда добудем трофей. Они согласились. Погода в этот день была великолепная, маленький ветерок, солнце и +12-15 градусов. В одной из лощин наткнулись на два огромных стада, которые также поспешили от нас убежать, но тем не менее дали немного времени на осмотр, и мы засекли вроде бы неплохого самца. Я быстро принял положение для стрельбы, определился, до него было 425 метров. Дима даже успел включить камеру. Бараны карабкались вверх по склону, и, когда наш замер на секунду, я выстрелил. Все стадо скрылось из вида, наш тоже. Говорят - чистый промах, но этого не могло быть. Мы просмотрели видеосъемку на камере, и точно, пуля ушла далеко влево.       Решили вернуться на базу проверить оружье, а запас патронов в связи с некачественной закаткой у нас, как известно, невелик. Проверка показала, что я ногой сбил барабан горизонтальной настройки на несколько щелчков, пока ездили в джипе. И так как ветра не было, я даже не подумал проверить поправки. Вот так уверенность бойцов подводит. Даже на 100 метров погрешность была 20 см - это мы установили, потратив несколько патронов из «золотого запаса». Все исправив, опять двинулись вдоль горы. Почему-то местный смотритель, который обычно ехал сзади, сейчас решил поехать первым, а так как в охоте он разбирался слабо, то, естественно, не заметил стадо баранов на ближайшем склоне, проехал. Они, правда не торопясь, стали от нас удаляться. Проводник сказал, что есть неплохой, и я лег на изготовку. Он мне показал зверя и попросил подождать, когда тот будет отдельно, чтобы не задеть остальных. Я так и сделал. Дистанция, остановка, выстрел - пробежав 70 метров, баран свалился. Вроде бы все хорошо, но оказалось, что он не очень большой. Вот так моя мечта о муфлоне на первую пятерку растаяла. Все очень расстроились, но делать нечего. Фотосессия прошла в молчании. Как только сделали несколько снимков, без обеда и чая рванули в город.             Там, чтобы сменить тему, посетили музей, несколько старинных мечетей (некоторым из них более 900 лет), мечеть и усыпальницу Мевланы и других местных святых. Здесь хранится реликвия - частичка пророка Мухаммеда, которая пахла ладаном, она была закрыта крышкой, у которой сверху дырочки, чтобы все могли понюхать. Тут была когда-то открыта одна из первых древних школ для монахов. Отсюда пошли многие мусульманские обряды, в том числе намазы. Некоторые очень оригинальны, например, общаясь с Аллахом, монахи, вращаются в течение многих (семь-восемь) часов в одну сторону, не прекращая. Нам показали такое шоу, и оно нас впечатлило. Как они так могут, не понимаю. Нашу познавательную программу решили закончить на шумном базаре, где закупились свежайшим рахат-лукумом, орешками и сухофруктами для дома. Поужинали в сопровождении музыкального национального трио с изумительными голосами, посмотрели танц-шоу и двинулись в сторону Анталии, в местечко за 150 км от Коньи. И уже где-то в час ночи были на месте. Здесь у нас произошла незапланированная смена егерей - у одного из старших заболела мама, а второй был его сын. Но уже в 6 утра у нас были новые, самые лучшие егеря фирмы-организатора. Ночлег был неплохой, бутик-отель с деревянными панелями. Очень уютно, если бы в нем еще было тепло, но так как туристов там мало в это время года, на топливе экономили. Нам дали в номер по обогревателю, а в столовой иногда топили камин. Из обслуживающего персонала было всего лишь два человека: мужчина, который говорил на немецком, поварил и исполнял всю работу по дому, и женщина, которая непонятно чем занималась. Подъем был ранний, в пять часов утра, а в шесть мы были у подножия очень красивых гор, недалеко от одной из маленьких деревушек. Здесь нас ждали восемь человек местного населения, которые уже неделю наблюдали за нашим козерогом. Их снабдили даже телефонами. Они сообщили, что козерог на месте и нам надо идти. И показали куда. «Мамочки мои, да ведь там же даже намека нет на подъем», - подумали мы с Димой, но, собрав наши пожитки, двинулись вверх. По мере подъема нам открывались тропки и проходы, которые проводники знали досконально, и в принципе он оказался не тяжелым, всего три часа. Погода стояла хорошая, солнечная, около 7 градусов тепла, но на вершине стал задувать ветерок. В этот день нас радовало все. Еловый запах леса, по которому мы проходили. Скалы, по которым ползли, журчанье ручьев, и даже ветер не расстраивал - он еще не разогнался в полную силу. Козерогов нашли там, где и предполагали. Легли, заняли позицию и стали ждать, когда из-за елок появится наш герой. Он показался, и не очень быстро. Шанс выстрелить у меня был, но Дима еще не успел поймать его в камеру. «Не беда», - подумали мы. Но как бы не так - козерог оказался таким мудрым, что ой-е-ей. Мы прождали его до двух часов дня. В течение этого времени он нам показался два-три раза на дистанциях 500, 700 метров и перевалил через гору. Он просто удивительно умел находить деревья на склоне и, прячась за ними, проходить не замеченным для нас. После обеда решили проследовать за ним, так как наши помощники, находившиеся внизу, сообщили, что он находится на другом склоне. Еще полуторачасовой переход (вымокаешь на переходах страшно, так что берите с собой запасное белье, чтобы не замерзнуть), и мы у цели. Картина повторилась почти в точности. Он не дал нам шанса даже прицелиться. Показался два раза на расстоянии 700 и 1000 метров и вернулся на склон, где мы его видели утром. К вечеру проводники обрадовали нас, сказав, что с утра у нас та же программа, только выйдем немного пораньше. Возвращение заняло два часа, но казалось почти прогулочным. Мы спускались через красивейшее ущелье. На полпути развалины какого-то дома и колодец, которые в летнее время местное население использует для выпаса овец и ночевки. От них шла чудесная горная дорога, по которой спокойно можно было передвигаться на лошадке. Очень уставшие, добрались до нашего отеля, а там нас встретили угарным газом. Как оказалось, травили не нас, просто они не умели растапливать камины. Один небольшой совет: осматривайте ваши ложа в лесу, мы нашли клещей на себе. Одного Дима, одного я. Душ с горячей водой помог нам взбодриться. Турок-немец-повар приготовил неплохой обед из баранины. Быстро перекусив и заев все нашими сладостями, легли спать. Заснули мгновенно - только коснувшись подушки головой. И уже кукареку - это местный петух будил нас в пять утра лучше любого будильника, причем еще и кукарекал гад почти без перерыва до шести утра. Быстрый завтрак, и через 30 минут мы на месте. Вся вчерашняя группа уже там и радостно сообщила, что козерог тоже на месте. Начали свой очередной подъем, ножки немного гудели после вчерашнего, но ничего, идти можно. В самом начале откололся один гид - немного приболел, поэтому его вещи распределили на всех. Кто охотился в горах, тот знает, что значат каждые лишние 100 граммов. Где-то через час нам пришлось изменить маршрут, так как по пути находились самки. Ушли немного вправо и попали в очень непростой скальный подъем. Дима назвал это охотой с элементами альпинизма. Надо честно признаться, что такого сложного подъема за мою охотничью карьеру у меня еще не было. Приходилось и ползти на карачках, и просто по отвесной скале проходить по узкому карнизу, а внизу пропасть. У тебя еще ружье или рюкзак, в общем, ощущения не из приятных. Преодолели скалы, облегченно вздохнули, и остальная часть пути показалась детским лепетом. Потом проводники признались, что немного ошиблись с дорогой, но обратного пути не было, и что мы, мол, молодцы, потому что пошли. Иначе они не знали бы, как нас спустить обратно. Козлов мы застали практически на том же месте. Наш, как всегда, скрывался в деревьях. Прождали два часа, и наконец-то он показался метров в четырехстах. Мы уже были готовы, и я быстро выстрелил - все стадо в секунду исчезло из вида. Я понял, что допустил чистый промах - забыл сделать поправку на ветер, а он к этому времени уже достигал 20 метров в секунду. Расстроился ужасно, но проводники не раскисли, а все дружно с биноклями и телескопами перебежали на другой склон и стали наблюдать за противоположными горами. Там, по их мнению, должны были появиться наши козероги. И где-то минут через 40 мы их действительно увидели, но как же далеко… В телескоп они выглядели просто маленькими букашками на фоне горы. Проводники спокойно развели костер и стали перекусывать, оставив одного человека наблюдать за козерогами. Я спросил, какой у нас план. Они ответили, что если козероги пойдут вверх, то перевалят через гору, и тогда идем домой, а если останутся на той высоте, на которой находятся, то будем вырабатывать план. Перекусив чем Бог послал (маслины, хлеб, сыр, тунец в банках), продолжили наблюдение за козерогами, и уже через 40 минут стало понятно, что нам повезло - они остались на той же высоте и передвигаются не спеша по склону влево. При этом кормятся, что говорит о том, что после выстрела они уже успокоились. Тут же у проводников созрел план. Нужно быстренько пробежать около 5 км вверх-вниз по горам (два с половиной часа) и зайти им спереди. Мы с Димой переглянулись – веселенькая перспектива, но делать нечего, сам накосячил, надо исправлять. Описывать наши мучения долго не буду, но были и снег, и ручьи, и завалы. В общем, все как в горах. В конце еще ветер чуть нас не предал, стал дуть прямо в сторону козлов. Были близки к провалу, но решили проблему. Решили зайти на гору и подняться выше, чтобы ветер шел выше козлов, что нам и удалось. Вышли прямо на них через ущелье, и вот дистанция 400 м. Все стадо в сборе, а наш красавец еще и лежит под деревом, отдыхает. Я грешным делом, хоть и знаю, что в лежачих зверей стрелять не принято, не удержался - так он меня уже замучил своим поведением. Попал в цель, но немного сдуло вправо, и попадание, видимо, пришлось по животу. Козерог отбежал десять метров и встал. Выстрелил еще раз (при сильном порыве) и перебил две задние ноги. Козел залег. Все проводники прыгали и радовались, как дети. Обнимались и со мной и с Димой. У меня самого было ликование в душе. Я сделал это! Потом они попросили добрать его и выставили даже свои видеокамеры (как оказалось, у гидов они есть всегда с собой для отчетности перед начальством). А у меня осталось всего два патрона, и надо было не оплошать. Собрав всю волю в кулак, тщательно прицелился, выстрелил - и козел очень красиво рухнул вниз. Вершины гор еще раз огласились радостными криками. Чувства переполняли всех. Дима сказал, что это одна из самых интересных и сложных охот в его жизни. Я подтвердил, что для меня она тоже была нелегкой, но очень интересной и увлекательной. Потом спустились вниз, и трое проводников пошли доставать козла. Мы развели с Димой и главным проводником Джегаром костер и перекусили. Вскоре послышались радостные крики, и мы пошли навстречу. Козел оказался очень неплохим - 134 см (а обещали 142), трудовым - а это одна из самых главных причин, по которой запоминаешь свой трофей. Фотосессия, причем больше снимались с козлом егеря, чем мы. Они снимали и на камеру, и на телефоны, и фотоаппараты. Пока этим занимались, к нам в гости спустился вечер, но какой, с дождем и снегом. Егеря как можно быстрее разделали тушу и даже попытались утащить ее целиком, но, слава Богу, не хватило рук, и они подвесили ее до завтрашнего утра на дереве. Наконец выдвинулись в сторону дома, дорога, надо сказать, была ужасной. Камни намокли, снег, дождь, да еще полная темнота, хорошо хоть были фонарики, а у кого не было, подсвечивали себе путь телефонами. Кто бывал в горах, знает, что такое ночной спуск в таких погодных условиях. Хоть было и тяжело, но на душе очень радостно. За счет этого возвращение не оказалось утомительным. Через два часа мы оказались на лесной стоянке и в заброшенном шалаше нашли костер и еще двух проводников. Они нас ждали, чтобы помочь. Нас попоили чаем, и, немного обогревшись, двинулись в сторону дома, что заняло еще два часа. Но дорога была уже знакомой по вчерашнему дню и довольно-таки удобной. Вскоре были на месте, где нас встречала оставшаяся группа проводников. Опять поздравления, у нас завалялась бутылочка водки, и, по русской традиции, обмыли трофей вместе с нашими новыми друзьями. Потом была раздача чаевых. Без них они дальше работать не будут и, если ты о них забудешь, обязательно напомнят. Но надо признать, что отрабатывают они их на все 100 процентов.    Вернувшись в отель, быстро залезли под теплый душ. После такого зимнего похода это было просто счастье. Слава Богу, успели домыться, так как непогода усилилась, молнии стали блистать все чаще, и одна ударила совсем рядом. Отключился свет, так что ужинали уже при свечах, что было довольно-таки романтично. Поблагодарив радушных хозяев, в 23.00 выехали в Анталию. До нее было почти 140 км, а у нас с утра рейс на Москву. Дорога дня нас прошла незаметно - проспали, но водителю пришлось очень тяжело, ночь, сильный дождь со снегом, гололед. А наутро, вы не поверите, открыли шторы на окнах, а на улице светило яркое солнышко, в небе ни облачка, бирюзовое море, полный штиль, и еще корабли по морю ходят. После вчерашнего – разительный контраст. Вот она, охота - такая штука!
23.12.2014
Олег Андреев
Горные горизонты науки

Горные горизонты науки

Во время одной из горных охот в Киргизии я стал невольным участником научной экспедиции, так как на меня было оформлено разрешение на научный отстрел аргали в целях сбора генного материала. Сопровождали меня ученые Киргизской Академии Наук, грамотные и увлеченные профессионалы. На протяжении многих лет они ведут учет численности и изучение популяции аргали и других диких животных на территории Киргизии. Я был удивлен тем обстоятельством, что все пробы геноматериала киргизские ученые направляют для анализа и сравнения в США, так как именно там сформирован максимально полный банк геноматериала диких копытных животных. На протяжении многих лет крупнейшие охотничьи ассоциации Нового света, такие как Safari Club International и Grand Slam Club OVIS инициировали различные научные экспедиции и программы по изучению диких копытных по всему миру. Результатом их работы стали достоверные данные по численности популяций животных, банк ДНК (главная молекула генома) горных копытных всей планеты. Такой грамотный, научный подход к изучению животного мира, вызывает уважение и заставляет задуматься о состоянии дел у нас в России. Когда-то академик Николай Вавилов создавал банк сельскохозяйственных растений, собранных в самых разных странах мира. Позже ученые стали создавать банки одноклеточных организмов, вирусов. Сегодня, когда есть возможность анализировать и сравнивать состав митохондриальных или ядерных ДНК, очень важно иметь банк данных, которые позволят определенно становить принадлежность чем-то похожих многоклеточных животных к одному вид или роду. При формировании идеологии «Клуба горных охотников» инициативная группа сочла необходимым в качестве приоритетного направления деятельности поставить вопрос поддержки различных научных программ. И, несмотря на то, что работа над уставом клуба и его регистрация еще не завершилась, мы уже обратились в Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова Российской Академии Наук с предложением разработать совместную программу по изучению диких копытных животных. По целому ряду причин пилотным проектом станет исследование молекулярно-генетической изменчивости горных козлов (туров) Кавказа (Capra caucasica, C. cylindricornis, C. aegagrus). Во-первых, тур – эндемик, уникальное животное, обитающее только в этом горном массиве и формирующее устойчивые популяции от Кубани на северо-западе до Азербайджана на юго-востоке. Во-вторых, по причинам военных конфликтов там уже давно не проводились научные экспедиции, и потому крайне недостаточно информации, основанной на изучении генов. Североамериканский Клуб горных охотников Ovis выделил среднекавказский подвид в качестве отдельного охотничьего вида. Сделано это по двум причинам. Первая: включение в список новых подвидов или популяций животных создает условия для активизации охотничьего туризма. Охотник-трофейщик, ведомый страстью коллекционирования, с удовольствием отправляется в новые для него регионы охоты в надежде добыть зачетный трофей. Вторая: те, кто охотился на среднем Кавказе, в Карачаево-Черкесии в частности, знают, что действительно на границе двух популяций встречаются особи с нехарактерными трофеями, которые внешне отличаются от дагестанского и кубанского туров. Российский «Клуб горных охотников» решил выступить с инициативой разработки научной программы, цель которой состоит в оценке генетического разнообразия популяций горных козлов на Кавказе (Capra caucasica, C. cylindricornis, C. aegagrus), что позволит приблизиться к решению вопроса систематики этих животных. Но и ограничиваться только этими исследованиями было бы неразумно. Сегодня количество российских охотников, посещающих многочисленные регионы мира ради охоты на горных копытных животных, значительно возросло. Вместе мы вполне в состоянии оказать содействие российской науке в создании максимально возможного молекулярно-генетического банка данных для их последующего анализа, изучения, систематизации и учета. Это крайне важно и для будущих поколений. По понятным причинам ни одно научное учреждение сегодня не в состоянии организовать аналогичные экспедиции самостоятельно, но при взаимодействии с крупнейшими компаниями-аутфиттерами и непосредственно с самими охотниками ученые справятся с такой задачей. За короткий промежуток времени эту идею поддержали такие компании, как «Профи Хант», «Сафари и Экспедиции», а также охотники-горники, разлетающиеся в разгаре сезона в различные уголки земного шара за своими заветными трофеями. Призываю и вас, уважаемые читатели, присоединиться к инициативе «Клуба горных охотников» и внести свой вклад в дело изучения диких копытных охотничьих животных. Ниже представлена несложная инструкция по отбору тканей для исследования генофонда копытных. 1. Лезвие ножа для взятия пробы промыть чистой водой и протереть спиртом или водкой 2. После этого до лезвия не дотрагиваться руками и не касаться им других предметов 3. Сделать надрез наружных слоев мышц туши животного, шеи, головы или языка и вырезать изнутри кусочек мышечной ткани размером с горошину (1-3 грамма). 4. Ножом, не касаясь пробы руками, положить в пробирку со спиртом. 5. Пробирку закрыть и прикрепить бумагу со следующими данными: -  Вид животного (животных) -  Дата отстрела -  Муниципальный район и субъект федерации для России и максимально подробное описание для других стран - Пол и возраст животного (животных) - ФИО взявшего пробы - При наличии возможности – GPS/Голонасс координату места добывания 6. Сделать фотографии трофея с разных сторон 7. Произвести измерения трофея По вопросам получения расходных пробирок для хранения биоматериала, а также получения инструкций по месту его доставки можно обращаться к куратору направления в «Клубе горных охотников» Гомонову Александру по тел.+79151357635. А журнал «Сафари», я уверен, выражая благодарность со стороны начного сообщества, будет публиковать на своих страницах имена и фамилии охотников, поддержавших эту инициативу и внесших вклад в формирование российского молекулярно-генетического банка диких охотничьих животных.
17.12.2014
Впервые на Крыше Мира

Впервые на Крыше Мира

Я смотрел на фотографию и едва покачивал из стороны в сторону головой. Не потому, что не верил в то, что видел на снимке, а потому, что от увиденного у меня буквально перехватило дыхание и не было сил произнести сакраментальное: «Нииии-чего себе!..». На фотографии был изображен баран Марко Поло с рогами в 182 сантиметра. Не берусь судить о том, какое впечатление эта цифра произведет на того, кто не болен горными охотами. Скорее всего, не особо удивит. Другое дело – те, кто знает, что действующий рекорд мира, который с невероятным трудом и в результате множества охот, проведенных в горах Таджикистана и Киргизии, смог вырвать у судьбы знаменитый американский охотник иранского происхождения Хусейн Голабчи, достигает размера 178 см. Я оторвал глаза от снимка и, посмотрев на его автора, Юрия Матисона, снова с улыбкой покачал головой – не нужно было ничего говорить, все было понятно без слов. Юрий, хорошо известный среди охотников на горных баранов как DoctorPoli, сидел напротив меня в базовом лагере у озера Каракуль и, как обычно, по-доброму улыбался. Сразу скажу, что человек он очень интересный, незаурядный. Я много передвигаюсь по миру, охочусь в разных регионах и странах, встречал на своем пути много хороших людей, много охотников – талантливых и не очень, но Юрий произвел на меня неизгладимое впечатление. Хотя журнал «Сафари» уже подробно рассказывал о нем (№ 3/2000), но было это достаточно давно, и потому не грех кое-что повторить. С конца 80-х годов Юра занимается охотой на Памире и в совсем непростых условиях местного менталитета и всеобщего бардака сумел добиться колоссальных успехов в вопросе организации и проведения охот для клиентов из разных стран. Кто-то его считает матерым браконьером, кто-то отдает должное его организаторским способностям, но можно сказать уверенно: в Таджикистане Юрий Матисон – это бренд. Его знают все аутфиттеры, которые направляют своих клиентов в Таджикистан, ну, и конечно, его имя разносится через уста сотен, а, может быть, и тысяч охотников, побывавших в этих суровых местах за многие годы. Юрий вместе с родителями жил в Ташкенте, где и увлекся горными охотами, потом поступил в Ленинградский медицинский институт и по его окончании добровольно распределился в Таджикистан. Имея базовое образование нейрохирурга, из-за нехватки профессиональных кадров он овладел и многими другими медицинскими специальностями. Но главной его любовью были и остаются горы Памира и увлекательная охота в этом регионе. Прошли годы, развалился Советский Союз, но Матисон на протяжении более двадцати лет душой и телом остался памирцем. В среднем он проводит в горах по шесть-семь месяцев в году, организуя замечательные охоты на различных горных зверей. Он создал развернутую по всей стране сеть лагерей, сумел собрать большую группу профессиональных проводников, многие из которых работают с ним уже более двух десятков лет. Сам Юрий, по натуре, человек очень скромный и спокойный. Без спешки и дерганья он как-то умудряется решать многочисленные проблемы, связанные с местной нестабильностью, утрясать вопросы и с властью, и с хапугами всех мастей. Уверен, что именно его уравновешенный характер как раз и помогает находить трезвое, рациональное решение в этих непростых условиях. В свои 53 года он находится в замечательной форме, совершает длительные индивидуальные переходы в поисках самых крупных архаров Марко Поло. Изображенного на снимках барана с рогами длиной 182 сантиметра добыл как раз Юрий. На мой вопрос, почему он не заявил этот трофей, как рекордный, Юрий ответил, что ему это не нужно, он начисто лишен подобных амбиций. Но лично мне кажется, что дело здесь в другом. В списке десяти лучших трофеев барана Марко Поло, шесть, включая мировой рекорд, добыты Хусейном Голабчи. О нем, кстати, тоже достаточно подробно рассказывал журнал «Сафари» (№ 4/2000). Хусейн (для друзей – Суди) за многие годы охоты в этих местах (а бывало, когда он прилетал по два-три раза в год) стал настоящим другом Юры. Сейчас ему 74 года, и я думаю, что Юрий просто не хочет расстраивать своего приятеля, потеснив его с первого места. Это очень благородно с его стороны. Но добытый Матисоном баран, безусловно, является уникальным. И вот теперь Юрий оказался организатором нашей охоты в Таджикистане. В экспедицию сюда я собирался давно и с большим желанием. Во-первых, конечно же, хотелось добыть представителя самого трофейного барана на земле. Во-вторых, каждая горная охота для меня всегда долгожданна, а на Памире я к тому же еще и не охотился. В-третьих, запланирована она была более чем за год, и наступившее время вылета воспринималось с особым чувством. В-четвертых, я активно подбираюсь к рубежу в 12 баранов, чтобы получить престижный приз ассоциации Ovis«Супер Шлем», и время барана Марко Поло пришло…   Итак, на Крыше Мира Самолет авиакомпании «Сибирь» доставил нас с Сергеем Успенским в Киргизский город Ош, откуда вертолетом мы вылетели в Таджикистан, в район озера Каракуль. Наш базовый лагерь располагался на высоте 4200 метров над уровнем моря, на берегу горного соленого озера. Вполне приличное жилье с теплыми батареями и туалетом создавало необычный для высокогорья уют. Прежде всего базовый лагерь служит для адаптации – к недостатку кислорода и пониженному давлению необходимо привыкнуть, иначе охота превратится в пытку. У нас на привыкание ушли целые сутки, после чего мы с Сергеем разъехались в очередной раз испытать охотничье счастье в разные стороны – в заранее разведанные ущелья, где были замечены крупные самцы баранов. Юрий поехал со мной. За рулем нашего тюнингованного УАЗика сидел его ближайший соратник, мой тезка, памирец Эдик. Почти четыре часа я любовался из окна автомобиля величественными горными пейзажами, и потом еще два часа мы шли пешком, пока не добрались до конца ущелья, где разбили временный лагерь. Я быстро поставил свою проверенную одноместную палатку и достал новый спальник, рассчитанный на -20 градусов. Все-таки был уже ноябрь, и ночная температура достигала -18 градусов. Должен сказать, что спальник выдержал испытание, и я вполне комфортно проспал всю ночь. Утром в сопровождении еще трех человек мы вышли в горы, поднимаясь по ущелью к снежникам. Сначала заметили группу горных козлов, численностью до двух десятков голов. Среди них были вполне трофейные, и я решил попытаться взять одного из них. Подойти с подветренной стороны удалось на дистанцию чуть более сотни метров, и первый же выстрел стал роковым для неплохого козерога. Кстати, второго выстрела я бы и не смог сделать – раздутая гильза осталась в патроннике, и справиться с ней удалось далеко не сразу. В это самое время Юрий, который ушел вперед на поиск баранов, сообщил по рации, что видит большую группу, среди которой есть несколько трофейных самцов. Ребята пасли эту группу с июня месяца, периодически проверяя, не разогнали ли ее волки. Одного волка мы, кстати, заметили во время перехода в русле реки. Юрий дал нам направление движения, и начался долгий, изнурительный подъем. По пути на глаза попадались самки и самцы горных козлов, но ветер был благоприятен, и они не мешали нашему продвижению к баранам. Мы шли, шли и шли, все чаще отдыхая по несколько минут. И только на высоте 4800 метров увидели наконец группу дремлющих после кормежки рогачей в количестве не менее двадцати голов. Но располагалась эта группа почти на километровом расстоянии от нас. Сократить его не было никакой возможности – между нами паслись самки баранов, которые обязательно спугнули бы своих «кавалеров», заметив людей. Оставалось только одно – ждать. Внизу в долине показались еще несколько групп баранов, мирно пасущихся на заснеженных склонах. Прошло около часа, прежде чем появилась возможность приблизиться к рогачам после ухода самок. Тронулись в путь, но тут горы надумали преподнести свой обычный сюрприз – воздух постепенно разогрелся, и его потоки начали менять направление на весьма для нас неблагоприятное. Удалось подползти лишь на 550 метров. Кто как стреляет в горах. Некоторые полагают, что следует подобраться к потенциальному трофею не далее, как на сотню шагов. Другие готовы стрелять на большие дистанции, но определяют для себя критическое расстояние, за которым вероятность образования подранка достаточно велика. Для меня приемлемы выстрелы на значительные расстояния, и полкилометра – это далеко не предел. Конечно, смущал тот факт, что стрелять приходилось из чужого ружья, но предварительный контрольный отстрел показал вполне удовлетворительные результаты. Я постарался удобно лечь, используя складки местности и специально подложенные под локти камни. Правда и у меня есть свое табу. Я не стреляю по лежачим баранам. Причин тому несколько, и как-нибудь в другой раз назову их. А теперь стал молча ожидать, когда звери начнут подниматься на вечернее кормление. Пролежать практически без движения пришлось около полутора часов, и тело реально стало подмерзать. Время уже перевалило за пять часов вечера, а бараны все не вставали. Зато у меня было достаточно возможности разглядеть будущий трофей. Он явно выделялся в группе, хотя видел я его только со спины. Юра, находившийся где-то внизу, в долине, отсматривал баранов в телескопическую трубу и тоже отметил именно этого самца. Наконец животные стали по одному подниматься. Но тот, что лежал ко мне спиной, явно никуда не спешил. В скором времени стояли уже все бараны, и они несомненно ждали, когда поднимется «мой». Это был явный лидер, который величественно продолжал отдыхать, не взирая на готовность стада к движению. Выдержав солидную паузу, встал наконец и он. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы зверь принял удобное для меня положение, и грохот выстрела разорвал безмолвную тишину долины. «Аксакал» рухнул и прокатился вниз по камням, сделав несколько оборотов. Бараны известны своей крепостью на рану, и этот не стал исключением. Он довольно быстро поднялся и, с каждым шагом теряя силы, стал медленно подниматься вверх. Прошло несколько мгновений, и рогач скрылся за камнями… Юре было хорошо видно, что подранок уже не жилец, но зверю все-таки хватило сил подняться на самый хребет и там затеряться среди сородичей. Светлого времени на штурм высоты, увы, не оставалось, нужно было двигаться вниз, отложив поиски на завтра. На спуск ушло около двух часов, и последние сорок минут мы шли в полной темноте. В лагере Юрий принял решение: два проводника остаются здесь, чтобы с утра начать поиск в ущелье, а мы возвращаемся в базовый лагерь и утром выдвинемся в сторону противоположного ущелья на случай, если раненый баран перевалил через хребет. Я был уверен, что подранок, которого не стали сразу преследовать, вскорости дойдет. И даже не сомневался в том, что он не перевалит за хребет и будет найден недалеко от места стрела. Поведение раненых баранов стандартно – они пытаются максимально подняться, уходя от преследования, и спокойно отлежаться. Подранку нет смысла переваливать через хребет и спускаться вниз, он будет отсиживаться наверху. А учитывая огромную кровопотерю и холод, он должен был лечь быстро и быстро дойти. Но при всей уверенности в таком исходе настаивать я на своем не стал. На следующий день все получилось так, как я и предполагал, уже около 7.30 утра проводники вышли по спутниковому телефону на связь и сообщили, что баран дошел и скатился почти до самого низа ущелья. Трофей оказался вполне достойным – 156 см. Разумеется, это не 182, но замечу, что всего десять с небольшим лет назад Юра рассказывал о том, как они с Галобчи добыли исключительный экземпляр – почти 168 см, но из-за бурана, в котором едва не погибли, пришлось рога бросить. Тогда Юра сказал: «Я думаю, такого архара не скоро кому-то еще удастся взять». Пусть сегодня мой трофей барана Марко Поло не рекордный, но весьма неплохой, и главное, что он приблизил меня еще на один шаг к «шлему». На мой взгляд, охота оказалась очень удачной – в один день удалось добыть два трофея! К слову сказать, у Сергея охота тоже удалась – он взял барана с рогами около 153 см. В лагере мы узнали о том, что в очередной раз прилетел Хусейн Голабчи, но находился он в другом месте, ближе к китайской границе. Жаль, хотелось бы еще раз с ним увидеться и поговорить. Дело в том, что впервые я встретился с ним в августе 2007 года в салоне самолета, следовавшего рейсом Москва – Петропавловск-Камчатский. Тогда я еще не знал, кто такой Галобчи, но, поняв, что мы оба летим на охоту, с удовольствием поговорили об этом. Охотники всего мира – это отдельная национальность. Им всегда есть о чем и ком поговорить, многие знают или слышали друг о друге и готовы оказать помощь в сложную минуту. Со времени той нашей встречи многое изменилось и в моей охотничьей биографии, значительно изменился и круг охотников, с кем посчастливилось познакомиться. Честно говоря, я горжусь этим. Непросто войти в элитарный клуб горных охотников. Кстати в базовом лагере я встретил трех французов, один из которых меня узнал, так как являлся членом французской делегации CICи близко знаком с моим другом Бернаром Лозе. Вот как тесен охотничий мир. Еще раз хочу вспомнить теплым словом Юру Матисона и его команду, отметить оказанный нам хороший прием. Я решил приехать в Таджикистан вновь, чтобы поохотиться на еще один замечательный трофей, обитающий в этих горах. Даст Бог, когда-нибудь и о нем также расскажу на страницах «Сафари».
10.12.2014
Радиоактивный свет и кое-что из биохимии

Радиоактивный свет и кое-что из биохимии

Источник энергии на Земле, к сожалению, опасен нашему брату не только последствиями солнечного удара. Солнечный свет, или правильнее сказать солнечная радиация (не путать с ионизирующим излучением) – это электромагнитное и корпускулярное излучение Солнца. Сначала о «загадочном» корпускулярном. Это та часть солнечной радиации, которая сформирована в основном протонами и электронами, высвобождающимися в результате вспышек на солнце. Эти частицы больших энергий формируют космические лучи, которые в свою очередь, взаимодействуя с магнитосферой Земли, создают всем известные магнитные бури. Воздействие их на человека до конца не изучено, во время этих бурь гипертоники обычно чувствуют себя хуже, у них появляется головная боль, усталость, повышается давление. Сегодня ученые научились давать точные прогнозы по магнитным бурям, и люди метеозависимые могут заранее узнавать о вспышках на солнце. Что касается электромагнитного излучения, то действует оно на всех без разбора тремя способами: – непосредственно солнечными лучами; – рассеянной солнечной радиацией (из-за прохождения солнечных лучей сквозь земную атмосферу, отражения от облаков); – солнечной радиацией, отраженной от земной поверхности. В спектре солнечного света условно выделяют три основных компонента – инфракрасное излучение, видимый белый свет и ультрафиолет. Ультрафиолетовый спектр, как известно многим, убийственен для живых организмов – все зависит от величины организма и дозы облучения. Именно он создает основную опасность для человеческого организма, так как именно его пагубное воздействие сильнее всего. Злоупотребление солнечными ваннами может вызвать и ожог, и злокачественную меланому – рак кожи. Мощность излучения ультрафиолета различна и зависит, во-первых, от географии: чем ближе к экватору, тем она больше ввиду меньшего расстояния до Земли при прохождении через атмосферу, являющуюся естественным «светофильтром». Во-вторых, от времени года – из-за изменения орбиты при движении Земли вокруг Солнца и наличия снежных покровов (отражающих до 70 %УФ). В третьих, от времени суток. Если солнце находится в зените, то его лучи проходят самый короткий путь к Земле через атмосферу. При высоте стояния солнца 30° этот путь увеличивается вдвое, а при заходе солнца он длиннее в 35,4 раза, чем при отвесном падении лучей. В-четвертых, от состояния облачности. И, наконец, от высоты облучаемого объекта над уровнем моря. Проходя через атмосферу (в том числе и пресловутый озоновый слой), а особенно через нижние ее слои, содержащие во взвешенном состоянии частицы пыли, дыма и водяных паров, солнечные лучи в определенной мере поглощаются и рассеиваются. Поэтому, чем больше путь этих лучей через атмосферу, чем больше она загрязнена, тем меньше интенсивность солнечной радиации. Высокогорье – это зона высокой интенсивности солнечного света и активности ультрафиолета. На больших высотах яркий солнечный свет может вызвать ожоги первой и второй степени. Ультрафиолет ответственен за раздражение кожи, ее покраснение, появление пузырей. Как результат – дискомфорт, боли и довольно ощутимые, а при неправильной обработке – заражение крови и прочие неприятные последствия. Охотники конечно не разгуливают в стрингах на трех тысячах, но не стоит забывать про незащищенные участки – кожу лица и рук. Самая простая профилактика – это солнцезащитный крем. И чем больше его солнцезащитный фактор (SPF) – обычно двузначная цифра не менее 30 – тем лучше.   Еще одна напасть – это офтальмия, или ожог конъюнктивы и роговой оболочки глаза ультрафиолетовыми лучами, отраженными от снега, льда или поверхности воды. Практически весь охотничий сезон в горах мы находимся в зоне риска, высокое количество УФ в высокогорном солнечном спектре, многократно отражаясь от снега, может за несколько минут вызвать ожог роговицы, а при более длительном времени и повреждение сетчатки глаза. Устройство глазного яблока позволяет уменьшать количество поступающего света, благодаря сужению зрачка, но, тем не менее, риск офтальмии существует. Особенную опасность представляет облачная погода. Ультрафиолет имеет способность практически беспрепятственно проходить через облака, а ввиду того, что в пасмурную погоду уменьшается контрастность и неровности рельефа смазываются, зрение напрягается, и зрачок широко открывается для получения более яркой картинки. В это самое время вездесущее ультрафиолетовое излучение и наносит ожог. Основные симптомы снежной слепоты такие: слезливость глаз, опухоль конъюнктивы, покраснение белков глаз, ощущения «песка» в глазах, размытость изображения вплоть до полной его потери. В истории альпинизма зафиксировано немало трагических случаев из-за потери зрения. Проблема эта остро существовала с момента появления человечества и самыми древними средствами профилактики офтальмии были деревянные дощечки с прорезями для глаз, кожаные повязки с отверстиями и прочее. Сегодня с этим прекрасно справляются солнцезащитные очки, которые могут существенно различаться по степени защиты глаз от ультрафиолета. Очки без защиты от УФ только усугубят ситуацию, поскольку темные стекла вызывают расширение зрачка, что заканчивается УФ-ожогом. Кстати, линзы у очков не обязательно должны быть темные, бесцветные стекла тоже защищают от УФ. Я пользуюсь очками с дополнительным поляризационным покрытием, которые убирают блики и отражения. Предпочитаю окраску стекол теплых тонов (оранжевый, коричневый), поскольку они дают более контрастную картинку. «Солнце необходимо всем нам, но его избыток может быть опасен – и даже смертелен, – совершенно справедливо замечает директор Департамента ВОЗ по общественному здравоохранению и окружающей среде Мария Нейра. – К счастью, болезни, возникающие от воздействия ультрафиолета, в частности, злокачественная меланома и другие разновидности рака кожи, ожоги глаз практически на 100% можно предотвратить при использовании необходимых мер защиты». Итак, все, о чем рассказывалось выше, коротко: 1) используйте солнцезащитный крем для кожи, рекомендую не меньше SPF, особенно если вы «белокожий». 2) в высокогорье, особенно когда лежит снег, носите хорошие солнцезащитные очки, в том числе в пасмурную погоду! Немного о биохимии и биофизике Горным охотникам известны слезы и отчаяние, вызванное невероятными усилиями, без которых не обойтись в горах (кстати, по опыту, самый сложный этап, как правило, связан с «выносом тела» – добытой дичи). Как же реагирует наш организм на нагрузку в горах? Для ответа на этот вопрос придется опять погрузиться в мир физиологии, биохимии и биофизики человека. Источников энергии в нашем организме несколько, их можно условно разделить на – турбо-реактивные, представленные молекулами аденозинтрифосфата (АТФ), – реактивные, состоящие из креатинфосфата, – быстрые, представленные гликогеном (полисахарид, образованный остатками глюкозы), – медленные – жиры. АТФ – мощнейший источник энергии, дающий максимальное усиление на несколько секунд. Например, при рывке штангиста. Запас АТФ мгновенно заканчивается, и в клетках начинается синтез новых молекул из креатинфосфата, энергии от которого хватает на спринтерский рывок 7-8 секунд. Далее мощность организма падает и начинается анаэробный (бескислородный) метаболизм гликогена, запасы которого хранятся у человека в печени и мышцах. Энергии гликогена хватит еще на час. Побочным продуктом синтеза является молочная кислота, которая, как говорят, «забивает» мышцы, в них появляются болевые ощущения. Для вывода ее из организма опять потребуется кислород, энергия гликогена – это энергия кислородного аванса. Жиры являются самым медленным источником энергии. Для их переработки в «тепло» требуются значительные(!) количества кислорода, которыми, как известно, высокогорье не отличается. В свою очередь и мышечные волокна делятся на быстрые и медленные, которые работают (сокращаются) в соответствии с названиями. Быстрые мышцы требуют бескислородного метаболизма и, соответственно, быстрых источников энергии. Медленные более выносливые и используют продукты кислородного синтеза. У обычного городского жителя пропорции мышц приблизительно равные, но у натренированных людей, например, спортсменов-лыжников, доля медленных мышц доходит до 90 %. То есть, у нас с вами при условии системных интенсивных тренировок продолжительностью более сорока минут есть все шансы увеличить количество медленных мышц, без которых в горах нечего делать. Правда, следует заметить, что эта теория имеет противников, считающих, что спринтер ты или стайер – все это заложено генетически. Думаю, «правда где-то посередине». Откуда же в организм поступает эта энергия? Креатинфосфат, дающий АТФ, это продукт белковой группы (хотите быть сильным – ешьте мясо!). Гликоген – это углеводная производная (хотите быть крепким – ешьте углеводы!). Жиры нужны как растительного так и животного происхождения, выносливость без них невозможна! Соотношение по весу в рационе питания для любителей гор должно быть такое: 1часть белка, 1 часть жиров, 4 части углеводов. Классическое соотношение продуктов в рационе 1-1,5-4,4, но в горах рекомендуют употреблять больше углеводов, дающих анаэробный гликоген – отличное топливо при взрывных нагрузках. Дополнительным регулятором активности в нашем организме выступает гормон адреналин. Выделяемый в кровь, он увеличивает частоту сердцебиения, глубину вдоха, кровь переправляется к мышцам, в теле появляется легкость и даже эйфория. На охоте это особенно сильно проявляется при визуальном контакте с дичью. В адреналиновом возбуждении охотник может промазать по крупному зверю с нескольких метров, а трофейщики нередко просят сделать выстрел гида, будучи не в состоянии справиться с тремором рук. Не знаю, как кого, меня адреналин мощно стимулирует. Увидишь на дальнем горизонте точку – и побежал... Часто от неспособности реально оценить свои силы и последствия подобных бросков случаются проблемы, потеря сил и желания возвращаться, блукания по угодьям, досадные промахи и так далее. С опытом это проходит (особенно к концу сезона), появляется несвойственная охотникам рассудительность... В конце концов, высокогорный дефицит кислорода, перегрузка мышц, расход кальция при их сокращении, истощившиеся запасы гликогена, медленный синтез энергии из жира вызывают усталость. За этим словом кроется неспособность мышц поддерживать КПД при серии повторяющихся движений. Спасение одно – тренировки. Они отодвигают усталость путем улучшения энергопроизводства, увеличением объема сердечной мышцы, количества эритроцитов, повышением энергии и силы мышц, накоплением дополнительного гликогена и др. Как ни печально, результаты тренировок очень недолговечны – без них все ваша «физика» быстро опустится до средней нормы за пару недель. Плюс ко всему генетики выявили прямую зависимость общих физических возможностей на геном уровне. Наличие определенного гена типа I дает обладателю больше силы. Исследование генома у группы новобранцев выявило, что воины с геном этого типа в 11 раз дольше удерживают тяжелый груз, чем испытуемые с геном D. Проявилась эта особенность после тренировочного цикла. Кстати, альпинисты, поднимающиеся  на высоты за 7000 м без кислорода, тоже несут в себе этот ген. Не знаю, как вы, но у себя в крови гена I не чувствую. Генами определяется и количество преобладающих быстрых или медленных мышц, другими словами – стайер вы или спринтер. Вот тут мне очевидно подфартило. Выносливость в горной охоте – ключевой фактор, определяющий успех экспедиции. Она, в свою очередь, зависит от антропометрических параметров горного охотника. Чем он крупнее, тем ему труднее, даже если процент жира невысок и он обладает фигурой атлета. Дело в том, что сила мышц пропорциональна квадрату сечения, а масса при этом увеличивается в кубе. Поэтому почти все великие восходители имели сухощавую, жилистую конституцию. Что же тогда толкает нас на все лишения и сложности, что заставляет рисковать, подвергая свой организм стрессу и порой нечеловеческим нагрузкам? И на этот вопрос есть ответ у физиологов, даже нематериальное удовлетворение от новых «покоренных вершин» имеет научное объяснение. Дело в том что, во время физических нагрузок в нашу кровь выбрасываются эндорфины (эндогенные морфины, или «гормоны счастья»), они воздействуют на рецепторы так же как морфины: улучшают настроение, кристаллизуют мысли, улучшают самочувствие, хотя основное предназначение этого гормона – обезболивание. Так что, если вы подустали от реалий окружающего мира, выйдите во двор и почистите его от снега, эндорфины поднимут настроение, и вы ощутите себя молодцом. Существует даже термин «тренировочная эйфория», в нашем случае – горная. К ней можно пристраститься, и тогда вынужденный отказ от нагрузок вызовет беспокойство и раздражение. От себя добавлю, что на высоте 3000 метров смесь адреналина и эндорфина при добыче желанного трудового трофея абсолютно ни с чем не сравнима! Думаю, человек в этот момент находится в состоянии абсолютного счастья. Коротко по теме: 1) источники энергии в организме разнообразны и возобновляемы; мы получаем ее из пищи – жиры, углеводы и белки дают разные компоненты для нашей энергетической системы 2) повысить порог усталости помогут систематические тренировки 3) адреналин и эндорфин не опасны для вашего здоровья, а где-то даже и полезны.
12.11.2014
Али Алиев
Горы и оружие

Горы и оружие

Среди безбрежного моря возможного есть сравнительно небольшой островок оптимального оружия, максимально соответствующего «тактике боя с горными копытными». Карабин Понятно, что винтовка для горных охот должна быть нетяжелой, но точной. Пожалуй, из многотиражных инструментов наиболее привлекательны многозарядные винтовки американской компании Кристенсен армс (Christensen Arms). Ее основные преимущества связаны с применением углепластика в производстве стволов. Внутри ствола находится стальной леер из лучшей американской ствольной нержавеющей стали – 416 R, а сверху он усилен углепластиком. Устроенный таким образом ствол имеет на 25% большую живучесть (настрел) по сравнению с цельнометаллическим стволом. Кроме того, благодаря высокой прочности и малому коэффициенту теплового расширения стволы даже при умеренной длине (550-650 мм) обеспечивают кучность в половину угловой минуты. Вся винтовка собрана из лучших агрегатов: затворная группа Remington 700, спусковой механизм компании Jewel, имеющий регулировку натяжения спуска в широких пределах. Винтовки имеют несъемный магазин емкостью три патрона. Как опция возможно оснащение шнеллером. Еще одной важной особенностью этих карабинов является легкая карбоновая ложа, практически не поглощающая влагу и имеющая стабильные размеры при любых погодных условиях. Калибр этих винтовок может быть почти любым, но серийно производятся стволы от .270 WSM до .338 LapMag и даже .416 RemMag. Масса карабинов от 2,3 до 2,7 кг. Такая невероятная легкость связана еще и с тем, что ствольная коробка и затвор изготавливаются из титанового сплава. Говоря об использовании титановых сплавов для изготовления охотничьего оружия, следует сказать о фирме Иоганн Фанзой (Johann Fanzoj), которая, по меньшей мере, уже года три демонстрирует на выставке Arms & Hunting охотничьи карабины, в которых все, кроме ствола, сделано из титанового сплава. Карабины производятся на самой надежной и безопасной системе Маузер 98 магнум. Они специально проектировались для горных охот и при любых калибрах кажутся нереально легкими. Действительно, они имеют массу менее трех килограммов. Но, поскольку они изготавливаются только штучно, их себестоимость и цена получаются довольно внушительными. Правда, нужно иметь в виду, что и механическая обработка титановых сплавов требует специальных инструментов. Зато титановым деталям совершенно не страшна коррозия. Один из титановых карабинов успешно прошел испытания на Памире. Там он безотказно работал в зимнем высокогорье, и «шестисотметровый» горный козел стал трофеем Патрика Фанзоя. Нисколько не рискуя показаться ангажированным, могу посоветовать для трудных горных охот многозарядный карабин Semprio германской компании Krieghoff , который появился на оружейном рынке в 2007 году. Его революционная конструкция разработана молодым оружейником Вольфгангом Шмидтом. С удовольствием стрелял из этого карабина и на загонной охоте и неоднократно в тире. Причем в Мюллеровском стрелковом центре (недалеко от Ульма) стрелял и в «стрелковом кино», и в трехсотметровой галерее. И именно на трехсотметровой дистанции не только я, но и все участники тестовой стрельбы были потрясены невероятно высокой кучностью. «Лучшие люди» уложили пять пробоин в 20 мм. В переводе на оружейный язык получается 0,3 угловых минуты. Уровень самых продвинутых снайперских винтовок! Это кажется невероятным, если учесть, что стволы у карабинов были длиной всего 550 мм. Нужно сказать, что мы стреляли патронами RWS новой разработки калибра .30-06 Spring с пулями Target Elite Plus массой 10,9 грамм. Однако никакой патрон не в состоянии компенсировать пороки ствола. Тестирование позволяет утверждать, что стволы карабина безукоризненны. Это и не удивительно, ведь они поставляются знаменитой фирмой Anschuetz, имеющей хорошее ствольное производство. В 2011 году произошло весьма знаковое событие – компания Аnschuetz самостоятельно вышла на рынок нарезного охотничьего оружия с охотничьим карабином модели 1780, который стали выпускать в достаточно серьезных европейских калибрах: .308 Win, .30-06 Spring, 8Х57 IS, 9,3Х62. Компания в полной мере использовала свой опыт изготовления точных стволов, затворов и спусковых систем. Учитывая наступающий кризис, они нацелились в нишу бюджетного оружия. Им это вполне удалось и более того, карабины получились весьма удобными для охотников. Серьезного облегчения удалось добиться за счет прямого запирания, при котором боевые упоры входят в проточки казенной части ствола. Это позволило разгрузить ствольную коробку и выполнить ее из легкого алюминиевого сплава. Стволы винтовок всех калибров имеют одинаковую небольшую длину – 560 мм. В новых карабинах установлены закрытые спусковые системы с возможностью регулирования натяжения спуска в довольно широких пределах. Карабин выпускается в красивом ореховом дереве четырех моделей. Масса карабина представляется вполне подходящей для горных охот – 3,2 кг. В связи с темой оружия для горных охот я считаю необходимым упомянуть молодое российское предприятие ORSIS, которое производит оружие тактического, спортивного и охотничьего назначения. Оно имеет собственное современное производство нарезных стволов, в качестве материала для которых использует американскую нержавеющую ствольную сталь 416 R. Компания производит две модели многозарядных охотничьих карабинов, одна из которых (Orsis Alpine) специально разработана для горных охот. Существенно, что карабин производится под патроны, обеспечивающие пуле настильную траекторию. Емкость съемного магазина – 3 патрона, при этом еще один патрон может находиться в стволе. Свободно вывешенный ствол умеренной длины облегчен канелюрами, которые к тому же увеличивают скорость его охлаждения. У карабина продольно-скользящий затвор, который при повороте на 90 градусов запирает патронник на два боевых упора. Спусковая система фирменной конструкции помещена в закрытый корпус и имеет регулировку натяжения спуска. Все металлические детали выполнены из стали с повышенной коррозионной стойкостью. Ложи из оружейного ламината могут быть трех сдержанных оттенков. Конструкция верхней антабки приспособлена не только для погонного ремня, но и для крепления легких сошек регулируемой высоты. Конструкция ствольной коробки позволяет устанавливать кронштейны для оптического прицела. Если говорить о точных винтовках с продольно-скользящими затворами, то необходимо рассказать об охотничьих карабинах, которые производит компания Готтфрида Прехтля из германского города Биркенау. Думаю, что главным направлением работы этой компании можно считать производство высокоточного спортивного оружия на базе системы Маузер 98 магнум. Используя собственный опыт высококлассного стрелка и технологические достижения компании, при разработке охотничьих винтовок Прехтль внес некоторые изменения в классическую конструкцию маузера. Основные изменения были направлены не на упрощение технологии и снижение себестоимости изготовления, а на повышение надежности и точности работы механизмов и обеспечение абсолютной безопасности стрелка. Из-за высокого давления газов, которое развивается при стрельбе современными патронами, диаметр отверстия в затворе для бойка уменьшен с 2 до 1,7 мм. Соответственно и боек сделан тоньше. Диаметр затвора увеличен на 0,2 мм, что сделало более плавным его ход. Чтобы размещать новые типы патронов, на 1 мм увеличена ширина магазина и приемного окна ствольной коробки. Чтобы надежность пружины стала больше, на 17 мм увеличена длина выбрасывателя. Обновлена конструкция курка, взаимодействующего с закрытой спусковой системой ружейного типа. Так же, как на последнем охотничьем маузере образца 1930 года, в задней части ствольной коробки есть проточка, которая обеспечивает надежность работы и дополнительную безопасность работы затвора. Соответствующий боевой упор находится в задней части стебля затвора. Затвор и ствольная коробка изготавливаются из цельных заготовок современной швейцарской хром-марганцевой калящейся стали с пределом прочности при растяжении более 800 Н/мм2. На мой взгляд, это лучшие охотничьи винтовки в Европе. Они гарантировано обеспечивают кучность лучше половины угловой минуты. В значительной мере это определяется и тем, что стволы для них поставляет фирма Лотар Вальтер. Штуцер Мне представляется весьма полезной европейская традиция – охотиться на горных животных с одноствольными «переломными» штуцерами. Конечно, их однозарядность, требует более собранной и точной стрельбы. В качестве очевидных достоинств следует назвать небольшую массу, лучшие по сравнению с карабинами с продольно скользящими затворами баланс и меньшие габариты, откуда и лучшая управляемость. Россию родиной штуцера никак не назовешь, но и у нас такое оружие производят. Например, Ижевский механический завод в теченеи последнего десятилетия прошлого века разработал и выпустил модель ИЖ 18 МН, которую в Европе отнесли к классу Kipplaufbuchsen – престижных однозарядных штуцеров. Нужно отдать должное высокому качеству стволов, стало быть и высокой кучности стрельбы, конечно, при качественных патронах. Ижмех выпускает эти ружья в широком спектре калибров от .222 Rem до 9,3 х74R. Правда, масса нашей «переломки» получилась более трех килограммов (3,2 кг) при длине стволов 600 мм, в то время, как у западных аналогов она значительно меньше. Крупные германские предприятия производят одноствольные штуцеры, которые имеют привлекательную эстетику и весьма приличный бой. Фирма Merkel производит два таких штуцера К-3 и К-4 , которые различаются диапазоном калибров. К-1 приспособлен к более легким, а К-2 к более тяжелым калибрам. На этих штуцерах есть внешний нагнетатель боевой пружины, обеспечивающий высокий уровень безопасности. Они снабжены шнеллерами, что необходимо для точной стрельбы. Другая крупная немецкая компания Blaser также производит одноствольные штуцеры, имеющие торговую марку К-95. Они полегче меркелевских штуцеров за счет более короткого ствола (500 мм) и производятся под патроны от .243 Win. до 8х57 IRS. Еще одна германская компания Krieghoff производит однозарядные одноствольные переломные штуцеры под маркой Hubertus. Эти ружья выпускаются в разных уровнях исполнения с большим количеством полезных опций. Диапазон калибров весьма широкий – от .222 Rem до 9,3х74R. Стволы недлинные – от 550 до 600 мм. Масса в зависимости от калибра от 2,5 до 3, 2 кг. Ради объективности необходимо добавить, что одноствольные переломные штуцеры производят и небольшие европейские компании, производящие только штучное оружие. В качестве примера можно привести компании Иоганн Фанзой и Вернер Зодиа из Австрии, Томас Шпор из Германии и некоторые другие. Типы нарезного оружия, о которых говорилось выше, хорошо известны российским охотникам. Но существует еще оружие, которое у нас никогда не производилось, а в Западной Европе весьма распространено. Это одноствольные карабины с блочными затворами. Так называют карабины, у которых при перезарядке затвор опускается вниз, и одновременно экстрагируется гильза. Длина затвора этих ружей может быть меньше длины патрона. Это система запирания очень напоминает клиновые затворы артиллерийских систем. Гильза в стволе запирается большей частью задней поверхности затвора, которая упирается в тыльную часть ствольной коробки. Такая система позволяет использовать самые мощные патроны при небольших габаритах и массе. Они имеют минимальные размеры и хороший баланс, поскольку ствол максимально приближен к плечу стрелка. Это делает их динамичными, хорошо управляемыми. Жесткая и постоянная фиксация ствола в колодке обеспечивает высокую кучность стрельбы. Карабин можно быстро перезарядить, не изменяя его положения относительно тела стрелка. Высокая прочность системы запирания гарантирует высокий ресурс (настрел). Европейские охотники считают такие карабины оптимальными для охоты на горных животных. Не спроста несколько известных оружейных фирм (Лебо-Курали, Верне-Каррон и др.) в последние годы освоили производство ружей такой конструкции. И наконец, для успешной охоты в горах иметь хорошее оружие совсем не достаточно. Совершенно необходимо еще иметь подходящий оптический прицел, хороший бинокль, дальномер и оптимальные патроны. Но, пожалуй, еще важнее иметь личную подготовку, которую можно разделить на общую физическую и специальную стрелковую. Представление о том, что человек с хорошей винтовкой и современным прицелом автоматически становится снайпером – глубочайшее заблуждение. Хорошо стрелять из нарезного оружия довольно сложное искусство. Освоить его по книгам невозможно. Этому можно научиться только стреляя.
11.11.2014
Владимир Тихомиров
Температура

Температура

Нашего брата в высокогорье весьма часто подстерегает риск отморозить себе что-нибудь или получить тепловой удар. Если зимой подмерзать доводилось практически всем любителям активного отдыха, угорать от жары «повезло» далеко не каждому. Я – один из немногих «счастливчиков». Дело было в начале 2000-х, в первой половине августа... Стояла страшная жара. А нас пригласили в Богуты (горы к востоку от Алматы) на охоту, и мы отправились туда вдвоем с товарищем и проводником из местных. Уровень подготовки и снаряжения оставлял желать лучшего, но это с лихвой компенсировалось молодостью и обилием дичи. В первый же день к обеду была возможность закончить охоту, но с расстояния 200 м попасть не смогли. Пошли дальше по хребтам и снова была возможность реализоваться, но и 150 м тоже не покорились. Как потом выяснилось, оптика у СКС была сбита. Часам к шести мы оказались уже очень далеко от лагеря. Ни воды, ни еды с собой не было – не думали, что охота будет долгой. А я еще и без шапки пошел. Все в поту, сгоревшие на солнце мы дошли до очередной группы теков, и повезло одного взять, а другой подранком ушел вниз по щели – мой, конечно. Процесс охоты, как известно, выделяет ударную дозу адреналина, и я на этой волне бросился за своим подранком. Тем более, что это был мой первый тек! Ребята остались свежевать козерога, а меня кровяной след увел далеко вниз по ущелью. Во время поисков начала проявляться усталость, дало знать себя и обезвоживание (кто бывал в Богутах, знает, что вода там страшный дефицит). В конце концов добычу отыскать удалось, и это стало поводом для нового всплеска положительных эмоций. Ножа у меня не было и пришлось уподобиться Самсону – взвалил козерога на спину. Он был небольшой, но затащить его удалось всего метров на 200 вверх. Дальше сознание помутилось, перед глазами появились круги, из носа хлынула кровь... Уже почти в темноте я выкарабкался из этого злополучного ущелья. По глазам ребят догадался, что выгляжу «не айс» – весь перемазанный кровью и дерьмом козерога, а также собственной кровью из носа. Правда, в тот момент мне было все равно, как я выгляжу – меня мутило и шатало. Не помню, как дошел до машины. Помню только, что все время думал о бутылке пива, которая лежит под сиденьем, о том, как жадно, большими глотками выпью ее… Вот так я испытал на себе тепловой удар, спровоцированный зноем, обезвоживанием, физической активностью, эмоциональными всплесками и собственной глупостью. Механизмы терморегуляции человека Начнем с основ. Температура внутренних органов здорового человека чуть меньше 37 градусов по Цельсию. Пределы отклонения – 35-42 градуса. Если ниже 35 градусов, нам плохо, но организм еще способен функционировать (при определенных обстоятельствах). Если выше 42 градусов, белки крови свертываются, и наступает смерть. Очевидно, что при такой чувствительности к перепадам температур в организме должна быть стройная система «датчиков», анализаторов и средств борьбы за выживание. И они, естественно, есть. В быту мы постоянно сталкиваемся с элементами этой системы – нервные окончания в коже и языке постоянно сигнализируют нам об изменениях температуры окружающей среды. Это так называемые периферические рецепторы. Однако очевидно то, что для человека гораздо важнее его внутренняя температура, а не поверхностная. В конце XVIII века ученые установили, что центральный «термодатчик» находится в гипоталамусе головного мозга. Один отважный физиолог позволил вживить себе в мозг настоящий термодатчик, чтобы доказать, что для контроля температуры важнее рецепторы в мозге, а не в коже. Для того, чтобы опустить температуру тела не снаружи, а изнутри, ему пришлось съесть почти 10 кг мороженного. Последовавшая реакция подтвердила роль рецепторов гипоталамуса. Но вернемся к периферии. Рецепторы кожи делятся на две группы – реагирующие на тепло от 36 градусов и выше, а также реагирующие на понижение внешней температуры (от 35 до 13 градусов). Эти «датчики» определяют местную реакцию организма. Если вы помоете руки в горной речке, они покраснеют. Это произойдет потому, что кровь направится в верхние слои кожи для нейтрализации действия холодной воды, хотя при этом внутренняя температура тела не изменится. И с другой стороны, несмотря на то, что человек с внутренней температурой выше 42 градусов не жилец, мы спокойно проводим некоторое время в сауне при температуре воздуха более, чем сто градусов по Цельсию (при которых сырые яйца за то же самое время сварятся вкрутую). От перегрева нас спасает потоотделение, при котором поверхность кожи охлаждается, а вместе с ней и весь организм. По этой же причине, выбираясь на господствующую высоту, мы обливаемся потом, так как при нагрузке организм в результате химических реакций вырабатывает тепла зачастую в пять (!) раз больше, чем в обычном состоянии. Поэтому для охотников чрезвычайно важно иметь одежду с возможностью дополнительной вентиляции, сшитую из быстросохнущих материалов (некоторые синтетические ткани сохнут в 20 раз быстрее, чем натуральные), хорошим коэффициентом отвода влаги от тела, так как вслед за перегревом при нагрузке высокогорье встретит вас шквальным ледяным ветром, и мокрая одежда вызовет гипотермию (переохлаждение). С избытком тепла организм борется не только потоотделением. Задействованы электромагнитное излучение (не в большом объеме), теплопроводность – процесс передачи энергии (тепла) от одного объекта к другому (речь об объектах, находящихся в непосредственном контакте), вынужденная конвекция – передача тепла в подвижной среде, например, на ветру или в горном потоке (в подвижной среде вокруг вас не создается термооблако, и потеря тепла проходит очень быстро). Но основную роль все же играет потоотделение, им управляет гормон адреналин, выделяющийся при повышении внутренней температуры или во время стресса (поэтому когда вам страшно, потеют лоб и руки). С потом может увеличиться отдача тепла в 20 раз! На жаре за день человек может потерять 10-12 литров влаги, особенно в условиях вынужденной конвекции, благодаря которой испарение происходит быстрее – вспомните, как легко становится идти, когда вас обдувает легким, прохладным ветерком. Поэтому не стесняйтесь на подъеме раздеваться, дайте конвекции ускорить процесс терморегуляции! Если день безветренный и жаркий, обливайтесь водой – это поможет. Она будет испаряться с поверхности тела и тем охлаждать ее. В противном случае солнце, физическая нагрузка, обезвоживание, отсутствие охлаждения приведут к тепловому удару, 30% которых заканчивается смертью. Лучшее «противоударное» средство в полевых условиях – это обтирание теплой водой (холодная вызывает сужение сосудов и усугубляет ситуацию). Акклиматизация по увеличению потоотделения в жаре происходит в течение недели, одновременно с обессоливанием выделяемого пота (так как теряемые с потом соли необходимо сразу восстанавливать). Во время большой физической активности мы теряем влаги больше, чем можем выпить, поэтому пить надо, даже если не хочется. В общем, с запасом соли и воды человеческий организм в состоянии справиться с жарой и горами. Холод Охотничий сезон у нас выпадает на осень и зиму. В высокогорье в это время нас подстерегает он – холод. Своими цепкими лапами он забирается к нам под одежду, сковывая движения и сознание. Каждые сто метров над высотой уровня моря понижают температуру примерно на 1 градус. Не сложно посчитать, что при минус 10 С на высоте 3 км будет за тридцать! При наличии теплой одежды и высококалорийного питания вполне терпимая для человека температура, если только нет вынужденной конвекции из-за ветра. Американский исследователь Пол Сайпл опытным путем в Антарктиде установил зависимость между силой ветра и теплоотдачей (сейчас это соотношение известно как ветро-холодовой индекс). Так – 29 С с ветром 4-5 м/с ощущается как – 44 С, а с ветром 6-7 м/с будет восприниматься как – 66 С, и этого достаточно, чтобы получить обморожение открытому участку кожи за 30 секунд. Если ваш организм остывает, то первое, чем жертвует тело – это руки и ноги, так как именно через конечности идет наибольшая теплоотдача (за счет большой площади и насыщенности капиллярами). Есть еще одна опасность – возможность примерзнуть на морозе к любимому карабину голыми руками. Это происходит из-за тонкой пленки влаги на вашей коже. Военные рекомендуют в подобном случае на это дело помочиться. Кстати, мороз-холод увеличивают выработку мочи – сосуды сужаются, а излишки жидкости выводятся. Какой все-таки стресс для организма горная охота! Прешь, потеешь, теряешь влагу, перегреваешься, потом сидишь, мерзнешь, опять обезвоживаешься… Пока внутренняя температура не опустилась ниже 35-34 градусов, организм птается противостоять понижению температуры покровов. Сосуды сначала сужаются, но когда температура кожи падает до 10 градусов, расширяются. При этом вы чувствуете сильную боль (говорят, что это из-за медленного отвода метаболитов – продуктов обмена), а кожа из светлой становится ярко-красной. Иногда процесс расширения сосудов может быть активирован физической активностью замерзших членов тела (помните, как герой фильма Рязанова прыгал вокруг елки со словами «Надо меньше пить»), эмоциональным всплеском (адреналиновым), экстремальным воздействием – например, растиранием (снегом врачи не очень-то рекомендуют) шерстяной тканью. Мне при слове «холод» вспоминается, как зимой я оказался на высоте 3000 м в резиновых сапогах с мокрыми носками. С заходом солнца температура упала ниже минус двадцати. Ноги начали перемерзать. В конце концов, я понял, что надо что-то предпринять, иначе все закончится обморожением. К счастью, у меня были запасные носки из шерсти. Снял сапоги. Конечности уже имели «бледный вид» и совершенно потеряли чувствительность. Выжал стельки, тщательно растер свитером ноги, в сухих носках они ожили. Как же было больно! Создавалось ощущение, что при каждом шаге наступаешь на тысячи игл. При значительном охлаждении организм согревается обычным для себя способом – непроизвольным сокращением мускульных волокон, которое мы именуем дрожью. Но, несмотря на все защитные механизмы, случаи переохлаждения в горах не редкость. Самым неприятным последствием является потеря чувствительности и моторики рук, и такое простое действие, как зажигание спички, превращается в сложнейшую задачу. Поэтому подготовьте костер в лагере перед выходом на охоту, возможно, это спасет вам жизнь. Год назад на Хантенгри замерз польский альпинист, потерявшей из-за потери чувствительности рук пластиковый верх от ботинка. Переохлаждение имеет и другие симптомы: слабость, апатия, тяжесть в теле, сонливость. При температуре тела +32 С дрожь прекращается, заканчивается энергия. При 30 С происходит потеря сознания. Когда тело остывает до 20 С, сердце останавливается. Куда чаще мы отделываемся малой кровью – обморожениями (как правило конечностей и лица). Происходит это на фоне общего переохлаждения, когда температура тканей падает ниже 0 градусов – в клетках образуются кристаллы льда, мембраны клеток рвутся, ткань отмирает. Обморожения лучше лечить в стационаре. Процедура очень болезненная и не проходит бесследно. Получив легкие обморожения пальцев рук в молодые годы (сдавал зачет по одиночному пионерскому восхождению), мучаюсь до сих пор – при малейшем падении температуры воздуха пальцы теряют чувствительность. Броды и переправы таят еще больше опасностей в холодный сезон. Вода в горной реке в 25 раз быстрее охладит ваш организм. Поэтому форсирование реки вброд без страховки является очень опасным мероприятием. Тело во влажной одежде остывает в 20 раз быстрее, чем в сухой. Поэтому всегда носите сменку и хорошее влагоотводящее термобелье. В заключение – все сказанное тезисами: 1) Физическая нагрузка во время горной охоты в жаркую погоду может вызвать тепловой удар. Для предупреждения его используйте легкую, продуваемую одежду, не забывайте головной убор, пейте больше жидкости, не стесняйтесь снимать лишнюю одежду для лучшей конвекции. Если есть возможность, обтирайтесь влажной тряпкой – это ускорит теплоотдачу. 2) Во время потоотделения вы теряете не только воду, но и соли (в жаркий день – до трех чайных ложек соли!). Не забывайте восстанавливать минеральный запас организма. 3) Одевайтесь по сезону: в холодный период используйте термобелье, оно отведет влагу от тела и уменьшит теплопотерю. Совет из практики: если сильно холодно, а надо после хорошего подъема долго сидеть на ветру, и вы не уверены в влагоотводящих свойствах своих вещей, используйте хэбэшную майку (как промокашку) между бельем и основной одеждой. Сняв ее наверху, вы уменьшите теплопотерю. 4) Чем холоднее, тем больше вам потребуется калорий. Запаситесь калорийной пищей и не забывайте про теплое питье. Зимой на подъеме вы будете потеть не меньше, чем летом. 5) Используйте дышащую, ветроустойчивую, влагозащитную одежду, предназначенную для горной охоты. 6) Внимательно следите за конечностями на морозе. Низкая температура блокирует чувствительность нервных волокон, вы просто можете незаметно получить обморожение.
10.11.2014
Али Алиев