Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Статьи

От простого к сложному. Войтех Кононович

От простого к сложному. Войтех Кононович

Имя Войтеха Кононовича широко известно в охотничьих кругах Беларуси, да и в России об этом заядлом охотнике наслышаны. Он пользуется большим уважением не только за свою приверженность к Правильной охоте, впечатляющую (причем впечатляющую даже охотников из Западной Европы) коллекцию трофеев, но и за такие охотничьи навыки, которыми не всякий умелец может похвастать. Сегодня Войтех – гость нашей редакции, и мы предлагаем читателям интервью с этим открытым и доброжелательным человеком.   «Магия настоящего САФАРИ»: Первый вопрос у нас традиционный: в каком возрасте охота стала Вашей страстью, и кто в этом «виноват»? Войтех Кононович: Любовь к охоте, пробудилась во мне, наверное, с пеленок, а «виноват» в этом мой дед Войтех, в честь которого меня назвали. Он был одержимым охотой, и сыновья его тоже были охотниками. Я рос на их рассказах об охотничьих приключениях, которых, слава богу, хватало… «МН САФАРИ»: И где все это происходило? В.К.: Я родился в селе Борок Столбцовского района Минской области, в 1958 году. Это село находится в сердце Налибокской пущи, самого большого лесного массива Беларуси, если не всей Европы. Место это очень значимое для нашей страны и как уникальное природное явление, и в плане истории государства, поскольку связано с Радзивилами. У нас там стоит костел 1590 года. Охотничьи угодья в Налибокской пуще – богатейшие! И начинались они прямо за околицей. В общем, вырасти в таком месте и не стать охотником было труднее, чем наоборот. Должен сказать, что мой отец в меньшей степени, чем его братья – мои дядья – интересовался этим делом. И в то время, как у нас водилось немало кабанов, и большинство охотников интересовались «копытами», он охотился только на утку в летне-осенний сезон, а зимой – на зайца и лису. Сколько я себя помню, у нас всегда были гончие и отец всегда выписывал журнал «Охота и охотничье хозяйство», который для меня был самой лучшей литературой на свете. Кстати, он выписывал этот журнал единственный в округе, некоторые экземпляры 70 годов у меня хранятся по сей день. Я и сейчас помню, как, лежа на печи, мы читали вслух рассказы Валерия Янковского, Николая Смирнова, Мамина-Сибиряка, и охота казалась мне самым светлым праздником в жизни. Хотя, правду сказать, уже тогда это были не только грезы и мечты. Мы с друзьями имели спрятанные под застрехами одностволки и из них потихоньку стреляли птицу да зайчиков в разрешенные сроки охоты. «МН САФАРИ»: Официально охотником удалось стать в студенческие годы или позже? В.К.: Да, получить билет тогда было несравненно сложнее, чем сейчас. В 1975 году я окончил школу и поступил в Технологический институт, на лесоинженерный факультет. На практику старался вырваться куда-нибудь подальше – в глушь, в тайгу, в Сибирь. Дважды пришлось побывать в Красноярском крае, жил в палатке на берегу Енисея в составе экспедиции по прокладке маршрутов для лесовозных автодорог. Тяжеловато приходилось, и романтика не все издержки искупала, но там была охота такая же «дикая», как у куперовского зверобоя, и одного этого было достаточно, чтобы стремиться в тайгу снова и снова. Во время учебы в институте я входил в общественную дружину по охране природы. По выходным мы в составе 3-5 студентов выезжали за город и в зависимости от периода года задерживали и сдавали в милицию браконьеров с оружием, любителей ловли рыбы в нерестовый период или с электроудочками, незаконные порубки еловых насаждений перед Новым Годом. Эта работа считалась как отработка кандидатского стажа и по окончании вуза нам обещали вручить с дипломом и охотничий билет. Но никакого билета не дали – надули… «МН САФАРИ»: И?... В.К.: По окончании вуза я женился, остался работать в Минске прорабом – мы строили дороги. Однажды в охотничьем магазине, куда я часто заходил после работы, встретил своего приятеля, который возглавлял в институте эту самую дружину охраны природы. Он уже работал руководителем охотничьего хозяйства, которое относилось к категории «пыжиковых» – так мы называли охотхозяйства, обслуживавшие партийную и советскую элиту. Вот он и дал мне рекомендацию – тогда же нужно было получить рекомендацию. Я сдал экзамен приемной комиссии в охотобществе и с 1986 года стал официально охотником. И сразу возникла другая проблема – практически невозможно было купить ружье из-за их отсутствия в продаже. Сегодня трудно поверить в то, что тридцать лет назад гладкоствольное охотничье оружие было невероятным дефицитом! Мне повезло в этом смысле, поскольку мой сосед, заядлый охотник, имел три отличных ружья и одно продал мне. Это был Зауэр «три кольца» и на нем была гравировка по серебру, сообщающая о том, что оно принадлежало маршалу Тимошенко. Потом я приобрел каким-то чудом комбинированный ИЖ-94 с одним стволом 12 калибра и вторым – под мосинский патрон. А нарезное оружие тогда вообще было невозможно купить гражданскому человеку! Но в 2002 году в Беларуси был снят запрет на приобретение нарезного оружия, и я в Москве, в «Охотнике на Головинском» купил «Хейм» калибра .30-06 Springfield, с которым успешно охотился до 2012 года. «МН САФАРИ»: А когда началось увлечение трофейной охотой? В.К.: В Беларуси в свое время появились книги о трофейной охоте. Сначала – я еще в институте учился – книга Слисиуса, а потом о чешской трофейной охоте книга Робскофа, где рассказывалось о том, как оформляют, как оценивают трофеи. И я, помнится, долго мечтал о том, чтобы добыть трофейного кабана. Первого взял как раз тогда, когда появилось первое нормальное нарезное ружье. «МН САФАРИ»: Вернемся немного назад: а какой охотой Вы увлекались до того, как стали трофейщиком? В.К.: Я был чистой воды легашатником и держал дратхааров. Причем второй был чемпионом Белоруссии в рабочем классе. Необычайно умная и послушная собака! Скажешь ему: «Иди, сядь у трофея, я сфотографирую», и пока не отщелкаю столько, сколько мне нужно кадров, сидит. «МН САФАРИ»: У вас же там масса водно-болотных угодий, много бекаса, наверное? В.К.: Как раз бекаса было всегда мало. А вот дупель и коростель – обычные птицы, и охота всегда была недалеко от города или в деревне у родителей… «МН САФАРИ»: Возвращаемся к трофеям. Кроме первого кабана удалось добыть еще второго, третьего? В.К.: Да, удалось. Года полтора я уже не охочусь на них из-за чумы, а так добыл довольно много. Я записываю подробно в журнал, когда добыл, где, сколько зверь весил. У меня есть специальные весы и я всех взвешиваю. На сегодняшний день добыл 299 только секачей. «МН САФАРИ»: Ничего себе! И это все на загонных охотах или…? В.К.: Я ничего не имею против коллективных загонных охот и участвую в таких мероприятиях, но почти всех секачей добывал только в индивидуальных. У нас было до 2013 года очень много кабана. На Витебщине, где мы обычно охотимся, в среднем – порядка 150 голов на 17-20 тысяч га. Есть такое хозяйство «Мосты», в котором примерно 120 тысяч га, так вот в нем за сезон 2012-2013 годов отстреляли 1500 кабанов! «МН САФАРИ»: До 2013-го кабанов было много… А, начиная с какого времени их стало много? В.К.: Где-то с конца 90-х, скорее даже с 2000-го года. «МН САФАРИ»: Браконьеры в 2000-ном году перевелись? В.К.: С браконьерством стало тогда довольно строго, но дело еще и в том, что, если добываешь кабана много, то охотнику брать все мясо себе становится нецелесообразно, а потому отдавали мясо егерям, и тогда им не было смысла браконьерить. А егеря, как известно, самые опытные браконьеры… Хотя, нужно сказать, так хорошо было не везде. Там, где биотехнией не занимались особо, браконьеров не шугали, там и плотность кабана была значительно меньше. «МН САФАРИ»: Охота с подхода – одна из самых сложных, предъявляет ряд серьезных требований к охотнику… В.К.: Да, особенно ночная охота с подхода на овсах. «МН САФАРИ»: Еще и ночная! Кабан – опасное животное, а охота с подхода – дело не только сложное, но и рискованное… В.К.: Да, каждый год практически не обходится без приключений. Был случай, когда с дратхааром добирали подранка… Было раннее утро, часов пять. Мы пошли по следу в высокой траве, оказались у хмызника. И тут же он вылетел оттуда под ноги собаке. Пришлось стрелять с трех метров. «МН САФАРИ»: Какой самый выдающийся трофей кабана в Вашей коллекции? В.К.: Он занимает первое место в Белорусском клубе «Сафари»: клыки – 26,5 см. В Московском клубе «Сафари» есть один-два более выдающихся трофеев. «МН САФАРИ»: А как обстоит у вас дело с косулей – и в угодьях, и в трофейной коллекции? В.К.: Когда я начинал заниматься трофейной охотой, на область выдавалось 4-5 лицензий, а сейчас в нормальном хозяйстве только добывают 15-20 голов в сезон. Что касается меня, то я добыл около 170 косуль, но при этом «золотых» среди них – четыре. «МН САФАРИ»: У нас в России много охотников, а зверя мало, и в прошлом году была принята Стратегия развития охотничьего хозяйства страны до 2030 года, которая предполагает увеличение численности, в том числе копытных, примерно в 6 раз, если не ошибаюсь. Над этой стратегией кто только не иронизировал, но, как показывает опыт Беларуси, подобное увеличение поголовья лет за 15 вполне реально. Как этого удалось добиться у вас? В.К.: Я считаю, что самую большую роль сыграл в этом деле тот факт, что охотничье хозяйство взял под свой контроль Президент. У нас в 90-е годы разгул браконьерства был не меньше, чем в России, и особенно пострадал лось. Сейчас у нас очень заметный подъем численности в том числе и лося. Остановить браконьерство самыми суровыми санкциями полностью не удалось, но значительно сократили благодаря принятию соответствующего законодательства. Далее, у нас значительные территории охотничьих угодий, в том числе и общественных, передали лесоохотничьим хозяйствам. Если охотхозяйства в подавляющем большинстве случаев убыточны, то лесные вполне состоятельны, и они за счет средств, получаемых от лесопользования, содержат егерей, обеспечивают биотехнию. То есть доходная отрасль взяла на себя содержание малодоходной. Плюс высоко эффективные частные охотничьи хозяйства. «МН САФАРИ»: Наверняка в Вашей коллекции есть и трофеи лося… В.К.: В 2010 году я добыл, в частном хозяйстве «Обстерно», лося с выдающимися трофейными качествами. Пятый во всей Беларуси и первый в клубе. Олень у меня тоже первый в клубе. Он добыт на границе с Россией, в Витебской области Бабиновичское хозяйство, оно было одним из сильнейших еще в СССР. «МН САФАРИ»: Мы писали уже об умении Кононовича исключительно грамотно вабить волков и успешно их добывать. Как это получилось? В.К.: Видимо, бог дал такое уменье. Действительно идут серые на мою вабу, и в этом году мы с друзьями добыли так около 20 волков. Я лично взял 9 голов на вабу и одного с флажками. А вообще на сегодняшний день у меня 49 волков. «МН САФАРИ»: Медведь в коллекции имеется? В.К.: Да, медвежьи охоты начались с Вологодчины. Мой товарищ-земляк Саша Вариводский в свое время поселился в Вологодской области, и у него я первый раз охотился с лабаза. Это было очень эмоционально, любопытно, ново. Я бывал у него раз шесть и добыл четырех медведей. Потом добыл гималайского медведя с Сергеем Хромых – это на Дальнем Востоке. А потом супруга меня попросила… не стрелять медведей. И я их не стрелял с 2001 года до тех пор, пока меня не уговорили съездить на большого камчатского медведя. Поехал и добыл. В этом году еще летал в Карачаево-Черкессию за кавказским медведем. Я слышал, что какой-то клуб собирается сделать «Медвежью десятку России». Или двадцатку? В общем надо потихоньку «набирать баллы». Пять разновидностей медведей есть уже. «МН САФАРИ»: Расскажите о географии Ваших охот за пределами Беларуси. В.К.: Я одно время работал в Монголии, строил город Эрденет. И вот, кажется, в 1990 году летел в отпуск. В аэропорту увидел у иностранцев – они оказались испанцами – очень красивые охотничьи журналы. У нас-то тогда был только невзрачный «Охота и охотничье хозяйство» – в это время он выходил еще и черно-белым. Потом в Шереметьево я увидел их трофеи козерогов. Это было что-то! Я был настолько впечатлен, что по возвращению с отпуска купил у знакомых манголов рога козерога и марала. Я буквально заболел трофейной охотой. И как только появились в России хорошие охотничьи журналы, я стал выписывать их с первых номеров. Самым неожиданным и желанным был «Сафари». Благодаря этому журналу я увлекся охотничьим туризмом, стал ездить на охоты не только по Беларуси, но и за рубеж. Теперь же и Россия для нас в некотором роде зарубежье, хотя мое поколение по-прежнему воспринимает Россию, как СССР. «МН САФАРИ»: Проблем с охотой в России нет? В.К.: Одна проблема – перевозка оружия через аэропорт, особенно через «Шереметьево». Белорус здесь иностранец, и ему нужен сопровождающий. Я понимаю, что это нужно немцу там или итальянцу, но зачем белорусу сопровождающий? Если я лечу на Камчатку через «Домодедово», то оружие я не беру при пересадке в руки – все оформляется без меня. А в «Шереметьево» сделано ка-то странно: забираешь оружие на первом этаже и несешь его сдавать на третий этаж. Зачем? Но мы уже привыкли и знаем, как решаются такие проблемы… «МН САФАРИ»: Африка не увлекла? В.К.: Африка меня никогда не тянула. Я так думаю, что все дело в детском восприятии – воспитывался-то на «Докторе Айболите», а тут надо убивать «тяни-толкаев». Я просто не понимаю, как можно застрелить слона или зебру, которых в детстве наблюдал в цирке. С удовольствием съездил бы поохотиться на буффало, но пока не собрался. «МН САФАРИ»: А хищники? В.К.: Ну, разве что еще хищники… «МН САФАРИ»: В связи с темой трофейной охоты было бы логично поговорить о Белорусском клубе «Сафари». Как он возник, когда? В.К.: Возник он 6 лет назад. Когда я увлекся коллекционированием трофеев, на охоту в дальние края мы ездили обычно вместе с Геннадием Канойко. Наш друг Сергей Вербицкий однажды организовал охоту в Киргизии, и с нами тогда полетели еще несколько человек молодых людей, среди которых был Дима Богуш. Вот в этом небольшом коллективе и стали обсуждать возможность создания такого клуба. По прошествии некоторого времени стало понятно, что за реализацию этого проекта потенциально готов взяться Дима Богуш, обладающий необходимыми организационными способностями, но сомневающийся в том, будет ли у него время на всю эту деятельность. Понемногу мы его уговорили, и он взял все на себя – клуб и сейчас держится на его организаторской работе, на его подвижничестве. А нашей задачей стало собрать некую «критическую массу» людей, с которой бы можно было что-то начинать. Приглашали своих друзей-охотников, и те с удовольствием приняли участие. Но, как это бывает в подобных случаях, некоторым из них клуб оказался не очень-то и нужен, и человек пять в конце концов ушли. Минувший кризисный год особо четко показал, кто настоящий «клубник», а кто – нет. Осталось нас около 20 человек, и этого вполне достаточно для проведения клубных мероприятий, для собственно существования клуба. Хотя двери ни перед кем не закрыты, и, возможно, численность будет расти. Либо наоборот – кто-то еще уйдет… Я клуб очень люблю, болею за него, меня там почему-то «дедом» называют. «МН САФАРИ»: Известно, что белорусские охотники ежегодно отмечают день Святого Губерта. Как это происходит в клубе? В.К.: У нас в клубе есть священник. Он член клуба, зовут его Климантович Антоний Антонович. И по его инициативе этот день стал торжественным днем общего сбора клуба. У нас есть клубное знамя с вышитым изображением Святого Губерта, и все мероприятия осеняются этим знаменем. Наш минский митрополит Тадеуш Кондрусевич ни разу не пропустил этого дня, всегда приезжал, пусть и собиралось не больше полусотни человек. Приезжал и обязательно читал проповедь в тему праздника. Четыре года в этот день члены клуба собираются с семьями и родственниками, проводим сначала загонную охоту, а на следующий день охоту на фазана, а затем отмечаем праздник.  «МН САФАРИ»: Как начинались Ваши горные охоты? В.К.: Со студенческих лет у меня была мечта попасть на Алтай. Но все как-то не складывалось. Изъездил чуть не всю Сибирь, а на Алтай никак не мог попасть. И вот приехал с друзьями на первую большую выставку трофеев, инициировала которую, как я помню, тоже редакция журнала «Сафари». Проходила она в Спорткомплексе «Олимпийский» на Проспекте Мира. Познакомился с Салайкиным Константином Николаевичем хозяином компании «Уч-Сумер», и он пригласил меня на Алтай. И я поехал. Позитива получил массу, но и с трудностями пришлось столкнуться. Хоть я и деревенский парень, но на лошади верхом ездить не пришлось, а тут – 12 дней на лошади по горам. Был добыт козерог и марал. То была первая такая трофейная охота, связанная с охотничьей экспедицией в новые места. И первая в ряду многих, которые не только доставляли удовольствие, но и требовали преодолеть себя, за что в конечном счете начинаешь получать еще больше удовольствия уже от победы над своими слабостями. Потом прочел книгу Александра Хохлова «Вершина охоты», проникся, и отправился в… Болгарию за муфлоном. Увы, такая охота мне не понравилась… Потом в «Сафари» появилась информация о том, что одна из компаний в Охотске приглашает охотников на снежного барана, и мы втроем с друзьями отправились туда и добыли каждый по чубуку. Горы там невысокие, дыхалка работала нормально. Было здорово. Потом наши ребята из клуба ездили, но как-то неудачно. А у нас все срослось. Мы, когда охотимся на кабана, снимаем обувь и идем в одних носках. И здесь то же самое – я подошел так, что оказался над бараном в 15 метрах! Естественно, с такого расстояния промазал вчистую, поскольку пуля зацепила край скалы и ушла рикошетом. И только когда он удалился метров на двести, я его выцелил и добыл. «МН САФАРИ»: А в серьезные горы не тянуло? В.К.: Да, как раз следующая охота и была в серьезных горах – у Юрия Матисона. Это было страшно. Просто страшно. На второй этаж его гостиницы поднимался с третьего раза с двумя остановками. Адаптация проходила очень тяжко – три дня. Но все-таки добыли мы с другом по барану Марко Поло. Потом был Тянь-Шань, хозяйство «Московского комсомольца». Там взяли по тянь-шанскому аргали. Товарищ добыл еще козерога, а мне не повезло. Видел, но стрелять не довелось. Потом была Камчатка – там я побывал трижды, брал барана, лося, медведя. В Кабардино-Балкарии я добыл двух туров – и кавказского, и кубанского – буквально на разных склонах одного ущелья. Но потом ситуация с таксономией разъяснилась, и оказалось, что это два центрально-кавказских тура. Пришлось добывать еще в Азербайджане дагестанского, а в Карачаево-Черкессии кубанского тура. Там же добыл серну, хотя уже была серна из Азербайджана. В результате стал первым белорусом, который добыл «Горную пятерку» и стал обладателем соответствующего приза. Потом решил собрать «Великолепную семерку», для которой не хватало только рыси. У нас в Беларуси рысь есть, но она в Красной книге. Пришлось брать ее в России. «МН САФАРИ»: Как готовитесь к горной охоте? В.К.: Мы никогда не готовились как-то специально. Мужик в возрасте 45-50 лет, часто выезжает на охоту, физически крепкий – этого, мне кажется, достаточно для горной охоты. Мы не бегали специально по лестницам многоэтажек, не качались в фитнес-залах. В плане подхода к зверю – у нас за плечами был большой опыт охоты с подхода. Добыть косулю с подхода, как я говорю, это надо было дойти до понимания того, что резиновые сапоги нужно снимать и подходить в мягких носках. Не было возможности стрелять косулю со 100 и больше метров. Подходили на 50-30, на 15 метров! Так же и кабана били накоротке. И оружие было так себе, и оптика – одни слезы. Шили одежду из хлопка, чтобы не шуршала. Поначалу в этом шли и в горы. Выглядело это, наверное, смешно. Сейчас, конечно, в любом магазине выбор огромный, есть компании, которые специализируются на пошиве охотничьей одежды для гор. То же и с обувью. «МН САФАРИ»: А как менялось представление о том, что брать, как одеваться на охоту в горах? В.К.: К первой охоте в горах – это было на Алтае, как я уже говорил, – нужно было купить горные ботинки. В магазинах никаких горных ботинок не оказалось. Пошел на рынок в Минске, купил аж за 40 долларов на толстой резиновой подошве польские башмаки, которые, как уверял продавец, как раз и есть горные. Приехали на Алтай, поднялись в горы. Рев не начался – было тепло, и решили заняться козерогом. Утром встали, надо разогреть завтрак, согреть чай. Мой проводник предложил: пока в лагере возятся с этим разогревом, давай сходим, посмотрим по краюшку. Вышли и почти сразу увидели стадо козерогов! Всего делов-то – спуститься, подняться, стрельнуть, и – герои! Пошли вниз по камням. И я понял, какие «чудесные» башмаки купил – выше щиколотки нога зажата шнурками, а ниже болтается, как хочет. Спустились. Стали подниматься. Козероги отдыхают на скальном гребешке, никуда не торопятся. Казалось бы, подойди спокойно и стреляй. Так нет, проводник вдруг пришел в какое-то неожиданное возбуждение, чуть не кричит: «Стреляй скорее!» Я еще позицию не выбрал, развернулся как-то боком, на что-то оперся, выстрелил. Козерогов как ветром сдуло. Ну, и мы уже совсем не как герои спускаемся вниз, а дальше я не могу идти… Снимаю башмаки, а на ногах – во всю подошву мозоли! Под пальцами – кровавые! Мы собирались все сделать минут за двадцать. Оказалось – часа три. С тех пор всем проводникам я говорю: «Скажешь под руку хоть слово, про чаевые забудь». Кстати, вспомнилось: проводник ушел за лошадьми, а я остался возле ручья, жажда мучила меня. На старом кострище я нашел две консервных банки от кильки, разжег костер, выжег банки и по очереди кипятил воду, заваривая листьями смородины. Так восстанавливал водный баланс. Потом в Москве на выставке взял за 200 долларов шикарные башмаки. Действительно горные. Сейчас у меня горных башмаков пары четыре, но те двухсотдолларовые – самые лучшие. «МН САФАРИ»: А зачем же еще три пары? В.К.: Так веришь же всегда продавцам-специалистам. Они же лучше знают, что нам нужно купить. Берешь такие, что держат тепло до -15 градусов, а на практике уже при 0 градусов нога в них мерзнет. Или говорят, что совершенно непромокаемые, а ты в них насквозь мокрый. Веришь же специалистам, и покупаешь все «лучше и лучше», и только на практике убеждаешься, что из всего купленного только 5% действительно удобно, отвечает всем твоим требованиям. «МН САФАРИ»: А что еще из экипировки пришлось усовершенствовать? В.К.: Конечно, хлопок уже ушел из охотничьего гардероба. Сегодня обязательно использую термобелье, причем несколько видов – и ходовое, и греющее из шерсти мериносов, и так далее. «МН САФАРИ»: Какое у вас оружие для гор? В.К.: Специального оружия я долго не приобретал. Десять лет проохотился с любимым своим «хеймиком» калибра .30-06 Spring. Все добывал с его помощью – и лосей, и медведей. Потом товарищ уговорил взять высокоточную винтовку ОРСИС. Она действительно высокоточная, но кое-что мне не в ней не нравится. Ездил с ней на Камчатку за снежным бараном, но умучился – очень тяжелая. Надо брать для гор другую. А в Беларуси по закону можно иметь только 2 нарезных ружья. Для загонов в Беларуси я имею двойник «Меркель» – нижний ствол тоже .30-06 Spring, а верхний – 12 калибр. «МН САФАРИ»: Нравится калибр .30-06? В.К.: Да, у меня никогда не было с ним проблем. Большой выбор пуль, настильная траектория… «МН САФАРИ»: Сколько в коллекции горных трофеев? В.К.: Восемь баранов, один козерог, три тура и два вида серны. Это по видовому составу, но некоторых из этих зверей добывал по две головы. «МН САФАРИ»: Сложно даже представить, насколько объемным должна быть Ваша трофейная комната. Где Вы храните все свои трофеи? В.К.: У меня три охотничьих зала в загородном доме. Первой стала «тещина» комната – мама супруги отказалась переезжать в этот дом, и я стал размещать в этом помещении свои трофеи. В то время охотился в основном на птиц, и там по большей части чучела пернатых. Я называю эту комнату «Птичьей». Как всякий мужик родом из СССР, я не мыслил своего существования без собственной мастерской и сделал ее в подвале дома. Но охота не оставляла времени на рукомесло, и мастерская была переделана в еще один трофейный зал – «Кабаний», поскольку там в основном трофеи кабанов. В основном это медальоны с клыками, но есть и несколько голов – чучело первого добытого секача, пятидесятого, сотого и так далее. Необычные кабаны – с рябой шкурой, альбиносы – тоже представлены чучелами. Еще там немного рогов косули, оленей… Ну, а когда наполнилась вторая комната – я как раз стал регулярно охотиться в России – пришлось переделывать гараж. Поднял его на полтора метра и углубил на полтора метра. В результате получилась комната 8х4.5 метра. Когда я зашел в уже готовый, но еще пустой третий зал, первой мыслью было: «Неужели я когда-нибудь смогу заполнить его трофеями?» Сегодня места в нем уже нет. Стало понятно, что нужно строить большой охотничий дом с просторными трофейными залами, и сейчас я этим как раз занимаюсь. Надеюсь, что через два года – к юбилею – все уже будет сделано, и изо всех комнат жилого дома трофеи перекочуют в охотничий. «МН САФАРИ»: Спасибо за интервью! Хотим пожелать Вам удачного завершения всех намеченных планов и еще многих-многих охот!
31.03.2016
Магия настоящего САФАРИ
Кони в горах и снаряжение для верховой езды

Кони в горах и снаряжение для верховой езды

Думаю, не ошибусь если скажу, что процентов 80 охот в горах подразумевает использование в каком-то объеме лошадей. В отличие от Европы у нас огромные горные массивы лишены дорог и других путей сообщения. Так один мой знакомый из Швейцарии говорил, что до места охоты добирается на горном трамвайчике. У нас до угодий с высокой концентрацией копытных нужно добираться на лошадях. Это конечно значительно упрощает процесс и бережет силы охотнику, но только в том случае, если снаряжение не подведет, конь не взбрыкнет, а наездник имеет хотя бы элементарное представление о том, что такое верховая езда в горах.    Езда верхом даже по равнине – это серьезный стресс для неподготовленного человека, тезис не относится к потомкам лихих казаков или казахов, у которых езда верхом в крови. Помню, один мой друг так описал первые ощущения после круга галопом на ипподроме: «Мне показалось, что каждый внутренний орган моего организма хотел оторваться, и только желание жить удержало меня в седле». А без смеха скажу, что езда верхом – это наиболее травмоопасное занятие в процессе горной охоты. Не хочу никого пугать, но только в прошлом году мне довелось выручать парня, упавшего с лошади и сломавшего кости обеих ног. Кроме того, в 2013 году погибло, упав с лошади (с лошадью), двое егерей – у одного лошадь поскользнулась, и ее с седоком затянуло под лед, второй получил перелом основания черепа, упав также в реке.  Сам в сезоне 2013 года трижды падал с лошади из-за плохой конной упряжи и один раз вместе с конем на скользком сазе. Поэтому, если вы вышли на тропу горной охоты, постарайтесь пройти курс элементарной верховой езды. Думаю, ипподром есть в любом городе. Равнина, конечно, не даст вам окончательных знаний по этому предмету, но научит вас не бояться вашего четвероного друга, а также немного держаться и управляться в седле. Именно неадекватное поведение наездника в начале приобретения горного опыта становится причиной травм и падений, поэтому ниже несколько советов для начинающих, но сначала главное из «матчасти». Основа снаряжения для верховой езды – это прежде всего седло, которое служит для распределения вашего веса равномерно по всей спине животного. Наиболее часто используемые седла в наших краях, в горах Казахстана, так называемые, кавалерийские. Седло укладывается на потник (плотное одеяло из войлока или других материалов, создающее дополнительный комфорт лошади). Стремена и путлища – это ремни и стальные скобы для ног. Подпруги – ремни, которые фиксируют седло на лошади. Их должно быть две: одна фиксируется на передней части брюха, вторая на задней. Подхвостник, фиксирующий ремень на крупе лошади, не дает седлу сползать к голове при спуске с горы. Соответственно, нагрудник (ремень, охватывающий грудь лошади, крепящийся к седлу и подпруге) не дает сползать седлу при подъеме вверх. Уздечка – это «руль», основной элемент управления животным. Представляет собой систему ремней, одеваемых на голову животного и имеющих в своем составе алюминиевый сегмент (удила), который помещается между челюстями лошади. Для транспортировки вещей у нас используют коржын – переметную суму. Это сдвоенный баул, приторачиваемый к седлу за седоком. В горах (и не только в горах) используется аркан, толстая веревка метров 5-6 длиной для подвязки копытных на отдыхе. Лошади должны быть обязательно подкованы! Хорошие шипованные подковы обеспечат надежную сцепку на любой поверхности.   Седло может быть фиксировано и неполным комплектом – только подхвостником и одной подпругой.   ВРЕЗ: Комплект уздечки:  1 - суголовный (затылочный) ремень; 2 - налобный ремень; 3 - щечный ремень; 4 - переносный ремень; 5 - подбородный ремень; 6 - соединительный ремень; 7 - чумбур; 8 - трензельное железо (удила); 9 - поводья    Комплект кавалерийского седла (без подхвостника):  1 - передняя и задняя луки; 2 - левая и правая полки; 3 - сиденье; 4 - крылья; 5 - подпруги; 6 - путлища со стременами; 7 - подперсье (нагрудник); 8 - потник с потниковой крышей; 9 - переметные сумы; 10 - вьючный ремень  Теперь советы Этап первый – выбор лошади. Будьте откровенны с принимающей стороной. Скажите, что на лошади вы полный чайник, и пусть дадут самую спокойную. Лошадь, как и собака, обладает довольно высоким интеллектом, ученые считают его сопоставимым с интеллектом четырехлетнего ребенка. У них есть чувства и характер. Если попадется животное со скверным характером, оно не будет выполнять команды, возможно, даже просто проигнорирует седока.  Лично я стараюсь до того, как окажусь в седле, подружиться с конем – поговорю с ним, угощаю яблоком или кусочком соленого хлеба, треплю его за ухом. Главное – не надо его бояться, шарахаться при первом движении. Ваша неуверенность быстро будет распознана животным и впоследствии им использована. Конь должен чувствовать уверенность наездника и знать, кто в вашем тандеме главный. Не стесняйтесь камчой или хорошим прутиком дополнительно замотивировать его. Это не значит, что нужно избивать животное, достаточно показать ему свою твердость и неотвратимость наказания. Если дали команду, добивайтесь ее исполнения! Лучшими ездовыми лошадями для городских я считаю меринов (кастрированные кони). Конечно жеребцы ходят лучше, но как правило все с характером и управляться с такими могут только местные. Мерин почти всегда спокойный, покладистый и управляемый.  Много лет я охотился в одном хозяйстве, где был отличный мерин по кличке Лэндкрузер. За десять лет он ни разу меня не подвел, поэтому, когда его списали, я выкупил его, и сейчас он просто пасется и катает детей. Кстати, у лошадей прекрасная память – совершенно точно они вспомнят вас и через несколько лет.  Этап второй – снаряжение. Идеальный комплект для передвижения на лошади включает удобное седло с двумя подпругами, подхвостником и нагрудником и уздечку с длинным поводом. Лишь несколько раз за всю мою горную карьеру на моей лошади был полный комплект снаряжения. Причем, ситуация такая везде, не зависимо от региона, я уже не говорю, что, как правило, нигде нет нагрудника и подхвостник довольно редок. Зачастую седло держится на одной (!) подпруге, смастеренной из подручных материалов. И все мои падения с лошади случались из-за обрыва единственной подпруги. Поэтому никогда не садитесь в седло, фиксированное одним ремнем. Две подпруги – это минимум! Разумеется, вам могут ответить, что других ремней нет, поэтому рекомендую позаботиться о своей безопасности самостоятельно – приобретите заранее набор из уздечки, пары подпруг и подхвостника с нагрудником. Возите с собой на охоту в горы хотя бы этот минимум, если со своим седлом добираться до гор драматично. У меня уже лет десять имеется полный комплект с седлом, осталось только начать возить с собой и коня. Шучу, но рекомендую меньше верить в увещевания, что конная упряжь на месте в полном порядке – это всегда преувеличение.  Вторая после безопасности довольно важная составляющая – это комфорт. Сразу отрегулируйте по длине стремена, ноги должны быть лишь слегка согнуты – с таким расчетом, чтобы на прямых ногах расстояние от паха до седла составляло пару сантиметров. Повод уздечки должен быть достаточно длинным, чтобы компенсировать длину при наклоне головы животного, иначе уздечку можно потерять. Содержимое коржынов или как-то иначе притороченное к седлу сзади не должно мешать вам свободно залезать и слезать с коня. Если кажется, что груз вызовет дискомфорт при езде, решайте это сразу, на маршруте скорее всего не будет возможности перегружаться.  После того как проводник затянет подпруги, попробуйте потянуть за них. Это даст вам возможность оценить силу, с которой они затянуты, и впоследствии контролировать натяжение. Часто на маршруте при остановках проводник расслабляет ее, а затянуть забывает, вы прыгаете в седло, оно скручивается, и вы падаете под откос. Комфорт в поездке напрямую зависит от «соосности» вашего седалища с формой сиденья на седле. По опыту замечу, что часто они не совпадают. Поэтому используйте для более комфортной езды корпешку (плоская подушка) из ватина или другого материала, нивелирующего эти несоответствия. Длительные поездки на кожаном сиденье без последней обычно заканчиваются кровавыми мозолями на самых деликатных местах. Еще одно – «мотиватор». Хорошая камча это уже даже не снаряжение, это предмет прикладного искусства. Я свою нашел в горах (это очень хорошая примета). Камча много говорит о хозяине. Но главное, это не только инструмент для понукания, казахи считают, что сатана боится желтой камчи, это своего рода оберег. История великого Чингизхана, началась с того, что он нашел «золотую» камчу. Кстати, кусок какого-нибудь старенького шнура тоже подойдет. Простой ивовый прут со своими обязанностями тоже неплохо справляется. Только помните, что нет необходимости постоянно хлестать животное по бокам, достаточно обозначить движение взмахами. И не крутите плеткой около головы коня – он может инстинктивно резко дернуться в сторону.    Управлять конем Будем считать, что под вами мерин.  Первое правило: не подходите к животному сзади. Оно может испугаться и инстинктивно пнуть. Это больно. Однажды моего товарища пнул вредный мерин, хорошо, попал в приклад карабина. Обошлось. Правда, пришлось купить новый приклад. Кроме того, редкие экземпляры кусаются. Поэтому не теряйте бдительности, если увидите, что конь слишком активно вас обнюхивает, скажите ему что-нибудь строго, они понимают интонацию.  Второе правило: садиться на лошадь надлежит с левого бока. Это пошло от кавалеристов, у которых сабля не давала садиться с другой стороны. Многие кони не любят, чтобы на них садились справа! При посадке держите повод левой рукой, крепко и коротко (повод натянут), этой же рукой держитесь за гриву (коню не будет больно). Новички обычно хватаются за переднюю луку седла – это неправильно.  Левой ногой попадаете в стремя. Если с растяжкой проблемы или конь высокий, не стесняйтесь подвести коня к камню или бревну, чтобы легче было его оседлать. Опираясь на стремя и подтягиваясь рукой, закидываете правую ногу через седло. Вставив вторю ногу в стремя, поднимитесь на выпрямленных ногах, поправьте корпешку и одежду, чтобы не было складок и других неудобств.  Третье правило: команды управления лошадью на всей территории Содружества скорее всего одинаковые. Чу – вперед, Трр – стоп. «Налево», «направо», «быстрее» и другие команды голосом лошади не понимают (некоторые понимают нецензурную брань, но только на национальном языке). Остальные команды передаются тактильно. Так команда налево и направо осуществляются потягиванием повода в ту или другую сторону. Команда «чу» сопровождается ударами каблуков по бокам животного и (или) ударом камчи по крупу животного, а «трр» натягиванием повода на себя.  Как правило, в походе первым идет проводник на своей лошади, и остальные идут в след. Но если вдруг вы остались без каравана, выбирайте только торные тропы, новичку по косогору одному ходить не рекомендуется.  Опасные, сложные места, где потенциально лошадь может сорваться, например, на каменных оползнях, держите ногу в стремени на носке, чтобы успеть выскочить и не ленитесь спешиваться если участок очень опасный. Рекомендую также спускать лошадь с горы в повод, так как на спуске со всадником они устают больше чем на подъеме, в то время как для охотника такая прогулка только разомнет ноги. Опасайтесь мокрых глиняных троп и снега с морозом после дождя (образуется на тропе ледяная корка), кони скользят и могут сорваться всеми четырьмя ногами. При прыжках через арыки и канавы амортизируйте ногами.    Особенности конной езды в горах Сидя в седле, не забывайте, что под вами живой организм, который хоть и сильный, но имеет свой запас прочности. Горы требуют от всадника дополнительных усилий, в отличие от поездок на равнине. Ваша генеральная задача не превратиться в мешок с прелестями, водруженный на спину лошади. Всадник должен все время балансировать, помогая животному удерживать равновесие, как на родео. Вы должны переносить центр тяжести, в зависимости от движений коня: если поднимаетесь вверх – наклоняйтесь вперед, ближе к шее, если спускаетесь с горы – отклоняйтесь назад, иногда практически приходится ложиться на круп, а при боковых завалах смещайтесь в противоположную сторону.  Более активно распределяйте вес за счет упора ног в стремена, при движении в гору не стесняйтесь подмахивать в ритме движения. Старайтесь не переутомлять коня, иначе он может лечь и не встать. И самое главное, не старайтесь думать за коня, у него четыре ноги, а у вас две! Лошадь мыслит по-своему и гораздо лучше знает, куда наступить, чтобы не упасть, они тоже не любят, когда больно, и боятся переломов! На балагане. На временной стоянке или в базовом лагере необходимо уделить немного внимания вашим четвероногим помощникам. Обычно это обязанность коневода, но на всякий случай распишу.  Первое, что следует сделать, расслабить подпруги. Но ни в коем случае не снимайте сразу седло с потником! Лошадь должна остыть, в зависимости от времени года, от часа и дольше, в мороз можно вообще седло не снимать.  Второе – расслабьте уздечку и вытащите удила, чтобы конь смог спокойно пастись. При этом повод заматывается вокруг уздечки, чтобы конь не запутался ногами.  Третье – стремена подвязываются на верхней части седла. Бывает, кони от усталости ложатся, и тогда стремя может ранить животное или зацепиться за что-нибудь.  Четвертое – коржыны и другие притороченные к седлу грузы нужно сразу снять. Иначе лошадь попытается избавиться от надоевшего груза, катаясь на спине.  Пятое – коня надо либо стреножить, либо привязать арканом, чтобы он не ушел домой, – такое довольно часто случается.   Переход водных препятствий вброд В путешествии вам однозначно нужно будет переходить горную реку вброд. Это всегда опасно. Во-первых, вы не видите, что под водой, и лошадь может оступиться. Во-вторых, ее сносит мощным горным течением. Особенно опасно переходить вброд широкие реки зимой, когда часть русла покрыта толстым панцирем льда, но на быстринах, как правило, более глубоких, льда нет, и лошади со всадником и грузом необходимо сначала прыгать по льдинам, потом спрыгивать в бурный поток, а потом снова выбираться на лед, закраины которого весьма тонкие и хрупкие. Пару лет назад из за лавины, которая перекрыла тропу, нашей группе пришлось дважды ночью переходить такой брод. Словами пережитого не передать. Я про себя молился все богам и поклялся больше в такие авантюры не ввязываться.  К несчастью, именно на этой реке при таких же обстоятельствах погиб егерь зимой 2014 года, о чем я уже говорил. В целом при переходе в брод держите дистанцию до впереди едущего 3-4 метра, тогда ваш конь сможет ориентироваться по впереди идущему, и это уменьшит риски. Кстати, такую же дистанцию нужно держать и на спуске с подъемом, чтобы не мешать другим всадникам. Плюс это вас обезопасит от срыва лошади впередиидущего и от ударов веток по лицу при преодолении зеленых преград.  Бывает, что глубина речки больше, чем высота лошади, тогда лошадь начинает плыть. Это легко заметить по существенному сносу вниз по течению и отсутствию характерного стука копыт о камни. Не паникуйте! Лошадь может спокойно плыть вместе со всадником на спине! Сидите, как сидели, и не мешайте животному справляться с ситуацией. Максимум, что вам грозит (если ниже по течению нет порогов), это мокрые ноги.    Перевозка оружия и штурмового рюкзака В связи с густой растительностью в наших горах, а также нечищеных троп, считаю, что карабин нужно везти на спине, одев погон через голову. В таком случае ружье крепко сидит на погонном ремне, а обе руки относительно свободны: левая держит повод, на правой весит камча. Руки вам понадобятся, чтобы защититься от колючих веток и кустов, через которые зачастую приходиться пробиваться.  Кроме того, если ветви поперек тропы слишком низко, необходимо правой рукой провернуть карабин вокруг шеи, чтобы он не цеплялся за них. Перевозка в кобуре рюкзака в виду данных обстоятельств не рекомендуется: можно улететь из седла из-за зацепа карабина или испортить снаряжение.  Штурмовой рюкзак я одеваю на спину. Он не такой тяжелый и не вызывает усталости, зато предохраняет позвоночник от травм в случае падения на камни, да и карабин благодаря рюкзаку сидит по вертикали. Все варианты с пристегнутой к седлу кобурой не работают, очень высок риск, что при завале лошади, своим весом она погнет ствол или свернет оптику.  Из всего выше сказанного выходит, что если вы живете в пределах автомобильной доступности гор, то вам нужно собственное седло. Если нет, то минимальный комплект из универсальной подпруги (2 шт.), подхвостника и нагрудника – вес даже для самолета небольшой, это снаряжение вполне универсально и подходит практически ко всем номадским седлам.    История седла История седла с передней и задней лукой и железным стременем насчитывает полторы тысячи лет, это базисная инновация народов Тюркского Каганата.  Думаю, тысячелетний опыт наших славных предков, заслуживает уважения. В результате селекции сейчас в строю два типа седел. Одно «степное», известное также как казахское или ковбойское.  Рожок на передней луке у этих «чабанских» седел для охотника – сплошное мучение: на подъемах он бьет вас точно в солнечное сплетение, о него разбивается бинокль, он мешает спрыгнуть «через голову». Задняя лука неудобна при крутых подъемах, получается, будто вываливаешься из седла.  Другое горное седло за последние сто лет получило название «кавалерийское». Особенность его состоит в том, что оно максимально равномерно распределяет нагрузку на спину лошади и при этом довольно комфортно для наездника. Высокие передняя и задняя луки гарантируют надежную посадку на подъеме и спуске. Ничего лишнего, седло легкое и эргономичное. Верх седла, как правило, кожаный, полки седла (то, что передает нагрузку на спину лошади) отделаны войлоком, потник толстый под всем седлом. В общем, это лучший выбор для передвижения на лошади в горах.  Коржын – самая удобная модель для транспортировки груза на лошади. Правильные коржыны – это большая редкость, используют их сейчас нечасто, поэтому производители ими почти не занимаются. Обычно используются материалы типа брезента, реже кирза или баннерная ткань.  Минус тканевых в том, что они рвутся, цепляясь за острые сучья на маршруте. Самые хорошие получаются из баннера (из которого делают надувные лодки). Этот крепкий армированный материал не только отлично «держит удар», но и влагонепроницаем, что очень важно во время переходов под дождем и при транспортировке мяса. Для длительных экспедиций лучше использовать усиленные пластиковые ящики, как внутренние вставки. Потому, что сухие продукты и мелкое снаряжение в мягких мешках ломается и портится в моменты, когда лошадь трется боками о деревья или скалы на узких тропах.    Еще пара моментов, которые нужно знать Движение ночью на лошади – процесс для всадника неприятный. И так не в своей тарелке, а тут еще самому ничего не видно. На самом деле, бояться нечего. Ночное зрение у лошади гораздо лучше, чем у человека, и в свете звезд она всегда найдет дорогу. Использование фонариков для подсветки не рекомендовано, особенно ярких фонарей-спотов, поскольку лошадь пугается белого света ночью, мощный луч ослепляет ее и может привезти к необратимым последствиям. Правда, на иных маршрутах, например, при форсировании рек, так страшно, что лучше все-таки воспользоваться фонарем.  Самый лучший вариант – использовать красный свет наголовного фонаря. Лошади его не различают. В сложных местах, на камнях можно аккуратно включить рассеянный белый свет на самой низкой яркости. Я с этой целью уже много лет эксплуатирую фонари «Блэкдаймонд», у которых есть и красный свет, и опция диммирования рассеянного белого.  Не лишним будет добавить, что движение по горным тропам происходит, как правило, шагом. В это время вы свободно сидите в седле, в левой руке повод, держите его крепко, иногда лошадь спотыкается, и нужно ее поддержать, в правой руке камча. За седло не нужно держаться руками! Редко, по дороге домой, лошади переходят на рысь. Для наездника это самый неудобный ход лошади, приходится амортизировать ногами и двигаться телом в пояснице.  Галопом на маршруте не скачут, лошадь быстро устает. Ходят лошади тоже по-разному. Мне больше всего нравится ход иноходцев – меньше трясет и разваливает. Но это в наших горах большая редкость. Горные кони на Тянь-Шане или Алтае невысоки, но крепко сложены, с короткой спиной и крепкой шеей – это для гор. Самый невероятный мерин возил меня по Белухе (казахстанский Алтай). Крепче и умнее коня не видел. Со мной на спине он запрыгивал, как козерог, на полутораметровые скалы. К сожаленью, в мае, когда хотел его выкупить, узнал, что хозяин его пропил зимой, не дождавшись. Но у нас, в алматинских горах, не редкость хорошие кони, наши большие друзья и надежные помощники.  И в заключение несколько советов в случайном порядке:  1. на маршруте нельзя поить лошадей, как нельзя их поить и до тех пор, пока они не остынут (от часа и больше); 2. не рекомендуется давать животным есть траву на ходу, это может быть чревато падением, если на спуске лошадь наклоняет голову к земле; 3. если вас рассаживают на номера по горе, держите лошадей вместе, иначе они начнут ржать, пытаясь установить, где кто из собратьев находится, тем самым выдавая ваше месторасположение; 4. в начале сезона при длительной езде часто начинают болеть колени, это не страшно – высвобождайте по очереди ноги из стремян, чтобы восстановить кровообращение;  5. если сильно затекает седалище, пересядьте на бедро, при этом центр тяжести держите на оси седла, наклонив тело в ту или другую сторону.
26.03.2016
Али Алиев
За козерогом на Алтай

За козерогом на Алтай

Минуло два года с первой поездки за сибирским подвидом козерога в горы казахстанского Алтая. Получилась она очень насыщенной, а охота сложной. Но результатами был доволен не полностью: трофейных самцов было немного, и большого рогача добыть не удалось. Тем не менее, я многое почерпнул из того путешествия и начал активно готовиться к следующей поездке.    Место охоты – южные склоны горного хребта, объединяющего сразу четыре страны – Китай, Монголию, Россию и Казахстан. По словам проводников, ко времени гона на территорию нашей республики приходят козероги из сопредельных государств и остаются зимовать. Косвенно эту информацию подтверждали встреченные нами останки зимних кошар времен СССР. В том смысле, что если раньше здесь пасли зимой баранов, то и сегодня козерогам найдется, что поесть. Первый опыт охоты в этих горах сразу расставил акценты: уже в октябре стоял дубак, и было полметра снега, кроме того, место охоты находилось в двух часах ходу верхом от кордона. Каждый день по четыре часа в седле не только утомительно, но и расточительно в отношении светлого времени суток. Короче, нужно было жить наверху, в палатке. Целый год набирал форму – суровый фитнес, большие нагрузки, новое зимнее снаряжение и так далее. Но в прошлый сезон поехать не получилось – планировали на начало декабря, а принимающая сторона в конце концов отказала ввиду отсутствия возможностей и лицензий. Честно сказать, сильно я от этого не расстроился, поскольку мороз стоял там жуткий – минус 35 днем и минус 42 ночью!  Следующий сезон начал бронировать заранее. Аутфиттер № 1 в Казахстане, руководитель и вдохновитель охотничьего направления компании Prohunt Нурлан Кикимов сделал невозможное – вырвал лицензию на самца козерога в ВКО. Спасибо ему огромное! Итак, запланировал поездку на конец ноября-начало декабря. Ближе к срокам была подтверждена дата – 1 декабря. Прогноз выдал невероятное – плюс 10-15 градусов к средним значениям температуры в это время года, то есть минус 5-10 градусов и солнце. Фантастическое везение! С товарищем, у которого имелась незакрытая лицензия на марала в тех местах, мы и выдвинулись. До места – 1650 километров, да и дорога оказалась тяжелая – повсеместная оттепель вызвала страшные туманы и днем, и ночью. Но в конце концов добрались.   Ну, вперед! С проводником я обсуждал заранее стратегию нашей экспедиции и настоял на ночевках в палатках, что дало бы существенную экономию времени и сил. Ожидая разные «вопросы» от проводников, которые палаточный быт зимой не любят, взял все: теплые натовские спальники, карематы, отдельную палатку, газовый обогреватель (!), «внутренний обогреватель» в достаточном объеме, импортную сублимированную trek eat еду, казы и жаю в вакууме. Разве что резиновой «подружки» не было.  Вытащив ночью охотоведа из теплой постели, приехали на кордон, начали сборы. Егерь с лошадьми пришел в девятом часу, пока добрались до места, был уже полдень. Правда, по дороге, в одном сае, заметили приличный табун теков, в котором были и большие трофейные ребята. Их решили оставить на десерт.  Основной цирк мне был уже хорошо знаком, основные группы животных мы видели именно там. Понаблюдав из зоны леса через подзорную трубу, которую приобрел специально для этой экспедиции, увидел пару групп козерогов. А потом и чисто мужской пул из 30-40 рогачей. Правда эти были на марше и довольно активно куда-то двигались. Проводников сей факт озадачил. – Кто-то их гоняет…  Времени было в обрез, решили догонять. Подъем давался легко, поднимались сначала по снежной лавине, которая, как известно, твердая, как камень, и в кошках по ней ходить одно удовольствие. На горизонте повыше вышли на снег, тут на солнце он активно таял и стал совсем липкий, поэтому набивался и слипался на кошках, постоянно приходилось останавливаться, чтобы сбить эти наросты с обуви.  Виды вокруг открывались потрясающие, солнце приятно пригревало. Поднимался в «кадог», сверху криптековский маскхалат, в рюкзаке – куртка «аегиз». Определенно маскхалат лучший в моей жизни, очень выручил в этой экспедиции. Во-первых, легкий, во-вторых, непромокаемый, в-третьих, продуманный – технологичный. Например, в софтшел при подъеме при минус 10 без ветра весьма комфортно, но только чуть ветер придавит, ветрохолодовой индекс меняется, и сразу начинаешь остывать. Так вот этот костюм «Йети» отлично защищает от ветра, а если ветра нет, то не перегреваешься, так как на руках, груди и в брюках вентиляционные молнии, которые отлично отводят лишнее тепло.  С обзорной точки увидели несколько групп козерогов, одни выскочили ниже нас на дистанции 200 метров. Были там и трофейные рогачи (в районе 100-110 см). Но скрадывать не стали, пошли дальше – догонять большой табун самцов. Выйдя на след этой группы, обнаружили… волчьи следы. Видимо, это и было причиной марша. Проводники удивились, так как, с их слов, волков в этих краях немного (я даже поэтому не взял вабу). Забегая вперед, скажу, что волков видели или слышали каждый день – какой-то аномальный год.  Дело было к вечеру, в 16:20 на этой широте уже закат. Догнать рогачей не получалось. Вышли еще на один смешанный табунчик, там тоже были самцы, и дистанция нормальная, но не стрелять же первого попавшегося в первый день охоты! Да и вытащить трофей из расщелины, по которой они двигались, было мало реально. В общем, к недовольству егерей стрелять не стал. Точнее выстрелил в камень – в надежде, что выбежит монстр, но он не соблаговолил.  В сумерках спустились к лагерю, которого… не оказалось на месте. Начал выяснять, в чем дело. Шал, егерь-коневод, заканючил, что обязательно надо спускаться, лошадей менять. На вопрос, зачем мы тогда тащили спальники, палатки и прочий скарб, ответ был один: корма лошадям нет, овес нужен. Было ясно, что Шал ходить за перевал за большими козлами не хочет, а охотовед болеет и ему тоже хочется в домике ночевать, а не в палатке.  Не стоит, видимо, говорить, что спустились уже ночью. Пару лошадей отправили в поселок, а потом мне пришлось ехать за овсом, чтобы утром покормить свежих лошадей, которые оказались теми же самыми, что мы вчера отправили в поселок.  Проводники мои заслуживают пару слов. С одним из них я охотился два года назад, крепкий охотник-охотовед, понимающий аспекты трофейной охоты, правда, он приболел и сильно кашлял, поэтому мы его оставляли у лошадей. Второй уже в годах (около 60), безусловно опытный охотник, но, к сожалению, с мясной ментальностью. Он сразу не очень обрадовался, узнав, что я собираюсь искать трофей – его технологии и опыт были целиком ориентированы на заготовку мяса.  Это я к тому, что все-таки проводник для трофейной охоты – это не просто местный заядлый охотник, а профессионально подготовленный проводник для трофейной охоты! Если горная охота – это вершина охот, то горная трофейная охота – это вершина вершин! Я очень остро ощутил сей факт в этой экспедиции. Подготовка таких проводников – это большое дело, которое необходимо делать для создания в Казахстане индустрии трофейной охоты. И этим нужно срочно начинать заниматься.    На следующее утро Утром опять вышли в девятом часу. В первом ущелье обнаружили большую группу, которую видели днем ранее. Охотиться, судя по настрою проводников, предстояло на этих козерогов. В трубе было видно пять рогачей, пара очень хороших. Теки паслись по фронту метров триста, и часть группы находились метрах в пятидесяти от гривки северного, поросшего лесом склона.  Шал предложил подход делать напрямую снизу, но мне этот план сразу не понравился: козлы паслись как бы в ложбинке и выходить надо было в упор, по снегу это невозможно – он хрустит, плюс гора в камнях – на 50 метров не подкрасться, да и не факт, что с места выхода будет видно всех рогачей.  Мне показался более правильным другой план: по заросшему лесом ущелью подняться пешком на уровень козерогов, но подальше от них. А потом силами одного из егерей толкнуть их. В таком месте они пойдут скорее всего по горизонту и выйдут точно на место засады, причем пойдут они, не торопясь, будет время выбрать самого большого. Чтобы было понятно, о чем речь привожу снимок театра действий, сделанный днем раньше: красной линией отмечен маршрут козерогов, зеленой – наш.  Пока мы все это обсуждали, в трубу увидел серого. Сначала одного, потом еще двух. Волки спокойно подходили с разных сторон к текам. Те напряглись, но не побежали. Сделал айфоном снимки через трубу, получилось не очень, но все равно понятно, что там происходило. Теки сбились в кучу и выглядели напряженно. А дальше произошло что-то невероятное – волки легли прямо среди козерогов, и те, минут через десять, как ни в чем ни бывало, начали пастись!  Вся наша компания была в шоке: почему они не бегут?! О чем-то подобном мне пару раз рассказывали волчатники, регулировавшие численность волков, мигрировавших со стадами сайги. Вроде как, копытные привыкают к хищникам, как к пастухам, а те их чикают по чуть-чуть. Стокгольмский синдром как бы. Все это нам не нравилось. Решили в конце концов подходить снизу – Шал настоял. Сказал, что известный охотник из России по имени Эдуард (вот интересно: и кто бы это мог быть?!) за месяц до меня делал подход по этому склону и добыл трофей.  Подъем был тяжелый: снег, скалы, уклон. Спасался кошками и комбинированным альпенштоком.  Метров за сто до выхода рация прошипела, что звери встали на ногу и к моменту нашего выхода отошли на 700 метров. Проводник конечно сетовал на волков, но мне было ясно, что козлы реагировали именно на нас. Только тогда пришло в голову спросить: а с какого расстояния стрелял россиянин? Шал ответил, что метров с трехсот… с четырехсот, примерно. Стало все понятно: даже 300 – это не 50. Некоторым удовлетворением было лишь то, что козероги пошли точно по горизонту и переход сделали в месте предполагаемой засады. Была надежда, что животные остановятся выше по ущелью. Но этого не произошло. Догоняя их по-вдоль ручья, по щели, скоро увидели выход на противоположном склоне на высокой горе (на схеме зеленая звездочка на красном).  Ситуация становилась критической. Охотоведу нужно было спускаться в поселок – через день надо было ехать на свадьбу в другой город; Шалу тоже надо было домой – скотина не кормлена. Возвращаться в цирк первого дня – на это уже не хватало времени. Идти за этой группой по следам бесперспективно – на вершине маячил сторожевик.  Единственный вариант – пройти по максимуму вверх по ущелью и попробовать выйти на хребет выше козерогов. Но уже на подходе стало понятно, что это очень сложно – кони тонули в снегу по грудь и скоро отказались подниматься. Видя мой настрой, Шал высказался однозначно: подниматься по северной стороне могут только умалишенные! Но для меня это была единственная возможность!  Двести метров до подъема я шел, наверное, не менее часа. Точнее даже не шел, а полз. Или нет – греб, копал, плыл. А что делать, когда снег до пояса? У меня выработалась в подобных случаях такая технология: сначала руками с блэкдаймондовской палкой загребаю на полметра вперед, срываю верхний наст (сантиметров 20), потом залезаю коленкой на этот уступ, чтобы примять снег, затем делаю шаг и наконец все повторяю второй ногой. После ста отвоеванных метров увидел, что за мной пошел охотовед, хотя и был не в лучшей форме.  Добрался до скал – думал, будет легче, – но оказалось, ненамного. В камнях были сплошь щели, иногда проваливался по грудь. Плюс снег все время предательски соскальзывал с плоских валунов, и пару раз я чуть не сорвался – реально спасал альпеншток (для таких охот обязательный инструмент!). В полгоры снега меньше не стало и напарник начал пробивать дорогу – у меня силы кончились. К слову сказать, идти вторым номером совсем не сложно – через сто метров мы снова сменились. Когда до вершины оставалось, на вид, метров двести, солнце зашло. Продолжать погоню стало бесполезно.  Обреченно развернулись и не менее обреченно пошли вниз. Но все-таки по дороге удалось уговорить охотоведа поохотиться завтра до обеда с условием ровно в час развернуться назад. Шал, услышав, что мы хотим завтра продолжить подниматься по тому же самому маршруту, покачал головой и посоветовал идти по следам козлов, по их тропе. Но я настоял на своем плане.   Последний день  Вышли по темному, как полагается. В восемь уже двигались по вчерашней тропе – она за ночь застыла, и идти было одно удовольствие. Как оказалось, до вершины было много больше, чем 200 метров, но нам хватило сил выгрести на хребет. Правда, пришлось понервничать. Уже почти в самом верху снежная целина вдруг… затрещала. И снег начал оседать… От лавины нас отделяло, не пойми что... Но выбрались благополучно. А, главное, очень-очень быстро.  Оружие к бою, протянул шомполом ствол, снял чехлы с оптики. На гору налетела легкая дымка, и мы пошли осматривать южный склон. По краю хребта стали попадаться козерожьи следы. Увы, несвежие – возможно, тут ходила другая группа животных. Крадучись, вышли на гребешок, и… вот они! В 700 метрах пасутся в большом кулуаре левее по склону. Падаем, ползком назад. Охота сверху всегда дает охотнику ряд плюсов. Во-первых, козероги обычно смотрят вниз. Во-вторых, зимой теплый запах человека поднимается вверх, следовательно, животные не могут тебя учуять. В-третьих, если надо догонять, то по хребту это делать легче – пока козероги идут кулуарами, ты движешься по прямой, да и снега наверху мало – сдувает.  Остановились отдышаться. И вдруг слышу какой-то хруст... Что за наваждение? Да это же наст под копытами хрустит! Мы практически бегом сократили дистанцию, выползли посмотреть... Мама моя! Теки – на ноге. Услышали нас, не иначе (на схеме – оранжевая звездочка). И между нами опять 700 метров! Бежим изо всех сил. Впереди сложная по склону пересеченка – текам дополнительное усложнение. На ходу вытаскиваю айфон: понимаю, что выстрел будет дальний, и надо все проверить. С одной стороны, небольшой мороз (-5), следовательно, пуля прилетит ниже. Это показывает «гармин» (у меня к «фениксу» есть отдельный термодатчик, лежит во внешнем кармане рюкзака – классная штука, всегда показывает точно, причем не только температуру, но и аналитику сведений за 24 часа). С другой стороны, альтиметр показывает почти 3000 метров – разрежение. Значит, пуля полетит выше! При дальнем выстреле важно понять, как эти величины компенсируют друг друга. Расчеты выдают поправку на 1,25 МОА – меньше, чем на пристрелке. То есть, разреженный воздух дает большую поправку, чем низкая температура. На пятьсот метров – это двадцать сантиметров – почти верный промах.  Выскакиваем на позицию и видим только… самок. Правее забегаем – там виден хвост стада, в котором большие теки. Щелкаю дальномером (кое-как зацепился) – 495 метров. Все, работаем! Щелкаю поправку по БК, ловлю самцов. Выбираю самого красивого. Выстрел, и передергиваю затвор. В прицел уже вижу: есть попадание! Стрелял в ту часть, которая была видна у уходящего козерога, поэтому он пятится назад. Охотовед кричит: «Давай еще! Чтобы вниз не упал». Выцеливаю, еще выстрел, снова вижу – попал: козерог падает на задницу, а потом заваливается. – Аааааа!!! – это вообще-то я так ору. Мы сделали это! Самая тяжелая и самая красивая охота в этом году закончена, эмоции переполняют! На часах чуть больше 11. Невероятно!  Радуемся, как дети. Идем к трофею. Все стадо, резко уходит вниз и оказывается на противоположной стороне. Козероги растягиваются в цепочку. Пытаюсь фотографировать, но все не помещаются на фото – их не менее сотни! Видимо, на этой горе были еще копытные. Любуемся этим потрясающим зрелищем.  Наш козерог метров на пятьдесят скатился вниз, но все-таки зацепился на самом краю пропасти. Тут снова пошел в дело мой альпеншток. Привязал к нему погонный ремень и свой от брюк, закрепили за рога козерога, чтобы он не укатился, а потом потихоньку подтянули вверх на небольшую площадку.  Caprasibiricasibirica! Вблизи он оказался еще красивее! От наших, тянь-шаньских, самое яркое отличие в окраске – это комбинированный бело-коричневый цвет. Плюс длина шерсти поражает, на шее – сантиметров 15! Рога с чуть более короткими интервалами между шишками. Прикинул на пальцах: длина около 122-124 сантиметров. И ведь это не самый большой! Короче, есть возможность добыть ЧМ. Он сейчас всего-то 135 см. Дальше – фотосессия и обратный путь. Кому на свадьбу, кому домой. Напоследок среди облаков показалась двуглавая Белуха – снова распогодилось, вспыхнуло солнце, стало тепло, и, несмотря на то, что организм был истощен до предела, душа пела. Вот оно концентрированное охотничье счастье! PS. – для интересующихся: карабин CristensenArmscarbon.300 WinMag, прицел VortexViper4-16x50, сошки Harrisbipod, патрон Federalaccubond180 gr.
02.03.2016
Али Алиев
Рядом с сафари

Рядом с сафари

Создание обширного музея с рабочим названием «Музей природы и охоты» запланировано в Калуге. Пожалуй, это будет первый в России зоологический музей, экспозиции которого будут представлять собой не систематический набор животных, аккуратно расставленных по полкам и витринам, а рассчитанную на широкую аудиторию выразительную, свето-динамичную экспозицию самых знаменитых биотопов планеты.   Идея создания зоологического музея как некоей квинтэссенции моих представлений о том, как нужно сегодня показывать животных людям, которые никогда не увидят их в живой природе, зрела давно. Но она носила этакий абстрактный во многом характер в рамках терминологии «эх, здорово было бы», «а вот, если бы была такая возможность». То есть сводилась в основном к отдаленной во времени возможности ее реализации. Откуда она возникла вообще? Возможно, причина была в том, что мое становление, как таксидермиста, состоялось в зоологическом музее. Я имею в виду Зоологический музей в Санкт-Петербурге. И опыт работы там при всем уважении к мастерам академической школы сформировал в конце концов мысль о том, что экспозицию для широкой публики нужно делать с использованием современных технологий, максимально приближающих человека к той атмосфере, которая царит в месте обитания тех или иных животных. Мысли эти, как я уже сказал, до недавних пор оставались только мыслями, но не так давно пришло осознание того, что наша таксидермическая компания созрела для воплощения этой идеи в жизнь. Дело оставалось за «малым» – за финансами. В деньги всегда упиралась любая хорошая идея, а на сегодняшний день без них и шагу не ступишь, не говоря уже о таком амбициозном проекте. Считаю, что нам очень повезло, поскольку идея увлекла одного состоятельного человека, который согласился профинансировать такой сложный и интересный проект. Эти два базовых момента – самые важные составляющие проекта. Пока мы не начали использовать в своей работе все современные технологии, пока не освоили их так, как умеем это делать сейчас, бессмысленно было бы приступать к работе над музеем. Ну, а про финансирование нет большого смысла вообще говорить, поскольку проект без денег – это живой организм без крови, то есть мертвый. При этом понятно, что масштаб инвестиций настолько значительный, что невольно приходит на ум сравнение нашего инвестора с меценатами прошлого – Павлом Третьяковым и Саввой Мамонтовым. И это не просто слова, поскольку сегодня мы куда чаще сталкиваемся в жизни с такими явлениями, как Мавроди или Полонский. Поэтому говорить о меценатстве и меценатах можно только с искренним к ним уважением. Финансовых средств требовало все – приобретение земли под строительство здания, собственно строительство и, наконец, сбор коллекций и обработка добытого материала. Первым делом мы обратились к губернатору, Анатолию Дмитриевичу Артамонову, в результате чего получили поддержку и со стороны государства. При его участии была выбрана подходящая площадка. В Калуге есть такой Правобережный район, куда со временем собираются переносить всю администрацию города. Сейчас это пока окраина, но со временем она станет едва ли не центром. Вокруг площадки – красивая парковая зона отдыха, в результате музей будет окружен прудами, парками. Роль губернатора в этом отношении трудно переоценить. Им была выделена земля под застройку. То есть, мы не рассматриваем вопрос о выделении под музей какого-то готового здания-особняка, как это происходило и происходит с большинством музеев. Все планируется выстроить с нуля, по специальному проекту. Сейчас в плане – 5000 квадратных метров, то есть выставочное пространство будет вдвое больше, чем в Дарвиновском музее Москвы. Легко понять, что это процесс не быстрый. Есть и еще один важный момент, о котором нельзя не сказать. Любому работнику музея известно, что добыть необходимый для музея экспонат – это большая и очень дорогостоящая проблема. Ни один музей России (да и в мире таких наберется немного) не имеет возможности отправлять экспедиции по всему миру для сбора коллекций животных. Как нетрудно догадаться, наш инвестор – охотник, часто ездит за рубеж, и теперь он покупает те туры, в результате которых можно добыть необходимые для музея трофеи. Но проблему это решает лишь частично. Для полного решения не обойтись без помощи охотников. Например, мы хотим собрать все 7 подвидов бушбока. Одному человеку сделать это трудно, может быть, и нереально, а вот семи охотникам, которые будут охотиться в разных регионах, уже не так сложно. Хорошо известно, что некоторые охотники-трофейщики уже переполнили свои трофейные залы и даже в специальных охотничьих домах места почти не остается, а охоты все продолжаются. В результате они начинают раздаривать свои таксидермические композиции направо и налево. Вот к ним, да и вообще ко всем охотникам, кого заинтересует участие в создании нашего музея, я хотел бы обратиться с просьбой предоставлять нам засоленные или замороженные шкуры зверей в дар. Почему я говорю о шкурах – все просто: композиции уже прорисованы нами заранее. И мы будем придавать животным определенные позы, а сделать это с готовыми чучелами невозможно. Даже если они были изготовлены ранее в нашей мастерской. Готовые чучела для музея не подходят. В большинстве случаев охотнику нужен трофей – часть черепа с рогами. А шкура для него далеко не всегда представляет интерес, и это дает основание надеяться, что у охотника не будет сомнений: подарить или оставить себе? С рогов мы можем выполнить точные пластиковые копии. При этом в музее будет на каждой композиции, на специальной табличке указано имя охотника, который сделал такой подарок музею. Благодаря охотникам, я убежден, мы сможем собрать коллекцию животных со всего мира. И прежде всего интересны яркие, характерные, запоминающиеся животные. И кстати, нас интересуют различные российские рыбы. Рабочее название музея – Музей природы и охоты. Прежде всего, мне хотелось бы отметить в этом названии преемственность поколений – грамотные охотники знают, что без малого 140 лет назад на свет появился журнал «Природа и охота», продержавшийся на рынке российской охотничьей периодики дольше всех дореволюционных изданий. Это был большой – до 240 страниц – ежемесячник, не слишком богато, но все же иллюстрированный, который стал лучшим в истории российской охоты и любительского рыболовства журналом-долгожителем. Создателем этого уникального периодического издания был великий Леонид Павлович Сабанеев. Говоря о заслугах Сабанеева, особый акцент, наверное, надо сделать на том, что с этого человека, собственно, начинается российская научно-популярная литература по охоте и рыбалке. Хочется верить, что наш музей продолжит эту славную традицию. Но есть и еще один, если хотите, философский аспект, вкладываемый нами в название музея. Изначальна – природа, а охота – это один из наиболее архаичных, но при этом до сих пор распространенных и эффективных способов эволюции природы. Я имею в виду охоту вообще, то есть не только человека на животных, а охоту, как естественную составляющую часть природы, где все охотятся на вся. Как биолог я отношусь к охоте как к одному из естественных проявлений эволюции и действенной форме поддержания в природе экологического баланса. Правда, понимаю, что есть немало людей, любящих природу по телевизору, невежественных в экологическом плане и при этом категорически осуждающих охоту. Надеюсь, что наш музей станет одним из образовательных центров страны, которые должны менять ментальность антиохотников. Ведь уже сейчас охота – это в большей степени сохранение и разведение животных, а также селекция и регуляция численности. В большинстве охотничьих хозяйств зверей значительно больше, чем в заповедниках, не говоря уже о лесах вокруг мегаполисов. Кроме того, охота – это образ жизни многих народов мира, в том числе и северных народов нашей страны. В музее планируется также создание большого антропологического отдела, где будут манекены предков человека в натуральную величину, которые собственно выжили за счет того, что умели охотиться. Безусловно, Музей природы и охоты не станет музеем охотничьих трофеев. Выезжая сейчас в экспедиции для сбора материала, мы не гонимся за высокими трофейными показателями. Мы собираем животных разного возраста и пола, чтобы картина получилась максимально приближенной к действительности. Это не только млекопитающие, но и птицы, рептилии. Беспозвоночные будут отчасти представлены в тех или иных биотопах, неотъемлемую часть которых они составляют. Но основными экспонатами будут все же позвоночные. Говоря о новом музее, я хотел бы подчеркнуть, что он будет принципиально отличаться от уже существующих не только тем, что здание строится специально под него. В России существует несколько зоомузеев со своей сложившейся музейной традицией создания систематических коллекций, которые возникали еще до революции. И в таких музеях коллекции имеют научный характер, это уникальные хранилища животных и растений, собранных в самых разных экспедициях знаменитыми и не очень известными специалистами. Наш музей не претендует на звание хранилища научных экспонатов, это будет скорее шоу-музей. Он планируется преимущественно как экспозиционная площадка, как часть мира охотничьего, где, мы надеемся, буду проходить охотничьи съезды, конференции, собрания. Естественно, планируются некие выставочные площади для проведения разнообразных тематических выставок. Устройство музея планируется зональное – природа Африки, России, Америки, Азии, Австралии и так далее. Отдельно – животный мир гор, рыбы и птицы. Животные не будут стоять на полочках в немыслимых количествах, а будут располагаться в биогруппах так, как их можно было бы увидеть в живой природе, в характерном для них ландшафте. Общая задача – создать такие ландшафтные композиции, чтобы человек, не имевший возможности побывать в разных странах и на разных континентах, придя в музей, все это увидел в концентрированной форме и получил ощущение, что он побывал там, где до этого оказывался лишь в воображении. Максимально точно для этого будем работать над растениями. Есть ведь уникальные цветы – цветущий по ночам кактус Царица ночи, водяная лилия Виктория регия, выдерживающая на своем листе ребенка, полутораметровый багряный в крапинку цветок Раффлезии – которые специфичны для определенного биотопа. С другой стороны, есть самые обычные, наиболее характерные для определенного региона или климата растения. Вот их мы и постараемся максимально точно воспроизвести. Для того, чтобы ощущение присутствия у посетителя оказалось более полным, мы хотим поработать со светом, и картина будет меняться от ночной до дневной. Посетители смогут за несколько минут испытать и приятный релакс от вечерних сумерек, и постоять под звездным небом, и встретить рассвет где-нибудь в предгорьях Килиманджаро, например. Будут соответствующие звуковые сопровождения – голоса птиц, естественно, ночные крики животных, шум ветра, шум водопада и прочее. Вообще мы постараемся использовать как можно больше современных технологий с целью создания эффекта присутствия. Для охотников музей будет особенно интересен тем, что здесь они смогут своими глазами увидеть, например, коллекцию всех российских уток – на которых можно охотиться, и на которых нельзя. Этого одновременно увидеть просто негде. Думаю, что будет и серьезная информационная база, в которой охотники найдут сведения о том, где, на какого зверя или птицу можно поохотиться. Компьютерные модули могут дать информацию тем, кто захочет разобраться в систематике. Это будет интересно и для школьников, и для студентов специализированных вузов страны, и для бердвотчеров, и вообще для всех неравнодушных к природе людей. В завершение статьи скажу, что у нас уже есть некоторый задел. Мы изготовили несколько экспонатов и собрали значительное количество материала для дальнейшей работы. Пока делаем все в московской мастерской и сразу отправляем в Калугу на хранение. Кстати, и мастерская в Калуге уже почти закончена, ее посетил губернатор, который, думаю, мысленно отметил, что дело пошло, и музей – не досужая болтовня, а реальное и не такое уж отдаленное будущее: по плану, первые экспозиции в уже построенном музее будут открыты года через полтора-два.
23.02.2016
Александр Соколов
Горная поликлиника. 3 часть

Горная поликлиника. 3 часть

В этой статье мы поговорим о положительном профилактическом влиянии на развитие высотной болезни групп специальных препаратов.   Эффективное средство профилактики острой горной болезни – это ацетазоламид (синонимы диакарб, dilamox, anicar, acetamox). Как показали исследования, прием таблеток в дозе 50-125 мг каждые 8 часов оказывает защитный эффект, не вызывая увеличения мочевыделения. Прием препарата начинают за сутки или в день начала подъема и заканчивают через 2 дня после достижения требуемой высоты. Ацетазоламид выпускается также в виде капсул по 500 мг длительного действия (принимается один раз в сутки). Следует отметить, что резкое прекращение приема препарата приводит к развитию высокогорного отека легких и высокогорного церебрального отека, поэтому необходимо иметь достаточный запас препарата, позволяющий принимать его во время всего периода охоты, либо следует отказаться от его использования вовсе. При приеме данного препарата необходимо следить за возникновением возможных побочных эффектов: развитием аллергии, покалыванием в пальцах, изменениями вкуса, обильном мочеотделении, тошноты, нарушении пищеварения, и при их возникновении следует уменьшить или прекратить прием препарата. Прием аспирина, парацетамола, ибупрофена облегчает головную боль и снижает риск высотного отека легких. В Европе применяют для профилактики прохлорперазин (этаперазин) по 4-10 мг внутрь каждые 6 часов, но за океаном данная методика применяется мало. Антациды (бикарбонат натрия, ренни, альмагель, фосфалюгель и т.д.) бесполезны. Существуют некоторые данные о положительном влиянии аскорбиновой кислоты (витамина С) в дозе выше 2 г на прием несколько раз в сутки, но некоторыми исследователями эти данные оспариваются. Дексаметазон при приеме по 4 мг внутрь каждые 6 часов резко уменьшает выраженность острой горной болезни, однако из-за побочных эффектов, вызываемых им, его не рекомендуют в качестве профилактического средства, а только для лечения. В некоторых странах используют пентоксифиллин (трентал) как препарат, улучшающий работу мозга в условиях высокогорья. В странах Южной Америки местные народности традиционно используют для профилактики и лечения высотной болезни листья коки, но в наших условиях рекомендовать их к применению не представляется возможным. Из современных отечественных препаратов можно рекомендовать гипоксен. Это антигипоксическое средство оказывает антиоксидантное, метаболическое, сосудорасширяющее и гипотензивное действие. Препарат повышает эффективность тканевого дыхания в условиях гипоксии, особенно в органах с высоким уровнем обмена (головной мозг, сердечная мышца, печень). Обеспечивает снижение потребления кислорода при значительных физических нагрузках, улучшение тканевого дыхания, снижает степень умственного и физического утомления, облегчает выполнение трудоемких физических операций. Оптимизирует деятельность митохондрий клеток, снижает потребление кислорода. Обладает выраженным антирадикальным и антиоксидантным действием. Выпускается в капсулах по 250 мг. Применяется по 2-4 капсулы на прием, но не более 12 капсул в сутки. Милдронат –метаболическое средство, уравновешивающее доставку и потребность клеток в кислороде, устраняет накопление токсических продуктов обмена, восстанавливает энергоресурсы, улучшает мотивацию (прием – 1 г в сутки утром). В план изложения данной темы первоначально не входила следующая далее часть, поскольку она посвящена лечению высотной болезни и была предназначена для людей с медицинским образованием и опытом оказания помощи в условиях природной среды. Но после некоторых размышлений, приведенных ниже, было решено изложить эти материалы. Горы, как любая труднодоступная местность, чреваты совершенно неожиданными и непрогнозируемыми ситуациями, и в случае их возникновения человек может рассчитывать только на себя и отчасти на тех, кто рядом. Поэтому наличие алгоритма правильного поведения в ситуации возникновения тяжелой формы высотной болезни у участника горной охотничьей экспедиции или, как это было у моего приятеля, случайно повстречавшего во время проведения охоты группу горе-туристов, почти детей, должно быть у каждого, кто поднимается в горы. Надежда на скорейшее прибытие вертолета со спасателями, вездехода с врачами или попутной лошади с местным целителем в условиях непрогнозируемого климата, отсутствия дорог и устойчивой связи, межведомственной неразберихи и еще тысячи вполне объективных причин становиться настолько призрачной, что более говорить о ней мы не будем. Лечение при острой горной болезни включает: введение достаточного количества жидкости, прием обезболивающих средств, легкая диета, ограничение физической нагрузки и в редких случаях спуск с высоты. В случаях острой горной болезни и высотного отека легких назначают (если он не принимался ранее) ацетазоламид по 250 мг внутрь каждые 4 часа. При дальнейшем ухудшении состояния сначала пробуют постельный режим и вдыхание кислорода (если он конечно есть). Кроме того, рекомендовано (хотя по этому поводу еще ведутся споры) немедленное назначение нифедипина: первоначально 10 мг затем по 20-30 мг (лучше капсулы с замедленным высвобождением) каждые 12 часов до тех пор, пока симптомы не исчезнут. И если это не помогло, то ситуацию рассматривают как экстренную, больного немедленно эвакуируют вниз. Цель – спуститься на высоту, которая немного ниже той, где больной последний раз чувствовал себя хорошо при пробуждении утром. Часто достаточно спуститься на 500-900 метров. Маршруты и средства экстренной эвакуации необходимо продумывать заранее на этапе планирования, или поручить решение этого вопроса принимающей стороне. При возникновении тяжелого высотного отека мозга немедленно назначают дексаметазон по 8 мг инъекционно внутримышечно или внутривенно, затем по 4-8 мг каждые 4-6 часов, хотя эффект бывает умеренным. В любом случае при развитии тяжелой формы горной болезни у участников охотничьей экспедиции следует сразу сообщить в подробностях о ситуации организаторам охоты, доверенным лицам на родине и при необходимости местным и международным спасательным и медицинским службам – у них же можно получить медицинскую консультацию по средствам связи. Для этого необходимо заранее позаботиться о средствах коммуникации (лучший вариант спутниковый телефон с комплектом запасного питания) и иметь выписанные заранее телефоны (лучше несколько) местных и международных спасательных и медицинских служб (выбирайте службы, где доступны несколько языков общения). В необходимости иметь расширенную страховку, надеюсь, убеждать никого не нужно. И в заключении, возможно, повторюсь, но приведу основные рекомендации по предотвращению болезней высокогорья, поскольку профилактическая медицина – это наиболее эффективная часть современной медицинской науки. На начальном этапе горной экспедиции по крайней мере 1-2 ночи проведите на высоте не выше 2400 м. Поднимайтесь не более чем на 400-600 м в день. Осуществляя подъемы в течение дня, всегда немного спускайтесь перед сном. Сон, потребление воды и пищи должны быть достаточными. Избегайте переутомления и чрезмерных физических нагрузок. Не курите, не применяйте седативные средства и алкоголь. Применяйте ацетазоламид по 250 мг в сутки с первого дня нахождения в горах. Соблюдайте эти простые правила, и коварная высотная болезнь никогда не испортит ваших впечатлений и планов. Сергей Руднев, эксперт по сертификации АСС МЧС России Фото из архива редакции
09.02.2016
Сергей Руднев
«Чукчорум» или какой же он чукотский снежный баран?

«Чукчорум» или какой же он чукотский снежный баран?

Не так давно мы публиковали материал о снежном баране Чукотки, однако тема нам представляется не исчерпанной, и на этот раз мы предлагаем интересующимся читателям статью ученого, детально изучавшего на практике различные подвиды снежных баранов.   Толсторог, чубук, чубуку, бонгга – вот названия этого зверя, обитающего в еще более суровых условиях существования чем, например, северный олень. В 1829 г. Эшольц описал дикого барана с полуострова Камчатки, дав ему название «снежный». Вслед за номинативным камчатским подвидом было описано еще шесть (всего было сделано 14 попыток описания подвидов снежного барана, но многие были сведены в синонимику из-за недостаточной убедительности признаков или инфраподвидового названия), заслуживающих внимания подвидов азиатского «снежника», как правило, соответствующих отдельным крупным и малочисленным географическим популяциям: 1. Путоранский Ovis nivicola borealis Severtzov,1873, населяющий одноименное плато Путорана 2. Охотский или Тайганосский Ovis nivicola alleni Matschie, 1907, описанный первично с полуострова Тайганос и распространяемый ныне на хребты Приохотья, а также Становой, Яблоновый хребты и некоторые прилегающие к указанной территории 3. Якутский Ovis nivicola lydekkeri Kowarzik, 1913, описан из северо-восточной части Верхоянского хребта, в 40 милях от устья р. Яна. Населяет горные хребты Центральной, Северной и северо-восточной Якутии. 4. Корякский Ovis nivicola кoriakorum Tchernyavsky,1962, Корякское нагорье, верховья р. Ачай-ваям 5. Чукотский Ovis nivicola tschuktschorum Zheleznov,1990, Анадырское плоскогорье, горы Чукотки 6. Кодарский Ovis nivicola kodarensis Medvedev,1994, верховья р. Мускунах распространен в хр. Кодар в северном Забайкалье и на северо-востоке Иркутской области. Таким образом, со времени первоописания азиатского снежного барана на Камчатке до описания чукчорума (именно так звучит название чукотского снежного барана, данное им Н. К. Железновым) прошло более 160 лет. Чукотка – уникальная территория, венчающая северо-восточную оконечность Азиатского материка, единственным представителем копытных которой является снежный баран. Уже одно то, что этот самый северный представитель горных копытных Азии выживает в столь суровых условиях, делает чукотского «снежника» интереснейшим объектом изучения. Вертикальное распространение этой самой северо-восточной популяции азиатского снежного барана (да и баранов Азии в целом) занимает высотный диапазон от морских побережий до 1800 метров – вершин отдельных горных систем. В отличие от более южных родственников, осваивающих высоты своих гор почти полностью, чукотские бараны часто держатся в холмистом низкогорье, а в горах повыше, что называется, живут в «пол горы», т.к. верхний пояс отдельных горных хребтов Чукотки слишком суров даже для такого адаптированного к заполярным высотам зверя как чукотский баран. В осеннее и зимнее время близость моря способна обернуться обледенением склонов и, как следствие, продолжительной бескормицей. Но все, это скорее плюс чем минус. Холодное дыхание морей оказывает в летнее время положительное воздействие на растительность скалистых побережий, что весьма важно для питания животных. Добавим сюда возможность полакомиться выброшенными волнами водорослями. Море – это еще и огромный природный солонец. Отмечено, что у снежных баранов морских побережий рога посажены высоко, особенно, у сравнительно молодых самцов они «козлоподобны», тогда как у соседних с ними, удаленных от моря, субпопуляций рога имеют больший развал и размах, что, вероятно, обусловлено воздействием богатой йодом и другими микроэлементами пищи на приморские группировки зверей. Короткое чукотское лето постепенно сходит на нет уже в начале августа. Успевшие поднагулять жирку на скудно произрастающих травянистых растениях, кустарничках, лишайниках и грибах бараны готовятся к наступлению холодов. Самцы, держащиеся обособленно от самок с молодняком, осенью объединяются с ними в более обширные смешанные стада. Предгонное состояние (миграции) и некоторое возрастание активности начинаются уже в октябре-начале ноября. В конце ноября-начале декабря в условиях полярной ночи протекает гон. Его затухание, по мнению ряда исследователей, может захватывать конец декабря и даже начало января. Так что самцы сшибаются рогами иногда в отсветах всполохов северного сияния. Интенсивность их схваток тем сильнее, чем выше плотность местной популяции. Подмечено, что там, где плотность снежных баранов низкая, и схватки между ними явление очень редкое. Делить, стало быть, нечего! Дерущиеся самцы сшибаются лбами с разбега, теснят друг друга, ставя рога «в расщеп», а более молодые самцы встают иногда на дыбы и бьют друг друга, как горные козлы. Часто у взрослых и старых самцов рога обломаны (иногда наполовину!) или стерты так, что рога 6-ти летнего самца могут превосходить по длине 10-ти летнего. Дело еще и в том, что с почтенным возрастом баранов рост сегментов (а растут они только в период вегетации!) резко замедляется. У 12-15-ти летних рогачей он может составлять на тыльной поверхности гиалинового чехла (это и есть собственно рога!) считанные миллиметры. Победив, рогач, если остались силы, уединяется с небольшим гаремом – 2-3 овцы, и примерно через 6 месяцев – с началом активной вегетации горных склонов – на свет появляется один, значительно реже, два ягненка. Темпы их роста значительно быстрее, чем, например, у молодняка сибирского горного козла, и в сентябре наиболее крупные из них приближаются по размерам к самкам. Они продолжают получать молоко даже в ноябре, а возможно и позже – закон выживания в суровых условиях. Питание, особенно летнее, состоит, как правило, из преобладающей доли бобовых, злаков, осок, а также других травянистых растений, кустарничков и лишайников. Отдельно следует сказать о грибах, есть даже такое выражение «бараны грибуют», т.е. обычно в июле и августе спускаются с больших гор в места обильного произрастания грибов. Если баранов нет на хребтах, то надо идти вниз – на подошву гор и в распадки, где они заняты поисками грибов! Минеральное питание снежных баранов не менее уникально – от каменноугольных солонцов и каменного «масла» (алюмокалиевых квасцов), насыщенных солями и микроэлементами подстилающих горных парод, до всевозможных суглинков, туфов, а также мелких щебнистых минералов с разнообразным составом, выбор которых объяснить смогли бы только сами бараны. Но они звери молчаливые. Все биологические циклы снежного барана Чукотки – позднее рождение ягнят, быстрый их рост и развитие, другие особенности биологии, а также стирание острых концов рогов – отражает одно: внутрипопуляционный и внутривидовой механизм защиты, где любая мелочь важна для выживания в суровейших условиях крайнего северо-востока Азии, где любая ошибка, сбой устоявшихся биологических правил стоит жизни популяции. На Чукотке все это проявляется в максимальной степени.   К систематике Первые упоминания о снежном баране Чукотки в отечественных литературных источниках встречаются уже во второй половине 19 века. К.К. Нейман (1871) в историческом обзоре действий Чукотской экспедиции обнаружил их весьма многочисленными в районе реки Каменной (приток р. Орловки, впадающей в Большой Анюй). Он же указал, что они распространены «по всей Чукотской земле», достигая побережий Ледовитого океана. Очень интересные сведения о баранах приводит известный исследователь северных территорий в т.ч. Чукотки орнитолог Л. А. Портенко. Среди его сухого перечисления встреч стад и их числа мы находим следующие сведения из наблюдений 1932 г.: «3 октября на р. Левый Керальгаум было встречено семь баранов разного возраста... Этого же числа наблюдался на близком расстоянии старый баран очень крупных размеров, больше обычного чукотского оленя с огромными завитыми рогами». Вероятно, это первые, хотя и недостаточно обоснованные сведения об огромных размерах баранов Чукотки, так воздействовавшие на умы исследователей баранов уже в конце ХХ века. В последующем сведения, собранные целым рядом авторов, были обобщены известным исследователем полорогих академиком В.И. Цалкиным в его знаменитом труде «Горные бараны Европы и Азии» (1951). Цалкин описал четыре подвида снежных баранов (камчатский, тайганосский, которого ныне принято называть охотским, якутский и норильский, ныне именуемый путоранским). По поводу снежного барана Чукотки Цалкин заметил: «Систематическое положение баранов Анадырского края до последнего времени продолжает оставаться невыясненным. Единственный экземпляр из этой обширной области, находящийся в КЗММУ (коллекция зоологического музея МГУ – прим. автора Д. М.) по размерам костных стержней рогов и самих рогов весьма близок к таковым экземплярам из Северной Якутии. Шкура этого барана, к сожалению, отсутствует и окраска его неизвестна. Нет ее в описании в известной нам новейшей литературе. Таким образом, вопрос о систематическом положении анадырских баранов сейчас решен быть не может, но, вероятно, они довольно близки к якутской расе, а может быть и идентичные с ней». Авторитет В.И. Цалкина был настолько велик, что практически все последующие авторы академических изданий безапелляционно относили снежного барана Чукотки к якутскому подвиду. В 1984 г. увидела свет работа Ф.Б. Чернявского «Млекопитающие крайнего северо-востока Сибири», в которой он в результате педантичного анализа морфологического материала и систематических описаний предыдущих авторов сделал такое заключение: «…снежный баран Чукотки в отношении своих основных диагностических признаков обладает самобытностью на подвидовом уровне». Заключив далее, что для полноценной систематической ревизии азиатского снежного барана (Ovisnivicola) необходимо накопление материала из различных районов Восточной Сибири, он предложил принять «предварительно» 5 подвидов, «населяющих северо-восток Сибири и Камчатку». И наконец в работе «Дикие копытные Северо-востока СССР», 1990 г. и более поздней «Экология снежных баранов Северной Азии», 1994 г. Н.К. Железнов на основании анализа ряда морфологических признаков описывает новый подвид снежного барана с Чукотского полуострова как Ovisnivicolatschuktschorum.   Систематические замечания Судя по описаниям Н.К. Железнова-Чукотского, снежный баран Чукотки по размерам тела является крупнейшим среди подвидов и географических рас азиатского снежного барана, включая очень крупного камчатского барана и некоторых других, например, кодарского, исследования которого сравнительно в недавнее время показали наличие весьма крупных особей. Особенно это выражено у самок, чьи максимальные размеры, определенные Н.К. Железновым-Чукотским, заметно превышают не только самок всех популяций, но и самцов корякского, путоранского, охотского и якутского баранов! И практически достигают по длине тела самцов камчатского снежного барана. В то же время череп, особенно самцов, весьма невелик как по длине, так и по ширине, не отличается по этим показателям от сравнительно некрупных представителей других географических популяций азиатского снежного барана. Какие-либо краниологические характеристики кроме некрупного черепа чукотского барана в описании отсутствуют. И вот наступило время генетических исследований азиатского снежного барана, когда наконец-то стало возможно утвердить или опровергнуть систематический статус подвидов. В конце 90-х гг. ушедшего века – начале 2000-х годов ряду отечественных ученых, в т.ч. и автору этих строк удалось собрать исходный материал для начала генетического анализа крупных географических популяций азиатского снежного барана, в т.ч. его чукотских популяций. В результате анализа образцов 40 особей снежного барана удалось, прежде всего, определить устойчивое различие между азиатской и американской группами этих животных. Поэтому к азиатскому снежному барану, на мой взгляд, неправомерно применять название canadensis, т. е. канадский снежный баран. Внутри собственно азиатской группы, объединяющей упомянутые ранее географические популяции, все значительно сложнее. В целом, ученые пришли к выводу о генетической близости, если так можно выразиться, «монолитности» нашего азиатского снежного барана, что несколько ранее обосновали морфологи. Многие морфологические признаки отдельных крупных географических популяций, в т.ч. чукотской, находятся в одних и тех же пределах изменчивости, т.е. не достигают настоящей подвидовой дифференциации. Генетические исследования (необходимо оговориться: не на очень большом количестве материала) подтвердили в целом и общем это представление. В то же время оказалось, что внутри ареала азиатского снежного барана выделяются две группы – снежные бараны Камчатки и Корякского нагорья с одной стороны, и с другой стороны – таких географических популяций, как плато Путорана, хребет Кодар, бараны горных хребтов Якутии, включая Становой хребет, горы Охотского побережья и Чукотского полуострова. Автором этих строк были собраны, в т.ч. и в результате собственных научно-исследовательских экспедиций, образцы особей снежного барана, вошедшие в данный исследовательский базис таких географических популяций как Кодарская (р. Апсат и Средний Сакукан), Камчатская (мыс Налычева и другие территории), Корякская (северная часть Корякского нагорья на границе с Чукоткой), и Чукотская (Чукотский полуостров – вероятно, Анадырское нагорье). Последний образец привезли студенты-охотоведы, которые нашли на Чукотке свежие останки местных снежных баранов, ставших жертвами волков во время солонцевания на природных выходах минералов. Итак, есть две точки зрения на таксономическое положение снежного барана Чукотского полуострова. По мнению одних ученых, например, Н.К. Железнова-Чукотского, описавшего данный подвид, это хорошо дифференцированный подвид, прежде всего, по огромным размерам (особенно самок), превосходящим размеры баранов других популяций (впервые на это указал Ф.Б. Чернявский). Приверженцы другой точки зрения считают, что баран Чукотского полуострова… довольно мелкий, и рога его недостаточно толстые в базе, уступают крупным рогам баранов других географических популяций. Опросив нескольких исследователей, посещающих периодически Чукотку (наиболее полную картину обитания, окраски и размеров барана любезно сообщил Максим Воробьев, руководитель охотфирмы «Русские профессиональные охотники»), я получил такую картину: чукотский баран светлее своих собратьев из Корякии и Камчатки, однако размерами тела и рогов, в т.ч. их толщиной, уступают камчатским баранам и скорее сопоставим с экземплярами из Корякии. В августе 2000 г. мне довелось участвовать в экспедиции ISHAпод руководством президента этой организации Джо Кварто на севере Корякии, на самой границе Чукотки – на р. Апука. До этого исследования проводились в верховьях р. Пахачи. В ходе изучения корякского барана был отстрелян ряд особей. Мои измерения двух отстрелянных по специальным лицензиям самцов снежного барана показали, что они лишь немного превосходили по размеру показатели, приводимые Ф.Б. Чернявским. Однако следует заметить, что наряду с добытыми и измеренными в тех же стадах были замечены и бараны покрупнее. Здесь необходимо упомянуть о трех экологических правилах, отражающих суть приспособления млекопитающих к изменяющимся в географическом отношении условиям среды. Снежный баран Чукотки, соответственно правилу Глогера, должен быть светлее своих собратьев за счет продвижения в более суровые, северные пределы. Разные авторы подтверждают, что это так и есть – данный факт не вызывает споров. Согласно правилу Аллена, снежный баран Чукотки, как, впрочем, и некоторых других азиатских территорий, должен иметь относительно короткую морду и уши. И это тоже не оспаривается исследователями. Что же касается огромных размеров тела, приводимых Н.К. Железновым-Чукотским, то они соответствуют правилу Бергмана – вернее той его части, которая гласит, что при продвижении от экватора к полюсам теплокровные наземные животные увеличивают свои размеры, уменьшая теплоотдачу, так как мелкий грызун или землеройка (с повышенной теплоотдачей с единицы площади тела) замерзают, упав в земляной шурф летом, а такое крупное и идеально приспособленное животное как снежный баран способен сохранять жизнеспособность в суровейших зимних условиях северных гор за полярным кругом даже в условиях относительно продолжительных периодов непогоды и бескормицы. Однако не очень понятно, как это вяжется с тем, что более южная – корякская популяция оказывается самой мелкой, а еще более южная – камчатская – весьма крупной? Вопросов остается еще очень и очень много и для их разрешения необходимы дальнейшие исследования. Было бы интересно практиковать новый вид охотничьего туризма, где трофеем являлась бы фото- и видеоизображение, применив к которому специальную методику оценки трофея, можно было бы сказать, какого он размера, и установить балльную оценку его рогов. Предлагаемый вариант подобного фото- и видеотуризма позволит чередовать работу камер слежения, выставляемых проводником и клиентом и съемку ручной камерой с телеобъективом и штативом с большого расстояния. Перспективы развития такого охоттуризма вполне очевидны: его преимущества в массовости и более продолжительном (чем в собственно охотничьем) использовании времени года – с весны до поздней осени. Поставлены ли все точки на iгенетическими исследованиями в отношении подвидов азиатского снежного барана? Думаю, что нет. В науке, как и в жизни, всегда есть место совершенствованию методов и оценок. Продолжение изучения чукотского снежного барана дало бы ответ на многие вопросы. В заключение необходимо заметить, что в отношении таких крупных популяций горных копытных, как чукотская популяция снежного барана, должна действовать специально разработанная стратегия сохранения, где одним из важнейших условий должны быть: 1. Периодическое проведение авиаучета, позволяющего дать качественную и количественную оценку популяций — хотя бы 1 раз в 5 лет. 2. Наземный ежегодный учет животных, в т.ч. организация сбора опросных сведений, позволяющих также оценить состояние популяций. 3. Постоянно действующий мониторинг (бесконтактный со стороны человека) с выставлением в ключевых местах обитания автоматических камер: (фото-видео регистраторов), позволяющих отслеживать животных круглогодично. 4. Развитие на базе постоянно действующего круглогодичного мониторинга соответствующих видов туризма. 5. Организация полувольного вольерного разведения животных хотя бы на стадии научного эксперимента и изучения их биологии. 6. В случае успеха эксперимента – организация разведения животных для пополнения природных популяций. 7. Сохранение и изучение не только самих животных, но и занимаемых ими биоценозов в пределах ареала. 8. Определение стоимостной оценки отдельных животных и всей популяции. 9. Определение степени ущерба, наносимого той или иной популяции человеком. Соблюдение данной стратегии помогло бы быстро и существенно восстановить численность Чукотского снежного барана и превратить его популяцию из «краснокнижной» в промысловую.
05.02.2016
Дмитрий Медведев
Помощь и наслаждение дикой природой

Помощь и наслаждение дикой природой

Сохранить красоту дикой природы - это и есть главная цель для каждого охотника. Наша команда вместе с нашими местными пастухами и егерями решила помочь диким животным в преодолений суровой зимы. Надеюсь приукрасить ваш день нашими фотографиями.  
03.02.2016
«Фотоловушка-2015»

«Фотоловушка-2015»

В мае 2015 года Клуб горных охотников стал спонсором конкурса «Фотоловушка-2015» Подробнее И сейчас мы рады сообщить о том, что победителем конкурса в номинации "Звери" стал Караев К.Г. из Северо-Осетинского ГООХ! Клуб горных охотников поздравил победителя, ему был вручен рюкзак с логотипом КГО, произведенный фирмой "Группа 99". Награждение состоялось в рамках открытия Фестиваля "Первозданная Россия".
01.02.2016
КГО
Путоранский снежный баран

Путоранский снежный баран

Продолжая разговор о снежных баранах, следует остановиться на одной изолированной популяции, которая с давних пор вызывает интерес у охотников всего мира. Речь идет о путоранском баране, о подвиде Ovisnivicolaborealis(Eschscholtz, 1829).   Что касается внешнего вида животного, то он мало чем отличается от других снежных баранов, разве что в среднем несколько тяжелее. Длина тела – 150-180 см. Животное средних размеров, имеет относительно массивное телосложение, ноги довольно толстые и короткие. Самцы с мощными рогами, свернутыми в виде улиток, у самок они небольшие, изогнутые дугообразно. Масса взрослых самцов достигает 100 кг, взрослых самок – 60-65 кг. Зимний мех очень густой, длинный и плотный. Общая окраска спины и боков бурая, низ желтовато-белый. Отделившийся от основного ареала более тысяч лет назад, баран не стал обладателем каких-то особых, выразительных черт, отличающих его от прочих снежных баранов. Наверное, прежде всего нужно заметить, что путоранский баран отнесен специалистами к редким подвидам (III категория) и занесен в Красную книгу. Хотя на сегодняшний день он вряд ли является угрожаемым. Дело в том, что с 1984 г., когда это животное стало охраняться в Путоранском республиканском заказнике (в 1988 г. преобразован в Государственный природный заповедник «Путоранский» с одновременным увеличением площади более чем в 5 раз) численность барана заметно увеличилась. Логично было бы задаться вопросом: а почему вообще она уменьшалась? Антропогенная нагрузка на барана, по-видимому, не могла быть высоой – он обитает в труднодоступных участках гор со скалистыми выступами, которые используются им для отстоя, и горными тундровыми пастбищами на высотах до 1700 м н.у.м. Животное отдает предпочтение местам с неглубоким снежным покровом, позволяющим достаточно уверенно находить корм и свободно передвигаться в зимний период. Излюбленные места обитания – террасы у границы леса с отвесными скалами. Зимой животные спускаются на облесенные террасы, но при многоснежье поднимаются на плато. По данным, представленным целым рядом исследователей, на снижении численности могло сказываться периодическое глубокоснежье и недостаток предпочитаемых пастбищ, мог повлиять рост численности их главных природных врагов – волка и росомахи. Возможно, свои «пять копеек» внесли носовой овод, кровососущие насекомые и прочие паразиты и болезни. Но самым существенным фактором оказался все же выпас летом на пастбищах снежных баранов стад домашних оленей. При этом пастухи в значительном количестве отстреливали баранов на мясо. Было четко отмечено: там, где прекращали выпас домашних оленей, отмечался рост численности баранов. Совершенно бесконтрольным был и отстрел баранов работниками многочисленных изыскательских отрядов. В результате к концу 70-х гг. прошлого столетия численность путоранского барана составляла всего 800-850 особей. В конце 70-х гг. домашнее оленеводство оказалось оттесненным с плато Путорана дикими оленями, избравшими его в качестве места для зимовки. И по оценке специалистов, количество животных возросло почти вдвое – до 1400 особей (1977 г.). После образования заказника был проведен полномасштабный учет путоранского барана, показавший, что поголовье возросло до 3578 особей! С этого времени считается, что эффективная численность популяции превысила уровень, обеспечивающий условия для долговременного ее выживания. Исследованиями в начале 1990-х гг. выявлен дальнейший рост численности в ряде основных мест обитания вида. К 1995 г. она составила 5500 особей. С новым веком и тысячелетием рост численности продолжился, в 2002-2003 гг. ориентировочно популяция увеличилась до 6000-6500 особей. Хочется обратить внимание на один момент, касающийся заселенности территорий этими животными. В прошлом баран довольно широко населял северо-запад Среднесибирского плоскогорья – Путоранские горы и окружающие их возвышенности. На севере граница ареала проходила по крутому северному уступу плато Путорана (70°30' с.ш.); на юге по широте Северного полярного круга (66°30' с.ш.), на западе по водоразделу рр. Пясина и Хантайка. А вот восточная граница не имела четких очертаний, поскольку в зоне сглаженной формы рельефа поселения снежного барана имели очаговый характер и условно границей можно рассматривать лишь меридиан 100° в.д. То есть бараны заселяли площадь порядка 200 тыс. кв. км. К 60-70-м гг. текущего столетия ареал сократился в 2-2.5 раза и ограничивался наиболее возвышенной и центральной частью плато. В центре этой территории на площади 20.8 тыс. кв. км и было сосредоточено основное поголовье популяции с плотностью населения 3.3 особи/100 кв.км. На периферии ареала на площади 58 тыс. кв. км распространение было дисперсным, и плотность населения не превышала 0.11 особи/100 кв.км. Если в 70-х гг. прошлого века ареал составлял порядка 60 тыс. кв.км, то в настоящее время занимает около 120 тыс. кв. км и имеет тенденцию к дальнейшему расширению. Распространение мозаичное и носит ленточно-прерывистый характер, приурочено к отдельным участкам многочисленных долин плато. Выявлено всего 12 группировок снежного барана, численность в которых превышает 100 особей (обычно животные держатся стадами по 5-20 голов). Сосредоточены они в основном в бассейнах рр. Делочи, Дулук, Холокит и ряда других. По-видимому, из-за особой требовательности барана к местам обитания расширение ареала происходит не особенно активно и на разных участках очень неравномерно. В то же время значительные вполне пригодные для обитания этого подвида площади остаются до настоящего времени не заселенными (долина оз. Харпича, низовья р. Гулями и другие), и такой территориальный консерватизм остается непонятным. Хотя хорошо уже и то, что есть, куда расти. Тем более, что ученые высказывают предложение о расселении барана на Урале. В пределах Путоранского заповедника находится 28% площади современного ареала и свыше 40% численности подвида. Причина увеличения численности, по-видимому, не столько в усилении охраны барана, сколько в труднодоступности мест его обитания, что при сокращении геолого-разведочных работ и серьезном удорожании вертолето-часа в последние годы не могло не сказаться на позитивной динамике роста поголовья. Тем не менее, повторюсь, легальная охота на него запрещена за исключением тех случаев, которые оговорены в законодательстве (отстрел в научных целях и иных). Именно таким образом были добыты животные, пять из которых попали в Книгу рекордов SCI. В течение 90-х годов прошлого века было проведено 18 официальных охот на путоранского барана.  Абсолютный рекорд SCI принадлежит Хуссейну Голабчи, добывшему снежного барана в августе 1995 г. в Путоранах. Характеристики трофея: длина левого рога – 91.1 см (35 7/8 дюйма), длина правого рога – 91,8 см (36 1/8 дюйма); обхват левого рога у основания – 35,6 см (14 4/8дюймов); обхват правого рога у основания – 35,9 см (14 4/8 дюйма), обхват левого рога на 1-й четверти длины – 33 см (13 2/8 дюйма), обхват правого рога на  1-й четверти длины – 33 см (13 2/8 дюйма). Количество баллов – 164 1/8. Последние годы охоты на этого барана легально не проводились. Среди  опубликованных Книгой рекордов SCI отсутствуют трофеи, зарегистрированные  на российских охотников. Сравнительно недавняя экспедиция Сергея Горшкова на плато Путорана с целью фотосъемки баранов наткнулась на требуху свежеострелянных животных, за которыми браконьеры прилетали, судя по всему, на МИ-8. Понятно, что таких браконьеров не интересуют трофейные качества зверя, поскольку ни один клуб не зарегистрирует незаконно добытый трофей. Их цель – мясо, а потому убивают скорее всего самок. На охрану баранов в ближайшие годы государство, по понятным причинам, не потратит лишней копейки, и единственной преградой для браконьеров останется труднодоступность мест обитания. В то же время материально заинтересованных охотхозяйств в пределах ареала путоранского барана (вне заповедника) нет из-за откровенной консервативности природоохранной политики государства. Хотя именно такой механизм восстановления численности полорогих прекрасно продемонстрировал, например, на Юрий Матисон на Памире.
03.01.2016
Андрей Дмитриев
В прицеле видеокамеры

В прицеле видеокамеры

Идея побеседовать с Николаем Смирновым, охотником и видеооператором, автором множества документальных фильмов об охоте возникла уже давно. Во-первых, потому что это действительно стоящие фильмы, показывающие охоту такой, какая она есть. А во-вторых, потому, что съемки фильмов об охоте не менее азартны, чем сама охота, но при этом намного труднее и требуют от автора профессиональных умений охотника, знаний зоолога и мастерства видеооператора.     «Магия настоящего САФАРИ»: Николай, когда смотришь Ваши фильмы об охоте, то видно, что они сняты человеком, который глубоко все это понимает. Как Вы стали охотником? Николай Смирнов: Я родился и вырос в Москве. У меня был друг, отец которого работал охотоведом. И однажды весной он позвал нас на охоту. Это была охота с подсадной. Дали ружье, объяснили, что делать, и вот там я добыл своего первого селезня. Мне было лет пятнадцать, все происшедшее запомнилось очень ярко, и охота захватила меня. «МН САФАРИ»: Любимые охоты? Н.С.: Сложно выделить что-то одно. Среди российских до недавнего времени очень нравилась охота на медведя с подхода на овсах. Именно с подхода. Ходовая охота, опасная, интересная, увлекательная! Мне хочется как можно ближе подойти к зверю. Можно сделать и дальний выстрел, но тогда нет драйва. Знаю хозяйства, где засевают овсом полосы по 500-700 метров, а посередине оставляют дорожку, засыпанную песком. Ты идешь по ней и осматриваешь поле по сторонам. Заводит! Не люблю загонные охоты, вышки, лабазы. Мне очень нравятся лось на реву, олень на реву, то есть охоты, где результат зависит от собственного умения. Здесь ты сам выманиваешь зверя, он идет к тебе, на твой голос, и ты понимаешь, что сумел обмануть его! Для фильмов мне приходится подманивать зверя как можно ближе и съемки заставляют учится чувствовать ситуацию, чувствовать зверя: когда потрещать нужно, когда манить. Подстраиваясь голосом под молодого быка. Недавно с одним охотником ездили в Кострому, и я выманил шесть быков! Он от неожиданности даже не выстрелил, а я успел снять 45 секунд, пока лось не скрылся. «МН САФАРИ»: Как получилось, что вы стали снимать фильмы? Н.С.: Я начал снимать в 98-99 годах. Сначала хотелось сохранить моменты охоты для себя, чтобы потом еще раз посмотреть и пережить это. Потом стал пробовать снимать не только сам выстрел и добытых животных, но и людей, и животных в природе, чтобы передать всю атмосферу охоты. А дома из этих кусков монтировал фильмы. Поначалу это увлечение не было бизнесом. Когда уже кое-что стало получаться, мне позвонил Олег Малов, который тогда был фактически главредом «Российской охотничьей газеты», и попросил помочь смонтировать фильм Никите Михалкову, снятый его оператором Элисбаром Караваевым. Они ездили в Танзанию к известному аутфиттеру Зденеку Вагнеру. Охотились и снимали. Я удивился: кто такой я, и кто Михалков! Не знаю, может, у них не было времени этим заниматься или еще что. А я в то время очень хотел попробовать сделать на телевидении передачу об охоте. В общем, полтора месяца мы монтировали фильм, вылизывали каждый кадр, чтобы не ударить в грязь лицом. Пилотную версию смотрели Добродеев, Ястржембский и Элисбар и решили через месяц запустить передачу на ТВ. В итоге же все это ничем не кончилось, но здорово простимулировало нас лично. Я решил, что на телевидении свет клином не сошелся. На рынке тогда практически не было фильмов об охоте. Вот этим и нужно заниматься! Мы зарегистрировали собственную фирму, студию Nick’sHoliday, получили торговый знак и стали выпускать фильмы под общим названием «Патронташ странствий», продавая их через охотничьи магазины. Сначала это были видеокассеты, а потом DVD. Но сейчас заниматься продажами фильмов через магазины все сложнее из-за пиратского распространения их через интернет. И я все больше работаю с частными заказчиками. «МН САФАРИ»: Во время съемок в Вас борется охотник и оператор? Н.С.: Я сразу понял, что это несовместимые вещи. Хотя… у меня были такие попытки. Решил, что с вышки можно одновременно стрелять и снимать. Поставил камеру на штатив, жду. Выходит секачик небольшой, я тихонечко включаю камеру, она снимает. Выцеливаю, приготовился стрелять, …а краем глаза все-таки в монитор, и вижу, что кабан выходит из кадра! Тьфу! Кладу ружье, потихонечку навожу камеру. Ага, в кадре. Прицеливаюсь, а он… опять уходит. Идет, идет, остановился, я снова подвожу камеру, собираюсь стрелять, а он перебегает. Сделал самый широкий угол на объективе, выцелил в лоб. Добыл. И снял. Но назвать это ни охотой, ни съемкой не получается. «МН САФАРИ»: Сколько на данный момент сделано фильмов? Н.С.: В продаже около 20 из серии «Патронташ странствий», но на самом деле снято значительно больше. Как я уже сказал, в основном мы работаем с частными заказчиками, которые хотят иметь фильм именно о своей охоте. «МН САФАРИ»: В каких регионах Вы снимаете? Н.С.: Я раз сорок бывал на горных охотах в самых разных регионах. Наверное, столько же раз снимал в Африке. Работал в Австралии, Исландии и многих других странах. «МН САФАРИ»: Расскажите про горные охоты. Какой регион нравится больше всего? Н.С.: Наш Кавказ! Красивейшие горы. Конечно они не самые сложные для восхождений, в них обитает всего несколько видов горных копытных, но присутствует особая энергетика, что-то такое, что затрагивает лично меня. «МН САФАРИ»: В каких горах Вы снимали? Н.С.: Много раз на Кавказе, раз шесть на Алтае, в Таджикистане, Непале. В Казахстане очень понравилось. Бывал там несколько раз – хороших козерогов добыли с рогами метр сорок и метр сорок пять. Но больше всего поразил Чарынский каньон – очень похожий на американский Гранд Каньон! Древний трехсотметровый обрыв с фантастическим рельефом, с реликтовыми растениями. В Киргизии был раз десять-пятнадцать. Часто ездили туда на охоту к моему другу – Александру Барыкину, главе местного общества охотников и рыболовов. Хорошее хозяйство, хорошие угодья. Но года два назад он погиб во время схватки с бандитами (подробная статья об этом происшествии публиковалась в журнале «Сафари» №4/2014 – прим. ред.). Очень интересный мужик был, великолепный охотник и знаток гор. Помню, заберешься на высоту, сидишь в палатке, а он вспоминает разные случаи в горах: как следы снежного человека видел, как барсов отлавливал для зоопарков. Великолепно знал горы, знал животных, где они водятся, как поймать, чтобы не навредить. Рассказывал, что барсу, попавшему в ловушку, накидывал телогрейку на голову, и тот не сопротивляется, делай с ним, что хочешь. Когда трагедия произошла, мы как раз к нему должны были ехать, охотиться на барана Марко Поло. Вот так. Сашка в фильмах у меня остался. В Пакистане был три раза. Почти всю страну проехали. Тяжелые охоты. Горы тяжелые, много опасностей. Мы, похоже, были первыми из русских, кто осваивал Карачи. Уехали, а через две недели там началась стрельба. Интересная страна, но больше не хочу туда ехать. Во время последней поездки прямо перед нашим приездом там расстреляли автобус с английскими туристами. «МН САФАРИ»: Где еще бывали? Н.С.: Камчатка, Магаданский край. Магаданская область мне больше, чем Камчатка, понравилась, уникальный край! Он более российский, более суровый, что ли. Честно говоря, мне вообще Россия намного больше нравится, чем какие-то другие страны. Вот только отношение к природе у нас… Обидно бывает... В Африке ни одной бумажки не найдешь брошенной. Весь мусор складывают в машину и потом сжигают. А у нас… Охотились под Владивостоком на медведя, на изюбря – это же ужас, какие там свалки! Как это можно?! А ведь чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят. «МН САФАРИ»: Приходилось участвовать в необычных охотах? Н.С.: Несколько раз ездил в горы с лучниками. Однажды неделю лазили по горам, подводили клиента раз восемь к разным стадам на 35-40 метров. Шикарные кадры получились, но лучник этот так ни разу и не попал. А из ружья в это же время трех штук взяли. За все время таких охот при мне только раз в кабана попал охотник. И тот со стрелой ушел за километр. Нашли зверя только на следующий день, протухшего. После этого я стал противником охоты с луком. Нет, это не мое. «МН САФАРИ»: На каких высотах приходилось снимать? Н.С.: В Киргизии поднимались на пять шестьсот, в Таджикистане на пять двести. Вообще я высоту начинаю ощущать уже после четырех тысяч. И к охоте в горах нужно подходить очень ответственно. Здесь все должно быть экстракласса: одежда, экипировка, оружие. И очень важна физическая подготовка. Если ее нет, хороший трофей, скорее всего, не добудешь. В Гранитогорском охотхозяйстве, в Казахстане, проводники выводят охотника стадо. До зверей – четыреста метров (для гор это нормальная дистанция). Ветра нет, условия идеальные. Великолепный козерог лежит – я никогда такого не видел! – мировой рекорд, я думаю. Охотник целился минут сорок, а потом – бам… и мимо. За день до этого он упал с карабином, а оптику пристрелять поленился. Стали пристреливать после неудачной охоты – пуля на восемьдесят сантиметров уходит! Спрашиваю: «Ну почему ты не пристрелял после падения?!» А он: «Я был уставший». В принципе, для «холодной пристрелки» есть лазерные патроны. Берешь под свой калибр и проверяешь, сбилась оптика или нет. «МН САФАРИ»: А что еще можно сказать о высоте? Н.С.: Я заметил, что в разных горах по-разному дышится, и на разных высотах начинает «колбасить». Мне на Кавказе дышится хорошо, а в Пакистане и Непале на таких же высотах хуже. Скажу, наверное, банальные вещи, но которыми не стоит пренебрегать, – организм быстрее адаптируется при постепенном наборе высоты. Были на охоте в Таджикистане, до лагеря добираться 400 км – это 21 час пути. А ребята решили на вертолете. Я пытался объяснить, что не нужно этого делать, но навязывать свое мнение не стал. Лагерь на высоте 4200 метров. Мы приехали, день адаптировались. Потом они прилетели. И у меня на глазах человек вышел из вертолета, вдохнул и упал в снег. Его в вертушку и вниз. Вот и вся охота. В другой раз в Киргизии без должной акклиматизации у одного из клиентов случился отек легких. Пришлось его срочно эвакуировать. Поэтому к горам нужно готовится. Укреплять мышцы, дыхалку. Хотя, с другой стороны, как ни бегай здесь по лестницам, все равно не известно, как поведет себя организм на высоте. «МН САФАРИ»: Вы сами как готовитесь? Н.С.: Бывает, что меня приглашают на съемки неожиданно, а кроме того мой рюкзак с аппаратурой весит от двадцати пяти до тридцати килограммов, и я должен быть всегда в рабочей форме. Поэтому стараюсь бегать два раза в день – утром и вечером. «МН САФАРИ»: Есть какие-то особенности работы оператора на горных охотах? Какие моменты нужно снять? Н.С.: Если фильм для частного заказчика снимается – это одно, если материал для фильма об охоте – другое. Нужно показать всю красоту охоты, красоту гор, красоту животных, как подкрадываешься, как проходит пристрелка, само собой, охоту, результативные выстрелы. Кроме этого в своих фильмах мы пытаемся дать полезные советы для тех, кто захочет пойти в горы. Конечно, мы не все знаем, но все-таки опыт уже достаточно большой и какие-то элементарные вещи мы можем посоветовать. «МН САФАРИ»: Например? Н.С.: Вот важная вещь – как сохранить трофей, если едешь именно за ним? Ведь в не очень хорошем лагере трофей могут попросту испортить. И процесс первичной обработки желательно контролировать лично, уж если не хочется разделывать самому. Проследить, чтобы засыпали солью, как надо, чтобы сохранились реснички на глазах и т.д. «МН САФАРИ»: Кульминация фильма – это выстрел? Н.С.: Конечно, это выстрел! «МН САФАРИ»: А что важнее показать: эмоции охотника, нажатие на спусковой крючок, момент попадания? Н.С.: Нужно пытаться снять все: как человек стреляет, и нажатие на спуск, и само попадание в цель. Но, если честно, кое-что можно подснять специально или смонтировать. Скажем, использовать моменты с пристрелки. Но это уже наши режиссерские приемы. На охотах все бывает очень по-разному, я все время меняю ракурсы. И, наверное, один из самых выигрышных – съемка через плечо охотника. А вообще, надо делать фильм так, чтобы зритель не уставал его смотреть, не отходил покурить, попить чайку, чтобы фильм держал. Если это так, то можно сказать, что фильм получился. «МН САФАРИ»: Когда снимаешь – переживаешь происходящее, как охотник? Н.С.: Конечно, переживаю! Пытаюсь поддержать в случае промаха. «МН САФАРИ»: Какими были самые тяжелые, самые опасные съемки? Н.С.: В тяжелую ситуацию мы попали на Кавказе, в Архызе. В середине мая собрались на охоту на тура. Поднялись в горы, поставили палатки, где-то на трех тысячах метрах. На второй день началась буря. Ветер более 30 м/с, метель, не видно ничего. Хорошо помню эту ночь – ветер рвет палатки. Просыпаешься в минуты затишья от неожиданной тишины, от того, что палатки перестали дрожать. Утром вылезли – снега больше метра, и ветер по-прежнему ревет. Какая уж тут охота! Все бросили, взяли только оружие и аппаратуру и около суток спускались вниз к базовому лагерю, проваливаясь по пояс в снег. Вот это и снял: красоту природы и ветер. В другой раз здесь же в Архызе, попали в сильнейший дождь. Нужно было срочно уезжать, и когда переезжали через реку, наш ГАЗ 66 понесло. Машина поплыла! И мы в ней! Хорошо, что зацепились и смогли выбраться. Сложная и очень тяжелая была поездка на север Пакистана. Это Гималаи, а еще севернее – Каракорум. В этом регионе находятся несколько знаменитых восьмитысячников – К2 и другие вершины. Поездка продолжалась 18 дней. Несколько раз попадали в камнепады, которые перекрывали дороги. В горы поднимались с яками и носильщиками. Один раз чуть не сорвались с ледника. Добыли козерога. Была еще лицензия на голубого барана, но начались метели, пришлось возвращаться. «МН САФАРИ»: Какими были самые интересные охоты в горах? Н.С.: Когда удалось увидеть и даже снять… снежного барса! Вообще я видел барсов дважды – в Киргизии и на Памире. В Киргизии зверь долго шел по склону – метров восемьсот. Так интересно было наблюдать! Но для съемки далековато. На Памире в Таджикистане это произошло в последний день охоты. Уже взяли двух баранов Марко Поло, оставалась лицензия на козерога. В самом конце дня в бинокль заметили стадо козерогов. Поставили трубу и разглядели барса (!) километра за два. Мне очень хотелось попробовать рассмотреть его получше. Все-таки редкость такая! Я стал уговаривать клиента попробовать подобраться поближе – вдруг удастся снять. И мы поехали. Барс, конечно, нас заметил. Но я успел снять секунд двадцать – как он уходил. Вот так и запомнил, как барс спускается, останавливается, смотрит на нас и уходит. Мы подошли к тому месту где он был, и нашли там задранного ягненка. Эти двадцать секунд для меня очень ценные. А потом кто-то из нас посмотрел вверх, а там козероги, потихоньку поднимаются. Причем, среди них были очень хорошие. Приняли решение стрелять и с 874 метров добыли козерога! Получилось, что барс привел нас к козерогу. Я пока все это снимал в спешке скинул перчатки, и руки так окоченели, что ничего уже не чувствовали. А вскоре солнце село и ударил мороз. Был просто пронизывающий холод, я так замерз, как ни замерзал никогда. «МН САФАРИ»: Какой самый дальний выстрел? Н.С.: Об одном из самых дальних, я только что рассказал – 874 метра. Козерога добыли из Блазера .300 UltraMag. А самый дальний выстрел был сделан из Prechtl (подробно об этой винтовке см. №7/2015 – прим. ред.). С 980 метров добыли хорошего трофейного барана Марко Поло с рогами 61 дюйм. «МН САФАРИ»: Для Вас, как для охотника, важна трофейная ценность добычи? Н.С.: Для меня важнее сама охота. Нет, я не скрою, конечно, хочется добыть хороший экземпляр. Но я не гонюсь за этим. А сейчас для меня самый главный трофей – это хороший фильм, фильм, которым я сам удовлетворен. Но я прекрасно понимаю и трофейных охотников. Это тяжелый труд и настоящая охота.
31.12.2015
Магия Настоящего Сафари
Горная поликлиника. 2 часть

Горная поликлиника. 2 часть

Итак, вы оказались в точке прилета и начала вашей экспедиции, но торопиться с началом охоты не следует, ведь все испытания начнутся именно в момент подъема в горы, а вы устали с дороги, сменили часовой пояс, изменили привычной прием пищи и воды. Поэтому, если это возможно, запланируйте первые 1-2 дня посвятить осмотру достопримечательностей, общению с местным населением, отдыху в общем. Но при этом не забываем, что алкоголь и кальян перед горной охотой противопоказаны, а прием витаминов, адаптогенов и т.д., который начали еще дома, необходимо продолжать. Все это и будет для вас акклиматизацией – лучшим из всех известных способов предотвратить высотную болезнь.   Научно доказано, что в среднем человеческий организм нуждается в 1-3 днях адаптации, чтобы привыкнуть к изменению высоты. Охотник, который не уделил акклиматизации на новых высотах достаточного времени, имеет самый высокий риск развития горной болезни. На уровне моря концентрация кислорода в воздухе составляет около 21%, а атмосферное давление 760 мм ртутного столба, но по мере увеличения высоты атмосферное давление снижается, воздух становится более разряженным, и на высоте около 5500 м с каждым вдохом человек получает примерно половину обычного количества кислорода. Чтобы компенсировать нехватку кислорода, вы вынуждены дышать чаще, а ваше сердце должно биться значительно быстрее, но даже такая интенсивная работа организма не позволяет достичь той концентрации кислорода в крови, которая присутствует на уровне моря. Поэтому примерно у 20 % людей при быстром (менее 1 дня) подъеме на высоту от 2700 м развиваются симптомы горной болезни, которая может проявиться в различных формах. Факторами риска при развитии высотной болезни являются: высокая скорость подъема, абсолютная высота, чрезмерные нагрузки, инфекции дыхательных путей, хронические заболевания сердца и легких. Кроме того, у человека, однажды испытавшего приступ высотной болезни, остается некоторая предрасположенность к ней, но в целом чувствительность разных людей и даже одного человека в разные периоды жизни может значительно меняться. Гипоксия (недостаток кислорода в организме) приводит к накоплению жидкости в клетках человека, что составляет суть – патофизиологическую основу высотной болезни. Чаще всего наблюдается ОСТРАЯ ГОРНАЯ БОЛЕЗНЬ (ОГБ), которая проявляется через 6-12 часов и может возникать уже на высоте 2000 м. Острая горная болезнь характеризуется следующими симптомами: головной болью, усиливающейся в положении лежа или при наклоне, головокружением, ощущением «легкости в голове», повышенной утомляемостью и сонливостью, одышкой, тошнотой, отеками, сердцебиением, нарушениями аппетита и сна. Симптомы (ощущения человека) могут усиливаться при физической нагрузке. Острая горная болезнь обычно проходит сама в течении 72-96 часов. ВЫСОТНЫЙ (ВЫСОКОГОРНЫЙ) ОТЕК ЛЕГКИХ (ВОЛ)– более редкое, но очень серьезное осложнение. Развивается обычно спустя 48-72 ч после пребывания на высоте или быстрее, например, после быстрого подъема на высоту более 2700 м. Часто развитию высотного отека легких предшествует острая горная болезнь. Риск развития этой формы высотной болезни выше у тех, кто долгое время находился на большой высоте, затем на короткое время спустился вниз и снова поднялся на высоту – ситуация типичная для горного охотника, выслеживающего или преследующего барана. Кроме симптомов, присущих острой горной болезни, при этом проявляются укорочение дыхания, нарастающая одышка, утомляемость, вплоть до слабости, раздражающий кашель с розовой мокротой или без нее. Другими признаками высотного отека легких являются увеличение частоты дыхания (более 20 раз в минуту), увеличение частоты сердечных сокращений (более 90 ударов в минуту), повышение температуры тела выше 38 градусов, посинение губ и кончиков пальцев, слышимые хрипы в груди при дыхании. Еще одной формой высотной болезни является ВЫСОТНЫЙ МОЗГОВОЙ (ЦЕРЕБРАЛЬНЫЙ) ОТЕК (ВЦО). Обычно ему предшествуют симптомы острой горной болезни, которая не разрешается в течении 72-96 часов. Он присутствует в той или иной степени при любой форме высотной болезни и характеризуется кроме признаков острой горной болезни следующими симптомами: постоянной головной болью, не поддающейся лечению анальгетиками, спутанностью сознания и потерей ориентации, сонливостью, плохой координацией движений при выполнении простых задач, слабостью и утомляемостью, нечетким зрением и двоением в глазах, нарушением походки, покачиванием при стоянии с закрытыми глазами, посинением губ, кончиков пальцев, хрипами при дыхании. Тяжелый отек через несколько часов может закончиться потерей сознания, комой и смертью. Все приведенные формы высотной болезни – это единое состояние, в котором может преобладать один или другой компонент. Довольно часто высотная болезнь сопровождается кровоизлияниями в сетчатку глаз. В некоторых случаях это может наблюдаться уже с высот более 2700 м, а при подъеме выше 5000 м это обычное явление, которое протекает бессимптомно и проходит без последствий. Кровоизлияния в области ногтевого ложа и носовые кровотечения на высотах менее 5000 м редки. Периферические отеки ног, рук или лица могут быть связаны как с высотой, так и с физической нагрузкой. Они не столь опасны, как другие формы высотной болезни, но раздражают и причиняют неудобства, например, привычная обувь, наручные часы или кольца могут стать тесными и вызвать образование потертостей. Влияние горных условий на человека сопряжено не только с изменениями высоты его нахождения, но и с другими факторами – воздействием ультрафиолетового излучения, ветра, осадков, температуры и прочее. Так низкая внешняя температура, как и ветровая нагрузка, усиливает обмен веществ, в результате увеличивается потребление кислорода и, как следствие, усугубляется кислородное голодание тканей. Поэтому проявления высотной болезни в разных горных провинциях неоднотипны. Для уменьшения последствий указанных отрицательных воздействий решающее значение имеет не медицинская составляющая горных охот, а экипировочная, касающаяся используемой охотником одежды, обуви, защитных очков и кремов, а также характеристик бивачного снаряжения (палаток, спальных мешков, горелок и прочего). Но вернемся к медицинской части нашего вопроса. Как правильно вести себя обнаружив у себя или своих спутников приведенные выше начальные признаки высотной болезни? Прежде всего, уменьшите скорость подъема, а лучше не продолжайте подъем по крайней мере до тех пор, пока не пройдут возникшие симптомы острой горной болезни. Не паникуйте, и не совершайте необдуманных поступков, хотя недостаток кислорода в окружающем вас воздухе не будет этому способствовать. Попытайтесь организовать получасовой отдых в наиболее безопасном для этого месте, снимите оружие, рюкзак, наблюдательные приборы и примите удобное положение, выпейте немного теплого чая. Когда неприятные ощущения пройдут, возобновите движение с осторожностью, контролируйте дыхание. Правильное контролируемое дыхание при передвижении в горах вырабатывается долго, но освоив его, вы сможете снизить утомляемость, увеличить выносливость и километраж переходов, ваше внутреннее самочувствие при переходах станет лучше. Но с сожалением должен сообщить, что правильное дыхание – навык, вырабатываемый сугубо индивидуально, а общие рекомендации по его освоению приводить бессмысленно. При планировании суточного, а тем паче более длительного маршрута следует исходить из расчета, что общая нагрузка на подготовленного охотника не должна превышать 22-25 кг, а протяженность суточного перехода в горах при нерезко пересеченной местности и скорости движения 2 км в час должна составлять не более 15 км. При этом для сохранения сил и работоспособности малые привалы при крутизне подъема 12 градусов следует делать каждые 35-40 мин. При крутизне подъема 12-20 градусов привалы делают каждые 30 мин, а при 20-30 градусах – через каждые 20 мин. Кроме того, для восстановления нормального ритма дыхания и сердцебиения при крутых подъемах делают остановки на 2-3 мин, каждые 10-15 мин. Другим способом планирования маршрута в горах при перемещении по склонам с крутизной свыше 12 градусов может быть расчет по разнице высот, т.е. по вертикали. Так при подъеме она примерно равна 300-350 м в час, а при спуске 600-700 м в час. Большие привалы следует планировать перед наиболее трудными подъемами. Наряду с планированием маршрута, контролем дыхания и другими мерами, приведенными выше, контроль скорости подъема – наилучший способ избежать высотной болезни. Вот, что нам рекомендуют современные руководства по горной медицине – подниматься медленно в течении 2-х дней от уровня моря до высоты 2500 м, затем по одному дню на каждые 600 м. При этом для ночного сна необходимо выбирать высоту, превышающую уровень предыдущего ночлега не более, чем на 300 м. То есть даже если вы поднимались в течении дня на высоту более, чем 300 м, перед сном вернитесь вниз так, чтобы вы спали не выше 300 м, чем накануне. Выполнение данных рекомендаций охотником, а не туристом или альпинистом едва ли возможно в силу того, что решение о месте и высоте установки базового лагеря принимается не лично охотником, а высота, скорость, направление и другие обстоятельства передвижения в горах зависят от десятков причин, также плохо прогнозируемых. Понятно, что все обстоятельства, возникающие на горной охоте, предусмотреть невозможно, но стремиться к достижению оптимума и снижению частоты случайных событий необходимо. Физическая тренировка и опыт предыдущих восхождений не предохраняют ни от одной из форм высотной болезни, хотя позволяют выполнять более значительную физическую работу при меньшем потреблении кислорода. В течении первых нескольких дней следует избегать больших физических усилий, однако постельный режим менее полезен, чем умеренная физическая нагрузка. Поскольку индивидуальные пределы устойчивости к нагрузкам различны, каждый охотник должен определять какую скорость подъема он может выдержать безболезненно. Обычно горные охоты бывают индивидуальными, но если принимают участие несколько охотников, скорость передвижения в группе устанавливают соответственно возможностям наименее выносливого участника коллектива. Усиленное дыхание сухим воздухом на высоте и физическая нагрузка способствуют потерям воды. Обезвоживание организма в сочетании с недостатком кислорода ведет к ухудшению состояния. Поэтому режим потребления воды для горного охотника жизненно важен. Рекомендовано употребление воды в больших количествах, чем обычно. По крайней мере, оно должно составлять не менее 4-6 литров в день. При этом потребление соли необходимо ограничить для предотвращения отеков. Алкоголь и курение, по-видимому, усугубляют проявления острой горной болезни, в то время как частый прием легкоусвояемой пищи (углеводы, джемы, крахмал) повышают устойчивость к высотной болезни и рекомендуются к частому употреблению в течении нескольких первых дней пребывания на высоте. Проблема питания в горах очень непроста и требует для своего изложения не один десяток страниц. Краткой рекомендацией будет частое употребление небольшого количества легкоусвояемой, высококалорийной пищи с преобладанием углеводов и растительных белков. Прорыв в этой области был достигнут последние годы в России на стыке медицинского и пищевого производств. Так на основе лечебного питания были созданы продукты практически со 100% усвояемостью на основе растительного белка и углеводов с витаминно-минеральным комплексом. Данные продукты были разработаны для спецпотребителя с высокими физическими и психоэмоциональными нагрузками, осуществляющего активную деятельность в тяжелых условиях природной среды, в том числе в горной местности. Уникальность продукта заключается еще и в сохранении свойств в широком диапазоне температур и удобной форме потребления – компактных батончиках. О положительном влиянии адаптогенов, биостимуляторов, витаминно-минеральных комплексов мы упоминали в первой части статьи, продолжать запланированный курс их приема необходимо и по приезде в горы, а вот о положительном профилактическом влиянии на развитие высотной болезни других групп препаратов мы поговорим в следующей статье. Сергей Руднев, эксперт по сертификации АСС МЧС России
08.12.2015
Сергей Руднев
Восточно-кавказский тур, или hunters help hunters

Восточно-кавказский тур, или hunters help hunters

Июньским утром мы были разбужены ржанием лошадей, которых егеря готовили к дороге в горы. Мы в Азербайджане, в районе Исмайлы, на базе зоны Кель Даг и сегодня с американским охотником Дереком Армадио должны выдвигаться в палаточный лагерь для охоты на восточно-кавказского тура. Неожиданно Нариман Зульфигаров, наш старший егерь, сообщает, что нам придется взять еще одного охотника – Роберта Марра. Не прибыл с багажом его карабин. Ну, понятное дело, берем, так как девиз hunters help hunters еще никто не отменял – в конце концов в этой ситуации может оказаться каждый.   Так как в Азербайджане продажа нарезного оружия давно запрещена, мы не смогли обеспечить его нашим карабином. За отсутствием такового решено, что Дерек одолжит ему свой .300 WinMag. Лично я считаю, что семейство .300 – это наилучший вариант для горной охоты, в особенности с полуоболочечной пулей, ничего не имею против .338 LapuaMag, но есть большие претензии к .308 калибру. Что касается остальных трех охотников, то каждый со своими егерями уйдет в свое место охоты, дабы не мешать друг другу. Обычно охотника сопровождают три егеря, и один из них старший в группе. В горах надо всегда слушать егеря он является командиром, даже если ты президент всемирной корпорации и в твоем подчинении 10000 человек. Это ты там старший, а тут будь добр слушать команды-просьбы егеря, который, по большому счету, работает на тебя. Если он говорит: идти, стоять, бежать, сидеть или лежать, а ты хочешь получить результат, забудь, какие у тебя «погоны» внизу и готовься принимать от него команды наверху. С Нариманом я охочусь с 2003 года. Для меня он профессионал высокой квалификации и мастер своего дела. В этом уже убедились многие охотники со всего мира, в том числе и россияне, которых у нас с каждым годом бывает все больше и больше. Некоторые довольно хорошо всем известны – это Валерий Елисеев, Игорь Раевский, Владислав Резник, Игорь Гайдуков, Леонид Палько, Алексей Ким, Сергей Гладкий, Сергей Икренников, Виктор Лихачев, Сергей Ястржембский. Нариману не удалось лично сопровождать Владислава Горба, но этот известный охотник оценил работу егерей на отлично. Все егеря были выбраны Нариманом не случайно, все прошли его школу и знают свое дело превосходно. Иностранных охотников перечислять не буду, хотя замечу, что Златан Ибрагимович назвал Наримана «Маэстро», а это уже о многом говорит. Для старшего егеря важно не только знать повадки зверя, свои зоны охоты и быть авторитетом у своих подчиненных, но также необходимо быть коммуникабельным и где-то дипломатом с охотниками, которых сопровождаешь. Ведь приехавшие (а часто это непростые люди) в большинстве своем не видели таких крутых гор, горного ветра, снега и дождя, мгновенно сменяющихся палящим солнцем. Для них все это может оказаться неожиданным, и следует проявить определенный такт, «не заметить» их неподготовленность. Еще один из плюсов Наримана – честность и скромность, что лично я очень ценю. Кстати, несколько слов о подготовленности гостя к горным охотам. Понятно, что там, где пробежит егерь весом 60 кг, с трудом пройдет охотник весом 85 кг (а то и более). Там, где это необязательно, никто не будет гнать гостя, дадут ему возможность выбрать оптимальный для него ритм движения. Но так бывает не всегда, порой необходимо быстро преодолевать подъемы, спуски, значительные расстояния пешком. В целом физическая подготовка – это один из важнейших моментов, предшествующих горной охоте. Готовиться к горам и вообще к охотам надо обязательно, ни в коем случае нельзя думать, что и так сойдет. Бывает, что егерь чуть ли не умоляет подняться еще на 100 метров и выстрелить в огромного спящего тура, а выдохшийся охотник не может (я бы сказал: не хочет) себя заставить, побороть свое «усталнемогу». В результате вовсе не егерь виноват в том, что в конце концов добывается тур с довольно скромными трофейными показателями. Там, где заканчиваются силы, начинается характер – это факт! Впрочем, для некоторых увлечение охотой – это стимул для поддержания своей физической формы. Я лично знаю охотников, которые из-за охот сбрасывали до 50 кг и более. Второе важное по счету, но не по значению, дело для горного охотника – умение стрелять на дистанции, начиная с 300 метров, и конечно владеть навыками стрельбы под большим углом. Итак, после завтрака наша группа из двух американских охотников, Наримана, его правой руки Саши (Садык), Мушвига (младшего сына Наримана), молодого егеря Адыля и автора этих строк выехала на главные склоны Кель Дага. Стояла сухая, солнечная погода.  Дорога наверх заняла часов шесть, хотя обычно мы едем пять часов до места, где разбиваем палаточный лагерь. На этот раз пришлось продвинутся вглубь ущелья, и только к вечеру удалось добраться до места. Перекусив на скорую руку и поставив палатки, отправились осмотреться. Егеря ушли вперед, мы медленно следовали за ними. Еще раз хочу остановиться на том, что никогда не надо гнаться за егерями, если этого не требует ситуация. Все равно чемпионы тут они, и дыхание у них не собьется, и мышцы ног не забьются молочной кислотой. Надо правильно распределить свои силы, что приходит с опытом – если вы спортсмен, то поймете, о чем я. В кармане всегда имейте небольшую бутылочку с водой, которую обязательно возьмите утром, выходя из лагеря, даже если увидите, что ваш егерь затарился водой под завязку – не известно, где окажитесь вы и егерь в следующий момент в горах. При первой же возможности набирайте воду и пейте, и еще раз пейте, не слушайте чужих советов воздержаться от питья – пить надо обязательно. Даже если вы находитесь в городе, в день надо выпивать до 2 литров воды, не говоря уже о горах. Думаю, протеиновые батончики тоже не будут лишними в вашем кармане или рюкзаке, как и орешки, и сухофрукты. В крайнем случае – банальный «Сникерс». Добравшись до крутого склона и не выходя на его гребень, подошли к Нариману и Саше. Оказалось, они уже увидели туров, и мы начали высматривать среди самых близких к нам трофейного самца. Минут через 40 увидели отличных туров, которые лежали на крутейших склонах, греясь на солнце. Их было не меньше двух с половиной десятков и большинство довольно хороших. Место, где они отлеживались, было не слишком далеко от лагеря, но, чтобы дойти до него, пришлось преодолеть крутой склон и двигаться, ступая на самый край пятки, что не очень удобно, даже если опираешься на «третью ногу» – палку. Отвлекусь от сюжета еще раз, чтобы сказать об экипировке. Палки, надо заметить, очень помогают в горах – это твой верный друг при ходьбе, спуске и подъеме. Но верный друг должен быть деревянным и местным, а не импортным и металлическим, который из верного друга может превратиться в предателя или врага. В горах от дружбы до предательства – полшага, но это важные полшага, поэтому надо отнестись к этому вопросу серьезно. Ботинки должны быть обязательно не новые! Желательно, чтобы они были легкими, непромокаемыми (Gore-Tex) и с прорезиненными подошвами, которые ступают мягко, но железной хваткой цепляются за скальные камни. Ружья и оптика должны быть пристреляны до приезда на охоту, а потом еще и в лагере или по дороге к лагерю. Как-то приехал мой испанский друг, привез новый карабин с новой оптикой и всего 20 патронов вместо разрешенных 40. После корявой пристрелки осталось 5 патронов, а уверенность в точности так и не появилась. На мои вопросы сказал, что карабин с оптикой пристреляли в ружейном магазине в Испании. Трофей он в конце концов добыл, егеря подвели его на 100 метров, но вся охота прошла на нервах. Я считаю, что лучшую горную одежду производит Sitka и Kuiu. Это после того, как увидел в деле экипировку этих фирм. К слову, из нашей группы Sitka была только у меня и Наримана, а не у американцев, как ни странно. Тем временем туры продолжали лежать, а мы решали, что делать. Обойти животных сбоку или зайти сверху не успевали по времени – уже вечерело, да и не факт, что сверху мы сможем их видеть (хотя из практики должен сказать: лучше всегда подходить и стрелять сверху). В результате возникла дилемма: ждать позднего вечера, когда туры пройдут по тропинке напротив нас, и дистанция сократится метров до 200 (но для этого надо подняться выше и ждать там), или стрелять сейчас – на 311 метров. Конечно, стопроцентной гарантии никто не даст, что вечером они пойдут именно так, как мы надеемся, хотя Нариман был почти уверен в этом. Я придерживался того мнения, что стрелять нужно сейчас, если для охотника комфортна эта дистанция. В горах надо обязательно использовать представившийся шанс, так как он может быть только один (хотя у нас в запасе было целых четыре дня, но погода – вещь непредсказуемая, тем более в горах Кавказа). Вопрос был задан Дереку: готов ли он к выстрелу на 311 метров? Нариман пристально смотрел ему в глаза и, казалось, читал его, как рентген. Американец еще раз измерил все в ярдах и уверенно ответил: «It is OK forme». Нариман удовлетворился уверенным ответом, и мы еще раз обсудили, что все правильно понимаем, какого именно тура нужно стрелять. Выбранный рогач, в отличие от других, не смотрел в нашу строну и подставил свой коричневый бок под выстрел. Он мирно лежал, будто на ладони! Нариман, насколько позволила дистанция, определил приблизительный размер рогов – 82-86 см. Трофейные качества удовлетворили обе стороны. Дерек, расправив сошки, начал высматривать тура в оптику. Егеря впились глазами в свои бинокли, я за камерой старался не упустить момент выстрела, хотя солнце слепило немилосердно. Прошла минута, затем вторая… Нариман посмотрел на меня – он явно был озадачен тем, что охотник не стреляет. Я посмотрел на Дерека, и тут он вдруг спрашивает, не отрываясь от оптики: «Can i shoot? (Я могу стрелять?)» Вот она, культура трофейного охотника! Он ждет окончательного разрешения от главного егеря на выстрел, хотя и объект был обозначен и все согласовано. Нариман улыбнулся, я произнес: «Yes». Выстрел .300 калибра, пыль позади зверя и замерший на месте тур – эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Остальные туры вереницей уносятся по диагонали, вправо по склону. Егеря радостно вскрикивают «yes» и «молодец», я поздравляю Дерека.  Тем временем Нариман, внимательно наблюдавший за бегущей группой туров, вдруг берет карабин для Роберта, тихо ждавшего своей очереди. Они в сопровождении Саши поднимаются выше нас. Конечно, если бы Роберт был со своим карабином, то он с Сашей заранее поднялся бы выше и после выстрела Дерека просто ждал бы появления туров на расстоянии 200 метров – именно туда они в данный момент дружно направлялись. Но карабина не было, и это усложнило задачу организатору охоты. Даже после выстрела обычно животное останавливается на секунду и более перед спуском на другую сторону горы, чтобы убедиться, что там спокойно, и тем самым дает шанс охотнику для второго прицельного выстрела. Все внимательно продолжали наблюдать за передвижением туров. Вот они начинают подходить к заветной тропе. Из приближающихся 15 туров пятеро просто с отличными трофейными рогами, которые будет не стыдно повесить на стену. Дистанция – 450 метров и чужой (хотя и пристрелянный) карабин – вот ситуация, в которой оказался Роберт. Я через камеру веду всех 15 туров и говорю Роберту, что первый, второй и третий туры отличные! Каждый из трех дал охотнику по 3 секунды, поочередно замирая перед тем, как скрыться за склоном. Вот уже поднялись остальные рогачи для пересечения склона. Теперь два прекрасных тура дали целых 5 секунд для выстрела – они оказались рядом друг с другом. Охотник выстрелил, и пыль взметнулась между животными. Туры сорвались с места и пересекли склон, уводя за собой остаток стада. Мы конечно расстроились. Но ничего не поделать – это охота. Спустившись вниз, к туру, что, кстати сказать, оказалось совсем не простым делом (не говоря уже о последующем подъеме обратно), увидели прекрасного десятилетнего самца с трофеями в 86 см и базой в 33 см. Отличный результат для горной охоты! После фотосессии егеря взялись за разделку зверя. Несмотря на близость лагеря, до палаток мы добрались уже затемно. Наутро решили, что я Дерек и Мушвик можем спускаться на базу (что мы и сделали), а Роберт с егерями продолжит свою охоту (он добыл тура двумя днями позже и присоединился к ожидавшей его на базе группе охотников с трофеями туров). Спуск под палящим солнцем занял более 6 часов. Кто-то из читателей наверняка подумает, что впечатления человека, участвовавшего в охоте в качестве наблюдателя, существенно слабее тех, которые пережил сам охотник. Не буду спорить – мне не раз приходилось быть и в той, и в другой роли. Но даже, если вы отправитесь на такую охоту лишь наблюдателем, память о ней останется на всю жизнь – поверьте опытному человеку.
04.12.2015
Асиф Ильясов
Кавказ, год спустя. Все по-взрослому. Карачаево-Черкессия.

Кавказ, год спустя. Все по-взрослому. Карачаево-Черкессия.

Год назад, успешно отохотившись в горах КЧР на центрально-кавказского тура, я пообещал себе, что вернусь "за кубанским туром и серной", "с товарищем" и "чтобы было сложно….". Так вот, забегая вперед, сообщаю, что ВСЕ задуманное и обещанное реализовано!   Итак, по порядку. На эту охоту, к моей радости, мне удалось подбить своего друга и тезку, который решил разделить со мной свою первую горную охоту и я надеюсь, что он об этом сейчас не жалеет. Забронировав (у Подтяжкиных Олега и Алексея через их постоянных партеров в КЧР) охоту почти за год вперед (даже егерей заранее "забукировали"), начали готовиться, да с таким рвением, что почти каждая поездка в охот магазин заканчивалась серьезным опустошением бумажника. Хотелось довести все до идеала, выбрать самые лучшие прибамбасы и приспособы, все предусмотреть и ни чего не забыть… В таком предвкушении мы пребывали весь год, а закончилось все как всегда быстро, поэтому и пишу эти строки, чтобы продлить впечатления.   В назначенный день вылета все понеслось просто молниеносно – утро, работа, бешенный ритм и завершающие рабочую неделю хлопоты, такси в аэропорт, сдача багажа. И вот, наконец, сдав оружие, мы расселись в бизнес зале Шереметьево, я включил камеру и мы подняли за начало предстоящих процессов. Путь из Москвы прошел в неспешных околоохотничьих обсуждениях, со смакованием воспоминаний интересных случаев.   Лететь всего 2 часа и в аэропорту Минвод нас радушно встречают как старых друзей - душевно, гостеприимно, профессионально. Приятно поражаюсь этому каждый раз. Нам объявили, что мы поедем к другим егерям, что поначалу меня сильно напрягло, но, забегая вперед, отдам должное профессионализму организаторов - для нас был выбран участок, оптимально соответствующий нашим пожеланиям. Охотиться предполагалось в Урупском районе.   По дороге в гостиницу обсуждаем все детали предстоящей охоты, а также особенности жизни туров и серн в данный календарный период. По моему пожеланию, сформулированному еще из Москвы, на следующий день мы должны уже оказаться в туриных местах – в горах. Поэтому, стартовав в 3 утра из гостиницы, сначала на одном уазике, а потом на другом, встречая по дороге рассвет уже в предгорьях, мы к 10 утра оказываемся наконец на промежуточной точке (в кошаре), от куда дальше в горы путь возможен только на лошадях. По дороге, когда проезжали густой орешниковый лес, срубаем "правильные" палки для ходьбы в горах – третья "нога" всегда в помощь. Добравшись до кошары, знакомимся с проводниками – Исой и Ибрагимом. Для начала самое главное - пристрелять оружие. Рядом с кошарой даже обнаруживается специальное место с возможностью выстрелить на 200 метров. Цепляем мишень на ржавую бочку и делаем серии выстрелов. У меня все «ок», а на Мишином карабине по результатам отстрела делаем необходимые поправки на 1 моа. На это нужное занятие не спешно "убиваем" пару часов. Все, порядок, теперь можно выдвигаться в горы.   Расфасовываем шмурдяк, пересаживаемся на лошадей. Я, деликатно спорю с Ибрагимом на предмет количества еды, которую берем с собой. Ибрагим уверяет, что не надо вообще переживать, за день-два отстреляем в горах по туру и вернемся, мол "не чего там больше делать". В итоге мой клиентский авторитет берет верх и я заставляю взять больше, за что меня потом все не раз благодарили. Знакомимся с конями, на которых будем передвигаться всю неделю. Мне выделяют "Добрика", а Мише "Колбасу". Не исключаю, что проводники перед нашим приездом придумали им эти имена. До гор идти на лошадях примерно 30 км по альпийским лугам, где паслись вперемежку коровы и лошади, иногда сдабриваемые стадами овец. Не реальные впечатления… Австрийские альпы, «отдыхают»… Не смотря на осень, трава везде перемешивается с какими-то цветами. "Газоны" подстрижены. Фантастические запахи и свежайший воздух наполняют организм энергией, а общий настрой команды "говорит" о том, что впереди нас ждет не забываемая охотничья неделя. Правда у Миши с Колбасой как-то общение не ладится и он даже один раз крайне экстремально спрыгивает и зависает над пропастью, а после второго похожего случая слезает и идет пешком. Тем не менее в целом, все прекрасно. Но вот погода постепенно начинает портиться… А что? Я же хотел трудностей?   На точку высотой в 2000 м., где Иса запланировал разбивку лагеря, прибываем и нас неожиданно накрывает туман, как только мы расставили палатки. Только что видели вокруг величественные скалы и вдруг, как будто кто-то накинул пелену и все это великолепие спрятал от наших глаз. У нас впереди много дней, поэтому сильно не переживаем, а наслаждаемся новыми необычными впечатлениями и запахом гор. На утро картина повторяется, плюс добавляется небольшой дождик. Обычная тактика проводников (смотреть туров снизу, а потом планировать подход) не работает, поэтому, разумно рассудив, что сидя в палатке тура точно не добудешь, для променада идем с Исой немного вверх, в надежде, что там тумана меньше и удастся что-то интересное углядеть. Миша с Ибрагимом остаются в лагере. Там куда мы поднялись все тот же туман. Идти дальше опасно без риска спугнуть туров.  Мы с Исой решаем сидеть максимум до 14.00, но не выдерживаем и в 13.30 под покровом все того же тумана спускаемся в лагерь. И вот, досада, ровно в 14.00 туман пропадает и открывается небо, а нам бы сидеть и не спускаться. Ну да ладно, впереди же много дней… Перекусываем и опять все заволакивает туманом. Мы ждем, ждем, а потом еще ждем, а потом еще немного ждем… В общем, наше терпение опять лопается и мы, определив направление, где тумана должно быть меньше, к вечеру выдвигаемся в обход ближайшей горы. Выходим наверх и там действительно видны верхушки гор и можно вполне оглядеться. Занимаем позицию под местами вечерней кормежки туров. Время пролетает быстро, но ни кто не появляется. Только один раз сверху скатился бульник, направленный в нашу сторону из под копыта неведомой зверушки. Все это время наслаждаюсь видами на большое горное озеро, расположенное в километре под нами, в котором по рассказам проводников почему-то нет рыбы, круглый год ледяная вода (на берегу действительно лежит снег) и даже однажды в нем замерзла незадачливая корова, которая зачем-то решила его переплыть. А еще слушаю воспоминания проводника о толпах туристов, нагишом загорающих летом по берегам озера… Романтизьм… Самое смешное, что на следующий вечер вокруг этого озера мы видели фонарики идущих туристов, которые транзитом куда-то двигались. И это при +5 ночью. Вот, неуемные… Все мои размышления неожиданно прерываются накрапывающим дождиком, который постепенно перерастает в жуткий ливень с молниями и громом, а мы, не торопясь (куда уж теперь?) начинаем спускаться к палаткам. Итак 2 часа, но когда подходили к палаткам, ливень прекратился, задул ветер и даже моя мембранная одежда успела подсохнуть, что Михаила крайне удивило, потому что он думал, что нас смыло в озеро… Утром следующего дня туман и моросящий дождик. Пребывая уже в некотором замешательстве от продолжающихся капризов природы, я звоню по спутнику другу в Москву, прошу посмотреть в Интернете погоду в наших краях. Ответ получаю достаточно неуверенный – мол такая же ерунда ближайшие 3 дня. Поэтому, как только дождик прекратился, сразу, чтобы не терять времени было решено всей толпой двинуть на верха, потому что если сидеть в лагере, то пророчество Ибрагима, что управимся за день-два, будут точно не выполнены. Часть пути проделываем на лошадях, где-то до высоты в 2500 м. Дальше по скалам только пешком. Навьючиваем на себя рюкзаки с карабинами и постепенно поднимаемся до ближайших скал. Там все тот же ненавистный уже туман. А потом и ледяной дождь. А потом и ветерок, переходящий в ветер, а иногда в ветрило… Миша меня периодически спрашивает – "а этот так всегда должно быть?", "это и есть та самая знаменитая горная охота?" вперемежку с ругательными изречениями… Ну а я то, не должен и глазом моргнуть – "мол я ж тебя предупреждал, все путем!", а сам жду когда хоть на минуту прекратиться дождь, чтобы пододеть теплую поддевку на Прималофте. Потом начинаю совершать забеги вниз-вверх для сугрева, не забывая улыбаться при возвращении. Мол, все круто, кайф! Вокруг туман, мрачные серые скалы, «Аватар»… Ждали мы так часа три. Все туман и дождь. Проводники объявляют, что похоже такая погода до вечера и делать здесь не чего. Спускаемся обратно к лошадям, но в последний момент Иса все-таки предлагает Ибрагиму взять и спуститься одному с лошадьми ближе к лагерю, а мы с ним останемся еще посидим. Ибрагим уходит, а мы перекусываем сникерсами с чаем. Какие же они, зараза, вкусные бывают! В дополнение к позитивному восприятию сникерсов через еще час туман сдувает, дождь прекращается и мы решаем возвратиться на прежний наблюдательный пост. Поднимаемся, выглядываем "из-за угла" - все чисто, ни одной живой души. И вдруг, поразмыслив немного Иса командует "вперед" и мы с Михаилом, перевалившись через скальник, попадаем на знаменитую кавказскую сыпуху, по которой предстоит для начала протопать примерно с 2 км. Вот тут я порадовался, что мы вырубили себе "правильные" палки и что на мне были "правильные" ботинки. Таким образом, продвигаясь все дальше, наш проводник постоянно решал для себя дилемму – то ли возвращаться назад, то ли двигаться дальше, т.к. уже дело шло к вечеру. А мы верно продвигались вперед. Иногда останавливаясь, чтобы отдышаться и сделать пару глотков воды. По дороге вспугнули уларов и я даже успел заснять их на камеру и подумать, что это к успеху всего мероприятия. Вообще, на протяжении всего маршрута мы не встречали туров, даже самок, хотя свежайшие лежки попадались на самых верхах постоянно, правда, не на открытой местности, а под скалами, где на держателей этих лежек не капало. Видимо, все-таки в тумане они нас засекали раньше, чем мы их и успешно ретировались. Когда уже, как мы поняли по рассуждениям Исы, вперед было короче чем назад, наш проводник пригнулся, а мы еще не успели… Оказывается, мы почти наткнулись на неожиданно вылезжего из-за соседней скалки тура, который нас срисовал и драпанул восвояси. Что бы было понятнее для иллюстрации, путь наш состоял в основном из двух видов "дорог" – либо вдоль сыпухи с острыми камнями разной величины, либо острый гребень "самого верха" на высоте примерно 3000 м. Поэтому не удивительно, что мы не успевали сразу реагировать на вводные нашего проводника. Наконец, по прошествии примерно 3 часов, мы достигли точки, с которой начали плавный спуск примерно в сторону лагеря. Вечерело. Проводник шел примерно в 50 м впереди меня. И тут он опять пригнулся и замахал мне рукой. Я почти слившись с камнями быстро добрался до него и выглянув из-за камня увидел небольшое стадо туров. Дальше все произошло быстро – снял рюкзак, на него карабин, смотрю в прицел. Расстояние 250 м под 45 градусов. Вижу тура, рядом то ли самки, то ли небольшие туры. У меня сомнение, потому что приехал то я за самым большим и породистым, а такие в сентябре со стадом не ходят. Обсуждаю с Исой, но он что-то не очень уверенно мне говорит – "мол бывают исключения" и т.д. Хочет, видимо, чтобы я побыстрее отстрелялся, ведь уже четвертый день как мы в горах… Короче, пока мы совещались, подполз Миша, а туры скрылись под скалой и в результате вылезли дальше, так, что до них уже 300 м. Их оказалось в стаде больше, штук 30. Я смотрю, Миша смотрит, но стрелять не может. Уже хорошие сумерки и даже в просветленную Leica в 7 вечера рога уже не видны. И зачем мне это нужно? Буду потом себя каять, буду вспоминать, что готовился год, а потом пусть и с трудом, но добыл 5-6 летнего. Отказываюсь, видя легкое разочарование на лице проводника. Миша тоже не стреляет. Последующий спуск до палаток занял еще 2 часа пешком. Уже передвигались с трудом, пили из ручьев не снимая рюкзаков. В итоге, примерно в 10 вечера мы были у палаток, выпили по 2 литра чая и бухнулись спать. Есть не хотелось совсем. На следующее утро опять туман и опять дождик. Еще и ветер добавился. Я полусижу в палатке и наслаждаюсь утренним кофе, сваренным прямо в палатке – заморочался и привез с собой горелку, баллон и вареный кофе со сгущенкой. Попивая кофе размышляю о том, что такое для меня трофейная охота? Что приоритетнее? Это трудный процесс или красивая природа или просто "галочка" в виде добытого трофея или обязательно самый-самый среди друзей, в Москве, в России, в мире трофей? Ну вот, например, в прошлый раз за 1 день отстрелялся – это кайф или нет? В результате, как минимум, в ту минуту пришел к выводу, что точно был локальный кайф в виде кофе в палатке, за стенами которой дождь и туман, а после вчерашнего ощущение, что кое что могу. Я ведь этого хотел, трудностей – получаю потихоньку… Но уже 5-й день идет, вроде бы пора уже и трофей добывать? Где-то к 9 утра настоящий подарок – проясняется, ветер сделал свое дело! Надо ловить момент и я в трубу мониторю скалы и рвусь в бой. К большой радости замечаем на самом верху крупного тура, в самых не преступных скальниках. В трубу на расстоянии примерно в 2 км хорошо видны массивные рога, но самое главное – он пасется один, небольшая группа самок существенно ниже его. Как минимум под определение самца-одиночки он точно подпадает. Я понимаю, что, во что бы то ни стало его надо брать. О чем сообщаю проводникам. Собираемся и выдвигаемся быстро, чтобы не терять времени. Как всегда, насколько возможно поднимаемся на лошадях, потом выше и выше пешком. На 3000 м. замираем и начинаем искать его лежку. Мы на гребне, перед нами на соседних через цирк скалах в 800-х метрах тройка вполне стрелябельных туров. Наш должен быть где – то по ходу движения по гребню, т.е. на нашей горе. В процессе биноклевания видим еще других туров, на других склонах, все в группах. Но мне нужен тот одиночка, я нацелен только на него и даже чувствую какую-то звериную уверенность и спокойствие от ощущения правильности того, что отказался от выстрела вчера, а сегодня не интересуюсь другими турами. В результате, опытные проводники замечают "моего" тура, спокойно лежащего, а периодически и смешно сидящего на пятой точке на небольшом, диаметром метров 10, островке с желтой травкой на фоне отвесных скал. Как он туда забрался, большой секрет, возможно даже для него.  До него по прямой 600 м., по дуге по скалам – около 1 км. Стрелять можно если бы не порывистый сильный ветер на пути следования пули. Я, прикрывшись гребнем, прохожу в его сторону по дуге, инспектирую ветер и из-за седловины по пути передвижения понимаю, что из нее перпендикулярно полету пули ветер может быть сильными порывами и не предсказуемым. Возвращаюсь к проводникам, выкладываю свои сомнения и предлагаю пройди по этой самой дуге и попробовать подняться над туром на скалы, под которыми он лежит. Они меня уверяют, что там сверху его будет не видно, но я настаиваю и говорю, что, в крайнем случае вернусь обратно и будут пробовать стрелять на 600 м. Тур, по словам проводников до вечера ни куда не денется. Сказано, сделано и мы с Исой ползем вверх на 3200 м. Каково же было мое удивление, когда мы с Исой четко вышли непосредственно над тем местом, где лежал тур и мы его увидели. Иса взволнованно сообщает мне, что если я его добуду, то буду главным московским чемпионом по турам. Это меня безусловно вдохновило, но когда я взглянул на тура в прицел и на 150 м. в 16-кратную оптику посчитал, что ему не более 12 лет, то раскусил задумку проводника. НО, для меня это был реально желанный трофей, который мне давался очень не просто и я хотел добыть именно его. А трофей сверху, как ни странно, и действительно казался очень массивным. Почему-то когда целился, было спокойно, я был уверен в успехе, возможно все-таки потому, что мы были высоко над ним и он ну ни как не мог ни учуять ни увидеть нас. Когда он поднялся, выстрелом со 150 метров я его буквально сшиб со скалы так, что в итоге после длительного падения он оказался внизу на практически ровной поверхности, куда уже можно было подойти на лошадях. Туру оказалось 11 лет. Это был замечательный Кубанский тур, который до этого отсутствовал в моей охотничьей коллекции. Потом Ибрагим отправился с лошадьми в обход, а мы с Исой как на лыжах около получаса спускались по сыпухе к трофею. После разделывания трофея и упаковывания годного после такого падения мяса и еще после 2-х часового пути на лошадях мы уже в полной темноте оказались в лагере. В результате, первый трофей этой экспедиции был добыт только на 5-й день.   На следующий день погода нам благоволила и мы, собрав весь свой шмурдяк и закусив оставшейся едой выдвинулись обратно к кошаре, к сернам. Задержались бы еще на 1 день и еды скорее всего нам не хватило бы.   День 6-й. Отдых. По прибытии в кошару, мы опять попали в туман и в этот вечер на охоту было решено не выходить. К вечеру туман стал такой плотный, что не видно было дальше 10 метров. При общей радости команды жарю туриную вырезку, а то от одних "дошираков" и консервов организм уже начал постанывать. Мясо получилось жестковатенькое, но сжевали мы его с большим наслаждением! Весь вечер в сумерках, а потом и в полной темноте вокруг кошары мычали коровы, которые носились за забором, собирались сами и собирали своих телят, а мы сидели на лавочке и пытались из этой какофонии вычленить рев оленей, ревущих в ближайшем распадке. Какое же блаженство от всего этого и того, что ни куда торопиться не надо, суеты нет, ни кто тебя не беспокоит, дома все в порядке, да и один трофей уже добыт! На следующий день, с самого утра выдвинулись за сернами. Местность, конечно же,  отличается от туриной сильно – горы покрыты лесами и кустарником. Кое где попадаются большие проплешины травы и небольшие скалки. Серны могут быть где угодно – и в лесу и на скалках. Первым делом "занимаем места в первом ряду" – садимся в небольших кустиках на открытом склоне, чтобы видеть всю долину. Занимаемся биноклеванием. Справа от нас достаточно ровный склон и потом скалки, слева - ложбина, покрытая подернутым желтизной осенним лесом, перед нами – далеко уходящие лесистые холмы, через которые изредка проклевываются небольшие скалки. Свободные от лесов холмы покрыты густой травой и зарослями трудно проходимого дикого чая. В прошлом году с серной у меня "не срослось" – видел, пытался, но не смог выстрелить. Сидим так около часа, перешептываясь по делу и без. Через некоторое время внизу в леске какой-то хруст, все внимание туда. Через некоторое время со стороны хруста выбегают олениха и спичак. Не наши "клиенты". И вдруг сверху и правее нас со склона раздается какой-то кашляюще-свистящий звук. "Серна" шепчет Иса и мы судорожно ее ищем в бинокли. Серна стоит по брюхо в зарослях дикого чая, в котором она все это время видимо и лежала. Крупный самец, черный, породистый. Я быстро кидаю карабин на рюкзак и целюсь. Смотрю в дальномер, вижу первую цифру (340 м), а вторую (с учетом угла) не дожидаюсь - поторопился. Ибрагим столько раз говорил мне, что "серна ждать не будет…", что я "зомбировался" и в спешке стреляю и вижу как животное медленно убегает за холм как ни в чем не бывало. Промах! Эмоции, ругань, вскакиваем и с Исой поднимаемся вверх по склону. Дальше как в дурдоме – Иса идет по склону вверх, я на эмоциях его обгоняю, он в итоге идет правее меня (по следу, оказывается) и находит серну, стоящую под скалкой всего в 20 м. от него, а меня рядом нет, он ее гонит на меня, но я этого не понимаю, Миша с Ибрагимом стояли не там где надо и т.д… В результате этот замечательный трофейный самец просачивается между нашей бестолковой компанией. Обидно страшно, я раздавлен, что сам промахнулся и товарищу не дал выстрелить, да и вообще, что все так бестолково получилось. Мой драматический багаж встреч с сернами накапливался. После этого, напившись воды, поругавшись для порядку и посовещавшись, решаем разделиться. Я с Исой, Миша с Ибрагимом. Иса повел меня по самым заковыристым местам – лес, густая трава на склонах, скалки, в ложбинах речушки. Спешивались с лошадей и пешком передвигались по каким-то дальним углам густых лесов, пытаясь каждый раз осматривать противоположные склоны со скалками. Все еще осложнялось жарой и мухами, что явно отличалось от охоты на тура и ходить (лично мне) было менее комфортно. Видимо все-таки с сернами у меня особые счеты… Постоянно видим свежие тропы серн и медведей. Кстати, признаки наличия "потапычей" попадались нам постоянно, даже в скалах и на самых крутых травянистых склонах. Наконец, на очередном заходе на противоположный склоне замечаем животное, которое пасется на травянистой площадке на расстоянии 340 м. и немного ниже нас. Серна светлая, а не черная, что меня наводит на мысль, что передо мной самка. Хотя самки тоже разрешены к добыче и даже рожки у них длиннее, но я хотел именно самца, такого, по которому я промахнулся полдня назад. Забегая вперед скажу, что они сверху светлые, а снизу черные. С пониманием, что если откажусь, то Иса скинет меня со скалы (и будет прав), нахожу развилку берез, заправляю в нее свой рюкзак и удобно располагаюсь для выстрела. Естественно, все сто раз померил, прикинул и когда выстрелил, то четко услышал шлепок пули и Иса с улыбкой пожал мне руку и ехидно произнес -  "реабилитировался". Просто сказать, что мы пошли и забрали трофей – ни чего не сказать, т.к. добирались мы до него часа два вверх по склону через деревья и мокрую траву. Какова же была моя радость, когда я увидел свой трофей – это был именно самец серны с очень достойными рожками более 22 см., претендующий на призовое место среди зарегистрированных трофеев. Мои страдания и старания были вознаграждены. Потом мы еще около часа спускали трофей к реке, разделывали (в этот раз все мясо было сохранено), а в довершение ко всему Мишин конь Колбаса, на котором я передвигался в тот день, два раза навернулся с 20 метрового обрыва в речку на камни и мы его, естественно, два раза от туда выковыривали… Хорошо еще, что в те моменты на нем ни кого не было.   Миша тоже в тот день отстрелялся и добыл не плохой трофей серны. И попали они с Ибрагимом, по их рассказам, в еще более жуткое ущелье, что даже не смогли вынести из него мясо. А вечером был царский ужин с мягчайшей печенкой и солеными огурцами под каплю горячительного. Все происходящее со мной радовало мой организм со страшной силой! Ну а следующий день решили посвятить опере - прослушиванию ревущих оленей в надежде какого-нибудь увидеть и снять на видео, т.к. ревели они прямо перед нашей кошарой в лесных распадках по нескольку самцов одновременно. И происходило это необыкновенное зрелище и утром в предрассветной дымке и вечером, когда горы засыпали. Путешествие постепенно заканчивалось… К сожалению, оленей мы так и не увидели, но наслушались точно на год вперед, до следующей охоты! Ведь следующая охота в КЧР, если повезет, обязательно будет запланирована на оленя или медведя, а может и на оленя и медведя (горного!)…… А вообще, есть еще интересный план на ноябрь, ведь пока в копилке 2 кавказских тура……..
30.11.2015
Лишь тот охотника поймет… Часть 2

Лишь тот охотника поймет… Часть 2

Лишь тот охотника поймет, Кто испытал неоднократно Надежды полный путь вперед И горемычный путь обратно.     Утро следующего дня оказалось таким же солнечным, как и в первый день нашей охоты. Заметно потеплело – до -15 ºС. Погода была очень комфортной для охоты, и после небольшого перекуса мы в том же составе – Санжар, Дюшан, Владимир и я – вновь отправились на поиски барана.   Теперь путь лежал в сторону, прямо противоположную вчерашнему направлению. Мы проехали на лошадях около пяти часов, то поднимаясь в горы, то спускаясь через плато к распадкам. Пересекли живописную долину с костями павших в сражениях с волками козерогов и вошли в ущелье, где сквозь ледовую корку пробивалась небольшая речушка. Лошади сразу принялись жадно пить воду, и мы тоже приложились к ледяному источнику. Отдохнув немного, с новыми силами пошли на штурм очередного подъема, выползли наверх и… вот тут-то все и началось! С высоты открылась грандиозная панорама. В нижней ее части на многие километры тянулась широкая долина вперемешку с горными ущельями и небольшими увалами. Красота эта со всех сторон, как капканом, была зажата величественными островерхими пиками. Именно сюда и тянул нас Санжар – он знал наверняка, что здесь есть большие стада баранов Марко Поло. И почти сразу же на удалении в два-три километра мы обнаружили три или четыре стада. По прикидкам, их было штук сто!!! Животные без опаски паслись на большом удалении друг от друга. Среди самок, составлявших основу стад, и молодняка кое-где были видны и осторожные трофейные рогачи. Они стояли поодаль группами по пять-шесть особей и при малейшей опасности резко переходили на бег. Санжар установил зрительную трубу, и они с Дюшаном поочередно стали наблюдать за плоскогорьем. Мы с Владимиром осматривали местность в бинокли в поисках подходящего трофея. После часа наблюдений Санжар рассказал о том, что сумел обнаружить. На удалении трех километров в ущелье, примыкавшем к долине, засекли большое стадо архаров, среди которых выделялись пять-шесть самцов. По оценкам Дюшана, среди них был довольно приличный рогач. Вопрос только в том, как к этому трофею подобраться по открытому пространству. Обсудили и решили обогнуть плоскогорье по верху, зайти вдоль горного хребта слева от долины, подкрасться к стаду и попробовать поработать по трофею, если таковой в стаде действительно обнаружится. Иначе – никак. Оседлали лошадей и тронулись в сторону гор. Время от времени останавливались, чтобы проследить за перемещениями баранов. Оказалось, что интересующие нас рогачи зашли в распадок, увлекая за собой стадо, а затем и вовсе скрылись с глаз, что было нам только на руку. Дальше события приняли совершенно неожиданный поворот. Через три-четыре километра конного похода мы спешились. Я взял карабин и боеприпасы, Санжар с Дюшаном – свои ружья и зрительные трубы, и мы все двинулись пешком вдоль хребта к распадку, где скрылись бараны. Владимир не спеша подтягивался к нам сзади со своей видеокамерой. Вдруг Санжар, подскочив, резко дернул меня за рукав вниз, заваливая набок. Остальные разом грохнулись на камни и замерли. Санжар пополз вперед по каменистой щебенке, я – за ним следом, переставляя через каждый метр сошки своей «хаэски». Подполз и лег рядом. Он был явно чем-то раздосадован. Жестом дал команду Дюшану, чтобы тот быстро подобрался к нему и был готов выстрелить. Потом Санжар указал нам на противоположный горный хребет, и все прильнули к биноклям. Наверху на удалении в 600 метров я увидел огромного волка, который тоже охотился на баранов. Скрываясь в снегу, он медленно, но уверенно сокращал расстояние между ним и стадом. Делая по 10–20 шагов, волк, методично виляя хвостом, осторожно спускался по гребню вниз. Было ясно, что ни его, ни нас, охотников, бараны не видят. Это было уже интересно и могло помочь в решении нашей задачи. Мы двинулись перебежками, а кое-где и ползком, наперерез волку, постепенно сокращая дистанцию. Наконец хищник основательно залег в снегу и замер. Было ясно, что он наблюдает за баранами сверху, а нам до точки прямой видимости надо было еще ползти и ползти. Пока подбирались, я дальномером – так, на всякий случай – определил расстояние до волка: 540 метров. Можно было бы попробовать убрать «с дороги» конкурента… Мы продвинулись по плоскогорью еще дальше и чуть выше, забрались на бугристый холм, с которого практически сразу засекли стадо архаров десятка в три голов. Животные отдыхали, лежа по всей длине небольшого подъема около ущелья. Ближе к нам расположились небольшие группы самок, за ними линией слева направо – рогачи, прикрывшиеся молодняком. Все самцы были видны как на ладони. Установив карабин на сошки, я тут же пробил расстояние до них: от 300 до 320 метров – более чем комфортно! Ветер не мешал, но вот солнце жгло прямо в торец. Мы насчитали восемь самцов баранов Марко Поло, трое из которых представляли трофейный интерес. Один не прошел квалификацию из-за размера базы рогов, у второго была хорошая база, но отломанный кончик рога. Зато третий «мачо» был просто великолепен – длинные спиралевидные рога с толстой, мощной базой и закручивающимися наружу концами. Все подтвердили: это именно то, что нужно. Я сразу навел на него карабин и начал готовиться к выстрелу. Лежачего стрелять не хотелось – были на этот счет свои соображения. Надо было дождаться, когда стадо начнет подниматься, и в этот момент выстрелить. Наша команда, лежа на мерзлых камнях, запорошенных снегом, стала потихоньку замерзать. Хотя светило солнце, минусовая температура с ветром все же давали о себе знать. После первого часа лежки меня стал пробирать озноб, а в стаде не было никаких намеков на подъем. Наш серый друг на скале напротив тоже старался не выдавать своего присутствия, затаился в снегу, и только его башка дергалась то вверх, то вниз, явно чуя добычу и ожидая ее выхода. Я понял, что это надолго, так бараны могут пролежать до самого вечера. Прошел еще час, и озноб стал усиливаться. Санжар и Дюшан тоже ерзали на камнях, переваливаясь с живота на бок и обратно, часто подносили морщинистые руки ко рту, пытаясь согреться дыханием. Я скомандовал: «Поднимай стадо, Санжар!», а сам резко вложился в карабин, выцеливая своего барана. Через какое-то время Санжар с Дюшаном, кряхтя, поднялись в полный рост – ноль реакции в стаде. Я в это время пристально смотрел в прицел на рогача, пытаясь уловить каждый миг его движения. Санжар поднял руки вверх и несколько раз негромко крикнул. Волк сразу засек нас и, не останавливаясь, быстро ушел за хребет. В стаде началось явное волнение, самки поднялись первыми, крутя головами то влево, то вправо. За ними осторожно, по одномупотянулись и самцы. В это время мой баран тоже зашевелился. Между тем поднялось все стадо, и самки, смешавшись, перекрыли своими телами самцов. Затем они двинулись наверх по гребню, плавно перетекая вниз, в распадок. Мой трофей поднялся почти последним. Как только он выровнялся в горизонт, я сразу же выстрелил. Тяжелая пуля ударила точно в центр тела животного, ниже лопатки. Он вздрогнул и, завалившись назад, рухнул. Все стадо резко рвануло галопом, поднимая тучи снежной пыли, и скрылось в ущелье, оставив за собой широкую утоптанную колею. Поднявшись с камней, мы радостно закричали, похлопывая друг друга по плечам и поздравляя со столь тяжко добытым трофеем. Это было невероятно здорово!.. Вдоволь насладившись триумфом, мы не спеша оседлали лошадей и тронулись по гребню к нашему барану, лежавшему там же, где он упал. Нет слов, чтобы описать, до чего же он был хорош! Мощные, увесистые рога с большой базой ясно показывали, что мы добыли достойную особь архара Марко Поло. Длина левого и правого рога была 135 и 137 см, соответственно. Да, повезло мне с бараном в Киргизии, и это было крайне волнующе. Потом мы, счастливые, невзирая на расстояние, спустились к лагерю и уже за ужином допоздна, тысячу раз вспоминали волка, который, видимо, загнал стадо под распадок на гребень горы и помог нам в этой охоте, мой точный выстрел, погоду и наши замерзшие тела, лежавшие на плоскогорье с надеждой на удачу…   Козероги На следующий день все закрутилось по новой: опять сборы, лошади, проверка оружия и прочее. Не хотелось терять время, ведь до отъезда оставалось лишь трое суток. У нас еще имелся шанс добыть козерога, тем более что наш проводник и опытный охотник Санжар хорошо знал эти места, а главное, знал, где можно попытать удачу в поимке среднеазиатского козерога. Выехали затемно. Очень долго плелись по долине на восток. Потом начался утомительный подъем в горы, на который мы убили почти весь световой день. Спешиваясь и отдыхая, все-таки добрались до самой вершины, обогнули ее и слезли с лошадей. Пешим ходом с карабином за плечами мы прошли по хребтине метров 250 и встали. Санжар долго всматривался в соседние вершины и распадки. Наконец он засел основательно, достал трубу и начал методично вычислять козерогов. И его усилия оказались не напрасными! На удалении в три километра мы заметили группу, 15-16 голов, которая состояла исключительно из рогачей. Опять раздалась команда «по коням», и мы начали подход. Приблизились на лошадях по горам на полторы тысячи метров, опять спешились и снова стали наблюдать за группой в бинокли. Движения в стаде не было. Одни рогачи стояли, другие, повалившись набок, грелись на солнце у высокого огромного валуна подле глубокого ущелья. Дюшан предложил пообедать, а потом подойти к ним: они, мол, и так никуда не уйдут. На том и порешили. Спустившись чуть ниже, чтобы не спугнуть добычу, раскочегарили керосинку, заварили чай и, заправившись конской колбасой с хлебом, вновь были готовы к бою. Для начала выглянули из-за камней и вдруг обнаружили, что животных нет уже и в помине! Чтобы осмотреться, решили начать невеселое восхождение к валуну, откуда видели козерогов, и пошли гуськом, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться. Добрались до верха, почти до валуна. Слева и справа от него метров на 800–900 в длину тянулись огромные длинные ущелья, которые упирались в непреодолимые, по моим представлениям, высокогорные пики. Санжар сразу сказал, что козероги ушли от валуна и сейчас находятся внизу, в конце того гребня, к началу которого мы вышли. И если мы сейчас зашлем по гребню сверху вниз Дюшана, то стадо, возможно, тронется и пройдет вдоль этих вертикальных скал, почти рядом с нами – останется только не промахнуться. Сделали засидку в самом удобном месте. Я начертил в воображении линию их подъема от нижней точки ущелья до противоположной горной грядыпочти на уровне глаз. Определил дальномером расстояние: до ближних скал на самом коротком этапе их подъема было 450 метров. Ветер иногда сильно кружил, загоняя снег снизу на верх горы, но ничего страшного в этом не было. Я был уверен, что выстрел должен получиться. Дюшан начал медленное восхождение к валуну, а затем спуск вниз к козерогам. Прошло минут сорок, и мы услышали выстрел из карабина – Дюшан явно давал нам какой-то сигнал. Тут на приличном расстоянии от засидки, где-то глубоко внизу, в ущелье я засек первого козерога-разведчика, который тянул все стадо на покорение горного отвеса. Это было немыслимо! Весь наш план провалился к черту, но тут было, на что посмотреть! Козероги, выстроившись цепочкой один за другим на утоптанной колее, почти по шею в снегу двинулись на покорение отвесной горной вершины. Это было потрясающе! Казалось, они шли под лозунгом «Никто не хотел умирать»! Я развернул карабин по направлению к стаду и засек дистанцию: 1 200 метров. В стаде было три хороших самца, которых я видел в прицел, – два со спиралевидными рогами и один вилочник, просто амбал! Я начал выцеливать главного рогача. Грохнул выстрел – мимо! Еще раз – и опять промах! Все бараны вытянулись снизу-вверх в одну линию длиной метров сто, которая ползла, плавно перетекая к самой вершине. Это было красивое зрелище! Грохнули еще два выстрела – и опять неудача. Все-таки явно мешал боковой ветер с сильными порывами, да и «бортовой компьютер» в голове тоже не желал настраиваться. Засекать же ветровые сдвиги в горах было бессмысленно. Тем не менее, Санжар был рад такому стечению обстоятельств. Оказывается, после моих выстрелов стадо перевалило через горный массив, а затем вышло в распадок на противоположной стороне хребта, где к ним можно было подойти завтра. Санжар утверждал, что на той стороне есть еще немного зелени и козероги ходят туда кормиться. Там мы их завтра рано утром и встретим. Начали затяжной спуск по другой дороге, через седловины к долине, чтоб выйти к лагерю напрямик. Пять часов – и мы уже на базе, разбитые и опустошенные… Но не побежденные!   Еще раз! Назавтра поднялись в три ночи. Наспех позавтракали, чем пришлось, быстро оседлали лошадей и тронулись в путь. Санжар торопился и почти галопом гнал нас по долине на северо-восток. Он планировал еще под покровом ночи подойти к краю плоскогорья с другой стороны горного массива и залечь за камнями, чтоы утром встретить стадо рогачей на спуске. Торопились всю дорогу, подъем за подъемом карабкались на лошадях в горы, преодолевая одну хребтину за другой, – нужно было как можно быстрее добраться и как можно раньше выйти на стадо. Быстро светало, но мы уже практически дошли до нужного нам места. Санжар соскочил с лошади, достал зрительную трубу и, установив ее, начал рассматривать широкий многокилометровый горный массив. «Вот они!» – сказал он, и мы все прильнули к своим биноклям. Дистанция до рогачей была еще большой – три-четыре километра. Козероги уже почти всей группой вывалили вниз и встречали у подножия рассвет. На этот раз мы заметили в стаде и самок, и молодняк. Замыкали шествие три великолепных рогача – те самые, по которым я стрелял вчера, пытаясь достать их с большого расстояния. Каждый из нас поочередно смотрел в трубу, рассматривая великанов. Все три самца были супертрофеями с длиной рогов от 125–130 см, а рога козерога-вилочника, по нашим оценкам, тянули на все 140 см! Я еще раз проверил карабин и патроны. Мы быстро упаковали трубу, вскочили на лошадей и начали подход. Дюшан предложил зайти сбоку, с подветренной стороны по горам, Санжар решил атаковать с подходом в торец горы, в самом конце спуска стада на плоскогорье. И началась охота! Долго виляя то вверх, то вниз по небольшим горкам и скрываясь за камнями, мы приближали эту встречу и как могли сокращали расстояние до козерогов. Мы были уже почти внизу у края горного уступа, как вдруг произошло непредвиденное: ветер резко поменялся, стал закручиваться, и стадо, постепенно развернувшись назад, начало восхождение в противоположную от нас сторону. Санжар понял: надо очень быстро что-то делать, иначе мы упустим представившийся шанс, и почти галопом поскакал к подножию горы. Я тоже пришпорил свою лошадь, практически у подножия спрыгнул с нее и побежал с карабином за ним. Пробежали в подъем еще 50 метров, и Санжар, почти крича, простонал: «Стреляй, стреляй! Уйдут!..» Я выдернул сошки на всю длину и лег, приготовившись к стрельбе под очень острым углом. Стадо козерогов резво уходило по горам вверх, скрываясь за скалами и забирая чуть вправо. Начальная дистанция была 500 метров. Прокрутив значения на барабане ввода поправок, я начал поиск трофея. Однако никто из нас не видел тех трех самцов, ради которых и была затеяна вся игра. И тут я засек первого рогача, который перепрыгивал с одного камня на другой, мелькая между скал. Это было то, что нужно! Грохнул выстрел – промах! Самцы – и трофейные, и обычные – смешались в стаде, лавируя между камней и не давая мне возможности сделать точный выстрел. Я выстрелил еще дважды – безрезультатно! Барабан поправок отошел на второй план – некогда было вводить корректировки, надо было отрабатывать выстрел за выстрелом по прицельной сетке, с уже введенной поправкой на 500 метров. Козероги уходили все выше и выше. Владимир, надо отдать ему должное, постоянно корректировал дистанцию: 650… 700… 800 метров. Однако чем дальше, тем было только хуже: животные перемещались, и достать желанный трофей было уже практически невозможно. Где-то в прицеле мелькал гигантский вилочник и его не менее достойный собрат. Каждый раз, выцеливая трофей, я отрабатывал в голове значения своей прицельной сетки для более выверенного дальнего выстрела. Козероги поднялись на 1 000 метров и вереницей, резво перемещаясь, пошли от первого горного образования по скальной насыпи шириной на прострел метров 70. Вышел первый рогач и начал осторожный переход от одной скалы к другой. Я тут же, не раздумывая, выстрелил, и 19-граммовая пуля Scenar со свистом ушла в свой первый и последний полет. Мгновение… и все окружающие ахнули! Санжар сидел с открытым ртом, всем своим видом выражая беспредельное удивление. Пуля поразила первого рогача! При такой дистанции это выглядело весьма впечатляюще. Зверь завалился на бок, тяжело несколько раз перевернувшись в воздухе, полетел вниз со скалы и грохнулся наконец на камни. Я вошел в раж. В это время козероги, встав на краю каменистой насыпи, вероятно, раздумывали, переходить им или нет. Затем, решившись, утопая копытами в щебне, резво, один за другим, с отрывом в два-три метра начали переход. И тут я увидел того красавца «мачо» с сильно закрученными рогами. Старый, с длинной бородой, темного окраса с белесым подпалом на шкуре, он был очень мощным. Трофейный козерог начал переход, ускоряясь за соседом, несущимся впереди. Расстояние до него было больше 1 000 метров. Я внес поправки на большой угол и исключительно по сетке выстрелил. Удар пришелся почти точно: чуть повыше киля, в район груди (по результатам анализа попаданий после его осмотра – прим. авт.). Зверь завалился головой вперед, поджав под себя обе передние ноги. Тяжелая пуля сделала свою работу. В прицел я наблюдал, как он отползал под скалу, оставляя за собой широкий кровавый след. Теперь все молчали, онемев от увиденного. Практика моих дальних выстрелов в горах помогла мне и на этот раз, в Киргизии. Моей радости не было предела, тем более что мы добыли сразу двух трофейных козерогов! Потом все разом очнулись, вдруг поняв: охота состоялась! Сил, чтобы подняться к трофеям – ни моральных, ни физических – у меня уже не было. Санжар, Дюшан и Владимир начали восхождение, а я не спеша пошел за ними следом. Преодолев по камням и насыпи это неблизкое расстояние, мы наконец доползли до баранов. Первого самца обнаружили сразу, он лежал чуть ниже, с переломанной челюстью. Со вторым было посложнее: Дюшан пошел по кровавому следу и добрал затаившегося между камней «мачо» выстрелом из своего СКСа. Сразу же измерили трофеи: первый оказался небольшим рогачом с длиной рога 105 см, зато второй порадовал на славу – длина правого и левого рогов составила 125 и 126 см, соответственно. Кульминацией нашей столь долгой экспедиции стали фотосессия, разделка трофеев и уже совсем близкая дорога к базовому лагерю.   Заключение Ярко сияло солнце, освещая снежные пики могучих гор. Душа рвалась в бездонную синь неба – так тесно было ей в груди. Неимоверно сильно впечатляли итог охоты и вселенский размах вершин Тянь-Шаньских гор, неустанно напоминающих нам о бренности бытия. Так завершилась охота в Киргизии, где в Аксайской долине мне удалось добыть три великолепных трофея. Я думаю, что еще вернусь в эти края и что судьба все-таки сведет меня с тем «чемпионом», козерогом-вилочником!
23.11.2015
«Троянский олень»

«Троянский олень»

Эту небольшую статью я написала с целью привлечь внимание охотников, охотоведов и всех людей, искренне заинтересованных в сохранении диких копытных нашей страны, к потенциальной угрозе распространения смертельно опасного заболевания – болезни хронического изнурения оленей (CWD, Chronic wasting disease).   Эта болезнь, впервые описанная для представителей оленьих Северной Америки, являющаяся одной из форм трансмиссивной губчатой энцефалопатии (TSE), поражает нервную систему и ряд других органов животных, приводя к летальному исходу, а попросту говоря, к смерти заболевшего животного. Очень важно знать, что какого-либо лечения этой заразы или ее предупреждения в форме вакцинации до сих пор не существует. Мы привыкли к тому, что болезни животных и человека вызывают глисты (из смертельно опасных – трихинеллез, например), простейшие (амебы и прочие протозоа, вызывающие, например, пироплазмоз у собак), разнообразные бактерии и вирусы. Но болезнь хронического изнурения оленей вызывают не они, а мало пока понятные науке белковые структуры, получившие название прионы. Они представляют собой инфекционные самовоспроизводящиеся белки с измененной, по сравнению с обычным белком, пространственной структурой молекулы. И страдают от них не только олени. К наиболее известным прионным заболеваниям относятся «коровье бешенство», скрейпи овец, болезнь куру, описанная для народности фуру Новой Гвинеи, отличающейся приверженностью к каннибализму. Но нас в настоящий момент беспокоит болезнь оленей. По имеющимся в настоящее время данным, болезнь хронического изнурения оленей поражает только представителей оленьих. Исследования последних лет не подтвердили полученные ранее свидетельства о возможности заражения людей и домашнего скота. Но для разных видов оленей и лосей эта болезнь представляет реальную угрозу, поскольку смертельна для животных и распространяется очень быстро. Это связано не только с высокой подвижностью и стадным образом жизни многих видов оленей. Существуют объективные причины, связанные именно со спецификой распространения возбудителей заболевания. Во-первых, в отличие от других форм прионных заболеваний, заражение может происходить не только при контакте с больным животным или при попадании в организм частей тела погибших животных, но также с мочой, экскрементами и слюной зараженных животных. При этом возбудители – прионы, длительное время сохраняются в окружающей среде – на растительности и в почве. Во-вторых, экспериментальные данные показали, что заражение может происходить не только между особями одного вида, но и между представителями разных видов. Возбудитель, выделенный от больного белохвостого оленя, при попадании в организм вапити (американского подвида благородного оленя) также вызывал заболевание хронического изнурения оленей у этого вида. Необходимо иметь в виду и тот факт, что быстро обнаружить заболевшее животное невозможно, поскольку инкубационный период может продолжаться довольно долго, иногда дольше, чем время содержания животного в карантине. В настоящее время болезнь хронического изнурения оленей широко распространена среди белохвостых и чернохвостых оленей, вапити и лосей Северной Америки. По данным на май 2015 года случаи возникновения этого заболевания среди диких и содержащихся в полувольных условиях (на фермах) оленей отмечены в 23 штатах США и в двух провинциях Канады. В этих странах разработаны специальные меры против распространения этого заболевания. Многие европейские государства также участвуют в программах тестирования животных на зараженность этим прионным заболеванием, в разработке мер по предотвращению его распространения. При изучении эпизоотологии болезни хронического изнурения оленей особое внимание уделяется проблеме генетической предрасположенности к данному заболеванию. В частности, для разных видов оленей и для лося описаны мутации в гене, кодирующем прионный белок, связанные с более высокой предрасположенностью или устойчивостью к этому заболеванию. Генотипирование по этим мутациям широко проводится среди копытных Северной Америки, получены данные для копытных Скандинавии. В настоящее время в Институте проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН начато исследование потенциальной генетической предрасположенности/устойчивости копытных России к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Полученные нами на первом этапе данные приводят к неутешительным выводам. Анализ более 160 образцов лося из разных частей России показал, что все лоси из европейской части России, Урала и Западной Сибири генетически отличаются низкой устойчивостью к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Только на северо-востоке ареала встречаются лоси (менее 40 %) с генотипами, характеризующимися более высокой устойчивостью к этому заболеванию. Все исследованные благородные олени (более 100) из европейской части России также характеризовались низкой генетической устойчивостью к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Наши исследования в этом направлении продолжаются. Однако уже сейчас ясно, что лоси и благородные олени, обитающие на значительной части территории России, генетически не защищены от болезни хронического изнурения оленей. А иные способы лечения, повторюсь, в настоящее время не известны. Именно поэтому завоз оленей из Нового Света связан с высоким риском распространения болезни хронического изнурения оленей среди лосей и оленей России. Длительность инкубационного периода в большинстве случаев не позволяет даже при тщательном ветеринарном осмотре выявить зараженных животных. Негативный опыт в других странах уже имеется. В 2002 году на одну из оленьих ферм Южной Кореи была завезена группа оленей из Канады. Когда через некоторое время у одного из канадских оленей проявились симптомы болезни хронического изнурения оленей, все поголовье фермы пришлось уничтожить. Не стоит повторять подобных экспериментов! Практика интродукции в охотничьи хозяйства России экзотических видов – белохвостых и чернохвостых оленей из Канады и США – может привести к очень тяжелым последствиям.   ВРЕЗ: Прион – это белок с аномальной трехмерной структурой, способный вызвать превращение гомологичного ему нормального клеточного белка в себе подобный (прион). Появившиеся в результате такого перехода прионы могут в свою очередь перестраивать ближайшие к ним молекулы нормального белка в прионы, и таким образом запускается цепная реакция, в ходе которой образуется огромное количество неправильно свернутых молекул. Свою численность в живом организме прионы увеличивают, используя функции клеток организма-хозяина и в этом отношении схожи с вирусами. На сегодняшний день прионы – единственные известные инфекционные агенты, размножение которых происходит без участия нуклеиновых кислот (!). Вопрос о том, считать ли прионы формой жизни, в настоящий момент является открытым. Все известные прионы вызывают формирование амилоидов (белковых агрегатов). Инкубационный период прионного заболевания определяется скоростью экспоненциального роста количества прионов, а она, в свою очередь, зависит от скорости линейного роста и фрагментации агрегатов. Для размножения приона необходимо исходное наличие нормально уложенного клеточного белка, которому соответствует прионный белок. Организмы, у которых отсутствует нормальная форма прионного белка, не страдают прионными заболеваниями. Прионная форма белка чрезвычайно стабильна и накапливается в пораженной ткани, вызывая ее повреждение и, в конечном счете, отмирание. Стабильность прионной формы означает, что прионы устойчивы к разрушению под действием химических и физических агентов, поэтому уничтожить эти частицы или сдержать их рост крайне сложно. Прионы существуют в нескольких формах (штаммах), каждый со слегка отличной структурой. Прионы вызывают следующие заболевания: трансмиссивные губчатые энцефалопатии (ТГЭ) у различных млекопитающих, в том числе губчатую энцефалопатию крупного рогатого скота («коровье бешенство»). У человека прионы вызывают болезнь Крейтцфельдта-Якоба, вариант болезни Крейтцфельдта-Якоба (vCJD), синдром Герстмана-Штраусслера-Шейнкера, фатальную семейную бессонницу и куру. Все известные прионные заболевания поражают головной мозг и другие нервные ткани, в настоящее время неизлечимы и в конечном итоге смертельны.   Завоз в охотничьи хозяйства России экзотических видов – белохвостых и чернохвостых оленей из Канады и США – может привести к практически поголовному вымиранию в течение нескольких лет российских оленей и лосей Марина Холодова, д.б.н., гл. научный сотрудник, руководитель Кабинета методов молекулярной диагностики ИПЭЭ РАН
30.10.2015
Марина Холодова
Горная поликлиника

Горная поликлиника

Приступая к написанию статьи по основам горной медицины для читателей журнала «Магия настоящего Сафари» и Клуба горных охотников, я обратился к нескольким зарубежным руководствам по горной медицине. В каждом из них было не менее 4 глав и более 30 разделов, не считая приложений. Чтобы не утомлять читателя журнала и понимая невозможность размещения текста такого объема в периодическом издании, решил разделить всю информацию на три условных раздела – Медицинская подготовка перед экспедицией в горы, Медицинская составляющая горных охот и Первая медицинская помощь в горных условиях. Сергей Руднев, эксперт по сертификации АСС МЧС России   Подготовка Приняв решение отправиться в высокогорье, охотник представляет, что на высоте ему предстоит столкнуться с серьезными испытаниями для своего здоровья, связанными с дефицитом кислорода, значительными колебаниями температур, ультрафиолетовым облучением, физическими и психологическими нагрузками на фоне изменения привычного режима питания и отдыха. Обезопасить себя от воздействия вышеуказанных факторов путешественник сможет, соблюдая несколько правил. Основное из них –отправляться в высокогорье только физически и психологически подготовленным. То есть перед поездкой, находиться в хорошей физической форме, избегать перед ней рабочих и семейных психологических перегрузок. Рекомендуется посетить стоматолога на предмет санации зубов, у кардиолога снять кардиограмму, к врачу отоларингологу следует обратиться в случае наличия полипов или воспалительных заболеваний носоглотки или ушей, посетить дерматолога на предмет поиска грибковых поражений кожи или новообразований – если имеются соответствующие симптомы. Если планируется посещение мест, опасных по каким-либо инфекционным или тропическим заболеваниям, заранее провести вакцинацию или запастись соответствующими средствами лечения или профилактики. После получения объективной информации о своем текущем самочувствии можно перейти к следующему этапу – коррекции состояния по рекомендации специалиста. Фармакологическую коррекцию проводят в сроки от месяца до нескольких дней до начала поездки. Наиболее часто применяемыми средствами коррекции являются препараты, интенсифицирующие обмен, улучшающие доставку кислорода, тканевое дыхание и работу мышц, антиоксиданты, поливитамины, иммуностимуляторы и адаптогены. Выбор и применение конкретных препаратов необходимо обсудить со специалистами. От себя могу порекомендовать такие препараты как гипоксен или олифен, цитохром С, актовегин, мексидол, милдронат, фенотропил. Витаминные комплексы супрадин, берокка, компливит и другие. Часто применяемые адаптогены – настойки на основе растительного сырья (женьшеня, лимонника, радиолы розовой) и сырья животного происхождения (панты марала и других видов оленя, струя бобра, медвежья желчь, вытяжки из морских животных). Иммуностимулирующими свойствами обладают полиоксидоний, амиксин, йодантипирин.   Заполняем аптечку Следующим этапом в подготовке охотника к встрече с высокогорьем станет подбор специализированной аптечки. В ее состав должны войти препараты, прием которых вы начали на подготовительном этапе и прием которых вам необходимо будет продолжить в горах. Кроме того, в составе аптечки обязательно должны быть средства помощи при срыве адаптации и развитии горной болезни. К ним можно отнести нифедипин, диакарб (ацетазоламид, диамокс), панангин, дексаметазон. Для защиты открытых участков кожи от УФ-излучения, обветривания и обморожения вам будет необходимо средство со специальными свойствами, которое лучше подобрать и испытать заранее. Готовых рецептов выбора защитного крема, к сожалению, не бывает. Но имеются рекомендации. В первую очередь нужно обратить внимание на то, чтобы средство подходило к типу вашей кожи, его компоненты не вызывали аллергии. Защитное средство для применения в условиях гор должно иметь фактор защиты (SPF) от УФ не ниже 20 и обеспечивать защиту от УФ-лучей в максимально широком спектре (UVA+UVB). Кроме того, оно не должно слишком быстро высыхать и превращаться в замерзшую массу в упаковке перед нанесением на кожу. В аптечку следует также положить средства помощи при внезапно развившихся заболеваниях, травмах и средства помощи при обострении ваших хронических болезней, если они есть. Если говорить о практических требованиях к формированию набора, то средства помощи должны иметь минимальные габаритные и весовые характеристики. Предпочтение при выборе таблетированных препаратов должны отдаваться средствам в фольгированнной или полимерной первичной упаковке, количество средств в бумажной упаковке должно быть минимальным, и они должны быть защищены вторичной, например, полиэтиленовой упаковкой. Все перевязочные средства должны иметь первичную полимерную, лучше плотную упаковку, тюбики и флаконы также подбираются из полимера – никакого металла и тем более стекла. Вторичная упаковка (чаще всего она из плотного картона) удаляется со всех таблетированных средств, флаконов и туб, а дата производства и срок годности желательно перенести на инструкцию о применении препарата и вложить в отдельный влагозащищенный карман или плотный полиэтиленовый пакет с застежкой типа зиплок. В этом же кармане желательно разместить лаконичную инструкцию по использованию средств первой помощи – обстоятельства могут сложиться так, что вашей аптечкой воспользуется другой человек для оказания помощи вам. Перед тем как положить набор первой помощи в дорожную сумку или рюкзак, следует проверить сроки действия лекарственных средств, купленных ранее, доложить использованные средства и заменить вложения с истекшим сроком годности или поврежденной упаковкой. При проведении проверки запоминаем расположение средств оказания помощи, и очередность их извлечения, перечитываем, не торопясь, инструкцию по оказанию помощи и в завершение закрепляем простейшие навыки оказания помощи, например, такие как наложение жгута и давящей повязки, иммобилизация перелома и проведение внутримышечной инъекции. При таком алгоритме действия вы будете подготовлены к неожиданным событиям и, как показывает опыт, ничего трагичного не произойдет.   Футляр Как и все снаряжение для горных охот, аптечка должна иметь минимальные массогабаритные характеристики и максимальную защиту от факторов внешней среды. В первую очередь это защита от физических воздействий – ударов, падений, влаги и перепадов температуры. Кроме всего этого, она должна обладать высокими эргономическими характеристиками, то есть обеспечивать свободный визуальный поиск, удобный доступ к содержимому и быстроизвлекаемость вложений. Так, например, от быстроты поиска и извлечения жгута, кровоостанавливающего или перевязочного средства зависит успех процесса оказания помощи. Если аптечка является носимой, то необходимостью становится встраиваемость ее в общий комплект экипировки охотника, сочетаемость ее как с верхними слоями одежды, так и с рюкзаком или ранцем. Соответствие футляра аптечки всем указанным требованиям кажется недостижимым, но при профессиональном подходе реализация этих требований возможна, хотя это и путь компромиссов. Так использование жестких футляров из современных полимеров обеспечивает высокую степень защиты содержимого, но низкую устойчивость к температурным воздействиям и низкую степень визуализации и извлекаемости вложений. Использование жестких футляров из металла не обеспечивает требуемых массогабаритных характеристик. Тканевые футляры при профессиональном подходе к их проектированию и производству, обеспечивают высокие эксплуатационные и эргономические характеристики, хотя защитные характеристики у тканевых футляров ниже. В любом случае выбор футляра, как и оптимального состава аптечки является делом индивидуальным. Однако многолетняя оценка образцов показывает, что аптечки и футляры для них, произведенные промышленным, а не кустарным способом, обладают более высокими эксплуатационными характеристиками. Отдельно стоит сказать о защите содержимого аптечки от воды и влаги. Для горной местности это не является обязательным условием, но использование влагозащитных застежек, клапанов, кулис и чехлов у тканевых футляров и специальных уплотнителей у жестких футляров не представляет технических трудностей и вполне осуществимо. (Продолжение следует)
22.10.2015
Сергей Руднев
Лишь тот охотника поймет…

Лишь тот охотника поймет…

Лишь тот охотника поймет, Кто испытал неоднократно Надежды полный путь вперед И горемычный путь обратно.   Горы – это всегда нечто большее, чем мы о них думаем, и для всякого настоящего охотника горная охота есть и будет приоритетом и главным его пристрастием. Каждый раз при подготовке к ней, оттачивая свое мастерство на стрельбищах и полигонах, закупая все новые и новые дивайсы для своего карабина, мы готовимся к одному, но самому важному выстрелу. Пройдут годы, а наши трофеи и уже пожелтевшие фотографии в рамках будут своеобразным напоминанием потомкам о том, кем был их прадед, как славно он охотился и что он оставил после себя.   Вступление В конце октября прошлого года мы с Владимиром Смеловым собрались в Киргизию на пару недель за двумя основными трофеями в этом регионе: бараном Марко Поло и среднеазиатским козерогом. Мой неподъемный баул со всевозможным снаряжением, сданный в багаж в аэропорту Шереметьево, внес некоторую лепту в расходную статью бюджета тура. А спальники, оптику и разную видеоаппаратуру мы взяли в салон самолета, основательно забив ими антресоли аэрофлотовского «боинга». Четыре недолгих часа полета до аэропорта Бишкека, микроавтобус от трапа до таможенной ВИП-зоны, и там – встреча с другом, профессиональным охотником и организатором нашего тура Санжаром Мияевым. Этот молодой, энергичный парень за пять минут заполнил все необходимые декларации на стволы и патроны. Лихо преодолев погранично-таможенную «полосу препятствий» и погрузив вещи в «круизер» Санжара, поехали в заранее забронированную гостиницу: там переночуем и рано утром выезжаем на север Нарынской области, где предстоит первая экспедиция за козерогами. На ярко освещенных улицах Бишкека кипела ночная жизнь. Великое множество бесноватых машин из 90-х и таких же все решающих на ходу местных жителей, дорожные пробки и громкая музыка из открытых окон автомобилей, запах горелого угля и национальной еды из ближайших забегаловок… Бишкек для меня – это непробиваемый киргизский менталитет, неохотно уступающий место под восточным солнцем росткам европейской цивилизации. Что ж, в устойчивости традиций есть зерно разума, и потому все это вызывает у зрелого человека уважение к местным обычаям, а колорит города просто воодушевляет!   Дорога, дорога… Встали мы в четыре утра и долго загружали джип. Ничего туда не вмещалось – ни наши вещи, ни снаряжение киргизских организаторов охоты. И все же каким-то чудом багаж уложили, и даже для нас самих осталось в машине место. По дороге заехали в круглосуточный продуктовый магазин на окраине Бишкека, где Санжар затарился продуктами по полной – на две недели вперед. Дорога до места начала первой экспедиции заняла со всеми остановками 10 часов. Проехав первые 300 километров, заскочили в один аул за охотинспектором, который был обязан на всем протяжении охоты контролировать процесс и участвовать в нем. Во дворе его дома, у стойла местные помогли ожидавшим нас подручным Санжара подковать пятерых не дюже сильных, на мой взгляд, лошадей и завести их в кузов грузовика. После обеда на двух машинах часов за шесть мы добрались до места предполагаемого ночлега. Это был участок глухой степи в большом речном распадке, что тянулся на многие-многие километры. Уже смеркалось, и с гор дул сильный, прохладный ветер. Температура была комфортной, около +5оС, так что жить было можно. Установили палатки и после скромного ужина сразу легли спать. Наши киргизские проводники выгрузили лошадей из кузова, стреножили и отпустили пастись рядом с палатками. Там мы их поутру и нашли. Всего в команде было пятеро: профессиональный охотник Санжар, его опытный друг с французским именем Дюшан, Владимир Смелов, главный егерь и я. Утром быстро позавтракали, собрали палатки, пожитки и загрузили все это в «круизер». Предполагалось, что через три дня, независимо от результата охоты, мы вернемся сюда же и тронемся в обратный путь. Навьючив лошадей, в полной экипировке, не спеша, гуськом тронулись по долине в горы. В поездку я взял не раз проверенный горный карабин HS Precision под патрон .338 LM c оптикой NF 5.5-22х56. Это тяжелый ствол, но результатами его работы в горах Казахстана и Таджикистана я неизменно был доволен. Ярко светило солнце, погода была отменная. Через пару километров дорога резко пошла в гору. Пробираясь по заваленным снегом неглубоким распадкам и ущельям, наши лошади поплыли в нем, утопая почти по круп. Управляя животными на подъемах и иногда падая на зигзагах, мы все-таки пробивались наверх. Высота постепенно набирала обороты: от стартового лагеря (3 500 м н.у.м.) мы доползли до 4 100 м. Дышать стало почти нечем. Минусовая температура и сильный ветер не добавляли ситуации лиризма. А по плану нужно было быстро преодолеть два хребта, два ущелья и выйти в район предполагаемой охоты. Попутно осматривали в бинокли возвышенности и горные распадки в надежде увидеть стадо козерогов, пока еще светло. Но все усилия оказались напрасными: ни днем, ни вечером так никого и не засекли. Однако Санжар заверил, что мы не зря идем в этот дальний, глухой горный район. В прошлом году он с охотником из Чехии добыл здесь двух козерогов с длиной рогов 130 и 135 см. Так что в смысле трофеев это место было очень даже перспективным. Спустя какое-то время подошли к подножию хребта и встали. Лошади, громко фыркая, начали оседать на дрожащие задние ноги, и заставить их идти в гору было невозможно. Мы с Владимиром быстро спешились, между тем как Санжар и Дюшан уже практически добрались до верха – они шли первыми. Наш главный егерь, избивая своего коня плеткой, пытался заставить его идти на подъем, но затея провалилась. Взяв наших лошадей под уздцы и подвязав поводьями к седлам одну за другой, он молча потянул их наверх. Мы с Владимиром, пыхтя, начали восхождение к вершине, до которой оставалось метров 300 почти вертикального отвеса. Задыхаясь, с передышками, преодолевая по 40–50 метров за раз, все-таки поднялись к ожидавшим наверху лошадям. Взору открылась красивейшая панорама гор Тянь-Шаня, пронизанных, словно жилами, заснеженными ущельями, которые простирались в бесконечность. Солнце неумолимо клонилось к закату. Останавливаясь время от времени на небольших плато и рыская биноклями по распадкам в поисках козерогов, начали спуск в долину. Чем ниже спускались, тем выше поднималась температура, и вскоре стало жарко. Мы находились в седле уже шесть часов, а надо было продержаться еще столько же и дойти до нижнего лагеря. Устало продвигаясь по маршруту, уже ближе к вечеру полуживая кавалькада дошла до какого-то заброшенного дырявого сарая. Хотелось хоть немного отдохнуть, пусть и в этом нежилом строении. Поэтому я с удовольствием отметил, что наши хозяева принялись тут обустраиваться. Как оказалось, это и был пункт назначения! Киргизы разместились в сарае, а мы с Владимиром поставили двуспальную палатку. Подкрепившись и напившись чаю, легли спать. Завтра предстоял первый выход в горы.   С добрым утром! Утро повергло в шок – ночью с ветром в долину пришел сильный снег, палатку сильно завалило. Пришлось откапываться и бежать в сарайчик, чтобы согреться у огня. Долина погрузилась в густой туман и снежную круговерть. По словам главного егеря, такая перемена погоды вообще опасна, а об охоте нечего и думать. Теперь, хорошо бы вернуться без потерь к оставленным машинам за тремя хребтами. А для этого нужно пройти на лошадях 50 километров по долине до ближайшей деревни или вернуться назад по уже пройденному более короткому маршруту – через хребет. Необходимо было как-то срочно выживать. После долгих препираний главный егерь принял безумное, на наш взгляд, решение идти назад через горы кратчайшей дорогой. Но выбираться из обильно занесенной снегом долины наверх было не самым простым занятием. Все приготовились к худшему, однако тронулись в путь. Сильный ветер и снег серьезно задерживали восхождение. Лошади начали тормозить на первых же подъемах. Глубоко проваливаясь в снег и часто проскальзывая копытами на обледеневших камнях, они натужно храпели и постоянно спотыкались, но тянули нас из одного ущелья в другое. Когда взмыленные животные заваливались набок, мы всякий раз пытались удержать поводья в равновесии, не всегда успешно. На скалы забирались кто как мог: кто вел лошадей в поводу, кто ехал верхом – у кого на что хватило сил. После первого перевала на высоте 4 000 м сделали передышку, попили чаю, закусили конфетами. Тронулись дальше – нам оставалось преодолеть еще два перехода, хотя в седлах мы были уже почти пять часов. Вдруг Санжар тормознул колонну, указывая вперед и влево. Я схватил бинокль и засек стадо козерогов голов в десять; главное, что практически все животные были рогачами. Один был особенно хорош – длина его рогов составляла не меньше 120 см. До них было 540 м, но сильный ветер со снегом и туман, накрывающий верхушки гор, не позволяли подойти. Санжар, сплюнув, повернул своего коня левее и начал новое восхождениепод уклоном. Зигзаг за зигзагом по отвесным скалам приближали наше спасение. На одном из подъемов, когда мы шли вереницей под довольно крутой скальный уступ, я резко взял лошадь под уздцы, и испугавшись, она взбрыкнула и сбросила меня вперед. Я полетел вниз, но успел зацепиться за поводья, так и повис над пропастью. Через какое-то время почувствовал, что кровь с пальцев течет уже по руке. Пытаясь выкарабкаться наверх, закинул левую ногу под лошадь. Но конь, наверняка пытаясь помочь, откинул голову назад и наступил задним копытом на мою лодыжку. Подкова под весом животного впилась в плоть. Однако повезло, обошлось без перелома. Подскочили проводники и вытащили меня наверх. Еще через шесть часов восхождений и спусков мы, измученные и обессиленные, проклиная охотинспектора, вышли в долину, где в трех километрах внизу стояли наши машины. Так и закончилось это безуспешное восхождение за козерогом, которое превратилось для нас в борьбу за жизнь. Уже после, по пути в Нарын, сидя внутри «круизера», я понял, как мало надо человеку для счастья.   Экспедиция № 2 Мы решили, не откладывая в долгий ящик, тронуться по второму маршруту, который пролегал через всю Нарынскую область в Ат-Башинский район, в Аксайскую долину, расположенную на востоке, в местечко Котур, почти на границе с Китаем. Главной достопримечательностью этой местности является озеро Иссык-Куль на севере, окруженное горными хребтами Тянь-Шаня. Здесь же находятся и самые высокие горные вершины, включая Хан-Тенгри (7 010 м) и пик Победы (7 439 м). Там нам и предстояло поохотиться на главный трофей этих мест – аргали Марко Поло. Попутно предстояла и добыча трофейных козерогов. Средняя длина рогов Марко Поло по Киргизии составляет 125 см, но каждый год в Аксайском районе и не только добываются экземпляры с длиной рогов 140–150 см. Добыть барана в горах непросто, поэтому ценность такого трофеявесьма велика. Базовый лагерь, куда мы направились, стоял на высоте 3 300 м, охотиться предстояло на высотах от 3 800 до 4 500 м. Формальностей и приключений перед очередной экспедицией было предостаточно. Преодолев 200 километров по трассе от Нарына на восток, заглянули в аул, чтобы забрать с собой охотинспектора. Затем, проехав еще немного, свернули на гравийку и практически по бездорожью, по широченной долине, обрамленной с двух сторон горными массивами, двинулись в Аксайский район. Уже ночью дорога привела нас к погранзаставе. После недолгого досмотра оружия и боеприпасов нас пропустили, и вскоре мы уже ехали, набирая скорость, по заснеженной, еле видимой глазу дороге. Доверху набитый снаряжением «круизер», который вел Санжар, подбрасывало и швыряло, он с трудом пробивался через снежную ночную пустыню, подсвечивая фарами путь. Вскоре пошел снег, начался сильный ветер, казалось, что мы очутились в большом дуле мира. Наконец, уже после полуночи, кривая вывезла нас к лагерю, увидев который, мы с облегчением вздохнули. Он представлял собой четыре отдельно стоящих, освещенных с улицы вагончика с местами для отдыха и сна, столовую с кухней и баню. Рядом находились хозяйская юрта, стойла для лошадей и сарайчик для техники. Бурное ночное знакомство и общение с местными егерями и главным по базе, профессиональным охотником Таалаем было кратким. Наспех разгрузившись и поужинав, все разошлись по своим местам и завалились спать.   Мы видим баранов Утро встретило нас великолепной погодой: было безветренно, ярко светило солнце, заливая все вокруг. Температура -19 ºС и сильно разреженный воздух бодрили. Прямо рядом с лагерем мы увидели сногсшибательную картину: в двух километрах от нас паслись многочисленные стада баранов Марко Поло, в основном самки и молодняк. Группы по 30–50 голов бродили вокруг базы на огромных высохших луговых плато, уже кое-где побитых снеговыми проплешинами. И это внизу, а что же тогда творится наверху?! К концу октября самцы барана Марко Поло уже начинают смешиваться для спаривания со стадами самок, что дает возможность в период гона найти там хорошего рогача. После сытного завтрака из яичницы с колбасой и крепкого чая вся команда начала подготовку к первому выезду в горы. Санжар с Дюшаном ушли седлать лошадей, а мы с Владимиром занялись проверкой карабина после ночного дрифта. Переодевшись в вагончике в защитные горные «шкуры» и подсобрав все необходимое снаряжение, я достал зрительную трубу, карабин, боеприпасы и вышел на улицу. Таалай показал цель для пристрелки – сколоченный деревянный щит с вполне нормальной мишенью, установленный на расстоянии 100 метров. Я разложил мягкий мат, лег и установил карабин на сошки, дослал патрон в патронник и поймал мишень в прицел. Изначально карабин был пристрелян «в ноль» на 300 метров тяжелой (19,5 г) пулей Scenar. Она отличается лучшими баллистическими характеристиками и не так подвержена сносу ветром при выстреле с большой дистанции. Три отстрелянные мной пули вошли одна за другой в установленную мишень с небольшим отрывом. Пристрелка карабина при таких низких температурах и в условиях высокогорья не показала значительных отклонений от начальных параметров, и это радовало. Через час все – и лошади, и люди – были готовы к охоте. Упаковав провизию на сутки, палатки и снаряжение, наша группа из четырех всадников во главе с Санжаром тронулась по замершей речной долине на юг – в горы. Лошади, медленно и лениво покачиваясь, тащились друг за другом, пробивая борозду в заснеженном грунте. Главной задачей была, конечно, добыча аргали Марко Поло. Мы старались по максимуму использовать навыки и знание территории, чтобы исследовать места возможного пребывания баранов. С трудом передвигаясь, зигзагами погоняя лошадей, забрались в горы. Растительности здесь практически не было, только торчал кое-где пожухлый сухостой. Ярко-оранжевые, а местами и грязно-серые, побитые вечными снегами уходили ввысь вершины – вот это и была наша повседневная, насыщенная глубоким смыслом картина жизни. Мы не собирались искать добычу там. Нашей задачей было выйти на предгорные плато и найти барана где-нибудь в хребтовых седловинах – как правило, там он пасется или отлеживается под палящим солнцем. Прошли около пяти километров, забравшись на высоту 3 800 м. Несколько раз Санжар, опережая колонну, вырывался галопом вперед по плато и, зайдя под обрыв, долго всматривался сквозь бинокль вниз в поисках рогачей. Потом и мы стали присоединяться к нему в надежде, что еще три пары глаз помогут опытному охотнику. Но нам не везло. Все как будто вымерло, даже «жориков» – так местные называют падальщиков, белоголовых грифов – нигде не было видно. Однако чуть позже, пройдя по верху пару километров, засекли со скалистого уступа на удалении в 1200 м первую группу баранов. Спешились и всей командой продвинулись ближе к обрыву, осторожно заглянули сверху вниз. К сожалению, ничего подходящего не увидели: две группы молодняка по шесть самцов мирно паслись в распадке. Я достал свой Kestrel. Ветер дул порывами, меняя направление на 360º и скорость от 10 до 30 м/с, расстояние до баранов составляло 650 м. В голове уже завертелась схема возможного выстрела, но тут что-то вдруг заставило их вскочить. Сгруппировавшись, они мощно рванули в гору, отталкиваясь задними ногами от твердого каменистого грунта. Наверняка ветер подкрутил, и они учуяли нас. В течение всего дня мы четко и методично обследовали этот район. То поднимаясь в горы, где дул пронизывающий морозный ветер, то спускаясь на пятой точке вниз с лошадьми в долину, где жарило солнце, искали трофей, каждый раз надеясь, что именно за этим перевалом найдем своих баранов. Мы не обошли вниманием ни одну вершину и ни одно ущелье, но час шел за часом, а результата все не было. Правда, один раз через зрительную трубу на удалении в пять километров засекли стадо козерогов, но разглядеть трофейного самца не удалось. Однако мы взяли эту группу на заметку в надежде в следующий раз взять реванш. Наступил вечер, а за ним и красивая лунная ночь. В глубокой темноте, через ледник, чтобы сократить дорогу до базы, начали преодоление перевала. Путь занял у нас три часа, мы и не ожидали, что будет так нелегко. Лошади устали неимоверно, они спотыкались и падали на льду. Когда в седле, а когда пешком, взяв животных под уздцы, тащились мы вверх. Скрипя зубами, выползли на плато, где уже через пару часов напрямик доскакали до наших вагончиков. Ужин, приготовленный Таалаем, был восхитителен: лагман и жареные бараньи ребрышки с пивом, что после столь утомительного похода было как нельзя кстати. Бурный пересказ за столом охотничьих приключений плавно перешел в сон.
20.09.2015
Чукотский снежный баран

Чукотский снежный баран

Ovis nivicola переводится с латыни, как «баран, обитающий в снегу», в России его называют просто «снежным» (местное население называет этого барана чубук или чубуку). Окрас его шкуры варьирует от черновато-бурого до почти белого в зависимости от сезона и места обитания. Существует несколько оснований для выделения ряда подвидов снежного барана. Не вдаваясь в детали таксономии и оценку значимости морфологических признаков (а выделение в субвидовые таксоны основано только на них) разных подвидов или рас, КГО принял во внимание систематику, предложенную академиком Николаем Железновым (Чукотским), выделившем 6 подвидов снежного барана. Сегодня речь пойдет об одном из них – чукотском.   Если говорить о систематике, то снежные бараны, или чубуки, относятся к семейству Полорогие в отряде Парнокопытных. Таксономисты различают североамериканских толсторогов и азиатских снежных баранов как два вида – Ovis canadensis (Shaw, 1804) и Ovis nivicola (Eschscholtz, 1829), соответственно. Однако есть и такие, кто признает азиатских лишь подвидом североамериканских. Оставим это на их совести, так же как и то, что американцы называют своих толсторогами, а наших – тонкорогами. Для нас существенно то, что самые признанные организации охотников мира, включая GSCO, SCIи CIC, стремятся найти как можно больше различий не только между американскими и азиатскими, но и между субтаксонами каждого из этих видов. Сегодня мы начнем разговор о снежных баранах, а героем этого очерка станет чукотский подвид. Нужно сказать, что снежные бараны обитают в настоящее время только в Восточной Сибири. Если вы проведете воображаемую кривую от Байкала через Хабаровский край, Камчатку и по северам Чукотки и Якутии вплоть до плато Путорана на границе Таймыра и Эвенкии, то она пересечет ареалы всех подвидов, которые в некоторых случаях расположены довольно дискретно. В плейстоцене, «золотом веке» снежного барана, он был распространен несравненно шире – от Курильских и Алеутских островов, Камчатки и Сахалина на востоке до Кузнецкой котловины на западе, причем обитал не только в средне- и высокогорных районах, но и на плоскогорье. Изменение климата в начале голоцена существенно сократило и фрагментировало обширный ареал. Тем не менее он оставался достаточно широким до активного расселения казаков по Сибири. Например, протопоп Аввакум в 1665 г. видел баранов на береговых скалах Ангары в районе современной Братской ГЭС и на горах в южной части Прибайкалья. С приходом казаков началось истребление изолированных популяций – на Курилах и Алеутах это произошло несколько столетий назад, в других районах бесконтрольно продолжалось почти до середины ХХ века. Хорошо известны сроки, когда была выбита витимская популяция, – многоснежной зимой 1920 года. Тогда же, кстати, перебили и всех кабанов в пойме Чары. На Байкальском хребте снежные бараны исчезли также в первой половине XX века. Сохранились они только на хребте Кодар. Наряду с изменением климата, что привело к сокращению альпийских лугов, зарастанию их кедровым стлаником, негативную роль сыграл бесконтрольный отстрел баранов многочисленными геологическими и топографическими экспедициями, организация приисков в местах обитания животных, развитие вертолетного сообщения. Только в начале нынешнего века экспедиционная активность притупилась, а вертолетный час стал дорогим, и пресс браконьерства ослаб. Баранов охраняют в нескольких заповедниках (Путоранский, Магаданский, Кроноцкий и др.). Но представляется, что наиболее эффективным методом увеличения численности могло бы стать развитие сети специализированных охотничьих хозяйств. Известно немало примеров того, как частные охотничьи хозяйства заботятся не только о сохранении, но и делают все возможное для преумножения редких видов охотничьих животных. Площадь современного ареала снежного барана, носящего очаговый характер, составляет около 1,4 млн. кв. км. Он встречается в районе Станового хребта, на Становом нагорье и на севере Яблонового хребта, в горах Камчатки, на Корякском нагорье, на Чукотке, в горах Верхоянской горной системы. Отдельный западный участок ареала, удаленный на 1300 км от восточных участков, расположен в районе плато Путорана. В Якутии, Магаданской области, на Чукотке и Камчатке местами снежный баран обычен и даже многочислен, встречается на севере Амурской области и Хабаровского края, в Иркутской области обитает на северо-восточной окраине, в Бодайбинском районе, как уже сказано выше, на хребте Кодар в виде изолированной популяции численностью до 400 особей. В Читинской области на восточных склонах Кодара, обращенных к Чарской котловине, этот вид отмечается, хотя нерегулярно.  Вообще южная и юго-западная границы видового ареала снежного барана определены неточно, поскольку время от времени этих животных обнаруживают в сотнях километров от мест достоверного обитания. Например, сравнительно недавно – в конце XX в. – снежных баранов наблюдали в Бурятии, в верховьях реки Баргузин, на стыке Баргузинского и Южно-Муйского хребтов. Говоря о внешнем виде снежных баранов, нужно отметить, что они обладают плотным телосложением. Голова относительно небольшая, с короткими ушами (длиной до 11 см), шея короткая и толстая. Передние конечности также довольно короткие и толстые. У взрослых самцов длина тела составляет 140-188 см, высота в холке – 76-112 см, масса – 56-150 кг. Самки несколько мельче. Наиболее крупные представители вида встречаются на Камчатке и на Чукотке. Чукотский подвид барана, описанный Николаем Железновым (Чукотским) в 1994 году, обитает в горных районах Чукотки и Корякии. Внутри ареала распространение мозаичное, выделено около 100 очагов. За последние 10 лет бараны исчезли в Трамватнейских горах, Ушканьих, Останцевых, в верховьях рек Амгуэмы (у оз. Япранай – ручьи Приметный, Заячий, г. Привальная), Пувтувеема, Погындена, в районе Ктепнайваама и других. В настоящее время встречаются на Анадырском плоскогорье, в Бараньих горах Чукотки, хребтах Пикульней, Чантальский и в некоторых других местах, как в холмогорье, так и в среднегорье. В большинстве районов основные местообитания находятся на высоте от 30-400 до 1500-1700 м н.у.м. Плотность населения чукотского снежного барана колеблется от 0,3 до 3,5 особи на 1000 га. В некоторых участках ареала (хребты Рарыткин, Золотой, Элекай, горы Северный и Южный Вапанайваам) сохранились единичные особи. Считается, что общая численность снежных баранов в горах Чукотского полуострова не превышает 500 особей и на хребте Пикульней обитает 600-700 голов.  Главные причины падения численности и сокращения ареала чукотского снежного барана – браконьерство. Значительное число животных гибнет от хищников – волка и росомахи. С 2012 года в некоторых районах Чукотки открыта охота на снежного барана. По сообщениям. Ежегодно для этого выделяется порядка 10 лицензий. Охота разрешена на Корякском нагорье, значительная часть которого расположена в пределах Чукотского АО. В то же время на Анадырском плоскогорье, Бараньих горах и других местах обитания чукотского подвида официальная охота невозможна. Руководство КГО приняло решение регистрировать добытые в результате официальной охоты на Чукотке трофеи снежного барана. GSCO и некоторые другие американские клубы также принимают к регистрации трофеи, добытые в ЧАО, как чукотский подвид. В одной из недавних публикаций американский охотник Рекс Бэйкер, оказавшийся одним из первых иностранных охотников на Чукотке, рассказывает о том, как охотился вместе с напарником Джастином Раггазином в прошлом августе, по его мнению, именно на чукотский подвид. «Из Анкориджа перелетели в Петропавловск, оттуда в Тиличики на Камчатке, и наконец вертолетом добрались в лагерь на Чукотке, расположенный в ста километрах севернее границы лесной зоны. Не так много известно о баранах в этом безлюдном районе, что сделало путешествие необычайно увлекательным. Мы обнаружили с вертолета этих животных и высадились неподалеку вместе с гидом и переводчиком. Дождь шел каждый день, но мы активно искали зверей, лазая вверх-вниз по сопкам высотой от 200 до 500 футов. Удалось увидеть около 80 баранов, но среди них не было взрослых самцов. В результате мы добыли по молодому барану. Охота была организована Бобом Керном из компании Hunting Consortium, к услугам которой я прибегал неоднократно. Керн объяснил, что работает над этим проектом в течение многих лет. Он начал изучать Чукотку с 1990-х годов и видел снежных баранов неоднократно во время охоты на чукотского лося в пойме реки Анадырь. Чукотский подвид светлее, считает Боб Керн, чем другие подвиды снежного барана. С некоторых пор охота на снежного барана на Чукотке разрешена, и ему удается получить несколько лицензий. В следующем году мы попытаемся проникнуть вглубь этой малоизвестной территории, чтобы найти более многочисленные стада и узнать, где взрослые бараны-самцы проводят лето».
18.09.2015
Андрей Дмитриев
В горы со своим домом

В горы со своим домом

Первое мое знакомство с «переносным домиком» произошло в 2 года, когда отец впервые меня взял на полевую практику. Жили мы в роскошной по тому времени польской палатке, с жестким каркасом их стальных трубок и двойным тентом. Признаться, я и сейчас бы не отказался от такой – очень объемная, дышащая и очень крепкая. Прослужила она 20 лет, единственным минусом был большой вес. За годы собственной туристическо-полевой жизни перепробовал много разного снаряжения. Говоря о выводах, буду отталкиваться от сценариев охоты – они разные бывают и, соответственно, защита от осадков тоже должна быть разная.      Сценарий 1. До места установки лагеря можно добраться на машине В этом случае можно везти все, что выдержит автомобиль. Я лично сплю в переделанном «крузаке», а живу под вытяжным тентом. Сценарий 2. К базовому лагерю добираемся на лошадях. Это наиболее частый сценарий, несколько ограничивающий вес и объем того, что приходится брать с собой в горы. Ночевка в высокогорье всегда сопряжена с риском быть застигнутым сильным ветром, мощным снегопадом или проливным дождем. Палатки, идеально подходящие для этих целей из штормовой серии, еще их называют альпийскими или экстремальными. Как правило, на трех и более дугах, часто с юбкой или монолитные (последние и самые дорогие из мембранных, то есть дышащих материалов). Правда, такая роскошь стоит в районе 500 американских тугриков. У меня для такой охоты есть в активе старенькая, но вполне рабочая «Ханан».  Если говорить о том минимуме, ниже которого опускаться неразумно, то это классическая крестообразная конструкция, придуманная легендарным Месснером для своего восхождения без кислорода на Эверест. Эта модель присутствует практически у всех производителей.  Конечно, для горной палатки очень важно качество, поэтому хоть и все они сейчас шьются в Поднебесной, выбирайте фирменные – там есть контроль качества и репутация. Ткань и швы должны гарантировать влагонепроницаемость дна не меньше 6000 мм, а тента – не менее 3000 мм. Диаметр дуг из алюминиевых сплавов от 8 мм и выше (бывает, что даже они ломаются). Текстолитовые дуги значительно тяжелее (на полкило и даже больше). И гораздо мягче, поэтому такую палатку легче «кладет» ветром. Дуги при этом не ломаются, но происходит соприкосновение внешнего и внутреннего слоев ткани палатки, что часто приводит к их намоканию (как-то пытался сломать текстолитовые дуги, сгибал их в бараний рог и в итоге сломались стальные трубки между фиберглассовыми звеньями). Вес такой палатки получится в районе 2,5-3 кг. Конечно, экспедиционная палатка будет двойной, достаточно высокой для того, чтобы в ней можно было сидеть, но не выше 120 см. С тамбуром для вещей и хорошей вентиляцией.  Оптимально для одного человека выбирать палатку, рассчитанную на двоих (шириной около 120 см), но пользоваться одному. Или тройную на двоих. Как резервный вариант, можно воспользоваться натовским спальником-тройником, который по весу равен палатке.  Сценарий 3. До лагеря добираемся своими ногами. Любой турист, не раздумывая, возьмет палатку с характеристиками из предыдущего сценария, но охотники имеют не менее 10 кг дополнительного (ненужного туристу) веса – это оружие, оптика, боеприпасы и прочее. Поэтому у меня есть несколько вариантов: первый – бескаркасная однослойная палатка весом 900 г, устанавливающаяся на трекинговые палки; влагозащитный мешок весом 108 г, тент из силиконки весом 360 г. Палаткой и тентом пару раз пользовался, мешок – совсем недавнее приобретение. Отсутствие каркаса конечно не прибавляет надежности этому снаряжению и, если бы ночевал так в этом году, то, наверное, оказался бы в неприятной ситуации. По крайней мере, тент бы точно унесло.  Палатка однослойная пару раз спасала меня от плохой погоды, но эксплуатировать ее осенью, при возможности выпадения обильного снегопада не решусь. Возможной альтернативой может быть классическая двухскатная альпинистская палатка с высокой крышей, проверенная временем и до сих пор используемая при восхождениях.  Собственно, поэтому и купил весной в Европе влагонепроницаемый мешок, который гарантирует стопроцентную защиту от сырости и сохранение 90% тепла. Судя по стоимости, этот мешок прославленной британской фирмы Mountain Equipment, не дышащий и, как следствие, возможно намокание спальника. Буду попробовать, но, думаю, ночь в нем пережить можно. Нашел и дышащий мешок малого веса. Ну, и на худой конец, есть мембрана от натовского тройника. Правда, она весит 1 кг и тогда целесообразнее брать палатку.
18.09.2015
Али Алиев
«Зеленый» трофей

«Зеленый» трофей

Уважаемые любители горных путешествий и охот, Клуб горных охотников решил выступить с необычной инициативой, которая, на наш взгляд, открывает новое направление коллекционирования горных трофеев.   Дело в том, что законодательством ряда стран охота на отдельные виды животных, в том числе и горных копытных, запрещена. В России такой запрет распространяется на путоранского снежного барана, алтайского аргали, безоарового козерога. Китай полностью закрыл охоту для иностранцев на все объекты горной охоты, имеются ограничения в Казахстане и многих других странах. Конечно же, каждый охотник имеет свою мотивацию при планировании и проведении охот. Как правило, нас манят новые впечатления, новые страны и регионы охоты, знакомства с традициями и культурой людей, проживающих в различных уголках земного шара. Осмелюсь заявить, что сам трофей при этом не является самоцелью, он как бы стимулирует охотника на планирование новых направлений. Для тех, кто коллекционирует трофеи и ведет их учет по различным рейтинговым правилам международных охотничьих клубов это шанс закрыть новую позицию и получить зачетные баллы. При этом для регистрации своего трофея все клубы требуют подтверждение информации об организаторе охоты и фотографии охотника с трофеем. Нельзя не отметить, что вместе с любителями экологического туризма в регион приходят своего рода инвестиции, создаются условия для работы местных жителей, инфраструктуры и так далее. Все, что порождает интерес конечного пользователя, стимулирует целый ряд процессов, благотворно влияющих на развитие экономики региона, его социальной сферы. Это особенно актуально для удаленных районов, где и обитают горные охотничьи животные. В этой связи в рамках клуба родилась инициатива по разработке новых правил регистрации ФОТОТРОФЕЯ охотничьего животного, охота на которого запрещена. Уверен, что с точки зрения вышеперечисленных причин фотоохота мало чем отличается от обычной охоты. Спланировать непростую экспедицию, провести ее, найти заветный трофей, подобраться к нему на расстояние, позволяющее сделать качественный снимок приемлемого уровня – это так же эмоционально и физически трудно, как и при ружейной охоте. Данная инициатива позволит охотникам-коллекционерам посетить новые регионы, которые ранее не рассматривались по причине невозможности проведения легальной охоты на интересующие его виды животных. КГО в ближайшее время разработает положение по условиям регистрации фототрофея, о чем мы обязательно сообщим на страницах нашего журнала и сайте клуба. Вместе с тем я хотел бы еще раз обратить внимание читателей и руководителей соответствующих государственных органов на такой момент. В мире имеются положительные примеры того, как при правильном законодательном регулировании оптимально решаются вопросы сохранения редких диких охотничьих животных. Наиболее характерным примером является Пакистан. Некоторое время назад популяция мархуров была там на грани исчезновения. Местные жители, не имея особого экономического интереса, выбивали этого зверя для собственного пропитания. Для них не существовало никаких ограничений ни по количеству, ни по половозрастному критерию. Международное охотничье сообщество совместно с властями Пакистана и представителями местных племен разработали комплекс мер, направленных на ограниченное использование этого редкого ресурса и создания таких норм регулирования, которые напрямую создавали экономические стимулы для местного населения в охране винторогих козлов. Когда появилась возможность на ограниченную охоту, появились стимулы и, главное, финансы для охраны этих диких козлов. При средней стоимости охоты на мархура в 120 000 долларов США около 70% от этой суммы остается местным племенам, что является существенным и стабильным источником пополнения их бюджета. Комплекс мер и норм, принятых на различных уровнях от конвенции СИТЕС, давшей разрешение на перемещение ограниченного количества трофеев этих редких животных, законодательства Пакистана и правил самих племен привел к тому, что сегодня вопрос об исчезновении этого вида животных ушел с повестки дня. Это ярчайший пример, когда именно охотник стимулировал вышеуказанные процессы, приведшие к сохранению и преумножению популяции мархуров в Пакистане. Сегодня в условиях сложных экономических процессов во всем мире и в России в частности мы должны создавать и стимулировать любые процессы, направленные на поиски новых экономических стимулов, тем более в удаленных регионах страны. Мы имеем уникальный охотничий ресурс, который обязаны разумно использовать и развивать. Охота является тем самым средством, которое позволяет привлечь серьезные инвестиции в охрану тех самых редких животных. Полный запрет и отсутствие достаточного финансирования на охрану не являются эффективным способом сохранения популяций, и это уже доказано временем. Нелегальная охота и браконьерство разного уровня имели и имеют место в регионах с полным запретом на охоту, и примеров тому масса. Ученые и охотоведы знают, что популяция, в частности путоранского снежного барана, достаточно значительна и устойчива, и конечно же ограниченная охота на трофейных старых самцов никак не может ей повредить. Экономика же вопроса легко просчитывается. Смею заверить, что при открытом аукционе розыгрыша разрешений на этого редкого барана начальная цена не может быть ниже 50 000 долларов США, о конечной цене говорить сложно, но, думаю, она будет не менее 100 000 долларов США. Только от реализации подобным образом 5 разрешений в год, что безусловно не может нанести существенный вред популяции этого барана, государство легально получит источник финансирования мероприятий по самой эффективной охране. При сегодняшнем курсе это значительная сумма. До какого уровня цена на нефть должна опуститься, чтобы мы начали рассматривать иные возможности привлечения инвестиций и включить механизмы дополнительного стимулирования экономических процессов в охоте? Наверное, уже наступило время, когда пора об этом задуматься.
18.09.2015
Эдуард Бендерский