Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Статьи

Лучше об этом знать

Лучше об этом знать

Когда охотнику приходит идея поохотиться в горах, главное, что он считает для себя необходимым, это собрать информацию о местах, оружии, экипировке, совершенно не придавая значения таким вещам, которые приходится постигать обычно с опытом, потом, а иной раз и кровью. Я говорю об охотничьей этике и безопасности. То, что охотник должен иметь представление о культурно-религиозных традициях и уважительно к ним относиться, да и к самим людям, живущим в районе охоты, я никогда не сомневался. А жизнь не уставала это подтверждать. У жителей Горного Алтая, например, где мне довелось несколько десятков сезонов промышлять пушнину, не принято входить в чужой дом (охотничью избушку или пастуший аил) с оружием. Его нужно оставить снаружи. После того, как немного пообщаетесь с хозяевами, вам скажут, что его можно внести. Правда, из антикоррозионных соображений в теплую часть дома карабин лучше не вносить. В национальных жилищах сибирских народов есть условные перегородки, разделяющие внутреннюю часть, например, аила, на мужскую (левую) и женскую (правую) половины. Место, которое должен занять пришедший охотник, находится слева от двери. К столу или, горящему в центре аила костру, приближаются только после приглашения хозяев. Вероятнее всего, в алтайском доме вам предложат пиалу горячего национального чая. Это для нас непривычный напиток, который кроме настоя черного чая, содержит молоко, жареный молотый ячмень, соль и иногда масло. Однако отказываться от него не стоит - это обидит хозяев. Знание нескольких приветственных фраз на местном языке гарантировано помогут установить доброжелательные отношения. Этика – это не форма речи Местное население по-своему тоже оценивает приезжих охотников и способно в случае отрицательного к вам отношения создать условия, при которых охота окажется неудачной, а то и здоровьем придется поплатиться. Даже когда вы охотитесь в одиночку, необходимо бережно относиться к природе, охотничьим избушкам, временным жилищам пастухов. После ночевки у костра в лесу место нужно оставить чистым. Заготовленные, но не пригодившиеся для ночного костра дрова нужно сложить на камнях, чтобы они не увлажнялись от земли. Если остались крупные обрезки бревен, их нужно вертикально прислонить к ближайшему дереву, поставив комлевой частью вверх. Нужно оставлять максимально чистым место разделки добытого зверя. Неиспользуемые внутренности желательно закопать, или хотя бы спрятать под выворотень. В культуре некоторых народов есть требование убрать все следы крови с земли, травы и опавших листьев. Их собирают и сжигают на костре или прикапывают. Покидая временные жилища, необходимо прибраться, независимо от того, в каком виде они были в момент вашего прихода. Чем глуше место, где вы нашли пристанище, тем полезнее будут оставленные вами дрова, растопка, спички. Если чувствуете, что без ущерба для своего благополучия можете оставить какие-то непортящиеся продукты, сделайте это. Местные «вычислят», кто соблюдал порядок, и в следующий приезд вы будете для них другом. К слову, способность людей, постоянно живущих в природе, понимать, что происходило в каком-то месте в тайге, где, казалось бы, кроме вас никого и не было, моему пониманию пока не поддается. Поэтому знайте, после вашего отъезда все, что происходило с вами на охоте, станет общим достоянием. У некоторых народностей Сибири есть обычаи, которые нам, горожанам, совершенно непонятны. Например, алтайцы, уходя на время из дома (избушки или аила) на видном месте оставляют баранью лопаточную кость. Она выполняет функцию охранника. Если вы ночевали в этом пристанище, уходя, положите эту лопатку на прежнее место. Охотовед госохотинспекции Горно-Алтайской АО, с которым я предварительно списывался о возможности промысла, доброжелательно сообщил мне, что в районе, где я планировал охотиться, приезжих охотников обычно убивают. Несмотря на то, что у меня были осложнения с местными мужиками, уверен, что виной тому главным образом бывает «огненная вода» и поведение самих приезжих. Мой самый близкий, к сожалению, уже покойный алтайский приятель как-то «порадовал» тем, что местные мужики собираются меня убить за то, что я ем со своей лайкой из одной миски. Причем, реально всегда было так, что сначала горячую еду я ел сам, а потом немного остывшую накладывал собаке. Конечно, после еды мыл всю посуду. Как они это вычислили, представить себе совершенно невозможно. Мой друг дал мне половинку детского резинового мяча диаметром сантиметров 15 и взял с меня обещание, что собака будет есть из нее. При этом он обещал поговорить с охотниками об отмене «приговора». Кроме того дал полезный совет, не останавливаться на ночевку в аилах и вблизи речек. Остаток того сезона следовал его совету неукоснительно. Правда, потом была история, которая исправила мою характеристику в глазах местных охотников. Однажды совершенно случайно, по ремешку, торчащему из снега, в тайге нашел остановившиеся механические часы с индикацией даты. На выходе с промысла на зимней стоянке незнакомого скотника уточнил, кто проходил в те дни. На другой день был на стоянке моего знакомого из той же деревни, где жил потерявший часы охотник. Это возвращение часов местные помнят до сих пор. Если на ваш временный лагерь вышел незнакомый охотник, предложите ему еду или хотя бы кружку чая. Спросите, не нужна ли какая-нибудь помощь, предложите переночевать в своих «апартаментах». Лет двадцать назад на двери одинокого аила в горах Алтая прочитал сделанную углем надпись: «Русский свинья». Она относилась точно не ко мне. Этот аил я видел впервые. Но надпись до сих пор режет сердце. Сдуру поначалу обиделся на автора надписи. А потом понял, что это мы так воспитали кого-то из наших детей. Если охота коллективная, то, по общему соглашению, в ней должен быть старший. Однако, это не барин для всех остальных, а «старший брат». Все участники охоты братья, поэтому вся работа на охоте должна делиться по-братски, как и добыча. К слову, вопрос подбора компании весьма важный. На мой взгляд, грубым нарушением этики является навязывание себя в качестве компаньона на охоту. Ведите себя так, чтобы другие охотники сами сделали вам предложение о совместной охоте. На сложную охоту просто нельзя идти с недостаточно хорошо знакомыми людьми. Правильнее предварительно сделать несколько выездов на относительно легкие охоты. Поведение вполне симпатичных городских людей в трудных условиях может оказаться совершенно иным. Однажды по молодости не смог отказать хорошо знакомому драматическому артисту в совместной охоте на медведя. До того ни на какой охоте вместе с ним не был вообще. Но мужик он был обаятельный, и я, сдуру, не устоял. Мы заранее договорились, что первый выстрел сделаю я. Хотя пуля попала медведю в голову, зверь бросился к нам «выяснять отношения». В этот момент за спиной я услышал тяжелый топот. Оглянувшись, увидел, что напарник убегает во все лопатки. Когда ситуация благополучно завершилась, минут двадцать искал его. Он говорил, что было очень страшно. Еще одно неписаное правило необходимо соблюдать всегда. На охоте к чужому оружию (винтовке, топору, ножу) можно прикасаться только в случае угрозы жизни владельца. С просьбой посмотреть винтовку или прицел в поле лучше вообще не обращаться. Наряду с традиционно сложившимися нормами поведения охотника, этика горной охоты имеет свои особенности. Она требует не стрелять животных с вертолета и не использовать его для их поиска. Нужно исключить стрельбу дальше дистанции гарантированного поражения животного, которая должна быть предварительно установлена каждым охотником для своего оружия и боеприпаса. Необходимо воздерживаться от выстрелов, когда не удалось точно выцелить зверя. На мой взгляд, мастерство охотника не в том, что он может выстрелить из любого положения, а в том, что он может удержаться от неподготовленного выстрела. Это имеет и практический смысл. Очень вероятно, что удастся сделать боле успешный подход. В районе охоты недопустимы ненужные выстрелы. Проверку боя нужно выполнять вдали от него. Охотник обязан сделать все возможное, чтобы использовать не только рога, но и все мясо добытого зверя. Поэтому в ситуации, не позволяющей в ближайшие 12 часов добраться до трофея, по нему лучше не стрелять. На трофейной охоте не стреляют самок и молодых самцов. Хорошие рога имеют самцы 7-8 лет и старше. Если сделан подранок, дело чести охотника добрать его. Уважительное отношение к трофею важный показатель внутренней культуры охотника. Для всех народов, в жизненном укладе которых охота является важной составляющей частью, характерно уважительное отношение к живым и добытым животным. Старые охотники, живущие в Горном Алтае, не только снимают шкурку с соболя канонизированными приемами, но и хоронят его поблизости от охотничьей стоянки, «связав» ему передние и задние лапки, под традиционную ритуальную песню. Такое отношение бессмысленно прививать инструкциями. Оно воспитывается с детских лет в течение всей жизни в неразрывном контакте с природой. Эти традиции, на мой взгляд, – образец высочайшей нравственности, которую мы, жители «каменных джунглей» должны стремиться постичь, или хотя бы уважать. Ну, и в заключение этой части статьи следует сказать о том, что правильный подбор своего снаряжения также свидетельствует об уровне охотничьей этики, поскольку при правильном подборе охотник рассчитывает только на собственные силы и всегда готов прийти на выручку товарищу, что в горах бывает необходимо как нигде. Написано кровью Главная особенность горных охот – трудность перемещения по сравнению с равнинной местностью. Сложно сказать, что проще – набирать высоту или спускаться. Если вы серьезно думаете о горных охотах, то нужно тренироваться в ходьбе, а еще эффективнее – в беге по пересеченной местности. Чтобы среднему горожанину, не занимающемуся спортом, привести себя в более-менее приличное состояние, необходимо два-три года регулярных тренировок. Цель этих тренировок – повысить функциональные возможности всех систем организма. При этом автоматически уйдут лишние килограммы фекально-жировых отложений. Крайняя степень переутомления, которая подстерегает в горах неготового к ним человека, не позволяет не только перемещаться с приемлемой скоростью, но и просто соображать в сложных условиях. Понятно, что в состоянии близком к потере сознания о точной стрельбе нечего и думать. На фоне серьезного физического переутомления обычно происходит большинство несчастных случаев. Полуторалитровая бутылка чистой воды всегда должна быть собой. У каждого горного ручья или речки воду в бутылке полезно пополнять. Другая серьезная опасность – потеря ориентировки в незнакомой местности. GPS-навигатор надежный подсказчик, пока в нем работает источник питания. На всякий случай план района охоты и компас должны быть с собой. При этом надо понимать, что определение азимута в горной местности практически не помогает выйти в нужную точку, поскольку чаще по нему невозможно пройти из-за сложности рельефа. Старайтесь запоминать дорогу, либо фотографировать время от времени пейзаж, остающийся за спиной при пути «туда». Если горы в районе охоты в снегу, совершенно необходимы солнцезащитные очки. В солнечную погоду глаза могут так воспалиться, что на сутки-двое можно стать совершенно незрячим. Нужно запретить себе перемещаться в горах в темное время суток, разве что по дороге или конной тропе, да и то при наличии фонарика. Преодоление горных склонов, покрытых снегом и особенно льдом, требует особой осторожности. В этой ситуации, наряду со специальной обувью, хорошо помогает альпеншток или монопод. Любой из этих инструментов серьезно помогает в горной ходьбе, снимая часть нагрузки с ног и перекладывая ее на руки. Они же незаменимые помощники при преодолении небольших горных рек и ходьбе по крупным камням. Кроме сбережения собственных частей тела (рук, ног, головы и всего остального) при прохождении сложных участков особое внимание нужно уделять безопасности оружия. Большинство охотничьих винтовок достаточно ударопрочны. Несанкционированные полеты со скал они переносят, как правило, без потерь трудоспособности. Однако совсем другого отношения требует к себе винтовка с оптическим прицелом. Это уже субтильное изделие. В сложных местах ее правильнее всего носить «задом наеред», то есть, на животе. Так для нее безопаснее. В горах, со снежниками на склонах часто оказывается полезной малая саперная лопатка. В любой горной охоте нужно быть готовым переночевать две-три ночи и посидеть день-два под дождем. К счастью, сегодня доступны достаточно легкие палатки и спальные мешки. Мне с другом приходилось ставить в камчатских горах старенькую брезентовую палатку на два карабина, а растяжки привязывать к валунам. Комплект запасной теплой одежды тоже обязательно нужно иметь в рюкзаке. Если предполагаете провести автономно в горах два-три дня, то необходимо взять спички (в двух отдельных герметичных упаковках), легкий топорик, котелок объемом около полутора литров, бензиновый или газовый примус, пару маленьких банок тушенки, грамм 200 сухарей, примерно столько же сахара, плитку шоколада и небольшую пачку чая. Кроме того будет полезен пенополиуритановый коврик в водонепроницаемом чехле. Без хотя бы 25 метров капронового фала в горы лучше не ходить. Если же планируете охотиться в горах неделю, месяц или более, набор продуктов должен быть несравненно более широким. Во время горной охоты необходимо иметь с собой средство связи (спутниковый телефон и рацию) и пару сигнальных ракет. Уходя в горы нужно сообщить своим знакомым (а еще лучше спасателям) предполагаемый маршрут и время, когда вы планируете вернуться в населенный пункт. Учить горного охотника общим требованиям безопасного обращения с оружием не будем, поскольку «начинающих» среди них быть не должно, но подчеркнем, что в горах их нужно выполнять особенно строго. К сожалению, большинство из нас устроено так, что личный опыт и личные ошибки наши главные учителя, а чем бы ни были написаны инструкции (кровью, жизнью), доходят до нас они, как правило, плохо. Поэтому начинать горные охоты нужно с «легких» гор, чтобы неизбежные ошибки не стали роковыми.
04.10.2017
Владимир Тихомиров
С детства и на всю жизнь

С детства и на всю жизнь

Сегодня мы вместе с читателями журнала в гостях у доктора экономических наук, профессора, депутата Государственной Думы трех созывов – Юрия Викторовича Васильева. «МН Сафари»: Юрий Викторович, первый наш вопрос всегда традиционный: как и почему Вы стали охотником? Ю.В.: Я стал охотником потому, что у меня отец был охотник. Он был военным летчиком-истребителем, прошел всю войну. Его сбивали, он сбивал, но остался жив и вернулся с фронта. И как большинство военных, имеющих отношение к оружию, отец был охотником. В то время военные общества были очень солидными организациями. Это увлечение приветствовалось. Охотниками были главнокомандующие – генералы, маршалы. С войны офицерам разрешалось привозить трофеи, и отец привез ружье. Оно до сих пор хранится у меня. Что интересно, оно не 16 и не 12 калибра, а где-то примерно 14. Дамасские стволы, рычаг запирания Лефоше. Но, к сожалению, современным порохом стрелять нельзя, только дымным. В 14 лет, а мы жили тогда в Армавире, отец впервые взял меня на охоту. Пошли на фазана. Получилось так, что отец довольно быстро застрелил курицу и передал ружье мне – теперь твоя очередь. Мы шли по лесной тропинке, я был весь – внимание. Каждую минуту ожидал появления птицы, но оно все равно оказалось неожиданным. Впереди в кустах что-то зашумело, заклокотало, захлопало крыльями, и перед моими глазами расцвела жар-птица. Фазан был невероятно красив! Я ружье вскинул – первый выстрел, второй и… фазан улетел. Но я не промахнулся, я попал себе в самое сердце и с тех пор стал охотником. К сожалению, охотиться удавалось далеко не всегда. Много времени уходило на учебу, потом на работу. Учился я много, после школы поступил в Ростовский университет, потом работал в Новочеркасске в Политехническом, затем была аспирантура в Ленинградском и наконец попал в Пятигорск. Вот там, когда стал работать преподавателем на кафедре, полноценно вернулся к охоте. Приобрел свое первое ружье – ИЖ-27. Как сейчас помню, заплатил за него 27 рублей. «МН Сафари»: Вы предпочитали охоту одиночную или в компании? Ю.В.: Там у нас сложился коллектив друзей-охотников. Отправляемся, к примеру, в Калмыкию на утку. Загодя собираемся у кого-то дома и начинаем готовить патроны. Кто-то капсюль старый выбивает, кто-то пыжи войлочные нарезает, кто-то порох засыпает и так далее. Так для себя патроны готовили. И дробь сами лили. Собирали старые аккумуляторы, куски кабелей где-то находили и выплавляли свинец. Дробь получалась несколько каплевидной, но утку била нормально. Охотились в основном в предгорьях на кабана, на птицу, попадались олени. Были волки, шакалы, барсуки и даже кавказские медведи. В Калмыкию ездили на гуся. Часто охотились на сайгака, в те времена его было очень много, существовали даже заготовительные бригады. Потом по воле судьбы попал в Москву. Здесь тоже, насколько позволяла работа, регулярно занимался и занимаюсь охотой. «МН Сафари»: А как начали увлекаться трофейной охотой? Какие трофеи в Вашей коллекции? Ю.В.: Трофейная охота – это песня. В прошлые времена трофеи никто не собирал, разве что вешалку из рогов могли сделать, и уж тем более никто не оценивал добытые рога-клыки ни по каким системам. В России, если говорить правду, трофейной охоты нет. Трофейная охота предполагает организацию, большие финансовые затраты, возможность показывать свои трофеи. Людей, которые посвятили себя трофейной охоте, очень мало. У нас вся охота мясная. Я, когда раньше охотился, даже не задумывался о трофейности зверя. Мой самый большой опыт – это охота на косулю. Я их добыл около сотни. Охотиться на нее начал, еще когда жил на юге, в Пятигорске. Там косуль много. Естественно, красивые рожки жалко было выбрасывать и я, не задумываясь об их трофейных достоинствах, собирал рожки самцов «про запас». А, когда переехал в Москву и познакомился с трофейными охотниками, этот «запас» приобрел совершенно другой смысл. Поэтому можно сказать, что мой первый трофей – это европейская косуля. Потом добыл сибирскую, алтайскую. Я даже первый в России, в Приморье взял маньчжурскую косулю. Потом начал добывать трофеи уже вполне осознанно. Вступил в Международный Сафари-клуб (SCI). Я всегда делал упор не на количество, а на качество. У меня все трофеи в основном золотые, немного серебряных. Медведей много взял, есть и камчатские, и корякские, и амурские, естественно, европейские, а сибирского нет. В этом году запланирована поездка в Иркутскую область, чтобы восполнить этот пробел. «МН Сафари»: «Великолепную семерку» удалось собрать? Ю.В.: По «Семерке» осталось взять два трофея – якутского лося и рысь. Лося я не брал, можно сказать, умышленно. Его некуда ставить. У меня нет больших трофейных залов. Часть хранится дома, часть на даче. А рысь взять до сих пор не удавалось. Я бы сказал, что охота на нее весьма случайна. Нельзя запланировать охоту, поехать и добыть ее. Но на этот год я все-таки собираюсь поохотиться на нее в Иркутске. «МН Сафари»: Увлекшись трофейной охотой, про наши традиционные не забыли? Ю.В.: В отличие от некоторых охотников, которые ездят только за трофеями, я люблю разные охоты – и на зверя, и по перу. Люблю охотиться на гуся, на утку, на перепела, на вальдшнепа. Очень люблю на глухаря ходить. Стараюсь каждый год выезжать. «МН Сафари»: Какова география Ваших поездок? Ю.В.: Что касается России, то я охотился практически везде – от острова Колгуева, туда на гусей ездил, до Кабардино-Балкарии и Черкессии. И от Смоленска до Приморского края. За границей охотился в Южной Америке, в Новой Зеландии. Поставил себе задачу, насколько возможно, добыть всех оленей. В Африку ездил, но мне не очень понравилось. Я хорошо стреляю, и для меня поразить дичь на расстоянии двести метров не составляет труда. Ничего интересного для себя там не обнаружил. В Азии пока не был. «МН Сафари»: А в России где предпочитаете бывать? Ю.В.: Нравится в Вологодскую область ездить. Там достаточно хорошо все организуют. Взял, например, медведя. Они тут же договорились с мясокомбинатом – проверили, сделали тушенку, закоптили. А в других местах проблемы постоянно. «МН Сафари»: Насколько нам известно, Вы увлечены и горными охотами… Ю.В.: Когда молодой был, много охотился на Кавказе. Добыл тура центрально-кавказского. Сейчас хочу собрать Шлем «Серны мира». Две уже есть. Одну добыл в Новой Зеландии, другую – в Пиренеях. Договорился осенью там же поохотиться на кантабрийскую. И в Македонию собираюсь за балканской. Потом поеду в Сербию за карпатской. И последняя, альпийская, в Словении. Мне 66 лет, и многие горные охоты уже тяжеловаты. Но после пиренейской серны, почувствовал, что еще кое-что могу. Хотя на кавказскую серну не поеду. Также отказался от айбекса в Словении. Может, если получится, в следующем году возьму его в Австрийских Альпах. Там несколько полегче. А так у меня все европейские козероги уже есть – бесейдский, юго-восточный, рондо, гредосский, кри-кри. Чтоб полностью закрыть, нужен только альпийский. А чтобы закрыть испанскую семерку, нужна кантабрийская серна. «МН Сафари»: Юрий Викторович, время от времени на охоте опасные ситуации. Были ли такие в Вашей практике, и как удавалось выйти из них победителем? Ю.В.: В горах мне всегда везло, а вообще были конечно. На Камчатке один раз на меня медведь бросился. Загонщики его стронули, и он прыгнул в озеро. Я выстрелил и пробил навылет брюшную полость. Он тут же кинулся на меня. Егерь, который стоял на страховке, быстро убежал, а огромный, под три метра, зверь летит в лоб. У меня в голове все детство промелькнуло. Вспомнил, как ездили к бабушке. Тогда паровозы были, у которых пар вылетал по бокам. У зверя струями вылетала по бокам кровь из ран, а утро морозное было, и кровь парила. Я себе сказал: «Юра, целься тщательнее». Надо сказать, что не испугался, был полностью уверен в себе. Прицелился и выстрелил под голову, в сердце. Он сразу упал. Я вообще стреляю только «по месту». Раньше экспериментировал – хотелось в голову, в глаз попасть, а потом понял, что это баловство. Стрелять надо только «по месту». Иначе это потом приводит к долгому добору подранка. Хотя были случаи, когда стрелял кабанов, а они еще метров двести с пробитым сердцем пробегали. Было даже такое, что свинья за мной бегала. Я вокруг деревьев от нее носился, пока сосед по номеру не пришел на помощь и не добрал ее. «МН Сафари»: Каким оружием Вы сейчас пользуетесь? Ю.В.: После 1990 года, когда разрешили иметь нарезное оружие, приобрел карабин «Тигр». А сейчас в основном охочусь с «Блазером». Он хорош тем, что можно на одну единицу оружия иметь пять стволов разных калибров. И таким образом у меня получается упрощенная регистрация целого арсенала под патроны .222    , .30-06 Spring, 6,5-284???, .300 WinMag и 9,3х62. То есть на любого зверя – от сурка до медведя. «МН Сафари»: Увлекаетесь варминтингом? Ю.В.: На сурка езжу каждый год. Это очень интересная охота. Надо уметь стрелять. Хороший сурок – от семи килограмм и выше, а я стрелял сурка на тринадцать килограмм! Здоровущий, как баран. Такой «профессор» ближе двухсот метров не подпустит. «МН Сафари»: Как удается поддерживать стрелковую форму? Ю.В.: Я являюсь членом Спортинг-клуба «Москва» на Можайке и регулярно езжу стрелять. С карабином – в тир. Там на сто метров мы ставим рубли и устраиваем соревнование. К слову, есть такие охотники, которые, увидев любое животное, теряют над собой контроль и, надо-не надо, стреляют. Как так можно? Хочешь пострелять – иди в тир. Терпеть не могу, когда кто-то по бутылкам стреляет – потом стекла валяются. Стрелять нужно много, но стрелять в тире, на стенде. Я считаю, что верный глаз в охоте – самое главное. Если Бог дал глаз, будешь стрелять, не дал, сколько ни тренируйся, «все в музыканты не годитесь». «МН Сафари»: С какими турфирмами Вы предпочитаете иметь дело? Ю.В.: «ПрофиХант» я считаю одной из лучших в России. Первый раз поехал с ними на гуся в Исландию и с тех пор предпочитаю охотиться с ними. Я знаю ряд охотников, которые ездили с «ПрофиХант», потом решали сами организовать тур, что должно было бы оказаться дешевле, а в результате переплачивали. Поэтому я для себя решил – лучше ездить с «ПрофиХантом», чем тратить время, силы и средства на самостоятельную организацию тура, который часто оказывается провальным – ведь с «левого» егеря никакого спроса потом. «МН Сафари»: На охоте ситуации могут быть самыми различными, нередко драматичными, как вот в Вашем случае с медведем на Камчатке. И каждый такой случай чему-то может научить читателя журнала, упредить от необдуманного поступка. Какими случаями вы могли бы поделиться с нами? Ю.В.: Таких много было. Каждая охота своеобразна. Каждый трофей запоминается. Я могу посмотреть на любой свой трофей и рассказать, где его взял, как и при каких обстоятельствах. Самый дальний выстрел по косуле был на 490 метров. Это случилось в Краснодарском крае. Охотился на северо-кавказскую косулю. Козел стоял далеко, подойти было невозможно – кругом открытое пространство. Принял решение стрелять. Бил с треноги. Ветер дул от него, и он даже не понимал, что по нему стреляют. Первая пуля, а я целился в хребет, не долетела метров пятнадцать. Вторую поднял сантиметров на сорок, и пуля прошла под ним. Он дернулся и пошел вверх по склону. Потом остановился. Третий выстрел я поднял на метр и… попал точно в легкое. Он пробежал метров пятнадцать и упал в густую траву. Такие выстрелы конечно запоминаются. Похожий выстрел был по европейской косуле в Венгрии. Хорошее хозяйство, я вообще считаю, что там организация охоты на косулю одна из лучших в мире. Туда съезжаются охотники отовсюду – из Испании, Скандинавии, Англии и даже из Африки. Там егеря знают всех козлов «в лицо». Приезжаешь и говоришь – мне нужен козел на золото или на бронзу, и егерь сразу отвечает, есть такой или нет. В России же, куда ни позвони, говорят, что все есть, любого достоинства. А приезжаешь и уже даже без удивления узнаешь, что вообще ничего нет. В Европе тебя отправляют на ту территорию, где живет конкретный экземпляр, который нужен. Вспомнил вдруг – однажды зверь так понравился зверь, что я его отпустил, хотя он имел хорошие трофейные качества. Подумал тогда про себя: «Иди, гуляй со своими оленухами, производи потомство». Это было в Венгрии. А был такой курьезный случай. Охотился на пиренейскую серну. В первый день видели двух, но егерь сказал, что есть больше. На второй день вообще ничего не видели. На третий день нашли неплохого самца. Подползли, сколько было можно, карабин на сошки поставил. А серна пошла. Я карабином веду за ней, наступает подходящий момент, я стреляю, и… брызги навоза в разные стороны! Оказалось, что пока двигал карабин, уперся дулом в коровью лепешку. На следующий день, правда, взял хорошего самца. «МН Сафари»: У Вас есть, кому передать свой охотничий опыт? Ю.В.: Есть внук. Сейчас ему 14 лет исполнилось, он с 9 лет со мной на охоты ездит. Стреляет хорошо, мы в тир с ним ездим тренироваться. Из трофеев на его счету кабаны, косули, фазаны. Последний раз ездили на пиренейскую серну – молодец, выдержал все трудности. Подъем полчетвертого и вверх по горам. Потом обратно, перекусили, отдохнули и вечером опять в горы. Так что он продолжает увлечение моего отца и мое. «МН Сафари»: Спасибо Юрий Викторович, за интересную беседу. Желаем Вам добыть все запланированные трофеи. 
30.09.2017
Сергей Гуляев
ЗЛОЙ ДУХ УРГИ

ЗЛОЙ ДУХ УРГИ

Рубрика: Искатели приключений "Злой дух Урги" Андрей Сторчилов Фото автора  Я конечно же слышал об иркуйеме… Слышал, что ученые в его существование не верят и легко доказывают невозможность существования такого зверя на северах. Слышал, что есть масса сообщений с Чукотки и Корякии о встречах с этим медведем. По-чукотски иркуйем буквально означает «волочащийся по земле», или «волочащий по земле штаны» (как вариант – «спущенные штаны»). Это из-за его чрезмерно раздутого крупа. Спущенные штаны – это смешно. В Москве смешно. А где-нибудь на побережье холодного озера Эльгыгытгын аборигены произносят это с таким же задором и жизнеутверждающим оптимизмом, с каким мы произносим слова «покойник», «могила», «кладбище»…  Иркуйем – криптид, гипотетическое животное, якобы обитающее (или до недавнего времени обитавшее) на Чукотке и в прилежащих районах Камчатки. Представляет собой медведя очень крупных размеров, заметно отличающегося от бурого и белого медведей телосложением и окрасом. Во второй половине 1960-х годов начали появляться сообщения с Чукотки о гигантских медведях, вдвое-втрое превосходящих по весу среднего бурого медведя и отличающихся необычным видом. В основном эти звери якобы встречались оленеводам, в качестве места наибольшего числа подобных встреч чаще всего упоминался район озера Эльгыгытгын. Вдобавок, судя по некоторым рассказам, очень крупных медведей странной внешности добывали на Камчатке — в 1976, 1980 и 1982 годах в Олюторском, Карагинском и Тигильском районах Камчатской области. Примечательно, что еще в 1920-е годы шведский зоолог Стен Бергман весьма живо заинтересовался информацией о гигантских медведях Камчатки и, изучив попавшуюся ему огромную медвежью шкуру необычного вида, заявил о существовании нового подвида бурого медведя Ursus arctos piscator (так называемого медведя Бергмана). Реконструкция возможной внешности иркуйема, основываемая на своде слухов, легенд и неподтвержденных свидетельств различной степени достоверности дает образ очень крупного медведя, примерно вдвое большего по размерам, чем бурый медведь (вес иркуйема оценивался в 800—1000 кг). Передние лапы иркуйема мощные, но искривленные. Задние лапы относительно намного короче, чем у бурого медведя и также искривленные, так что при ходьбе иркуйем очень низко опускает зад, почти волочит его. Это впечатление усиливается из-за сильно провисающей, тяжелой нижней части тела, наподобие курдюка. Окрас шкуры иркуйема намного светлее, чем у бурого медведя — почти серый. Движения иркуйема медленны и неуклюжи. При встрече с людьми большой размер, короткие лапы и обвисший зад не дают ему возможности быстро скрыться.Гипотеза о существовании иркуйема находилась на пике популярности во второй половине 1980-х годов. Не в последнюю очередь это было обусловлено активной деятельностью камчатского энтузиаста Родиона Николаевича Сиволобова, который вел с рядом советских ученых и печатных издательств интенсивную переписку, получившую немалый резонанс. Сиволобов утверждал, что не только сам видел этого зверя, но и стал обладателем его черепа и шкуры необычно светлого окраса с аномально широкой задней частью.  Май 2011 года. Камчатка Я никогда не задумывался о том, что было бы интересно добыть иркуйема, тем более, что для меня он был всего-навсего гипотетическим существом, чем-то вроде лешего или домового. Но я очень хотел добыть крупного камчатского медведя, и в 2011 году отправился на Камчатку. Говоря так легко об этом, я все же понимаю теперь, спустя годы, что тогда курок судьбы был спущен, сработал триггер, остановить который было уже невозможно (да просто и в голову не могло прийти, что его следовало бы остановить), и судьба поневоле развернулась в цепь драматических событий. А началось все с того, что друг и партнер по охотам Ирек Хасанов пригласил меня поохотиться на камчатского медведя у известного промысловика Александра Шемаева. Александр был известен в кругу охотников как человек опытный, как профессионал с большой буквы. Но главной его особенностью была и остается неутомимая страсть к охотам на медведей, разносторонняя охотничья хватка и сноровка в деле выслеживания трофеев. Недолго поразмыслив, я решил поехать. Со сборами особо не тянули, и в первых числах мая в Домодедово встретились четверо охотников – двое из Санкт-Петербурга и мы с Иреком. Как обычно, все сопровождалось хлопотными перемещениями по аэропорту, сдачей оружия и боеприпасов, то суетой, то ожиданием, и вот мы уже на рейсе «Москва – Петропавловск-Камчатский». Через шесть с половиной часов полета аэропорт Елизово порадовал нас хорошей погодой. А нужно сказать, что далеко не всегда так бывает на Камчатке. Порой погода является чуть ли не главным камнем преткновения для охотника. Мы, не торопясь, разместились в гостинице для летного состава – на следующий день предстоял еще один четырехчасовой перелет до небольшого регионального аэропорта – Паланы, откуда и планировалось начать охоту. Вообще это хорошее место для охоты на крупных медведей (и не только медведей). Через несколько лет, в мае 2015 года, я добыл в этом районе очень неплохого мишку. Давайте заглянем ненадолго в будущее – на четыре года вперед. Или на год назад, если считать от сегодняшнего дня. Кому как больше нравится.  Май 2015 года. Камчатка. Река Урга С охотничьей базы выехали уже по свету. Шемаев, как всегда, был впереди, мы с егерем Саней на втором снегоходе следовали в «кильватере». Было очень холодно, просто собачий холод! Снег за ночь подмерз, и лыжи саней шли жестко, со скрипом рассекая ледяной наст. Километров шесть остались позади, когда на нас вдруг обрушился густой туман. Густой, словно молоко. Теперь холод пробирал буквально до костей! А ствол моего карабина быстро покрылся толстым слоем инея. Шемаев неожиданно заглушил двигатель, и мы по инерции уткнулись ему в «зад». – Ну, что? Стоим, курим, ждем… – обернулся к нам Шемаев. – Долго? – поинтересовался я. – Пока туман не рассеется! – А что за проблема? Мы боимся ехать в тумане, или я чего-то не знаю? – Мы стоим на скале. Под нами отвес метров сто. И до него сто шагов. Я попытался оглядеться, но ничего, кроме «белого безмолвия» не увидел. Между тем Шамаев продолжал: – В прошлом году один шатун дважды караулил меня на этом месте. Чудом я тогда остался в живых. Дважды этот гад догонял меня на снегоходе! Худой, как собака! Умер он потом. Здесь недалеко я нашел его останки. Чего он не залег в спячку? Не ясно. Наверное, кто-то помешал или берлогу его занял. А летом я здесь видел еще одного нехилого мишку, и он явно, я тебе отвечаю, тянул на монстра! Мы стояли уже три с половиной часа. Туман лежал мертво… Шемаев нервничал, неуверенно отдавая распоряжения: то пошли, то стой, то двинули, то сидим... Наконец через облака пробилось солнце, и мы потихоньку слезли с саней. Я забросил за плечо свой Blaser, и наша команда отправилась к краю теперь хорошо видного обрыва. Потом, крадучись, двинули по-над краем, заглядывая за козырек – вниз. Так прошли с километр, и тут Шемаева, который шел впереди, как будто подменили. Он резво присел, завалился на бок и на коленках, забавно перебирая ногами, полез вперед по самой снеговой шапке к обрыву. У меня мелькнула жуткая мысль – вот сейчас снеговой надув подломится, и тогда все! Лежа на животе, Шемаев развернулся и поманил меня рукой. Давай, давай быстрее! – жестикулировал он с перекошенным от волнения лицом. Я подкрался и сел рядом, заломив ногу на ногу. Шемаев указал пальцем резко вниз и вправо. Полтораста метров разделяли нас и медведя, о каком любой трофейщик может только мечтать. Массивный самец шел под уступ широким, размашистым шагом. Он почти не проваливался в снег – настолько широки были лапы зверя. Я отчетливо видел его мощную грудь, можно было стрелять. Карабин в калибре 8х68 с пулей массой 14,5 грамм был готов к выстрелу. Я подтянулся повыше и с локтя начал выцеливать. Медведь что-то почувствовал и явно занервничал, вздергивая повыше голову, жадно втягивая морозный воздух и так же натужно выдыхая его. Нервозность зверя передалась мне – я вдруг вспомнил то, что произошло четыре года назад почти здесь же. Стало даже казаться, что вся атмосфера вокруг насыщена нервозностью, будто критическая масса уже достигнута и вот-вот последует нереально страшный взрыв. И тут он подставил корпус! Выровняв прицельную сетку по вертикали ниже лопатки, я выстрелил. Монстр замер. Замер, как чучело! И мне показалось, что он даже не ранен – он не бросился в сторону, не упал, он просто застыл. Время замедлило свой бег, казалось, что уже целую вечность не происходит ничего, что должно было бы обязательно произойти. Даже воздух застыл так, что гильза, выскочившая из патронника, медленно-медленно, со звенящим свистом описала в нем дугу и так же медленно утонула в снегу. Резкий досыл патрона в патронник и сразу второй выстрел. Медведь рухнул, уткнувшись мордой глубоко в снег. Сделав очень приличный крюк по ущелью, мы на двух снегоходах, лавируя среди деревьев, только через два часа дошли до места. Когда удалось вытащить зверя на ровное место, я увидел, что первая пуля легла значительно ниже. Сказался, надо думать, утренний холод, заморозивший ствол карабина напрочь. Зато второй пришелся точно в сердце. Замер шкуры на месте дал 305 см. Вот так морозным утром завершилась наша очередная охота, но я вернусь к рассказу о том, как развивались события четырехлетней давности.  Май 2011 года. Камчатка. Палана Александр Шемаев и его супруга Люба встретили нас с большим радушием. Веселый и в то же время скромный по своей натуре человек, Александр умел сочетать жесткость характера с искренним гостеприимством. Последующая неделя общения только укрепила во мне эту уверенность. Получение нашего «нескромного» багажа в аэропорту Паланы заняло не более двух часов, после чего мы всей группой отправились в какую-то местную гостиницу. По задумке Шемаева, нам нужно было сутра отправиться за 100 км, на перевалочную строительную базу дороги Палана – Петропавловск-Камчатский, где нас должен был ждать вездеход с прицепом. Оттуда предстояла восьмичасовая прогулка на вездеходе по непролазной тундре со снегоходами и нартами на борту до базы Шемаева, приютившейся где-то в далеком предгорье, у реки Урга. Именно так все и получилось. Рано встали, переоделись во все охотничье и на двух джипах добрались до места стыковки. У вездехода егеря Шемаева уже вовсю работали, увязывая такелаж, закрепляя снегоходы и нарты. Мы тоже подключились к погрузке, выискивая под свои вещи и карабины места внутри вездехода, который уже до отказа был забит продуктами питания и всякой нужной для лагеря всячиной. После обеда плавно тронулись в путь. Вездеход рычал, вытрясая из нас дух на каждой кочке… В том году весна на Камчатку пришла рано. Снег уже сошел, и стланик демонстрировал всем и каждому свои замысловатые «лабиринты». Понятно, что по бесснежью охота предстояла нелегкая. Вблизи базы вообще охотиться бессмысленно. И Шемаев принял решение оставить обслуживающую команду на базе, а через сутки выехать подальше в горы, где еще лежал снег и можно было бы передвигаться на снегоходах. Там, куда он предполагал нас забросить, уже была поставлена палатка с «буржуйкой» и стояли бочки с горючим. И снова все получилось точно по плану Шемаева. Через сутки обитания на базе и 6 часов мытарств по тундре мы наконец добрались до места. Здесь на небольшом лесистом участке, на берегу Урги подручными Шемаева была в свое время очищена от деревьев площадка, на которой они поставили палатку. Повыпрыгивав из вездехода, мы подошли к ней поближе и остолбенели – от палатки оставалась только видимость. Вся, сверху до низу, она была разорвана в клочья медведем. Остались только алюминиевые дуги да лохмотья брезентухи по краям… Пришлось срочно собирать весь брезент, который удалось найти в вездеходе, там же раздобыли проволоки и дружно начали сшивать палатку методом бригадного подряда. К вечеру на ее месте уже стояла…, точнее стояло подобие чума с буржуйкой по центру. И во все время охоты оно так или иначе спасало нас от сильного ветра, снега и мороза. А мой друг и аутфиттер с большим стажем трофейных охот Ирек Хасанов заботился о нашем «внутреннем мире» – мы на охоту, а он – на кухню, мы – с охоты, а он встречает нас вкусным ужином! В этой экспедиции вместе со мной было три охотника. И за три дня пребывания в предгорьях речки Урга мы добыли на троих шесть медведей. Пять из них были очень крупными, завидными трофеями. А вот шестой... Но о нем рассказ впереди. Май 2015 года. Камчатка. Река Урга Был солнечный день, погода просто великолепная, безо всякого намека на туман! Шел третий или четвертый охотничий день. На двух снегоходах, как всегда, зигзагами мы нарезали круги по заснеженному кедрачу в поисках медведей. У меня уже был трофей, о котором я рассказал чуть раньше, но лицензии на этом не закончились, а охота – это не только галочка в списке добытых видов трофейных зверей, это еще и мало с чем сравнимое удовольствие – так почему бы не испытать его еще и еще раз? Уже часов шесть были «в седле», а результата никакого. Остановились передохнуть, попить чаю. Заглушили снегоходы на краю скального отвеса, и я решил немного пройтись вдоль тянувшейся на многие километры гряды. Отойдя метров сто от саней, я достал бинокль и стал разглядывать противоположную стенку скалы, поросшую лиственными деревьями и кустарником. До нее, по моим прикидкам, было километра полтора. Я скрупулезно обследовал скалу, вглядывался то в камни, то в тени, то в прогалы между деревьями. Наверное, с час поиски не давали результата, и вдруг показалось, что между камнями было малозаметное движение. Все внимание сосредоточил на этом месте. То, что это был медведь, я уже не сомневался. Но какой? Через некоторое время он показался из-за камня, вышел, сел на пятую точку и стал озираться по сторонам, вращая башкой. Большая дистанция не позволяла определить его размеры. За многие годы охоты на медведей я научился с больших расстояний делать выводы о трофеях, о реальных размерах, особенно при начальном обнаружении зверя. Всегда значимое в этой оценке – расстояние между ушами, соотношение размеров головы зверя и его туловища; второе – это высота подъема туловища относительно земли; третье – длинна брюха от локтевого сгиба до задней коленной чашки. Но это далеко не все. Больше информации можно получить при анализе движении зверя по пересеченной местности, особенно в горах – по тому, как он закидывает вперед передние лапы, можно получить ясное представление о его массе и физическом состоянии. Этот зверь показался мне чересчур массивным и в связи с этим крайне медлительным. То есть это был именно тот, за кем мы бегаем уже полдня. Я вызвал по рации Шемаева, и через несколько минут он был рядом. Взяв у меня бинокль, он тоже долго смотрел на мишку, потом вернул бинокль, закурил и, помолчав пару минут, сказал: «Че сидишь? Поехали!» Было понятно, что из ущелья мы его не выдавим. Поэтому Шемаев решил сделать хитрее – пустить по ущелью егеря на снегоходе, а самим на другом снегоходе забраться на верх противоположной от нас скальной гряды. Скорее всего, заслышав снегоход егеря, медведь ломанется наверх, где мы его и встретим. Через несколько минут мы разъехались с егерем в разные стороны и через час уже были на противоположном склоне хребта. Ориентируясь на точку, с которой мы пробивали медведя через бинокль, мы спустились немного вниз по склону, утопая «по самое не могу» в снегу, и заняли очень удобную для стрельбы во все стороны позицию. Дистанции в среднем до двухсот метров. Шемаев дал по рации команду егерю начать движение по ущелью. Ждать долго не пришлось. В прицел я засек его практически сразу. Зверь мощно выгребал по снегу, спеша прямо к нам. И это был огромный зверь! Я наблюдал, как натужно он работал лапами, карабкаясь вверх, как вздымалась при дыхании его широченная грудь. Он часто останавливался, оборачиваясь на рев приближавшегося снегохода. До него оставалось метров 400, когда он вдруг, развернувшись боком, пошел по хребту мимо нас, проваливаясь глубоко в снег. Не сбавляя скорости, медведь греб в снегу между деревьями, выходя на удобную для меня дистанцию выстрела. В позиции «с колена» я все время держал его в прицеле. Шемаев, сидя рядом, что-то бубнил, но не мешал, и это радовало… На каком-то этапе сопровождения цели я вывел ее на чистое… Медведь уперся в ствол дерева и замер. Я тут же выстрелил, и пуля вошла ему под лопатку. Медведь взревел и встал во весь рост, цепляясь лапами за ветки дерева. Потеряв в какой-то миг равновесие, он по дуге грузно опрокинулся на спину и затих… Все было кончено. Невозможно описать тот восторг, который мы испытывали после этой охоты. Был добыт очередной экземпляр камчатского медведя с длинной шкуры более трех метров! С Шемаевым меня всегда ждет удача на охоте! Это, если не вспоминать и не задумываться о той «удаче», которая случилась тогда, четыре года назад, в мае 2011 года, в предпоследний охотничий день…  Май 2011 года, Камчатка. Река Урга Оставалось два дня охоты. Потом нужно было добираться до промысловой базы Шемаева, а оттуда – в Палану. В горах начались сильные ветра со снегом, и наш чум-палатку рвало на части. Выехали из лагеря засветло – впереди Шемаев на своем снегоходе, сзади мы на снегоходе с очень опытным егерем Виктором. Его «Ямаха» резво тянула нарты с единственным пассажиром – со мной. Погода в этот день вдруг решила побаловать нас солнечным светом и отсутствием ветра. Через кедрач пришлось пробиваться с боем – с топорами и пилами, поскольку уже подтаяло, и его толстые крючковатые ветки торчали повсюду, мешая продвижению. Довольно скоро мы выскочили на широченное плато у предгорий и продолжили движение к самому дальнему участку охотничьих угодий Шемаева, самому труднодоступному и непроходимому. Он сам редко заезжал в эти места – то ли берег их для особого случая, то ли экономил топливо – для охоты медведей и рядом с базой хватало. В том далеком, глухом месте уже много лет то промысловики-собиратели, то охотники-камчадалы видели огромного медведя, который никогда не давал рассмотреть себя близко. Многие из них говорили, что медведей такого размера редко можно встретить на Камчатке. Быть у колодца, да не напиться – куда это годится!? Желание встретиться с этим монстром волновало душу. По дороге, пробиваясь к этому участку, я не раз замечал то, что в других местах на глаза попадалось не так часто. Например, повсюду было очень много останков павших диких оленей. Но я отнес это наблюдение на счет того, что просто медведей в этих безлюдных горах очень много. Район охоты ничего примечательного собой не представлял. Горы – как горы. Шемаев принял решение залезть повыше на снегоходах и уже сверху внимательно осмотреть местность. «Возможно, – сказал он, – нам повезет, и мы заметим что-нибудь особенное». Так и сделали, залезли в горы и уставились в окуляры биноклей. Сначала мне показалось, что все и везде ровно. Только на удалении трех-четырех километров, в одном из распадков мы заметили очень странную особенность – он весь была усеян медвежьими следами. Словно пунктирными линиями они расчерчивали снеговой покров. Их было много, невероятно много! Шемаев объяснил загадку так: этот узкий распадок, со всех сторон защищенный горами, представляет собой уникальный кормовой «плацдарм», сплошь покрытый кедрачом с еще сохранившейся шишкой. Осенью, с наступлением холодов, его быстро занесло снегом, а сейчас, с оттепелью, едва ли не весь медведь Камчатки собрался в этом месте. И для нас это шанс! Вариант зайти туда «по тихому» отпадал сразу: густой, чуть подтаявший кедрач и шагу не даст ступить. Поэтому решили на скорости с двух боков влететь в этот распадок, а там – как карта ляжет. Шемаев сразу сказал: – Там нелегкая дорога, пробиться к выходу сразу не удастся, надо крутить головой на 360 градусов, кругом крутые подъемы и спуски, речка, кедрач. Поэтому, если что «приличное» заметим, не думаем, а сразу стреляем! Ну, что, начинаем? Я кивнул в знак согласия. В эту поездку я взял проверенный карабин HS Precision в калибре 338 LapuaMag с пулями Sierra массой 16,5 грамм. Уже потом, после охоты я благодарил судьбу за то, что именно этот карабин был со мной в то время и в том месте. Завелись два снегохода, я занял в нартах удобную позицию для стрельбы и дослал патрон в патронник. Набрав скорость, мы уже через минуту-другую с грохотом на всю округу влетели в междугорье… То, что я тут увидел, запомнилось на всю жизнь. На выходах из ложбины под натиском наших снегоходов то тут, то там на склонах в подъеме стали появляться группы медведей по 3-4 особи. Всего я насчитал шесть групп на дистанциях от 300 до 800 метров, в которых находилось где по три, где по четыре медведя. Удивительно! Увидеть в одном месте целое стадо медведей! Звери разбегались по левую и по правую сторону распадка. Снегоходы резко заглохли, и наступила тишина. Мы крутили головами то влево, то вправо в надежде увидеть что-то действительно стоящее. Я вылез из саней, отошел в сторону метров на десять и тут услышал окрик Шемаева. – Справа, в подъеме, последний!!! Я резко заложил карабин между согнутых веток кедрача и, провалившись по колено в снег, как-то ухитрился сбалансировать ногами на корягах. Их было всего два. Один поменьше, зато второй явно кушал в детстве кашу с витаминами. Это был трофей, о котором только может мечтать любой трофейщик! До медведя было 600 метров. Шемаев заорал: – Андрей, стреляй, уйдет! Я вложился в карабин, и быстро рассчитав поправку на выстрел, ударил! Два моих выстрела не дали результата. Звери шли мощнее, чем я думал, – под лапами медведей был твердый наст. Дистанция увеличивалась! Оставив вычисления, я выстрелил третий раз, ориентируясь на прицельную сетку. Шемаев закричал: – Ниже и сзади! Следующий, четвертый выстрел… остановил медведя. Он встал, его качнуло, и он присел. Дистанция 720 метров. Мы замерли в ожидании… Через какое-то время медведь встал и пошел вправо и вверх, тяжело перебирая лапами. У меня перехватило дыхание, но тут я заметил четкий кровавый след по пути его ухода. Шемаев закричал, чтобы Виктор быстро садился на снегоход и отвез меня к подножью скалы, откуда я мог бы сделать еще несколько выстрелов. Буквально долетев до места, мы увидели крупные медвежьи следы, уходящие вверх, на гору. Медведя я увидел в бинокль, но дистанция до него была критичной – уже все 1000 метров! Да еще под таким углом! Я сделал еще два выстрела, но безрезультатно. Пули ложились не туда, куда надо. Тем не менее было видно, что медведь тормозит – часто останавливается, садится, разгребая лапами снег. И так через каждые примерно 100 метров. Кровь из него хлестала ручьем, заливая снег. Мы продолжали преследование, и я увидел через какое-то время, как он, забравшись уже очень высоко, лег за валуном. Все, он дошел! Я как-то чувствовал его. Так всегда бывает у охотника – эта странная связь с животным. Только как теперь его там достать? Кому по силам подняться по пояс в снегу по медвежьему следу – а до этого самого валуна был не меньше километра – и добить зверя. Начинало смеркаться… Среди нас был только один человек, которому было по силам зайти на обледеневшую гору, – егерь Виктор. Ни у Шемаева, ни у меня уже не оставалось сил. Виктор взял СКС и начал восхождение. Мы, не отрываясь смотрели вверх и видели, как он потихоньку, с частыми остановками сокращал расстояние между собой и медведем. Самое сложное было преодолеть узкую обледеневшую полоску на гребне скалы до валуна, где лежал, затаившись, медведь. Где-то через полтора часа Виктор дошел до отметки в 1000 метров, и мы через бинокль заметили, что он присел и стал целиться в сторону валуна. Раздались два, один за одним выстрела. Медведь тяжело, с замахом выпрыгнул из-за валуна, перевернулся на спину и покатился вниз – к подножью, где мы стояли. Но это продолжалось недолго. Он постепенно затормозил, перевернувшись на брюхо и широко растопырив лапы. Виктор стал по диагонали спускаться к зверю и через некоторое время мы увидели, как он еще раз выстрелил. Теперь уже без остановок мертвый медведь покатился под уклон. Он катился достаточно долго с такой высоты. И вылетел практически к нам под ноги. Я просто был ошарашен его размерами. Невероятно массивный самец камчатского бурого медведя с большой желто-рыжей головой. Оказалось, что пуля Scenar попала медведю в заднюю ногу, перебив кость и артерию, и ушла куда-то выше (потом ее нашли под позвоночником). Такое серьезное ранение его как раз и останавливало. У меня все клокотало внутри от радости, и я нисколько не сомневался, что сейчас начнутся поздравления. Но, к моему неописуемому удивлению, заметил, что Шемаев почему-то не особо весел. Скорее даже печален. В чем дело? Что не так?! Казалось бы, все должно было быть наоборот! Вскоре к нам с большим трудом спустился Виктор. Тяжело дыша, он взглянул на медведя, и тут я увидел в его глазах беспокойство. Он вдруг рухнул на колени и едва ли не провыл по-волчьи: – Господи, мы же убили иркуйема! Мы все теперь скоро умрем! Это как-то не было похоже на шутку. Я посмотрел на него и увидел в его глазах невыразимый ужас!!! – Мы выпустили злого духа! Над нами нависло проклятье!» Мне стало как-то не по себе. Шемаев стоял в ступоре и ничего не делал. Что было дальше? Так уж устроен человек, что он часто оказывается заложником созданных им же самим условностей. Мужики не могли, хотя и очень этого хотели, надо думать, бросить такую добычу клиента, просто не имели права так поступить. Я не очень-то верил во все эти сказки и конечно же не понял бы их, если бы они не сняли шкуру. Постояв некоторое время, мы, не глядя друг другу в глаза, а Виктор буквально со слезами разделали трофей. Дальше была долгая дорога на снегоходах к палаточному лагерю… P.S. За год, прошедший с той охоты на Камчатке, случился ряд событий, которые тяжелым бременем легли на наши судьбы. Я оказался в реанимации одной из клиник Москвы, был на грани жизни и смерти. Выписался через месяц. Шемаева в том же году в тяжелейшем состоянии положили в госпиталь в Москве – рак желудка. Прооперировали, потом было долгое лечение, реабилитация в Палане в течение года – выжил. Егерь Виктор скончался. Мы все знаем, что не так все просто в этом мире. И уж точно не знаем, что еще нам уготовила судьба. Будем надеяться на лучшее!
14.09.2017
Путоранский тупик

Путоранский тупик

Путоранский тупик, или как зарегистрированное в Латвии малоизвестное интернет-издание «Медуза» надеется лишить Путоранский заповедник реального финансирования. Анатолий Можаров Сергей Горшков, в прошлом охотник и любитель рыбалки, а сегодня выдающийся фотограф дикой природы, несколько лет назад отправился на плато Путоран, чтобы отснять местный подвид снежных баранов. Наверное, нет необходимости напоминать, что это краснокнижный подвид, который якобы охраняется государством. На месте высадки Сергей сразу же обнаружил сравнительно недавние места разделки добытых браконьерами баранов. Вертолетчики, военные, геологи и кто там еще летает на вертолетах, добывают краснокнижного путоранского барана… на мясо! Нужно ли говорить, что охраняет (и охраняет весьма условно) путоранских баранов лишь одно – труднодоступность плато для пеших и водных путешественников, но не для вертолетчиков. Насколько большой ущерб наносят браконьеры популяции этого самого зверя? Наверное, не очень большой. Хотя, кто его знает, может быть, и очень даже большой. Сегодня никто не способен ответить на этот вопрос даже приблизительно. Когда в первой половине двухтысячных мы беседовали на берегу Норилки с тогдашним директором Путоранского заповедника Владимиром Лариным, он оценил имеющуюся популяцию словами: «Баранов стало много». Согласитесь, «много», «полно», «тьма» – это все не самые точные числительные. В 79-е годы прошлого века численность баранов на плато Путорана оценивалась в 1500 голов, к началу XXI века уже в 6500 годов (заповедник занимает только часть территории плато, и в нем предположительно обитает порядка 800 особей). Ни тогда, ни сейчас никому это не известно, поскольку численность путоранского барана как в пределах территории заповедника, так и за его пределами (а бараны обитают не только в заповеднике) никто уже десятки лет не учитывал – нет на это средств. Тем более нет у заповедника средств на охрану путоранских баранов от браконьеров, волков и прочих хищников. У заповедника нет средств и на то, чтобы проводить мониторинг физиологического состояния этих копытных. Ведь для мониторинга нужно не только отстрелять краснокнижных зверей (что предусмотрено законодательством - «Правила добывания объектов животного мира, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации…» (утв. постановлением  Правительства РФ от 6 января 1997 г. N 13)», в соответствие с пунктом 2 которых «Добывание объектов животного мира, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, за исключением водных биологических ресурсов, допускается в исключительных случаях в целях сохранения объектов животного мира, осуществления мониторинга состояния их популяций…»), но и сделать целый ряд биохимических, микробиологических и генетических анализов в сертифицированных лабораториях, и это тоже стоит денег. Отстрел в научных целях, о которых я только что сказал, все равно будет рано или поздно проведен сотрудниками заповедника. Максимум, что по силам сотрудникам заповедника, это провести обмер и взвесить животных. Об анализах придется забыть. Взвесить и обмерить – такая оценка животного выглядит адекватной для позапрошлого века, но никак не для XXI. Тем не менее, животных отстреляют и проведут, мягко говоря, не особо информативную «научную экспертизу». Клуб горных охотников конечно же знал о проблемах с охраной барана, поэтому идея финансовой помощи заповеднику «Путоранский» была воспринята с энтузиазмом и в результате был разработан проект, в соответствии с которым заповеднику будет выделена значительная сумма, которая поможет и провести учет численности, и наладить охрану животных. Почти 30 000 000 рублей – это настолько большие средства, что только лицемер способен назвать их «платой за охоту». Таких дорогих охот в природе не существует. Это действительно забота об охране зверей. Не мифической, как сейчас, а вполне реальной. Эти же средства дадут возможность провести анализы добытых животных по полной программе. Единственное, на что претендует клуб, это на то, чтобы отстрел провели не сотрудники заповедника, а члены клуба. И даже не в заповеднике, а за его пределами. Проект рассчитан на три года, его основные задачи: оценка численности, плотности населения и территориального размещения снежных баранов, определение границ очагов обитания отдельных изолированных групп животных, проведение генетических исследований с изъятием (добычей) 6 особей из популяции. В соответствии с «Административным регламентом Федеральной службы по надзору в сфере природопользования предоставления государственной услуги по выдаче разрешений на добывание объектов животного и растительного мира, занесенных в Красную книгу Российской Федерации (утв. приказом Министерства природных ресурсов РФ от 18 февраля 2013 г. N 60), ФГБУ «Заповедники Таймыра» направило весь комплект необходимых документов, предусмотренных регламентом, на рассмотрение в МПР РФ для принятия окончательного решения по реализации данного проекта. В этот же пакет входят и экспертные заключения ученых, специализирующихся на исследовании снежных баранов, которые в частности подтверждают, что планируемая добыча животных в научных целях не противоречит существующим законам Российской Федерации, научным целям и задачам, что проект в целом призван оптимизировать научно-исследовательскую и природоохранную деятельность ФГБУ «Заповедники Таймыра» как в Путоранском заповеднике, так и на прилегающих к нему территориях. Но как же не устроить истерию по такому вопиющему факту – охотники собираются профинансировать работу заповедника на долгие годы, что не в силах сделать ни государство, ни вопящий громче всех по этому поводу грин – прости, Господи, – пис! И вот какая-то «Медуза» публикует полный абсурдных утверждений памфлет, построенный на догадках, предположениях и абсурдных умозаключениях. Как вам такой выпад в сторону Президента клуба Эдуарда Бендерского: «Другие охотники обвиняли его в коррупционных связях с бывшим замминистра природных ресурсов Владимиром Мельниковым; подтверждений этому «Медузе» обнаружить не удалось»? То есть, если я напишу: «Медуза», по мнению некоторых людей, является профашистским изданием, финансируемым исламскими террористами; подтверждений этому мне обнаружить не удалось», то это будет нормально? При всем том, что это дешевый прием из арсенала нечистоплотных журналюг, он делает свое черное дело – вроде и не соврали, но «осадочек-то остался». «Медуза» не нашла ничего лучше, чем обратиться к академику ПАНИ Железнову-Чукотскому за комментариями, а тот не нашел ничего лучше, чем сказать очевидную нелепость: «…в 12 лет снежный баран … участвует в социальной жизни стада, и никто кроме него не может знать структуру размещения зимних основных и запасных пастбищ». На основании этого «большой ученый», «по его собственным словам, изучающий баранов в последние 25 лет», делает вывод о недопустимости отстрела шести (по два в год) самцов-перестарков.   Нужно сказать, ПАНИ – это Петровская академия наук и искусств, созданная на общественных началах группой питерцев в период распада СССР. В нормальные академики их никто не принимал, а числиться академиками хотелось – в общем-то простительная слабость. Вот и я буквально вчера, после обеда тоже создал академию с вполне таким солидным названием АНИРЛРибП – Академия наук, искусств и ремесел имен Ломоносова, Репина и братьев Ползуновых, в которой пока сам один и состою академиком. И вот я, Можаров-Нижегородский, хочу спросить Железнова-Чукотского, как академик академика, это какие же такие выжившие из ума двенадцатилетние самцы снежных баранов участвуют в социальной жизни стада, если с молодняком ходят только самки, в том числе и пяти-, и десяти-, и двенадцатилетние? И самки эти просто по определению лучше всяких самцов знают, где какие пастбища есть. И еще вопрос: а каким же таким загадочным образом молодежь других подвидов снежных баранов, регулярно и в достаточно больших объемах добываемых охотниками, узнает, где какие пастбище находятся и не только не деградирует численно, но и прирастает с каждым годом все более? Если академик Железнов-Чукотский после 25 лет изучения баранов способен лишь на те умозаключения, которыми он поделился с «Медузой», то понятно, почему ПАНИ – это потолок его научной карьеры. Впрочем, нашу редакцию волнуют вовсе не «ученое мнение» Железнова-Чукотского и даже не дешевый прием «Медузы» – использование в публикации нелепых утверждений и недостоверной информации с целью не мытьем, так катаньем добиться своего. Нас волнует то, что стоит за позицией «Гринписа». Как стало понятно из провокационной статьи «Медузы» и официального заявления финансируемого из зарубежных фондов «Гринписа», они собираются воевать за то, чтобы сложная ситуация с охраной путоранских баранов не изменилась в лучшую сторону. Юрист «Гринписа России» Михаил Крейндлин так и заявил «Медузе»: «Мы собираемся использовать все доступные нам способы, чтобы этого не допустить». А в заявлении «Гринпис» сказано следующее: «Разрешение на отстрел путоранских баранов может стать прецедентом, который разрушит систему охраны краснокнижных видов (выделено мной – А.М). Чтобы не допустить этого Гринпис обратился в Росприроднадзор, Минприроды и к Специальному представителю Президента РФ по природоохранной деятельности, экологии и транспорту Сергею Иванову». Зачем это нужно зоозащитникам? Ответ, на первый взгляд, может показаться парадоксальным – им нужно, чтобы несовершенная, практически отсутствующая система «охраны» краснокнижных животных не менялась в лучшую сторону, чтобы все оставалось, как есть, чтобы краснокнижные животные были практически беззащитными перед браконьерами. Почему, спросите вы. Все дело в порочности действующей у них системы финансирования организаций. Ведь если краснокнижных зверей станет столько, что их незачем будет заносить в Красную книгу, то кто тогда будет жертвовать средства в зоозащитные организации типа «Гринпис»? А если окажется, что ограниченная, рациональная, неистощительная охота приведет только к всплеску численности зверей, поголовье которых до этого зоозащитники никак почему-то не могли заставить увеличиваться, то «Гринпис» вообще может оказаться среди аутсайдеров. Тем более, что целый ряд экспериментов как у нас в стране, так и за рубежом наглядно демонстрирует феноменальные успехи рациональной охоты в стабилизации численности, а затем и в быстром росте популяций животных, демонстрировавших до того крайне угнетенное состояние в условиях «краснокнижной охраны». Вот, чего боятся зоозащитные организации, и вот, с чем они пытаются бороться, прикрываясь красивыми словами о «недопустимости убийства», но при этом совершенно не беспокоясь о том, что на самом деле происходит в природе с теми животными, которых занесли в Красную книгу. Ну, и в заключение очень хочется задать вопрос тем, кто «там, наверху»: долго ли нам еще придется терпеть лицемерные «указивки» иностранных агентов влияния? Или мы в конце концов начнем жить, сообразуясь со здравым смыслом, традициями и культурой народов, населяющих нашу страну, в целях ее дальнейшего процветания?
05.09.2017
Анатолий Можаров
Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Данная статья носит сугубо персональное мнение профессионального охотника с большим опытом охоты и стрельбы в разных климатических и сезонных условиях на территории РФ и сопредельных государств и основано на его личном опыте и на опыте стрельбы охотников-туристов, для которых организовывалась трофейная охота. Искусство меткой стрельбы ценилось всегда со времён использования стрелкового оружия. В Бородинском сражении 1812 года стремительная атака французов была отбита русским егерским полком. «Ещё никогда мы не теряли в одном сражении столько генералов и офицеров, - писал французский посол в России Коленкур. – Их выводили из строя стрелки-охотники русской армии». Из опытов боевых действий в военных конфликтах последних десятилетий известно, что на одного убитого из стрелкового оружия расходовалось, как правило, от 20 до 30 тысяч (!) патронов. Снайперы же для поражения цели использовали 1-2! Основные качества снайпера: интеллект; эмоциональная устойчивость; уравновешенность; физическая подготовленность и здоровье; полевая выучка.Цитата из книги «СНАЙПЕР» Домненко А.Ф. Сказанное можно отнести и к настоящему охотнику. Известно, что снайперами во время войны были в основном охотники. Именно потому, что жизненная необходимость уже выработала у них все те качества перечисленные выше. И на своих охотах я постоянно убеждаюсь в правоте этих требований описанных Домненко А.Ф. Так, например, во время охоты на кубанского тура в Краснодарском крае мне пришлось использовать практически все качества, описанные выше. Физическая подготовленность и здоровье. Охота в горах Кавказа является одной из самых, если не самой трудной в плане физических нагрузок. Нам с проводником пришлось потратить около 5-ти часов для подъёма в район охоты при полной походной нагрузке. Скрадывать зверя в условиях горной местности. Разделывать тушу тура на крутом склоне. Возвращаться в лагерь по крутым скалам в течение 4 часов и нести на себе груз весом около 30кг. Бывает так, что такие горные восхождения и спуски приходится преодолевать несколько дней к ряду. Полевая выучка. Туров мы не нашли в тех местах, где ожидали увидеть (самые вершины скал). Но увидели их гораздо ниже в небольшом лесу. Местность вокруг открытая, что делало очень сложным скрадывание зверя. Вот тут и пригодилось мне всё то, чему я научился в детстве в школе на уроках НВП (начальной военной подготовке); во время моих занятий спортом и, естественно, на службе в армии (являюсь офицером запаса мотострелковых войск). В той ситуации даже мой проводник не мог уже ничем помочь. Скорее он уже мешал, так как не обладал всем тем набором тактических и практических навыков имевшихся у меня. Интеллект. Быстро оценив ситуацию и узнав у проводника о ландшафте местности, по которой предстояло скрадывать зверя, я рассчитал маршрут движения к своему трофею. Часть пути мне пришлось пройти, прячась за небольшие хребты. Часть пути я двигался по-пластунски, причём двигаться пришлось по склону вниз головой, но по-другому тот участок (около 300 метров) преодолеть было невозможно. Уравновешенность. По пути мы оказались в непосредственной близости (25-30 метров) с медведем. Контакта с ним надо было всячески избегать, чтобы не спугнуть его самого, и вместе с ним тура. Последний участок (100 метров) снова по-пластунски и мы уже у края леса, где было легче маскироваться. Бесшумно передвигаясь и прячась за деревьями, мне удалось подойти к турам на расстояние в 30 (!) метров. (Позже, мне удавалось подходить примерно на такое же расстояние и к дагестанским турам. Чему были удивлены даже бывалые проводники-горцы).  У многих охотников, находящихся в такой близости от зверя, зачастую трясутся руки или даже озноб пробегает по всему телу. Именно в этом случае и требуется эмоциональная устойчивость. Не скрою, волнение переполняет тебя, но взять себя в руки и сделать уверенный выстрел в данной ситуации удаётся тем, кто сможет преодолеть в себе внутреннее волнение. В противном случае, промах даже с такого близкого расстояния не будет случайностью. В моей аутфиттерской практике такие ситуации – не редкость. Однажды в Хакасии бывший штатный снайпер Бундесвера, увидев марала на расстоянии 200 метров от волнения так затрясся и застучал зубами, что его пришлось успокаивать несколько минут. В итоге, всё же, промах! Бывало и так, что приходилось собирать в кулак все свои оставшиеся после долгих и тяжёлых странствий по горам силы и вкладывать их в один прицельный выстрел на расстояние 200-250 метров. Был случай, когда мы находились в горах шесть суток к ряду. Проходили на лошадях от 20 до 40км в день по горам на высотах свыше 4 000м над уровнем моря. Вдобавок к этому, после езды на лошади ночью по крутым скалам, мне пришлось провести ночь на высоте 4 300метров над уровнем моря под открытым небом при температуре в -20 градусов. Ночью, по какой-то причине у меня в горле образовалась большая опухоль, в дополнение к этому меня всего сильно знобило. Так иногда бывает от физического и морального перенапряжения. Рано утром выдвинулись в район охоты, когда было ещё темно. Там пришлось просидеть, практически без движения, на холодном ветру около двух часов. После этого пришлось совершить марш-бросок по хребтам в течение 1 часа. И уже из последних оставшихся сил я буквально вползал на рубеж стрельбы. Два козерога, по словам проводника, находились на дистанции около 200 метров. Солнце светило прямо в глаза. Можно было стрелять обоих козерогов, но я их не видел до последнего момента, т.к. боялся, что они могут заметить блики от оптического прицела и скрыться. Тогда я бы лишился последней возможности взять трофей. Надо было прицеливаться и стрелять очень быстро! Пришлось мобилизовать все физические и моральные силы. Козерогов увидел сразу же, как только выполз на гребень скалы. Поймал в перекрестие первого. Выстрел. Он «ушёл» вниз по каменной россыпи. Второй стоял, не понимая, что случилось и откуда исходит опасность. Я быстро перезарядился, прицелился, выстрелил. Второй козерог последовал за первым вниз. Мой проводник ликовал как ребёнок. Я же ещё долго приходил в себя от физической и моральной перенапряжённости. Но результат был достигнут. Об особенностях психологии меткой стрельбы в условиях перенапряжения я узнал только спустя два года и чисто случайно. По каналу “Explorer” был репортаж о тренировке английского спецназа. Были замечены интересные особенности в выполнении стрелковых упражнений. Чем выше были нагрузки, тем более быстрой и точной была стрельба. Объяснением такому феномену была простая вещь. Всё дело было в степени мотивации и концентрации сознания. В комментарии к данному репортажу ведущий высказал одну очень интересную мысль: «Скажи спецназовцу, что он не сможет этого сделать, и он это сделает!» Этот пример я привёл для того, чтобы неискушённый читатель смог понять, насколько высока должна быть мотивация и концентрация во время выстрела, чтобы в таких сложных условиях сделать всего один или два прицельных выстрела и добыть трофей, ради которого ты проделал длинный и трудный путь длинной в несколько дней и сотен километров. Механическое действие нажатия спускового крючка с целью производства выстрела, следующее за совмещением мушки с целиком либо наведением на цель перекрестия или точки оптического прицела. Так могут охарактеризовать процесс стрельбы стрелки спортсмены или простой обыватель. Это на самом деле так с точки зрения схоластического подхода. Но мне хотелось бы обсудить все детали и тонкости процесса стрельбы в исполнении охотника и в процессе различных видов охот. В США навык стрельбы прививается, чуть ли не с молоком матери. Причём, стреляют с младенческих лет, как мальчики, так и девочки. Что это даёт стрелку и будущему охотнику? Прежде всего, человек привыкает к оружию, считает его своей неотъемлемой частью бытия, а отсюда и легче может выстраивать ту линию глаз-прицел-цель и направлять заряд или пулю именно туда, куда они должны прилететь. Но необходимо всегда помнить, что этим процессом так или иначе всегда руководит ваш мозг. И от того, насколько стабильно и уверенно вы сможете выстроить эту сенсорно-моторную связь, будет зависеть успех вашей стрельбы. Я попытаюсь проанализировать стрелковый опыт, о котором я узнал из различных источников. Это, прежде всего, книги, наставления моих учителей по стрельбе в школьные годы; соревновательный опыт по стрельбе из малокалиберной винтовки; наблюдения за стрельбой профессиональных стрелков; общение с профессиональными стрелками; опыт самостоятельной стрельбы из гладкоствольного оружия, охоты с подружейной собакой и стрельбы на горных охотах, стрельба охотников-лучников. Уклон, тем не менее, будет всё же сделан на психологию стрельбы охотника. Стреляю с тех пор, как себя помню. Не знаю, кем была привита эта страсть. Но охотников среди моих предков не было. Отец неплохо стрелял в армии из пистолета системы «Наган». Вот, пожалуй, и все стрелковые корни. В советские времена очень трудно было просто пойти и пострелять из какого-либо оружия. Небольшой опыт стрельбы по фигуркам я приобретал при стрельбе в тире из пневматической винтовки. Там я научился совмещать и выравнивать целик с мушкой и плавно нажимать спусковой крючок. Но первый, по-настоящему осознанный опыт стрельбы из серьёзного оружия, каковым на те времена являлась мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8, я приобрёл в школе. Моим первым настоящим учителем по стрельбе был Сергей Павлович Кудрин – отставной майор советской армии и преподаватель НВП (начальной военной подготовки) в нашей школе. Система диоптрического прицела помогла мне расширить представление о видах прицелов и способах прицеливания. У нас была сформирована команда из нескольких ребят со всей школы, которые показывали неплохие результаты на учебных стрельбах. Впоследствии этим составом мы тренировались и участвовали в соревнованиях на первенство города. Здесь я научился однообразию прицеливания. Вещь очень необходимая для пристрелки твоего охотничьего карабина. Научился дыханию во время стрельбы сериями. Выбор удобного для стрельбы положения совершенствовался в это же время. Нельзя сказать, что я добивался каких-то выдающихся результатов на соревнованиях. Но я всегда мог уложить серию в круг размером с «10-ку» мишени. Почему так, да потому что смотрители тира просто ленились пристреливать оружие как следует, и Сергей Павлович делал упор на кучность стрельбы. А переместить прицельное устройство можно было непосредственно перед соревнованиями. Важность навыка однообразия прицеливания оценил однажды незнакомый мне смотритель тира, когда я, будучи уже опытным охотником в 2016 году пристреливал свой карабин с вновь установленным прицелом. Увидев три отверстия от пули в круге диаметром 0,5см, он с нескрываемым удивлением спросил: «Кто Вас научил так стрелять?». Я ответил ему, что такой навык я получил от Кудрина С.П.. «А кто это такой?». «Мой школьный преподаватель», с неким сарказмом сказал я тогда. Конечно же, этому человеку не было известно имя нашего преподавателя, но я до сих пор благодарен ему за те основы стрельбы, которые нам дал простой учитель НВП в школе. Тогда психология стрельбы закладывалась в нас подсознательно. Мы просто выполняли команды, данные нам руководителем. И у нас неплохо получалось. Понять же почему у нас неплохо идёт стрельба, я смог гораздо позже. Но всё это пригодилось во время службы в армии. Государство призвало, а Бог направил меня волею судьбы на службу в ЗабВО (Забайкальский военный округ). Если служить в армии, то надо стрелять, и чем больше, тем лучше. Именно так я видел свою службу. И именно так и получилось. МСВ или пехота на БМП. Все сопки и долины – наши. Стрельба порой круглые сутки из всего, практически, вооружения, которое было в армии. Мне это очень нравилось, в отличие от того, чем заполнялось наше время в промежутках между стрельбами. В основном, мы стреляли, естественно, из АК-74 или АКМ по движущимся и неподвижным мишеням на дистанциях от 150 до 450 метров. Это ли не прекрасный стрелковый опыт. Тут же я впервые познакомился со снайперской винтовкой. Чувство «любви с первого взгляда» к оружию так же как к женщине свойственно любому нормальному мужчине. Так было и со мной. С тех пор я грезил стрельбой из винтовки с оптическим прицелом. Роль штатного снайпера мне всегда очень импонировала, и я видел себя таковым. У нас были очень хорошие наставники по стрелковой подготовке, которые методично передавали нам свои знания. Я научился очень хорошо стрелять практически из всех видов стрелкового оружия; по неподвижным и движущимся мишеням; лежа, сидя и в движении с борта БМП; днём и ночью. К сожалению, мне не хватило только специальной снайперской подготовки. Но это я восполнил сам, когда стал стрелять из охотничьего карабина. На тот момент я уже обладал всеми качествами, необходимыми снайперу. Дело оставалось за практикой. Изначально я пошёл в сторону одного прицельного результативного выстрела. Во времена, когда разрешали покупать и использовать на охоте армейское, боевое оружие, я участвовал в нескольких охотах, где применялось такое оружие. Результат стрельбы из СКСов и «Тигров» меня просто шокировал. Охотники, в основном штатные егери, умудрялись выпускать по целому боезапасу (10 патронов) и не могли остановить зверя. Множество подранков и неоправданных потерь зверя. Безответственность за выстрел в то время была нормой. Хотя, на мой взгляд, это было – преступлением! Уже тогда я понимал, что выстрел должен быть один, точный и по месту. Вся прелесть охоты заключается не в безумной плотности огня с разных дистанций, а в умении подойти к зверю максимально близко и сделать тот решающий всё выстрел. Именно этот выстрел и даёт тебе право называться настоящим охотником и хорошим стрелком. Таково моё мнение. Используя накопленный стрелковый опыт, я попытался связать воедино всё, чему учился ранее. Но приходилось привносить и новые методы. В частности, я всегда пытался увидеть свой выстрел. Что имею в виду?! После того, как я соединил все необходимые элементы прицеливания воедино, я непосредственно перед нажатием на спусковой крючок пытался представить, как пуля попадает в то место, куда я прицелился. Такова - небольшая предыстория моей теоретической и практической стрелковой подготовки. На самом деле стрельба в тире из нарезного оружия в значительной степени отличается от стрельбы из гладкого ствола на стенде. Если тип нервной деятельности стрелков в тире тяготеет к флегматикам, то стендовики ближе к холерикам. Первым необходимо быть как можно более спокойным, вторым важна постоянная готовность к выстрелу по мишени, появляющейся внезапно, быстрая реакция и отточенные стандартные движения. Настоящий разносторонний охотник должен обладать всеми качествами присущими и тем и другим. Я начинал охотиться с гладким стволом. Основными объектами охоты были птицы. Не скажу, что стрелял я по уткам, тетеревам и рябчикам хорошо, но в среднем процент попадания был около 50-ти. На стенд практически не ходил. Был только один раз. Выбил 18 тарелочек из 25 на траншейном стенде и больше там не появлялся. Стрелять научили мои собаки. В 1993 году, я первый раз оказался на открытии охоты по болотно-полевой дичи с моим дратхааром Герой, которая хоть и была молодой, всего 8 месяцев, но уже прекрасно работала в поле. Самое интересное началось непосредственно на охоте. Птица, собака, моя стрельба всё это для меня, казалось, существовало само по себе. Почему? Только по одной причине – я не мог понять психологию поведения птицы после взлёта (не хватало опыта) с манерой работы подружейной собаки (отсутствие практического опыта) и, как апофеоз всего этого, очень низкий процент попадания. Каждый подъём птицы после стойки собаки был для меня скорее неожиданностью, нежели закономерностью. Плохая готовность к стрельбе, а отсюда и большое количество промахов. Да, я настрелял тогда в первый же день около двадцати птиц! Но, сколько при этом израсходовал патронов?! Не счесть! И, зачастую было больше разочарования от промаха, нежели наслаждения процессом стрельбы. Даже собака, после очередного промаха, поворачивала голову в мою сторону и смотрела с таким укором, что я был готов рассыпаться перед ней в извинениях, если бы она их понимала. Но, так или иначе, я ей обещал исправиться. И исправился. После нескольких лет охоты с подружейными собаками результативность моей стрельбы значительно изменилась. Я уже превосходил лучших стендовиков нашей области. Почему это стало возможным? Прежде всего – большая практика и обязательный анализ всего процесса охоты на полевую дичь. Я натаскал для работы в поле три своих собаки и несколько собак своих знакомых. Старался охотиться с ними в поле настолько много, насколько это было возможно. Охотился у себя в области и выезжал в другие сопредельные области центра России, настреливая за сезон от 100 до 200 штук только болотно-луговой дичи. В процессе натаски, а затем и охоты с подружейной собакой я замечал, как работает собака по птице, пытался понять, как ведёт себя сама птица под собакой, откуда и когда взлетает, как летит. Я обращал внимание на все малейшие детали поведения птицы при различных условиях, равно как и разницу в поведении и манере полёта луговых птиц. С удовольствием ознакомился с трудом «Охотничьи и промысловые птицы России» (изд. 1900г.) профессора императорского Московского университета М.А. Мензбира. В своём труде он подробнейшим образом описывал около 130 видов птиц, образ жизни и места обитания любимого и уважаемых охотниками дупеля, бекаса – основных и самых интересных объектов моей охоты. Там я, например, выяснил, что дупель, хоть и обитает почти в одинаковых с бекасом местах и практически имеет одинаковую с ним окраску, но по образу жизни и повадкам гораздо ближе к его лесному собрату – вальдшнепу. Я не говорю уже про существенные отличия полёта дупеля и бекаса. Все эти моменты, на которые я обращал внимание, в конечном итоге помогли мне с большой степенью вероятности предугадывать место нахождения и вид птицы, по которому работает собака. А когда ты научился это определять и делать правильные выводы, то и стрельба получается гораздо результативнее. Бывали, конечно, и не совсем типичные случаи. Так, например, на охоте в Вологодской области мы с моим дратхааром Улли фом Рауххаар очень интересно и результативно охотились на дупеля и бекаса. Когда пёс в очередной раз стал на стойку на открытой луговине, я, приближаясь к собаке, был склонен думать, что недалеко затаился очередной дупель. Единственное, что меня слегка ввело в недоумение это – слишком короткая и твёрдая стойка собаки. Он стоял, направив морду вниз прямо перед собой. Как потом оказалось, на лугу затаился выводок тетеревов. Они в августе сидят очень крепко. При моём подходе, прямо из-под носа собаки взорвалась крыльями старка. На несколько мгновений я даже застыл от неожиданности. За ней, один за другим стали подниматься молодые тетерева. Я сумел быстро сконцентрироваться. Отпустил самку и после удачного дуплета два молодых петушка отправились в мой ягдташ. Часто было ранее у самого, а потом наблюдал и у других охотников, что после неожиданного и резкого подъёма птицы происходили промахи. В таком случае стрелок не был в достаточной степени сконцентрирован на выстреле. А резкий взлёт птицы лишал стрелка возможности сконцентрироваться на цели.  Результатом большого накопленного опыта охоты на такую мелкую и вёрткую дичь стало то, что порой мне уже становилось не так интересно даже стрелять. Я ловил себя на том, что был больше похож на какого-то «ликвидатора» нежели на охотника. У меня следовали одна за другой продолжительные серии при стрельбе по дупелю и бекасу, когда я вообще не промахивался. Поверьте, это на самом деле не очень приятно. Подъём птицы, выстрел, птица упала. Снова, и снова, и снова. Я только вскидывал приклад к плечу и нажимал на спусковой крючок, практически не целясь. Этот вид стрельбы уже больше напоминал инстинктивную стрельбу из традиционного лука. Ты понимаешь, что это результат твоей же тренировки и анализа удачных выстрелов и промахов, но всё равно тебе кажется, что что-то происходит не то. Терялся какой-то элемент состязательности с птицей. Я не делал промахов даже по бекасам, охотиться на которых, пожалуй, сложнее всего. Вместе с тем, прекрасно понимаешь, что по-другому ты уже охотиться не сможешь. Опускаться на ступень ниже? Это противоречит сути всего того, что ты накопил за много лет охоты и стрельбы. Никогда не понимал особой прелести в стрельбе по тарелочкам на стенде. На мой взгляд, все ходы там давно просчитаны и единственное, что тебе необходимо – это сконцентрироваться на самом выстреле. Доказательства тому находил во время трансляций соревнований по стрельбе на траншейном и круглом стендах. Стрелки высшего класса практически всегда добиваются одинаковых результатов, а победитель решается только при перестрелках, где всё зависит от того, у кого крепче нервы. Именно этот стрелок не делает ошибок до последнего, и побеждает. И совершенно другое дело при стрельбе по взорвавшейся из-под собаки небольшой птицы, летящей по непредсказуемой траектории. Последнее время у меня возникло желание охотиться на болотно-луговую дичь без легавой собаки. Это делает стрельбу ещё более сложной, т.к. тебе никто не показывает даже направления нахождения птицы. Имея большой опыт за плечами, мне уже не составляет труда добыть десяток птиц (дупель, бекас) потратив на это всего 11-12 выстрелов. На загоне с оптикой.Общепринятое мнение о том, что на загон нужно ходить только с гладким стволом либо со штуцером или карабином без оптики мною не раз подвергалось сомнению. Совершенно верно то, что выстрел при загонах, в основном, производится с расстояния от 10 до 50 метров. Второй фактор, отдающий предпочтение оружию без оптики это то, что, практически нет времени на выцеливание, используя оптику. И по этой причине всё зависит от предпочтений самого стрелка. Хочу привести примеры из своей практики стрельбы на загонных охотах. До приобретения карабина я прошёл определённую практику охоты на загонах с гладким стволом. Стрелял из своего ИЖ-27. Успех стрельбы на загонной охоте в большей степени, на мой взгляд, зависит от поведения стрелка на своём номере. Многие современные «горе-охотники» не придают особого значения этому моменту. Они могут себе позволить, усевшись на стульчик выпить «горячительного», а потом доставать закуску из целлофанового пакета. И при этом их ни чуть не смущает тот хруст пластика, который зверь, будучи в загоне, давно отслушал и сделал вывод, что туда ходить не надо. Потом такой охотник может встать отойти в сторону справить свою естественную нужду, не задумываясь о том, что этим он портит охоту не только себе, но и стрелкам на соседних номерах. А после охоты такие горе-охотники обычно жалуются на то, что мало-де загонщиков и поэтому не выгнали зверя к их ногам, когда они опрокидывали очередную рюмочку. Информации ради! В Сибири редко, когда загон делают более 4-х загонщиков. В основном два или три. При этом загон длится от 1 до 3-х часов. Гонят зверя в основном два или три загонщика. «Как так?», - спросит наш европейский потребитель загонных охот. А вот как! Егерь (нормальный, толковый имеется в виду) или просто опытный охотник, хорошо знающий местность, практически не ошибается с направлением хода зверя в различных погодных условиях. Поэтому охотники расставляются на этих переходах. И стрелять приходится нередко на дистанцию от 50 до 200метров по движущимся животным. И не дай вам Бог на такой загонной охоте промазать или, того хуже, подшуметь зверя. По следам всё будет ясно, почему зверь не пошёл на стрелка в этот раз. Таких случаев сам могу привести множество.  Однажды при охоте загоном в Хакасии мы не могли понять, почему на стрелков не выходят звери. Вроде делаем всё правильно, и зверь идет в нужном направлении, но, не доходя метров 200-300 до стрелков, разворачивается и уходит в сторону. Причина оказалась проста. Мы решили перекусить и организовали небольшой завтрак. На наши предложения один из немецких охотников вежливо отказался, сославшись на то, что он уже перекусил. Оказалось, что, расположившись на номере, он доставал свою любимую копчёную колбасу, запах которой чувствовался на приличном расстоянии и вкушал этот деликатес. Результат охоты – логичен. Ну и апофеозом охотничьего бескультурия является курение на номере. Я до определённого времени пребывал в приятном неведении о допустимости такого поведения охотниками. Оказывается, я глубоко заблуждался. Есть люди, для которых не выпить коньячку и не выкурить дорогой сигары, стоя на номере, не представляется возможным. Зачастую, такое поведение и является залогом того, что в лучшем случае, зверь не пойдёт на данного охотника, а то и вовсе развернётся назад и уйдёт через загонщиков, как это часто делают самцы оленя и лося. Зверь, находящийся в своей естественной среде обитания, настолько чуток, что лось, например, способен уловить запах сигаретного дыма с расстояния в три километра. Передвигаясь по лесу, даже во время загона, а в особенности перед лесной дорогой или выходом на открытое пространство, зверь всегда остановится и отстоится какое-то время, прежде чем продвинется дальше. Именно в это время, если незадачливый охотник пренебрегает правилами маскировки на номере и хотя бы чуть шелохнётся, зверь тут же заметит это движение и, тогда уж вряд ли двинется в эту сторону. Поэтому я всегда очень тщательно подхожу к выбору стрелковой позиции на номере. Встаю только перед деревом или кустом. Слежу за тем, чтобы сбоку не было веток, о которые я мог бы задеть в случае поворота корпуса. Из-под ног всегда убираю все сучки и ветки, которые могут создавать шум своим хрустом в случае переступания с ноги на ногу. Зимой я всегда разгребаю небольшую ямку для того, чтобы туда встать, а дно выстилаю несколькими ветками ели, которые скрадывают шум от движения ступнями. Встал на номер и замер. Ты не должен шевелиться. Единственное – что я себе позволяю, так это медленный перенос центра тяжести с одной ноги на другую и движение пальцами ног внутри обуви. Это не позволяет мерзнуть, если холодно и разгружает ноги. У меня было много примеров, когда, благодаря такой выдержке с моей стороны, зверь отворачивал от соседнего номера и выходила прямо на меня. Это было чётко слышно по шагам кабана, оленя или марала. Последнее время я редко участвую в загонных охотах, в основном по причине низкого культурного уровня новоделанных охотников, которые ненароком могут и вдоль номеров стрельнуть. Несколько раз такие горе-охотники стреляли у меня над головой. Но иногда приходится всё же участвовать по просьбе знакомых. За всё время загонных охот у меня в памяти чаще сохранялись моменты стрельбы на вскидку по кабанам в условиях ограниченной видимости. Обычное место в таких случаях это – лесные дороги, вдоль которых часто расставляют стрелков на загонных охотах. Видимость в таких местах часто от 10-15 метров до 25-50 максимум. И, представьте, если идут кабаны, сколько у вас времени на прицеливание и выстрел. Зачастую на всё про всё 1-2 секунды. При этом я не всегда, вплоть до последнего момента, был уверен, что можно будет стрелять по зверю. Обоснованность и безопасность выстрела - прежде всего! Больше всего не люблю плохо стрелять и делать подранка. И до сих пор эта тактика меня не подводила. Если у вас есть опыт стрельбы в ограниченном лесном пространстве, то, следуя всем моим рекомендациям, описанным выше, вы будете иметь много шансов произвести меткий выстрел. Ружьё или карабин следует поднимать намного раньше приближения зверя к вашему номеру (если у вас нет опыта стрельбы «навскидку»), либо ждать до последнего и вскинуть его только тогда, когда зверь будет чётко вами виден. В первом случае вы будете ждать в напряжении продолжительное время, и руки могут устать. Отсюда шансы произвести точный выстрел падают. Во втором случае имеет место инстинктивная стрельба (распространённая у стрелков из традиционного лука), к которой приходишь с опытом. Для иллюстрации последнего вида стрельбы приведу один пример. Загон. Несколько выстрелов внутри загона, но кабаны неохотно идут в сторону стрелков. Выяснилось позже, что кто-то выпивал, кто-то курил, кто-то просто шумно вёл себя на номере. Прекрасный зимний день со слабым морозцем. По этой причине, шаг зверя и даже его дыхание слышны на большом расстоянии. Естественно, и наши движения зверю слышны также хорошо. Сеголеток кабана шёл на моего соседа справа, но не дошёл. Развернулся в ельнике, пошёл к моему соседу слева, снова развернулся и выходит прямо на меня. Дистанция – метров 15. Моё ружьё опущено. Я замер, даже не дышу. Зона стрельбы около 10-20 градусов. Кабан стоит и принюхивается. Очевидно, только запах меня выдаёт. Кабан делает резкий прыжок вправо от меня. Второй прыжок был его последним. Попадание сразу за лопаткой. Загон продолжается, и загонщики поджали кабанов к линии стрелков. Мы слышим, как собаки работают недалеко от нас в ельнике. Спустя 5 минут появляется второй сеголеток ближе к моему соседу слева. Тот делает один выстрел. Мажет. Второй. Тоже мажет, и кабан идёт между мной и неудачным стрелком. Пространство для выстрела очень ограничено и есть только одна возможность – стрелять прямо перед собой в бегущего кабана с расстояния в 15 метров навскидку. В угон стрельнуть возможности уже не было бы – очень плотный лес. Я бы просто пропустил этого кабана. Безопасность на охоте – прежде всего. Но я решил воспользоваться той малой возможностью, которая всё же оставалась. Выстрел! Кабан рухнул прямо в начале лесной дороги. На анализ сложившейся ситуации и выстрел у меня ушло максимум 1-2 секунды. Правда, я немного обзадил и попал кабану в крестец, перебив позвоночник. Но зверь был тут же добран на месте. Два выстрела навскидку – два трофея. И я скажу, что ничего особо выдающегося в этом нет. Надо просто соблюдать этику загонной охоты и понимать психологию стрельбы по кабану навскидку. В другой раз ситуация была более сложная. На загонной охоте мой номер находился на краю лесной дороги. Следующий номер был от меня далеко за поворотом, поэтому мне разрешили стрелять в кабана, если даже он будет на дороге. В тридцати метрах от меня в кустах остановился кабан. Я его не видел. Только слышал, как он шумно втягивает воздух, готовясь перескочить через дорогу; представил, что на прицеливание и выстрел у меня будет не более 1, максимум 2 секунды. Я приготовился, и как только кабан появился, вскинул ружьё и на втором прыжке зверя выстрелил, практически не выцеливая. Пуля попала сразу за сердцем, но при этом кабан прошёл всего 20-25 метров и упал. Больше выстрелов по нему делать не пришлось. Зверь дошёл. Однако, такое мастерство приходит не сразу. И я не был в этом плане исключением. К сожалению, в литературе я не встречал описания становления меткой, разноплановой стрельбы кем-либо из охотников. Жаль! Всё собирал сам по крупинкам. Ещё один раз пришлось стрелять из карабина с оптикой «на вскидку» по взрослому кабану. В загоне был раненый секач приличных размеров из тех экземпляров, встреча с которым, в особенности с раненым, была бы совсем нежелательна неопытному охотнику. Кабан долго бродил по загону в поисках выхода, но везде, очевидно, натыкался на стрелков, которые, видимо, не утруждали себя особенно соблюдением правил поведения на номере. В конце-концов, я услышал, что кабан движется в мою сторону. Передо мной густой ельник. Сам я стою на небольшой полянке. Снега выше колена. Деревьев рядом нет. Опытные охотники могут представить себе ту ситуацию, в которой я оказался. У меня оставался только один шанс не оказаться на клыках у раненого кабана – метко стрелять. Практически бесшумно кабан подходит метров на тридцать. Но я его не вижу. Он всё ещё в елках. И вот он торпедой взрывает снег и делает два прыжка, и на третьем я успеваю поймать его в оптический прицел и сделать выстрел. Кабан падает и почти полностью уходит в рыхлый снег. (карабин – Лось-7 с оптикой ПО 3х9х40).   Ещё один интересный пример. Загонная охота. Собаки облаивают небольшую семью кабанов. Было условлено брать только одного небольшого кабана. Линия стрелков имела форму буквы «Г». Я стоял самым крайним справа. На другой стороне раздался выстрел. Я подумал, что зверь бит и больше стрельбы не будет. Немного расслабился. Но тут услышал ещё два выстрела. Тогда у меня закрались сомнения, действительно ли зверь был добыт. Собаки продолжают работать по кабанам метрах в 50-ти от меня. Вдруг прямо передо мной метрах в 25-30 появился сеголеток кабана. Его появление было неожиданным т.к. он практически бесшумно вышел на край небольшой рощи, где работали собаки и замер перед небольшой лесной дорогой, которая уходила перпендикулярно от меня в небольшой перелесок. Мой карабин Sako 75 с прицелом Leupold 4,5х14х50 лежал как обычно во время загонов на предплечье левой руки. Сеголеток стоял, втягивал воздух и, очевидно, думал, что ему делать. Я думал о том, надо ли мне стрелять или один кабан уже взят? Кабан вдруг дёрнулся и стал на махах перескакивать дорогу. Он успел сделать пару прыжков. На его следующем прыжке я вскинул карабин, практически не целясь, только поймал его в оптику и нажал на спуск. На все эти действия ушло не более секунды. Любому действию порой необходим лишь толчок. И когда кабан двинулся, в моём сознании вдруг пронеслась мысль о том, что другие стрелки могли и не попасть в кабанов. Опытных и хороших стрелков там не было, лицензии были, и я принял решение стрелять. Данный пример принятия решения и меткого выстрела я могу объяснить высокой степенью концентрации сознания в нужный момент, и большим опытом стрельбы «на вскидку» прежде всего с гладкого ствола (!) в сочетании с навыком стрельбы из нарезного оружия с оптическим прицелом. Но основным моментом в данной ситуации всё же явилась высокая концентрация сознания на анализ и принятие решения в кратчайший промежуток времени. Этот опыт может пригодиться практически любому охотнику, который будет самостоятельно охотиться в Сибири на копытных животных, и в особенности при охоте на медведя. Именно при охоте на медведя, когда вы идёте по следу при доборе подранка или случайно оказались на близком к медведю расстоянии, когда он не будет ни затаиваться, ни думать, а просто нападёт, все перечисленные выше навыки могут спасти вашу жизнь. А в случае с копытными обладая хорошим навыком стрельбы «на вскидку» вы сможете не упустить хороший трофейный экземпляр. Но были и очень обидные промахи с расстояния уверенного выстрела. Хочу поделиться опытом первой стрельбы с оптическим прицелом на загонной охоте. Первый раз я взял свой новенький, пристрелянный Лось-7 с прицелом ПО 3х9х40 на загонную охоту по лосю у нас во Владимирской области. Меня поставили на перекрёстке двух лесных дорог. Место прекрасное. Прострел хороший. Расстояние от меня до предполагаемого места появления лося не более 20-25 метров. С такого расстояния с гладкого ствола обычно попадают не целясь. Я же усложнил себе задачу настолько, насколько это можно представить. Поставил кратность прицела на максимальное значение «9», сузив себе изначально угол обзора. Когда появился лось, я стал стрелять одним глазом, не контролируя цель периферийным зрением. В итоге – промах. Приходилось слышать мнение о том, что для точной стрельбы необходимо выстреливать чуть ли не по две пачки патронов каждую неделю перед началом охотничьего сезона. При этом надо закупить патроны из одной партии производства. Может быть, для кого-то это и имеет смысл, но я сильно сомневаюсь, что стрелковое мастерство будет зависеть от количества выстрелов, произведённых перед охотой. Мы не рассматривали в этой статье проблемы связанные с качеством патронов и влиянием внешних погодных условий на отклонение траектории полёта пули. Это - факторы довольно субъективные и трудно поддающиеся анализу в силу того, что ветер редко бывает ровным и строго одного направления на всём протяжении полёта пули, а патроны не будут существенно отличатся в различных партиях изготовления. И мне кажется, просто нелепым лезть в карман или в рюкзак за прибором, измеряющим силу и направление ветра, для того чтобы сделать боковую поправку, когда у тебя есть возможность произвести выстрел по хорошему трофею на дистанции около 300 метров. Тем более что эти отклонения относительно туловища животного будут просто незначительными. При стрельбе на дистанции 500метров и более это, может быть, имеет смысл. Вероятно, есть ценители выстрелов на 800 метров и даже на дистанции в 1км, но тут уже больше будет иметь значение арифметика, на мой взгляд. К тому же зверь живёт по своим законам, и не всегда будет ждать стрелка, чтобы подставить ему свой бок для выстрела. Иной раз у охотника бывает 1-2 секунды на прицеливание и выстрел. И это время необходимо использовать, иначе зверь просто скроется за естественными укрытиями, такими как чаща леса, скала, поваленное дерево. Что касается тренировки и совершенствования навыков стрельбы, то для этого есть и другие способы. Например, можно успешно практиковаться из мелкокалиберной винтовки с тем же оптическим прицелом. Неважно при стрельбе из какого оружия ты научишься правильно выстраивать линию глаз-прицел-цель и как ты нажимаешь на спусковой крючок. Главное состоит в том, чтобы ты чётко понимал психологию выстрела и стремился бы к однообразию в прицеливании при стрельбе из нарезного оружия. Всё остальное придёт со временем и приобретённым опытом. И потом, лично для меня, как для охотника суть охоты заключается всё же в том, чтобы, скрадывая зверя, подойти к нему как можно ближе на расстояние уверенного выстрела. Обстреливать животное на предельных дистанциях в надежде на то, что скорость ветра будет постоянной, расстояние промерено дальномером вплоть до метра, а патроны обязаны ложиться «один в один», и при этом трофейный зверь будет стоять боком к стрелку, на мой взгляд, этически и практически не совсем оправдано. Отдавая должное стрелкам вармитинга производящим меткие выстрелы на расстояние от 500-600 метров до 1км, а то и более, я всё же охотой это мероприятие назвать не могу. Для меня это – просто стрельба, пусть и по объектам животного мира, и на такие дальние расстояния. С очень большой натяжкой, на мой взгляд, можно назвать охотой то, когда ты сидишь на стуле, а твой карабин зажат в станке и весь вопрос поражения цели сводится лишь к математическому расчёту траектории полёта пули и внесения поправки на ветер. Желаю настоящим охотникам метких выстрелов, а начинающим успешно пройти путь совершенствования своего мастерства, ценить и чувствовать ответственность за каждый выстрел сделанный на охоте. И всегда помните, что мы не мясники и убийцы. МЫ – ОХОТНИКИ! Дмитрий Встовский. P.S. И ещё одно немаловажное, на мой взгляд наблюдение. Не думайте, что оружие это – просто кусок железа и дерева или пластика. К своему оружию нужно относится как к продолжению самого себя. Вы должны слиться с ним в единое целое, что позволит вам достичь абсолютного взаимопонимания, которое будет способствовать удачной охоте.
27.08.2017
Вся Испания за неделю!

Вся Испания за неделю!

У американских и европейских охотников считается престижным добыть четыре вида козерогов, обитающих в Испании: бискайский козерог, гредосский козерог, козерог Ронда и козерог Сьерра-Невада. Вот и я загорелся идеей добыть эти виды. И если бискайских козерогов у меня было три экземпляра, то трех остальных пока не повезло добавить в свою коллекцию. Скажу сразу, что чисто внешне козероги эти отличаются лишь формой рогов и то незначительно. Только специалист или опытный охотник могут найти отличия. На мой взгляд, выпусти их всех четверых в загородку, черта с два различишь. Но в Книге трофеев SCI они обозначены как разные виды. Четырехчасовой перелет до Мадрида «Аэрофлотом» пролетел незаметно. Впереди майские праздники, и можно уместить в десять дней программы не только трех козерогов (гредосского, Ронда и Сьерра-Невада), но и балерианского козла, а также гибридного на Мальорке и пиренейскую серну. На каждый трофей заложено по два дня, и вся программа выстроена так: отстрелялся – и сразу переезжаем в другое место. Всего мест пять – по видам трофеев. Ну, и понеслась! Вернее, понес нас арендованный автомобиль по всей Испании. Только в результате этого полубезумного путешествия я понял, что именно скрывается за словами «Испания – она разная». В самом деле. Вначале отправились из Мадрида в сторону Португалии за гредосским козерогом, и это около 300 км. По прибытии бросаем вещи в отеле, хватаем бутерброды с традиционным хамоном на большой белой булке и – в поля! Торопливость обусловлена тем, что лицензия закрывается апрелем месяцем. То есть тридцатым апреля. Ах, да, я же не объяснил – днем прилета в Испанию. И 1 мая она сгорает. Без возврата. В связи с тем, что охота проводится на государственных землях, перенести сроки нельзя. Так что, кто не успел, тот опоздал. Моему сопровождающему, Антону, встречающие уже в дороге задали по телефону всего один вопрос: «Он хоть ходит?». Это про меня. И мне это казалось забавным до тех пор, пока мы не начали «ходить». Два с лишним часа по горам. Зато не пришлось искать зверя. За нас это сделали местные то ли полицейские, то ли такие егеря, в общем, скауты, приглядывающие за данной местностью. Оказалось, что с утра они повели охотника с предпоследней лицензией на козерога в горы и двое остались там, обнаружив стадо козерогов, чтобы мне не пришлось искать животных. Козероги пасутся, скауты за ними приглядывают. Козероги пошли через хребет – скауты за ними. Так через подзорную трубу и держали животных постоянно в поле зрения. Самец, который мне разрешен к отстрелу, в стаде был. Их было даже два (скауты заранее определили их трофейные качества). Нам оставалось только дойти, потом подойти к наблюдающим и затем подкрасться к козерогам на дистанцию выстрела. Итак, два с лишним часа ходу. Время – около 18.00. Темнеет в районе 21.30. Чтобы долго не томить читателя интригой «успели/не успели», скажу сразу – дошли вовремя. Аккуратно подкрались к скаутам, и они показали пасшуюся в долине группу козерогов. После чего принялись спорить – которого стрелять. Один рекомендует одного, другой другого. И это все шепотом за большим камнем, и, разумеется, по-испански эмоционально – только руки мелькают. Я ничего не понимаю. Один к одной стороне камня тянет, другой – к другой. При этом с такого расстояния вообще было не разобрать, в которого стрелять. Во всяком случае, мне. В итоге начинаем скрадывание – стараемся подползти на верную дистанцию. Доползаем, рюкзак на камень, винтовка «Блазер» калибра .30-06 Spring, оптика «Цейс». Что еще нужно человеку, чтобы достойно… и все такое! Для себя из двух определил того, которого, на мой взгляд, удобнее стрелять. Он лежал, и видна была половина туловища, у другого же видна была только шея. Выстрел. Стадо повскакивало, но не бросилось наутек – куда бежать и откуда грозит опасность, явно не понимали. Наконец у одного нервы не выдержали, он сорвался с места, и за ним – все стадо. Мой трофей лежит! Ура! Поздравления, фотографирование, измерения… И опять два часа по горам, по долинам. Горы, кстати, очень красивые, высотой чуть больше двух тысяч метров. Произвела впечатление церковь-убежище на одной из вершин. Кем выстроена и от кого в ней положено укрываться, я так и не понял. Но совершенно очевидно, что это защита и для пастухов, и для туристов. Двери хоть и закрыты на навесной замок, но это не проблема, поскольку замок не закрывается. Рядом стоят каменные столы, и бьет из земли источник с чистейшей и очень вкусной водой. Как потом сказал местный пастух: «У нас две достопримечательности – камни и вода». Отдохнули у церкви и снова в путь. Вниз. По приходу – короткий пикник на капоте с традиционным хамоном, сыром и белыми булками (хлеб у них только белый). Зато вино красное, без которого пикник был бы не пикник. Удивляет, что вино пьют по кругу из бутылки соски-лейки. При этом вино льется в рот и ничего не пачкает (опять же гигиена). И… в общем-то все. Уже темнеет, а нам еще ехать около двух часов в отель. Добираемся в него по темну и сразу спать. Может быть, поклонники Эль Греко или, скажем, Сервантеса меня осудят за то, что я не провел часок-другой в музеях, галереях и у поражающих своим величием развалин мавританских замков, но мне было в этот раз не до насыщения души прекрасными образами прошлого. Ранний подъем и почти 700 километров в сторону побережья, в ареал другого козерога с красивым именем Сьерра-Невада. Дорога заняла около восьми часов. И опять тот же сценарий – вещи в номер, короткий перекус и вперед – в горы. Должен заметить, что горы здесь кардинально отличаются от предыдущих – относительно молодые, поскольку сухие, без растительности и, конечно, без воды. Охота строится следующим образом: ездим по серпантину и выслеживаем козерогов, периодически останавливаясь на смотровых площадках и осматривая местность в бинокль. Смотрим все вместе. После двух часов в общем-то бесплодных поисков догадались послушать егеря, который сообщил, что буквально сегодня утром видел двух козерогов (приличных по размеру) на скале, куда можно «подскочить» на машине. Подскакиваем, останавливаемся на площадке для фотографирования, и опять во все глаза «прощупываем» скалы. Есть! Один. Оставляем сопровождающих с рацией на наблюдательном пункте, сами пытаемся сократить расстояние на машине. Звери здесь привычны к шуму автомобильных моторов и больше пугаются пешего человека. Метров 800 едем до скалы и по ней – круто вверх. Под защитой деревьев выходим, не хлопая дверьми. Антон разворачивает и отгоняет машину на «командно-наблюдательный пункт». Мы же вдвоем с егерем почти ползем на четвереньках, согнувшись в три погибели и прячась за неровностями, змейкой вверх по склону. Ползем около часа! Звери лежат там же, где мы обнаружили одного из них. Козерогов целая группа. Два самца очень даже ничего – «медальные». Но как подобраться? Они выше нас, склон крутой и стрелять придется практически в небо! Нужен упор, а с этим возникают проблемы: сошек нет; если стрелять лежа, опершись на камень, то не видно козлов. Расстояние около трехсот метров. Вроде бы, нормально. Но после подъема по «вертикальной стенке» руки не слушаются головы, живут своей собственной, автономной жизнью, дыхание, как у собаки в жару, грудь работает, словно кузнечные меха. Не знаю, что бы мы смогли в этой ситуации придумать, но звери нас опередили – они вдруг начали спускаться. И – о, счастье! – на нашу сторону склона. Теперь задача охотника одна – ждать и дождаться. Мысленно выбираю полянку, где они должны показаться, и шепчу про себя всякие полезные в таких случаях заклинанья. Ждем долго, около 20 минут. Мне уже кажется, что полдня… И вот первый выходит на поляну. Хочу стрелять, но егерь закрывает окуляр прицела рукой. Не тот. «Пикиньо» – маленький. Благодаря тому, что дочь училась в школе с преподаванием испанского, кое-какие слова и даже фразы из школьной программы остались и в моей памяти. Жду «гранде» (большого). Много времени для этого не понадобилось – он выходит вторым. Но слишком быстро пересекает поляну, которая под биссектрисой огня. Слишком быстро! Понимаю, что на выстрел остается секунда. Вот виден уже только хребет. Стреляю. Звери, оказавшиеся на полянке, мгновенно срываются с мест и убегают. И тут сверху появляется еще один матерый самец. Егерь дает команду стрелять, поскольку по первому я наверняка промазал. Однако голос по рации с нашего «НКП» дает команду: «Отбой. Не дурите». Зверь лежит. Упал, как подкошенный. Что интересно, он был поражен в позвоночник, как и тот, гредосский. Надо учесть на будущее – карабин-то пристрелян на триста метров, а тут в обоих случаях расстояние было меньше, посему пуля шла выше. Надо сказать, что из-за трудностей с получением разрешения на вывоз из России я не стал связываться со своим карабином, поэтому пришлось арендовать оружие на месте. Традиционные фотосессия, измерение, снятие шкуры и дорога вниз. Во время этой съемки я сфотографировался со зверем на фоне флага Клуба горных охотников. И сделал это осознанно – в целях популяризации клуба не только в России, но и за рубежом. И опять ранее утро, подъем в 5.00 и дорога за козерогом Ронда. К этому времени я успел сэкономить три дня, которые могли бы пригодиться на какой-то другой, менее удачной охоте, да и если уж удача попалась, то выпускать ее не стоит из рук. Потому и выехали рано утром в Малагу. На этот раз вещи бросили прямо в автомобиле, тут же переоделись в охотничью одежду, пересели в Range Rover, и опять – в горы. Ехать больше трех часов. Там, на самой вершине нас ждут два егеря. Опять два. Как ни странно, оба Антоны. Еще более странно то, что со мной уже едут трое Антонов, то есть всех вместе их будет пять! А что может один Леонид против пятерых Антонов?! Охота на козерога Ронда отличается тем, что мы не ищем, разъезжая по серпантинам, нужную особь, не расставляем наблюдателей в местах возможного их выхода, а тупо идем по гряде и смотрим по сторонам. Сказать, что это была легкая утренняя прогулка, было бы не совсем правильно. Это было скорее альпийским восхождением, которое не прошло просто – мы были мокрыми до нитки от пота, руки тряслись, словно в лихорадке. В общем, эти шесть часов нам дались очень непросто. А зверя мы так и не увидели… Команда на обед – она же и команда на отдых, поскольку в полуденную жару совершать такие походы-переходы чрезвычайно изнурительно. Да и бесполезно в плане охоты. Для экономии времени не спускаемся низко, останавливаемся в первой харчевне, обедаем, ждем, когда спадет зной. С учетом того, что уже три ночи сны проходили накоротке, состояние организма не самое превосходное. Какая-то муляка в глазах. Отдых на ступеньках харчевни не то же самое, что в постели, но тоже отдых… Во второй половине дня тактику чуть меняем – теперь мы ездим по смотровым площадкам и ходим, высматривая козерогов в бинокль. Катаемся так до темноты и успеваем налюбоваться на Андалузские горы на всю оставшуюся жизнь. Пусть мы не видели ни одного самца, зато нам не раз попадались на глаза самки, а это уже кое-что. Едем в конце концов в отель, чтобы забыться сном на очередные пять часов. И спокойно уснуть позволяет хорошее известие – один из егерей видел самца на склоне практически уже в темноте. Будем надеяться, что он нас там подождет до утра. Утренний подъем дается с большим трудом. Спать хочется, зеваю, аж сводит скулы. Едем к егерю, который видел самца. Двери дома закрыты. Стучимся в окно, в двери. Открывает заспанная жена и говорит, что он уже давно в лесу, на объезде. Проходит минут десять, и подъезжает егерь на спортивном горном мотоцикле. Все в порядке, звери на склоне! Начинается долгий, затяжной подъем в горы и не менее утомительное скрадывание. Не обошлось без падения на камни. О кульминации третьей охоты рассказывать особо нечего. С первого выстрела зверь был добыт, а Grand SLAM закрыт. И стало… немного грустно. Но для меня охота в Испании еще не была закрыта – впереди перелет на Мальорку, и там охота, затем перелет в Мадрид, и сотни километров до Кантабри (взяли лицензию на серну), а затем – на север, в Пиренеи. Таковы планы, но, как всегда бывает, жизнь вносит поправки. Билетов на Мальорку просто нет. Выход из положения – перелет через Барселону. Полетели, но благодаря опозданию на сон осталось 2 часа 15 минут. О пяти часах сна я уже думал, как о счастье – помните, как в том анекдоте про черную и белую полосы в жизни: оказывается, это была белая полоса. Мальорка встретила нас теплом и организованностью. В связи с ожиданием приезда двух членов КГО из России и, главное, радостной новостью, что удалось организовать лицензию на Кантабрийскую серну, было решено охотиться не вечером, а сразу после прилета. Оказывается, до сих пор полоса-то белая была. В общем, ноги в руки, короткие сборы, бутерброд в зубы и – вперед, искать козла красной расцветки с характерным черным крестом. До гор добрались за полтора часа. А в горах начался серпантин, и он отличался необычайной крутизной с разворотами на 180 градусов. Машина с первого раза не входит в поворот, все повороты с перегазовкой и вальсированием взад-вперед. Опять же, как на многих горных охотах, если в чем-то подведет техника или ошибется водитель, то все летят в пропасть. Но, как читатель догадывается, раз я пишу эти строки, ни техника, ни водитель не подвели. Поднялись на самую верхотуру, а потом – ножками по дорожкам. Пять часов на жаре в 35оС, два выстрела навскидку, и два трофея стали результатами этого дня. Как мне сказали сопровождающие, нам просто повезло, что все случилось достаточно быстро. Мне повезло особенно, поскольку отстрелявшись, мы заказали билет на… раннее утро. Путь за Кантабрийской серной начался с подъема в 4.00 – дорога до аэропорта, перелет, шесть часов в пути на авто до места – и закончился в 18.00. До темна оставалось часа четыре. В горы ехать поздно. Разве что пристрелять карабин. Но стоит ли это делать сегодня в дождь, который обещают с минуты на минуту, если завтра утром можно пристрелять? Сопровождающий, воспользовавшись автопереводчиком, поинтересовался: «Вы собираетесь жениться или, возможно, придется делать завтра?». Внутренний голос настойчиво порекомендовал «жениться», но только завтра утром. Я с ним был полностью согласен, но ведь сегодня еще можно было бы сходить осмотреться… После пристрелки карабина на двести метров попробовали подняться в горы, где на нас свалился такой туман, такие тучи! Не видно вообще ничего. Начался дождь, стало невероятно холодно – температура опустилась до ноля градусов! В течение двух часов мы прятались в машине или спасались под зонтом. На себя надел все, что взял с собой. До темноты остался час с небольшим. Понятно, что охоты сегодня уже не будет. Но как только в тучах появился просвет, егерь предложил подняться на первый гребень – метров на 500-600 и оттуда посмотреть. А что? А вдруг! Начинаем подъем. Все раскисло, грязь такая, что ноги постоянно скользят. Но мы ползем вверх. С горем пополам забираемся на гребень, осматриваем горы и на самом гребне замечаем серну. Расстояние – чуть более двухсот метров. Зверь перемещается по гребню и достаточно активно. На всякий случай расставляю сошки. А что? А вдруг! Зверь останавливается буквально на несколько секунд. Сопровождающий меня гид предлагает стрелять, но местный егерь качает головой – бесполезно. Я стреляю, и зверь падает, как подкошенный. Просто исчезает, и все. Егерь, как мне показалось, шепотом по-испански говорит: «А теперь лезьте за ним сами». В итоге спускаемся с верхотуры к трофею, возимся с ним минут тридцать и несем с собой голову со шкурой для кейпа и две задние ляжки. До темноты остается десять минут – как раз, чтобы успеть сфотографироваться и сделать первичные измерения. А сутра была долгая дорога в Пиренеи – в общей сложности в машине пришлось провести более двенадцати часов. Остановились на ночь лагерем, а утром снова отправились в сторону Андорры. Охота проходила после обеда и до темноты. Запомнилась лазанием по таким крутым склонам, что главной задачей я считал не сорваться. Искать зверя было попросту некогда, да и не до него в таких условиях. Но зверя все-таки видели. К сожалению, или он нас раньше замечал и скрывался, или мы находились очень далеко, или попадались самки. Наутро (как нетрудно догадаться, в 5 утра) опять подъем и сразу – в горы. А в горах сильный ветер. Ждем после восхода солнца выхода зверя в лощину. Ветер не стихает. Местный егерь после долгого молчания поделился откровением: «Нет ничего хуже ветра на горной охоте». Я с ним был не согласен – куда хуже могут быть дождь, туман и холод. Но деликатно промолчал. Проведя более двух часов в ожидании, совсем уже решили перебраться на другой склон, но тут наше внимание привлек лай собак. Причем он приближался. В итоге мимо нас промчались три собаки с радиоошейниками. Ну, думаю, все – конец, теперь точно всех разогнали. Ан, нет. Наоборот! Эти собаки подняли большое стадо пиренейских серн, и вот они показались на расстоянии 200-250 метров. Подкрадываемся, мне показывают, которого зверя стрелять. Выстрел с колена. Егерь кричит: «Есть зверь!» Карабкаемся наверх, начинаем осмотр, но ни трофея, ни крови нет. Принимаемся все осматривать по сантиметру. Антона – нашего аутфиттера, который ездил везде с нами – привлекает резкий запах зверя, и буквально в пяти метрах за камнями находим смертельно раненного самца 17 лет с прекрасными рогами. Радость не описать! Вот и все! Все получилось! И теперь можно уезжать раньше домой, встретить 9 мая в Москве, посмотреть парад… Для себя, подводя итог, отмечаю, что восемь ночей я провел в разных гостиницах, наездил более трех тысяч километров на машине, совершил три внутренних перелета. В среднем на ночной сон уходило не более пяти часов. Короче, вся поездка – галопом по Европам, вернее по Испании. Но я остался доволен всем – и организацией охоты, и трофеями! Спасибо тебе, Испания! PS. Одному из Антонов – Антону Загорулько – без которого эта охота попросту не состоялась бы, я хочу выразить свою особую признательность. PPS. То есть, не только хочу, но и выражаю: СПАСИБО БОЛЬШОЕ, Антон! 
20.08.2017
Первая горная в Испании

Первая горная в Испании

Да простят меня приверженцы испанских охот за, возможно, на их взгляд, спорные суждения, высказанные мною в этой статье. Уж так устроены охотники, что порой мы имеем различные цели и взгляды на ожидания от одних и тех же процессов. Большинство отчетов об охоте на испанских козерогов сводится к не самому драматичному сюжету: совместил охоту с семейным отдыхом, за 1 день добыл желаемый трофей и т.д. Достаточно четко понимая все это, я поставил для себя задачу найти что-то свое, особенное. Как-то с самого начала не хотелось, чтобы было все просто. Забегая вперед, признаюсь: не особенно-то нашел. Надеюсь, что пока. Итак, следуя изначальной установке – «надо протестировать» – время выбирал оптимальное с точки зрения «не мешать работе» и «совместить с семейным отдыхом». Ну, да, воспользовался банальным решением – майские праздники. А в качестве усложнения, чтобы помучиться по-взрослому, решил, что надо добыть пожилого, но не медального самца. Исходил из предположения, что в Испании много либо немедальных молодых, либо старых медальных. Связался с Юрием Морозовым («Сталкер Групп») и начал обсуждение тура. Так как я пытался придумать для себя какие-то особенные сложности, то изначально уделил внимание различным важным для меня мелочам, которые хотелось во всей полноте донести до испанского аутфиттера. Чем, полагаю, немного потрепал нервы Юрию. И снова забегая вперед, скажу, что благодарен ему за то, что в результате все было сделано на высшем уровне! Итак, мы (моя жена, две дочки и я) вылетели ранним утром в Валенсию. Охота предполагалась на бесейтского козерога в местечке под названием Фортанете (Fortanete). Это важный аспект запланированного процесса – проживание в аутентичной испанской глубинке с целью максимального «погружения». А дабы семейству не было скучно, к ним был прикреплен гид с машиной. В аэропорту нас встретили Алехо Сопино (аутфиттер) и Анхель Кортес (гид). Оба – колоритные испанские личности. Алехо, он же Леха, по нескольку раз в год бывает в России на охоте и вполне сносно может произнести несколько фраз на русском. Владеет обширными охотугодьями в Испании и очень впечатляющей собственной трофейной коллекцией. Анхель в своем немолодом уже возрасте начал рисовать (особенно ему удаются рисунки обычным карандашом) и даже «засветился» в одном из номеров журнала «Магия настоящего Сафари», поскольку у него много работ, изображающих охотников с трофеями. Бессмысленно подбирать слова, чтобы рассказать о феерическом испанском гостеприимстве и радушии, с какими здесь принимают гостей из России, поэтому ограничусь лишь констатацией факта. Уже через 3 часа после приземления мы окунулись в деревенский колорит. В деревне проживает около 100 жителей, в основном пенсионеры, к которым по выходным приезжает молодежь. За 3 дня в пределах видимости я от силы насчитал человек 10-15, остальные, видимо, не стремились показываться на глаза. Как я понял, деревня живет в основном за счет летнего вело- и пешего туризма, а также сельского хозяйства. Каменные дома датируются XVIII веком, а в центре деревни, как тут принято, стоит колокольня с часами и трезвонит каждые 15 минут на разные мотивы. Окна нашего номера выходили аккурат на башню… Для осмотра всех достопримечательностей и окрестностей хватило минут сорока. Жили мы во вполне приличных апартаментах, а трапезничали в единственном функционировавшем на тот момент кафе. Но! Какое это было замечательное место!!! Об испанском чревоугодии можно написать поэму. Когда Алехо услышал от меня «Хочу хамон», он собственноручно нарезал мне со стоящей в центре кафешки ноги полкило этого чуда, дал корзину с хлебом и бутылку красного. Полагаю, что на этом можно остановиться и начать рассказывать собственно об охоте. Попробую… Кстати, оказалось крайне полезно наличие отдельной машины для семейства, потому что до ближайших интересных мест типа Морелья или Таурель ехать надо было около часа, чем семейство и занималось, пока я гулял по горам или спал. На охоту я подбил сходить младшую дочку Катю. Предполагалось, что большую часть времени мы будем ездить на машине и лишь в случае обнаружения нужного зверя осуществлять вполне комфортный подход. С самого начала я начал выносить мозг Алехо, требуя сложную горную охоту, но он только понимающе улыбался и остужал мой боевой пыл, заверяя, что весной охота даже проще, чем в другое время года. Но я не сдавался. Алехо выдал мне карабин Blaser R93 в калибре .300 UltraRemMag, безусловно мощном с настильной траекторией, но, на мой взгляд, излишним для местной фауны. Проводника звали Лионель и он, понятно всей душой болел за Барсу, в отличии от Анхеля, который за Реал... Практически все время, которое мы передвигались на машине, Лионель о чем-то бурно беседовал с Алехо и замолкал, только когда смотрел в бинокль. Мне все нравилось. Горы очень своеобразные и живописные. Скорее даже не горы, а эдакие каньоны и расщелины. То есть мы в основном ездили по плато на уровне 1700 м. н.у.м. и время от времени заглядывали вниз. Везде, куда ни кинь взор, сплошной ландшафтный дизайн – «подстриженная» травка, можевельники с туями и различного размера альпинарии. Зверья в первый вечер увидели множество – и кабанов, и козерогов, но в основном самок с малыми. Только уже совсем в сумерках обнаружили небольшую группу «стрелябельных» козлов на ближайшей к деревне горе. Точнее у подножия горы, когда они возвращались с вечерней трапезы к себе наверх. Как хорошо, что в первый же вечер не довелось стрелять! Я всячески пытался быть полноценным участником процесса, чтобы не превращаться просто в стрелка. Наутро выехали, едва рассвело. Опять видели массу разнообразных животных. Дочь была в восторге, разглядывая склоны в бинокль. В том же горном массиве, но с другой стороны горы обнаружили подходящее стадо, и Алехо скомандовал подход, хотя ветер был не в нашу пользу. Я попытался подискутировать: мол, давай крюк сделаем, ноги разомнем. Но они с Лионелем не поддались. В итоге Алехо констатировал бегство козерогов без какого-либо сожаления – еще найдем, «ноу праблэм». Мы исследовали горные массивы с двух сторон от Фортанете. Причем явно с одной стороны зверья попадалось на порядок больше, что я и обсудил с Алехо. На второй вечер я предложил перед закатом проверить то место, где видели козерогов в первый день. Так и сделали. Выехали в поле, встали напротив горы и принялись ждать. Как по расписанию, после 8 вечера показались голов десять, спускавшихся с горы на кормежку. Мы решили подходить, поднявшись немного в гору. Дело осложнялось тем, что на склоне была достаточно густая растительность, и в таких условиях со стрельбой могли возникнуть проблемы. Так, собственно, и случилось. Поднявшись метров на двести над козерогами, мы принялись их разглядывать, выбирая потенциальный трофей. И тут испанский темперамент дал себя знать. Алехо с Лионелем хоть и шепотом, но достаточно эмоционально принялись что-то обсуждать. После чего Алехо стал вдруг торопить меня, быстро чередуя команды «шут!» и «донт шут!». В общем, когда наконец стало понятно, в которого стрелять, а я по просьбе Алехо закинул камеру в кусты, чтобы не мешалась, козлы, явно почуяв неладное, напряглись и резко начали хаотичное движение, постоянно заходя в кусты и меняясь друг с другом местами. В итоге, для выстрела по нужному десятилетнему козерогу мне не хватило буквально двух секунд. Ну, да ладно! «Ноу праблэм», – снова сказал Алехо, и полчаса темноты убил на поиски моей камеры. А я в душе опять радовался – процесс-то не завершен!.. На следующее утро погода сильно испортилась, и весь день дул очень сильный ветер. Алехо авторитетно констатировал, что в такую погоду зверь обитает только на дальнем кордоне, и действительно за утро и вечер мы не видели в горах ни одной живой души. Днем съездили всем семейством в городишко Таурель, получили эстетическое удовольствие от созерцания древних маврских сооружений и заели его вкусной испанской едой. Вечером – опять в бой. Выехали немного раньше обычного, часов в 6 вечера. Проследовали по каким-то новым маршрутам, миновали откуда-то взявшиеся дремучие леса и в конце концов добрались до скал. Долго искали животных, но их не было, и потому отправились дальше. По пути заехали на солонец, где спугнули трофейного самца косули. А потом и пару хрюнделей. Наконец оказались в каком-то полупрозрачном лесу. Алехо предупредил, что сейчас со всех сторон нарисуются айбексы, чтобы я был наготове, а он мне в случае чего передаст карабин, который все время находился в чехле – безопасность прежде всего. Буквально через 10 минут передвижения по этому лесу Лионель резко тормозит, Алехо быстро вытаскивает карабин из чехла, передает мне и в сильном возбуждении шепчет: «Шут, шут…». А куда «шут» и в кого «шут» – шут его знает! Во всяком случае мне с заднего сиденья ничего такого, что хоть отдаленно напоминало бы козерога, не было видно. Тем не менее выскакиваю с карабином наперевес из машины. В голове, как заезженная пластинка, крутится мысль: это явно не горная охота, а какая-то иная… При этом загоняю патрон в патронник, параллельно мониторя окружающий лес. Козерога вполне кондиционных качеств, удивленно вылупившегося на нас, засекаю метрах в шестидесяти. Очень быстро вскидываюсь, прицеливаюсь и делаю «шут», но всему этому мешает мысль о том, что это совсем не горная охота. Промах, видимо, был предсказуем… Немного прошерстили то место, где стоял козерог, но ничего интересного не обнаружили. На сей раз Лионель авторитетно заявил: «Ноу праблэм». Мы прыгнули в машину и помчались дальше. Снова скалы, снова лес, снова ландшафтный дизайн… Накатавшись вдоволь, я предложил вернуться на самое «хлебное» место. Спутники со мной дружно согласились, и мы, не сбавляя скорости, рванули к скалам рядом с нашей деревней, где каждый вечер стабильно наблюдали самцов. Здесь все подчинялось раз и навсегда сформированному расписанию, и мы предсказуемо обнаружили небольшое стадо, состоявшее из одних самцов. Правда не шибко выдающихся качеств. Требовалось совершить короткий пеший подход, мучительным который при всем желании не назовешь, и выстрелить на 200-300 метров. С учетом того, что это был завершающий день охоты, я принял решение добыть самца из этой группы. Надо было поторапливаться до сумерек, и мы достаточно быстро вышли на нужную точку, откуда с 200 метров единственным выстрелом по месту я добыл своего восьмилетнего айбекса. Испанцы радовались, как дети, восхищались моим превосходным выстрелом (видимо, после прошлого досадного промаха им он показался чудом). Лионель даже бросился целоваться на радостях. Конечно же, я тоже был доволен: процесс был логично завершен. Трофей был именно таким, как я хотел: немолодой и немедальный. И – да, я достиг поставленной цели, добыв незабываемые впечатления от всего, воздействовавшего на мои органы чувств комплекса – процесса охоты, превосходной природы и семейного отдыха… По дороге в Валенсию Алехо любезно пригласил нас на свое ранчо, уютно расположенное между гор, вдали от населенных пунктов, где я приготовил все-таки мясо добытого козерога, а Алехо выставил бутылку красного. За трапезой мы обсудили детали возможной в будущем охоты на гредосского козерога с учетом моих непременных пожеланий касательно сложности процесса. Так что продолжение, безусловно, следует!
07.08.2017
Горный рубеж Подмосковья

Горный рубеж Подмосковья

Согласитесь, «Горный рубеж 2017» в Подмосковье – звучит интригующе. Федерация высокоточной стрельбы России, предложившая такое название для первых совместных соревнований по высокоточной стрельбе взяла на себя смелость не разочаровать столь искушенных коллег и партнеров из Клуба Горных Охотников. В субботу, 15 июля 2017 г. после обязательных процедур регистрации, инструктажа по безопасному обращению с оружием и традиционного приветствия стартовало первое совместное мероприятие КГО и ФВСР. Комфортная, солнечная погода с ветерком до 3 м/сек порадовала участников и гостей соревнований. Достаточно высокая влажность и, как следствие, мираж добавляли интереса к предстоящему соперничеству. Горы (белых кучевых облаков) угадывались за высокими деревьями по краю хорошо оборудованного стрельбища в Подмосковье. ФВСР были подготовлены упражнения, позволяющие на характерных для горных охот дистанциях проверить свое оружие, оборудование, снаряжение и потренировать себя в точном выстреле. Результаты соревнования показали высокий уровень стрелковой подготовки участников. В упражнении «Холодный выстрел» лучший результат показал Владислав Резник. Одинаковые, лучшие результаты в упражнении «Не уверен-не стреляй» продемонстрировали Сергей Мазуркевич, Алексей Кирьянов и Андрей Сторчилов. Самым результативным в упражнении «Кучность и точность» оказался Сергей Магидов. Алексей Ким показал лучший результат в упражнении «На выбывание», в «Заказном» снова лучшие и одинаковые результаты у трех стрелков: Сергей Мазуркевич, Владислав Резник, Алексей Ким. «Дальняя цель» – дистанция 1200 метров – не покорилась никому. По итогам шести упражнений: 1-е место Сергей Мазуркевич – 214 очков 2-е место Владислав Резник – 210 очков 3-е место Алексей Кирьянов – 163 очка Отдельной номинацией и завершающим событием в размеренном ритме соревнований была «Дуэль» – упражнение динамичное, азартное и по формату совсем не характерное для наших коллег из КГО. Стрельба велась парами, согласно жеребьевке, на выбывание. По условиям выполнения упражнения, двум стрелкам дается 1 минута на подготовку: снаряжение магазина патронами, подготовка стрелковой позиции (удобное расположение винтовки, проверка оптического прицела). Оружие на рубеже находилось в положении: магазин снаряжен и вставлен, без патрона в патроннике. По истечении времени на подготовку стрелки занимали стартовое положение стоя, в 3-х метрах от стрелкового рубежа. По стартовому сигналу необходимо было подбежать к стрелковому рубежу, занять положение для стрельбы и поразить каждому свои две мишени – стальные гонги диаметром 25 см на различных дистанциях: 306 м и 397 м. Выигрывал тот, кто первым поразит свои мишени. Вот, где был настоящий драйв и азарт! В финальном «забеге» дуэльной стрельбы соперничали Эдуард Бендерский и Алексей Ким. Пробежаться, «упасть» и поразить мишени пришлось не один раз. По условиям, финальная стрельба продолжалась до двух побед. В упорной борьбе победителем стал Алексей Ким. Завершился стрелковый праздник награждением победителя и призеров соревнования. Победитель был награжден дипломом и ему вручен приз – бинокль от Группы компаний «Охотник». За второе место вручен диплом и приз от издательства «Вече» – красочно оформленный двухтомник «Русская охотничья кухня. История и практика» (автор – Е.К. Целыхова), а также лазерный осветитель от компании «Инфратех». За третье место участнику был вручен соответствующий диплом и приз от Клуба горных охотников – уникальный двухтомник «Атлас Caprinае Мира CIC» и лазерный осветитель от компании «Инфратех». Победитель в упражнении «Дуэль» стал обладателем приза от Клуба горных охотников – двухтомником «Атлас Caprinае Мира CIC». В заключение хочу поблагодарить Оргкомитет соревнований, коллег из Клуба горных охотников за сотрудничество, гостеприимных хозяев замечательной «поляны». Хорошую подготовку, проведение соревнования и беспристрастное судейство обеспечили члены регионального отделения ФВСР по г. Москве, директор соревнования Герман Нефедов и главный судья Николай Земин с коллективом судей и мишенной бригадой. Надеюсь, прошедшее мероприятие было хорошей тренировкой в межсезонье для горных охотников, возможностью встретиться с коллегами по увлечению точной стрельбой и активно отдохнуть. Думается, было бы правильно сделать это соревнование традиционным.
05.08.2017
Сергей Горобец, директор ООО ФВСР
Охота на голубого барана в Непале. Путевые заметки

Охота на голубого барана в Непале. Путевые заметки

Интенсивно проработав всю сознательную жизнь, пару лет назад понял, что надо давать себе возможность восстановиться. Для меня горы – лучший способ полного отключения от действительности, порой не очень приятной. В первую очередь привлекает горная охота, но в мире почти не осталось мест, где она сохранилась в первозданном виде. Где можно днями и неделями не встретить ни одного человека, где тебе предстоит преодоление серьезных препятствий и опасность подстерегает ежечасно и даже ежеминутно. Непал, безусловно, вызывает у бродяг уважение: шутка ли, 70% страны – непроходимые высокогорные хребты, и 8 из 14 восьмитысячников планеты находятся именно здесь. В компании оказалось четверо. Неутомимый француз, который представился как Энтони (на итальянский лад), который никак не соглашался на привычное для нашего слуха Антуан, даже обижался. Он с шестнадцати лет увлекся горной охотой, но поскольку был небогат, скоро переквалифицировался в пиэйча, профессионального охотника, сопровождающего состоятельных клиентов. На вид ему лет 35, больше не дашь, поджарый и очень активный. Характер у Энтони живой, деятельный. У нас в Казахстане он бывал не менее пятнадцати раз и, естественно, как и другие охотники, в полном восторге от натуральности условий. Последние пару лет Энтони снимает фильмы про охоту, и, судя по всему, у него это неплохо получается. Признаться, за время экспедиции он нас весьма утомил требованиями повторить на камеру проход и организацией постановочных кадров. О его цели в этой экспедиции я могу только догадываться. Очевидно, для него это разведывательный тур, так как через десять дней должен приехать клиент, которого он поведет на голубого барана. А пригласил его в компанию в качестве оператора Джорди, мой испанский друг, с которым Энтони развивает какую-то охотничью территорию в Альпах.  Что касается Джорджи, с которым мы договорились провести совместно эту охоту, то он урожденный каталонец, работал в крупной энергетической компании. Лет восемь назад мы познакомились с ним на охотничьей выставке, договорились о кросс-охотах: он организует мне тур в Испании, а я ему у нас в Казахстане. Так и подружились. За эти годы мы раз по пять приезжали к друг другу в гости. Пару лет назад он решительно бросил свою компанию и стал аутфиттером, организует охотничьи путешествия по всему миру. В общем, тоже пиэйч. Чтобы стоимость вертолетной заброски (8000 долларов) не сильно ударила по карману, испанец позвал своего кореша Даниэля, который к нашему общему удовольствию согласился. Дэни оказался врачом офтальмологом, много лет увлекается горной охотой, много где побывал за свои 45 лет (Казахстан, Канада, Камчатка и прочее) и много чего добыл. Очень интеллигентный и немного (по-хорошему) занудный, хорошо физически подготовленный. Пока мы договаривались с устроителями в Непале, им сократили лимит на бхарала вдвое, а на тара вообще выдали только 3 лицензии на всю страну – как у нас прям.  Хозяйств тут собственных нет, есть несколько охотничьих резерваций и лицензии продают местным аутфиттерам с аукциона. А за пару дней до вылета принимающая сторона объявила, что по независящим от нее причинам есть только две лицензии. Пришлось бросать жребий, и возможность охотиться выпала мне и Даниэлю, а Джорди решил поехать за компанию вторым оператором.  Мало того, оказалось, что арендовать оружие невозможно. Я было попросил испанца взять для меня карабин (у них с вывозом все просто), но в Непале нельзя охотиться с чужим оружием. Пришлось оформлять в МВД разрешение на вывоз своего «Кристенсена». Спасибо, добрые люди помогли, оформили без проволочек. Далее заранее оправляешь нотариально заверенный перевод разрешения на оружие и разрешение на вывоз во все авиакомпании на пути следования, получаешь от них согласование. Обязательно надо сделать нотариально заверенные копии этих переводов, чтобы отдать нашим таможенникам на границе, а также заполнить декларацию с указанием, что вывозишь. Вопрос о том, как лететь, имел два ответа: через Дели или Дубай, но непальская сторона взмолилась, чтобы только не через Индию! Пришлось брать билеты со стыковками по 20 часов. Иншалла, все прошло удачно, не считая задержки в Дубаи, но в конце концов я со всем скарбом долетел до Катманду!  День первый Задержка рейса в Дубае оказалась мне на руку, ждать в их аэропорту гораздо приятнее чем ждать в Катманду. Ждать надо было европейцев, которые прилетали на четыре часа позже, чем я. Аэропорт в столице Непала, мягко говоря, не очень. Бардак страшный, багаж выдают очень медленно. Правда оформление виз поставлено на поток. Казахстанцам можно получать визу по прилету – заполняешь данные в специальном аппарате, платишь 25 баксов и готово. Багаж выдали через час, начал уже переживать немного, но все прилетело в целости и сохранности. Далее начались процедуры – сначала в аэропорту досмотр и сверка. Затем в городе, в двух министерствах. В первом выдавали охотничье удостоверение, во втором подтвердили выдачу лицензии на охоту. Все было серьезно, со сдачей отпечатков пальцев! На это ушел почти весь рабочий день. Далеко за полдень добрались до гостиницы и немного отдохнули. Вечером нас свозили на небольшую экскурсию по Катманду. Дороги разбиты, уличного освещения нет, везде мусор и кучи грязи. Смог такой, что Алматы просто раем кажется. Очень напомнило пригороды Дели.  В туристическом районе оказалось немного поинтереснее: тысяча лавок всякой всячины и куча магазинов разного снаряжения – как брендового, так и откровенных подделок. Местная кухня – сплав индийской и китайской, что объяснятся пограничным местоположением страны. После ужина отправились спать, рано утром нас ждал вертолет.  День второй  Добрались до аэропорта. Толпы туристов с рюкзаками разного калибра ждали очереди в вертолетном терминале. Весна в Непале – высокий сезон для любителей трекинга. Быстро улететь не получилось, поскольку не прошли взвешивание: вес на сорок кг превышал максимально допустимый. Попытались что-то оставить, но это не решило проблемы. Договорились слетать дважды.  Все среднегорье на нашем маршруте было активно освоено людьми – горы со ступеньками террас, маленькие и большие деревеньки. Асфальтовых дорог я не заметил, зато много троп. Практически во всех направлениях это основной транспортный путь между поселениями. Когда альтитуда увеличилась до 4000 м, открылась шикарная панорама на величественные пики гималайских восьмитысячников. В целом, в воздухе мы были полтора часа и вскоре приземлились на небольшой поляне прямо на одном из хребтов.  Познакомились с командой шерпов и гидов, оказалось, что они уже в пути 10дней! Два дня они ехали на автобусе, а затем со всем грузом: палатками, посудой, кухней, продуктами и личными вещами шли пешком! Шерпы (дальше только с большой буквы в знак уважения) – это каста носильщиков, весьма уважаемая в Непале. Это не люди, это машины! Пример такой природной адаптации, когда вся физиология человеческого организма полностью перестроилась. Лишь малую часть этих адаптаций может получить человек, прожив пару месяцев очень высоко в горах. В общей сложности вместе с гидами я насчитал их 26 человек!  В переписке нас просили не набирать много вещей, из чего сделал вывод, что свой багаж мы понесем сами, поэтому все уместил в платформенный рюкзак Kifaru, для ручной клади использовал свой любимый штурмовой рюкзак Shlumbejack объемом 35 литров. Шерпы сразу забрали основной объем в свои корзины – весь груз они переносят в больших корзинах, которые крепятся веревкой на лбу. Вес в среднем 25-35 кг при собственном весе Шерпов в районе 50 кг. Все они невысокие – 150-160 см, на вид, очень худенькие, в кедах на босу ногу. Как дети!  Мне удалось «отбить» рюкзак с карабином и оптикой килограммов на 12, так сказать, в тренировочных целях. Европа последовала моему примеру на второй день и тоже взяли нагрузку. От вертолетной площадки спустились вниз и дальше поднимались по лесистому ущелью, тропа очень живописная и не сложная, шлось легко.  По пути миновали узкий каньон и к обеду добрались в первый лагерь на высоте 3300. Здесь нас встретил горячим чаем передовой отряд, который и подготовил лагерь. Для охотников поставили отдельные палатки, очень комфортные, мне они напомнили польские палатки времен моего детства – с высоким потолком и дюралюминиевой конструкцией. В качестве кают-компании была установлена палатка побольше, такая же для кухни и еще пара для гидов и организаторов. Шерпы ночевали под тентом все вместе. Недалеко от лагеря стоял Гэст-кемп, как я понял, основа туристического бизнеса в Непале – на всех трекинговых маршрутах их довольно много. Здесь можно недорого переночевать и покушать. Вечером кормили пиццей и чесночным супом. Сразу, как появилась свободная минутка, обнулились. У меня группа «прилетела» чуть выше и левее. Для высоты 3300 уход вверх – это ожидаемый результат, а влево унесло, видимо, из-за транспортировки. Все поправки внес, турели перекрутил. И спокойный лег спать.  День третий Фуффф.... Наконец-то добрались до базового лагеря! 2000 Ккал, 700 вертикальных метров, высота от 3300 до 3860. Вроде, семьсот не получается, но тропа шла не только вверх, было много спусков. В первом лагере спалось так себе, на завтрак с трудом смог запихать в себя пару ложек каши, остальные калории на маршруте добирал изотоником и батончиком. Вышли рано. Тропа петляла по местам безлюдным, по склонам, крепко заросшим разнообразной (во всех смыслах слова) растительностью. В самом деле, на одном участке здесь можно встретить сосну, ель, древовидную арчу, дуб, березу, олеандры и фикусы. Удивительно, как уживаются вечнозеленые растения со скидывающими листву? Получается, если снег и выпадает на таких высотах, то, очевидно, эпизодически. Вся эта сельва богато увита лианами и всякими сапрофитами, которые, впрочем, сейчас только начинают расцветать. В Непале ранняя весна, несмотря на это, горы по-летнему зеленые и выглядят очень привлекательно.  В Гималаях своеобразное высотное зонирование. Если у нас деревья заканчиваются на высоте 2700 м, то тут альпийская зона началась с 3700 м. Животных особо видно не было, даже следов мало. В лесу, правда, пару раз столкнули какую-то райскую птицу – черный с красным и синим петух, на голове хохолок, довольно крупный и на вид съедобный. Проводники любезно сообщили его название на местном, которое ни выговорить, ни тем более запомнить невозможно. Да и незачем – охотиться на эту птицу нельзя, оказалось, что она в Красной книге.  Видели пару следов. Одни явно собачьи, хотя местные уверяли, что волчьи. Другие оставил, возможно, барс, которых тут довольно много, но так ли это, установить не удалось. В общем прошли весь маршрут часа за четыре с небольшим. Тропа почти всю дорогу шла в пол горы, все время по чуть-чуть забирая вверх. По нашим меркам, это не тропа, а тракт. Все очень основательно: на подъемах выложены ступеньки, на всех сложных местах есть обход. Да уж, Непал – Мекка для любителей трекинга!  Вся страна – сплошные горы. Дорог не построишь, поскольку дорого. Вот люди и выходят из положения как могут. Наша группа налегке (с рюкзаками по 10-12 кг) шла поначалу уверенно. Но после 3600 м идти стало сложнее. Не так, как у нас на этой высоте, но ощутимо. Чувствовалась усталость, хотя, пока ставили лагерь, удалось неплохо восстановиться. Вечером вернулись с разведки гиды. Сказали, что видели группу куку яманов (местное название голубого барана). Дэни предложил тянуть жребий, но я настоял, чтобы первым шел он.  День четвертый  Поднялись в четыре. Почти не спал, сон на такой высоте (3900 м) очень хрупкий, непостоянный. Чуть перекусили и вышли двумя группами. Даниэль и Энтони в одной группе, мы с Джорди – в другой. В свете фонарей начали набирать высоту. Градиент – 60 градусов, сердце выпрыгивает из груди, специально одел кардиомонитор, чтобы контролировать пульс (нельзя было допустить быстрого закисления мышц), выше 150 старался не поднимать.  Прошли 400 вертикальных метров, рассвело. Начали осматриваться, но ничего живого, кроме пары гималайских уларов, не обнаружили. Часов в семь утра услышали звук выстрела. Один выстрел, как правило, говорит, что дело сделано. Так и оказалось – Дэни взял бхарала через час после рассвета в первый день охоты. Счастливчик! Поднялись еще на 400 вверх, но кроме завораживающих видов ничего не показывалось.  На перевале наш гид по имени Монрад (отмечу, очень профессиональный проводник) увидел группу бхаралов на соседнем хребте. Очевидно, это были звери из группы, на которую охотился Дэни. Через трубу разглядели хорошего трофейного самца и ввиду отсутствия иных вариантов решили попробовать подойти.  Для этого нужно было спуститься в широкую долину и потом подняться по обледенелой, на вид, неприступной стене. К этому времени мы уже «накувыркались», переходя через замерзший кулуар (ледоруб, кстати, пригодился), и для полной уверенности я дополнительно одел кошки. Вертикальный километр за плечами уже давал почувствовать усталость.  На высоте 4760 м нашли наших голубых баранов – одна группа без самцов паслась на высоте 5000 м, вторая с четырьмя рогачами на нашем уровне спала на каменной морене. Монрад дал команду затаиться и ждать, хотя по мне было бы правильно, спрятавшись за гривкой сделать подход, пока бхаралы спят. Перекус занял пару часов, погода начала стремительно портиться, снизу все затянуло, и вот-вот все должно было закончиться. Поняв ситуацию, проводник скомандовал бежать! Так он и сказал: «Я бегу – ты бежишь». На этой высоте его слова всех рассмешили, но, тем не менее, мы побежали. Буквально через пять минут пошел снег стеной и началась снежная гроза, как положено, с громом, молниями и ураганным ветром! Еще минут через 10 выскочили на нужную скалу, но животных уже не было. Наверно, испугались грозы, так как ветер был строго от них. Может, оно и к лучшему, потому как в облачности и снегопаде дальномер не работает. В итоге стало холодно и грустно – от усталости конечно. Такими мы и спустились в базовый лагерь. Итог дня – 18 км пути, 1480 набранных вертикально метров, максимальная высота – 4924 м, использовано 4890 Ккал. Но была и приятная сторона в возвращении – свежее мясо и жидкий сорокаградусный энергетик в компании друзей, добывших отличный трофей. Снег останавливаться не желал, и мы решили взять день на восстановление сил. Тем более, что спешить особо было некуда – поменять билеты на более ранний срок и пройти процедуру пересогласования перевозки оружия практически невозможно.  День пятый  Хоть нас и пугали организаторы, что алкоголь на такой высоте – это яд, самочувствие отличное. Проспал часов десять! Отстрелявшаяся пара планировала спуститься за мунджаком (маленький олень), но, видимо, тоже передумала. Непривычно как-то: уже светает, а в лагере такая тишина! Судя по всему, снег так и валил всю ночь. Видно изнутри, что на палатке его собралось прилично. Выглянул наружу… Вид – божественный! Побежал с большой камерой фотографировать, пока магия раннего утра не исчезла.  День отдыха – это еще возможность привести все в порядок. Все белье, использованное в течении трех дней, отправилось в стирку. Все девайсы на электричестве поставить на зарядку к повербанкам и солнечной батарее. У меня получилось их немало: два смартфона («самсунг» – полевой для съемок и баллистического калькулятора, айфон – для всего остального), два фотоаппарата (маленький Sony dsc-hx90v ходовой и второй Sony Alpha7IIR с большой матрицей и двумя объективами – новое приобретение – для съемок на несложном маршруте и в лагере, на охоту такой тащить тяжело). Кроме того, айпад, Гармин Феникс 3, фонарик Princeton tec. В качестве повербанков - Goal zero sherpa 50 с солнечной батареей и еще небольшой карманный на 10А.  К обеду распогодилось и совсем стих ветер. Мы с Джорди сполоснулись в реке. К ланчу спустились с разведки гиды – обнаружено три группы голубых баранов!  Шеф-повар порадовал прекрасным обедом: мясо бхарала с жареными баклажанами и отварным картофелем в чесноке с домашней лепешкой! Потрясно! Обедали на солнышке! Настроение отличное! Даже думали выйти после обеда на охоту, но погода стала портиться с Далангири, как и вчера, начало натягивать тучи, и опять гром и молнии.  Делать нечего, пришлось отвлечься от мирских сует на сиесту.  К вечеру натянуло с долины черные тучи, гром и молнии вокруг усилились. С неба посыпался какой-то странный снег – маленькими снежными шарики по 5-7мм в диаметре. Но не ледяными, а мягкими.  (Продолжение не за горами!)
01.08.2017
Али Алиев
В горах мое сердце…

В горах мое сердце…

С Юрием Матисоном мы познакомились в 2000 году, в Москве, куда он приезжал из Таджикистана по делам. Еще до встречи я знал, что американские охотники на баранов называют его Doctor Poli, поскольку уже тогда Юрий был лучшим из организаторов охот на барана Марко Поло – самого «крутого» архара в мире. «Крутого» и по условиям обитания на высотах поднебесья, и по величине вожделенного для горных охотников трофея. Прежде, чем рассказать о деятельности Юрия в качестве аутфиттера, мне хотелось бы остановиться на другом – на грамотной организации охотничьего хозяйства, которая позволила за истекшее время принципиально изменить ситуацию с архарами в Таджикистане. А начну с российской Красной книги и «зеленых». Буквально на днях МПР России утвердило список животных, занесенных в Красную книгу. При этом специалистами, готовившими списки, с совершенно непонятным упорством игнорировался тот факт, что занесение в список не только не защищает угрожаемые виды от исчезновения, но всячески этому способствует. Ведь законы пишутся только для законопослушных людей, с чем в России проблема испокон веку, а на защиту этих самых угрожаемых видов государство не планирует выделения достаточных средств. Если же они и будут выделены, то, как водится, по назначению не дойдут. То ли «защитники природы» в самом деле не понимают того, что творят, то ли они намеренно стремятся извести животный мир на планете. Много лет охотничьи хозяйства доказывают тупоголовым «зеленым» радикалам, что именно они и только они, эти самые охотничьи хозяйства, защищают и приумножают наш животный мир. А существовать, в силу экономических законов, охотничьи хозяйства могут лишь при условии, что они зарабатывают на охоте. Другими словами, запрет охоты – это катастрофический удар по численности видов, которые автоматически перестают интересовать охотничьи хозяйства, и вся забота о них сводится к тому, что государство погрозит браконьерам пальчиком. Благими намерениями «зеленых» выстлана дорога в ад для краснокнижных животных. С другой стороны, привести множество примеров, когда на пустующих практически землях, отведенных под охотничье хозяйство, за несколько лет поголовье копытных вырастало, словно по волшебству. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на охотничье хозяйство Аюба Муллоерова в Таджикистане, о котором в недавно опубликованной в нашем журнале статье Дмитрия Медведева и Эдуарда Бендерского было написано следующее: «Угодья Муллоеровых не просто охотничье хозяйство, а настоящий заповедник, восстановивший численность многих видов, в частности ирбиса, дикого лесного кота и мархура – винторогого козла. Последнего стало столько, что, заселив окрестные горы, мархуры стали перебираться через Пяндж в соседний Афганистан, увеличивая тем самым биоразнообразие соседнего государства». То есть государство Таджикистан, имея четыре крупных заповедника и полтора десятка государственных заказников и национальных паров, не могло справиться с восстановлением популяций перечисленных животных, а семья Муллоеровых смогла! И теперь пора вернуться к герою нашего рассказа – Юрию Матисону, который сумел создать условия для стремительного роста популяции баранов Марко Поло, в которой теперь встречаются трофеи категории «Экстра». А началось все с того, что Юрий, закончив медицинский институт в Душанбе, попросил, чтобы его распределили в Мургаб. В самый центр Восточного Памира, куда выпускников вузов заманить было просто невозможно. Однако именно тут можно было заниматься охотой в свое полное удовольствие. А Юрий был охотником с самых малых лет, и именно это занятие привлекало его куда больше, чем разнообразные карьерные возможности в столице или крупных городах. Разумеется, пришлось работать и по специальности. Правда, специальность Юрия – невропатолог – здесь не слишком была востребована, так что он был и за терапевта, и за инфекциониста, и за педиатра, то есть просто «доктором». А все свободное время доктор проводил с ружьем в горах, где в баранах и козерогах не было недостатка, и теперь назвать более или менее точную цифру добытых тогда баранов и козерогов ему не представляется возможным. Изменения в повседневной жизни пришли с Перестройкой. Оказалось, что организация охоты может быть бизнесом. Во всяком случае компания «Интурист» это наглядно продемонстрировала, пригласив Юрия в качестве врача для сопровождения иностранных клиентов-охотников. Но «Интурист» не был заинтересован в неистощительной охоте и стабильном охотничьем бизнесе на Памире. Буквально за три года компания превратила места, изобиловавшие горными копытными, в «полупустыню». Сняв «сливки», «Интурист» вынужден был закрыть это направление, поскольку гарантия на добычу трофея с вертолета свелась к нолю. В 1988 году Юрий собрал нескольких страстных охотников, и они решили взять в аренду охотничьи угодья на отроге Баландкиик и в районе озера Каракуль. Любопытно, что до этого в республике не было такой практики, но чиновники не бросились сразу же ставить палки в колеса и заниматься вымогательством, охотникам пошли навстречу. Чтобы дело двигалось, приходилось много работать всем, не разбирая, кто начальство, а кто нет. Юрий, например, будучи директором охотхозяйства, одновременно выполнял обязанности повара, врача, проводника и переводчика. Квоту выдавал Комитет охраны природы, сотрудники которого проводили учет численности животных совместно с работниками хозяйства. Первые учеты показали, что в районе Бландкиика около 800 голов баранов и немногим больше в Каракуле. Через десять лет в том и другом районе поголовье баранов увеличилось втрое! А с 1997-98 годов клиенты компании стали стабильно добывать баранов с рогами более 150 сантиметров. Разумеется, организация охоты и обслуживание клиентов – далеко не все, чем заняты сотрудники охотничьего хозяйства. Биотехнию для баранов проводить бессмысленно – им вполне достаточно для нормального существования получасовой кормежки один раз в сутки на полянках с высококалорийной горной травой. Проблема, которую приходится решать – это защита копытных от браконьеров и волков. Охоту на волков поводят регулярно. Во время рейдов по обследованию территории хозяйства егеря обнаруживают зарезанных волками баранов или козерогов и устраивают у этих мест засаду. Охотятся на волков с помощью манков и просто троплением по следу. За год удается отстрелять меньше десятка хищников, но и это оказывается достаточно эффективным. А вот сократить до минимума браконьерство, которым занималось преимущественно местное население, удалось с помощью «товарозамещения» Дело в том, что в горные поселки ни хлеб, ни овощи не завозят, основная пища населения – мясо животных. Так вот Юрий стал регулярно завозить в поселки муку и мясо яков в обмен на помощь в борьбе с браконьерством. С годами охотничьи территории Матисона увеличивались, популяции горных копытных неуклонно росли, и сегодня это одни из самых богатых зверем регионов Памира. Оценивая популяцию баранов Марко Поло в годы, предшествовавшие вертолетным охотам «Интуриста», Юрий сказал: «Зверья было просто как муравьев в муравейнике». Пройдет еще немного времени, и это образное сравнение можно будет отнести ко всем известным охотничьим угодьям Таджикистана. Подчеркну – не к заповедникам, а к угодьям, где проводится охота! О себе и о друге Интервью с Юрием Матисоном провел Сергей Гуляев Если заглянуть на страничку Юрия в соцсетях, то окажется, что у него сотни друзей во всем мире, которые благодарят его за прекрасно организованную охоту. Кто-то оказывался в Баландкиике или на Каракуле один раз, кто-то, как, например, Хусейн Голабчи, возвращается сюда снова и снова. За двадцать семь лет совместных охот на Памире Матисон и Голабчи стали большими друзьями, и сегодня Юрий поделится с нашими читателями историей их дружбы. «МН САФАРИ»: Юрий, пожалуйста, сначала несколько слов о том, как Вы стали охотником. Юрий Матисон: Родился я в Ленинграде, учился в 193 школе вместе с Путиным, жили тоже рядом. Я в Басковом переулке, а он на улице Некрасова. Это практически соседние дома. Отец занимался постройкой радиолинейных станций, и его перевели в Таджикистан. Школу я заканчивал уже там. Потом поступил в мединститут, я врач по специальности. Когда распределялся, выбрал район восточного Памира из-за того, что это лучшее место для охоты. Когда Советский Союз начал разваливаться, я в 1988 году организовал хозяйство и с тех пор работаю в этой области. У меня там четыре лагеря в разных районах. Работает в сезон около ста человек, но у каждого своя семья, поэтому реально задействовано до тысячи людей. Для района, где практически стопроцентная безработица, это достаточно важно. «МН САФАРИ»: Как руководство страны относится к охоте? Какая там обстановка? Ю.М.: Особо хочется отметить, что Президент Таджикистана сам охотник и болеет за сохранение животного мира, за порядок в охоте, за контроль. Его сын тоже хороший охотник. Поэтому охотничье хозяйство хорошо организовано, а популяция баранов сейчас раза в три больше, чем во времена развала Советского Союза. «МН САФАРИ»: Когда Вы познакомились с Хусейном Голабчи? Ю.М.: В 1990 году. Был такой знаменитый американский аутфиттер Ллойд Зиман, он и уговорил его поехать к нам, на Памир. Мы сидели в горах, ждали его, а он сидел в Душанбе и из-за погоды не мог прилететь. Время кончалось, прошла уже неделя, оставалось три дня. Он сказал – еще один день, и я улетаю в Америку. Но погода открылась, и он два дня провел у нас в хозяйстве. Сразу взял хорошего барана. На следующий день еще поднялись – он хотел взять больший экземпляр, но промазал. А получилось так. Мы вылезли на край склона – перед нами метрах в 150-180 был крупный баран. Мы выползли, практически сросшись с землей. Винтовка с маленькими сошками тоже была практически на земле. Он прицелился, выстрелил, бараны убежали, а я почувствовал, что мне во время выстрела, что-то чиркнуло по щеке. Он в ярости схватил винтовку – как так я на 150 метров промазал, хотел ее выбросить в пропасть. Я ее перехватил, потому что понял, что мне в щеку попал рикошет. Оказалось, что ствол, лежащий почти на земле уперся в камень, а в прицел, который был на пару сантиметров выше, этого не было видно. Это конечно была моя ошибка, надо было следить. После этого я внизу в ущелье засек больших козерогов и уговорил его «только» посмотреть. Он уже сильно устал, на следующий день надо было улетать, но не отказался. Мы подошли и метрах в трехстах увидели стадо. Я дал ему винтовку и в прицел он рассмотрел великолепный экземпляр. «Ааа! Ты меня обманул, говорил, что только посмотреть, а как не выстрелить, когда зверь уже на мушке!» Поздно ночью мы вернулись в лагерь с отличным трофеем. Утром он улетел. Его поразил тот факт, что за два дня он три раза стрелял по отличным трофеям, два из которых взял. После этого он стал приезжать к нам 2-3 раза в год и приезжает до сих пор, несмотря на то, что перенес три операции на сердце. Иногда он приезжает просто, чтоб с палаткой подняться вверх, пожить в горах. «МН САФАРИ»: Какие охоты его интересуют? Ю.М.: Его интересовали бараны, в первую очередь Марко Поло. Несколько меньше – афганский уриал. Он на него приезжал 5-6 раз, но в последний момент что-то случалось и добыть его не получалось. Рядом с Душанбе есть Нурекское водохранилище. Его верховья очень дикие, изолированные. Там, в этих скалистых лесах уриал и прячется. Места эти очень интересные – трудные для передвижения скалистые горы, заросшие арчой. Здесь его очень трудно найти, поэтому хорошие результаты довольно редки. В один год мы два дня работали, скрадывали, практически подошли – метров на 300. Видели 14 хороших рогачей. И вдруг сверху, как будто по волшебству на нас упал большой кусок невесомой, но совершенно непроницаемой для глаза ваты. Мы стали ждать, но дождались только того, что вообще все пространство затянуло туманом так, что нам еле-еле удалось найти дорогу обратно. А на следующий день уже никаких уриалов найти не удалось. В другой раз там началась гражданская война, но тем не менее Хусейн все равно приехал. Мы охотились недалеко от Душанбе, где российские войска оказывали помощь законному президенту, и «тушки» прямо над нашими головами заходили на атаку. «МН САФАРИ»: Ничего себе! И часто у вас бывали такие истории? Ю.М.: Как-то раз там мы попали в горах в обильный снегопад. Две недели нас не мог забрать вертолет, а добраться туда можно было только по воздуху. Абсолютно дикое место при полном отсутствии дорог и человеческого жилья. Снега насыпало столько, что сломало шестиместную палатку с мощными опорами. Мы измерили толщину этого покрова – 1,8 метра! При этом Голабчи жил в отдельной палатке, и хорошо, что мы ночью его проверили. Под давлением снега палатка рухнула на него, а он лежал на раскладушке в спальнике и выбраться самостоятельно не мог. Чуть не погиб тогда. Чудом мы его вытащили. «МН САФАРИ»: А можно узнать о том, как Голабчи брал рекордные трофеи? Ю.М.: Вообще для Голабчи очень важен соревновательный момент в охоте, ему нужно быть первым. Он до сих пор ездит к нам на Памир, хотя ему уже 77 лет, и здоровье оставляет желть лучшего. В 1996 году мы нашли группу из трех хороших баранов-рогачей. Место было очень сложное – они были на открытом месте. Мы их целый день до вечера обходили, вышли через гору на стрелковую позицию, где-то 300 метров. Хусейн был «на адреналине» и боялся, что промажет. Предложил мне стрелять, я, естественно, отказался. Вечерело и в лагерь мы уже не успевали – обратно идти часов восемь. Ночевать надо здесь. Снаряжения с собой нет. А время – конец ноября, весьма прохладно. В конце концов Хусейн стреляет, и все три барана разбегаются в разные стороны. Один баран побежал и показалось, что покатился по снегу. Мы решили, что это подранок, начали за ним следить. Хусейн попытались добрать, но не получилось. Спустились на место стрела, все внимательно осмотрели – крови нет. Хусейн жутко расстроился, а человек он очень эмоциональный. Тем не менее, пришлось разводить костер и ночевать около него. Всю ночь мерзли, а к утру еще и проголодались не на шутку. Когда уже собрались идти на базу, я заметил в стороне, как десятка полтора орлов нарезают круги. Такое происходит обычно над падалью. Наш проводник, Мансур, пошел посмотреть, что там такое и через некоторое время по рации передал – есть капли крови на земле и много кабаньих следов. Потом выяснилось – секачи нашли дошедшего барана и принялись трапезничать. За ночь съели практически весь круп и живот. Нам стоило большого труда отогнать их! На сегодняшний день это самый большой афганский уриал – 1,02 метра. Другой интересный случай был после исламской революции. Как известно, шах Махаммед Реза Пехлеви эмигрировал в США, а семья Голабчи относилась к высшей иранской знати, и Хусейн был знаком с шахом и его братом Абдуризой Пехлеви. Вот Абдуризу он и привез к нам на охоту. Мы нашли очень крупного барана, подготовили место. Охота проходила в сентябре, был разбит палаточный лагерь. Подходили мы дважды – один раз ветер нас выдал, во второй раз Абдуриза промазал. Но бараны не поняли откуда выстрел и побежали к нам. Выскочили на нас метрах в 150. Я потащил Абдуризу на удобную позицию, но ему было тогда 76 лет и на высоте 4400 метров он, естественно, задохнулся. Минуты три пытался отдышаться, а бараны стояли, будто ждали приказа. Пехлеви так и не выстрелил, а бараны в конце концов убежали. Нужно сказать, что Абдуриза был очень сильным и заядлым охотником. Какое-то время он считался лучшим охотником мира. У него была самая большая коллекция трофеев. А собрать ее ему помогло то, что он добывал большую часть зверей для Парижских музеев. От их имени он охотился даже в заповедниках, в том числе на самых редких животных. Ему важна была охота, а трофеи попадали в музеи. После охоты Голабчи попросил проконтролировать этого барана в течении двух месяцев, чтобы потом добыть его самому. Я оставил четырех своих егерей, они посменно дежурили, жили в палатке, постоянно сопровождая эту группу баранов. В ноябре Хусейн приехал. Представьте себе небольшой хребет, потом открытое место, а за ним высокий склон. Четверо рогачей на этом склоне и паслись. Но дело в том, что пройти открытое место незамеченными не представлялось возможным. Идти можно было только ночью, в темноте. С другой стороны хребта мы поставили лагерь. Конечно, в палатках свирепствовал холод – был конец ноября, мороз – минус двадцать. Хусейн все это без жалоб переносил, поскольку является фанатом охоты до мозга костей. Один проводник с рацией остался на вершине хребта. Мы с Хусейном ночью перешли низину и затаились внизу склона. Рассвело. Я связался по рации с проводником, и он сказал, что видит трех баранов. Почему трех? Должно быть четыре! Через некоторое время и мы их увидели – да, три барана пасутся. Причем самого большого среди них нет. Вдруг проводник связывается и говорит, что четвертый лежит. А еще через минуту сообщает, что на нем барс! Оказывается, барс рано утром, за полчаса до нас, пришел и зарезал именно этого большого барана. Причем не съел, не разгрыз. Только два маленьких прокола на шее. Естественно Хусейн его не взял – не его трофей, только сфотографировались. Получилось, как будто барс с августа ждал, когда Голабчи приедет и подкрадется к барану, чтобы демонстративно зарезать рогача чуть ли не на глазах охотника. Вообще за двадцать семь лет много всего было – и охотничье везенье, и неудачи, и досадные промахи, и долгожданный успех... «МН САФАРИ»: Спасибо, Юрий, за интересный рассказ.
30.07.2017
Анатолий Можаров
Первый раз в горах Дагестана!

Первый раз в горах Дагестана!

Я никогда не охотился до этого в Дагестане и мне очень хотелось попасть туда на охоту. Мне уже приходилось бывать в Карачаево-Черкесии, на границе с Кабардино-Балкарией в районе Учкулана, очень хорошая и запоминающаяся охота была в Северной Осетии. Запомнилась она мне именно тем, что мне удалось добыть очень хорошего Дагестанского тура уже на второй день охоты с расстояния 180 метров, животное поразило меня своей мощью и крепостью на рану, выстрел из 300 win mag в верхнюю часть лопатки, свалил его на месте, но уже через пару секунд животное встало и начало уходить. Принимая поздравления егерей с удачным выстрелом, во мне каждую секунду росло сомнение в удачности попадания. К сожалению, произвести повторный выстрел я не смог, так как после первого выстрела охваченный общим ликованием и радостью споткнулся и забил ствол снегом. Преследуя его, я был поражен его выносливостью, силой и крепостью на рану. В 2015 году весной мой друг выиграл соревнования по стрельбе в республике Дагестан, устроители соревнований учредили приз за первое место - охоту на Дагестанского тура. Это событие не могло не всколыхнуть мои воспоминания и воображение, которое начало рисовать новые охотничьи приключения, в общем, вместе со своим другом я сам загорелся охотой на Дагестанского тура, начал узнавать про цены на тура в Северной Осетии, в Азербайджане. К сожалению, цены на горную охоту с каждым годом растут. Даже в Северной Осетии они значительно подросли, не говоря уже об Азербайджане. В общем решил я, что с охотой на Дагестанского тура придется повременить, но, как бывает в жизни, случай предоставляет тебе возможность воплотить в реальность свою мечту. Случайно просматривая интернет с тематикой об охоте на Дагестанского тура , наткнулся на сайт Дагохотобщества , написал им письмо, они незамедлительно мне ответили, началась переписка, к сожалению, обсуждать условия до мелочей у меня не было времени, так как мой друг уже собирался выезжать в Дагестан на машине. Поэтому, обсудив единственный вопрос цены и оплаты, которая меня приятно удивила, мы с другом поехали в Дагестан. Через 14 часов езды мы приехали в Махачкалу, заранее для нас была забронирована гостиница. Уже утром мы договорились, что мой друг со своей компанией сначала поучаствует в очередных соревнованиях, а потом поедет на охоту. Я же в свою очередь, встречусь с Сашей Яровенко, с которым и вел переговоры по поводу охоты. Встретившись с ним, мы отправились к его непосредственному начальнику Завурбеку Юнусовичу Вагидову. В процессе общения он произвел впечатление человека воспитанного, доброжелательного, с хорошим чувством юмора, в общем, располагающее к общению. План охоты был таков, Саша должен был отвезти меня из Махачкалы в город Дагестанские огни, там меня должен был забрать человек по имени Ламет, уже с ним я должен был отправиться в Рутульский район, где нас ждал егерь Заир. Все дни нахождения в Дагестане погода была отвратительной, лил дождь было очень хмуро, в конце концов погода внесла свои коррективы в мою охоту, просидев несколько дней в ожидании хорошей погоды, мне предложили принять участие в Лезгинской свадьбе. Особенность лезгинской свадьбы заключается в том, что на свадьбе присутствует только жених и только после того как хорошо все повеселились привозят невесту, а в остальном, свадьба как свадьба, весело, шумно, хорошо. После свадьбы мне пришлось один день провести дома, Гисметео обещал один день солнечный, решено было использовать этот шанс, перед выездом пристрелять карабин. Каково же было мое разочарование, когда приехав на место пристрелки, я обнаружил, что телефон, в который была закачена баллистическая программа, позволяющая делать поправки для стрельбы на дальние дистанции, оказался мокрым, все попытки реанимировать его, оказались тщетными. Прибив карабин в ноль на 200 метров, отправился в путь, по дороге созвонился с другом, попросив его посчитать поправки на его калькуляторе, записал поправки на блокнот до 500 метров. Уже ночью прибыли в Рутул, нас встретил егерь Заир, как и полагается по закону гостеприимства нас накормил, напоил чаем, чуть ли уже спать не уложили, но так как охота планировалась в близи с границей с Азербайджаном необходимо было оформить пропуски в пограничную зону, что и было сделано. Но излишняя бдительность пограничников заставила потерять время. Далее мы с Алимом остались в уазике, а Ламет с Заиром поехали за продуктами. Дождавшись их, я пересел в ниву Ламета, а Заир сел в свой уазик и мы двинулись на охоту, форсируя горную речку. И практически проехав ее, уазик заглох, ситуация усложнилась тем, что оставить машину в таком положении не представлялось возможным, так как мы бы не могли проехать дальше на ниве. Провозившись с ней, кое-как вытащили ее нивой, изрядно подпилив ее сцепление. Уже трясясь в Ниве по каменистой горной дороге, я подумал, на сколько дальновидно поступили организаторы, подстраховавшись и взяв две машины, ведь при наличии одной машины, единственный охотничий день был бы потерян. Добравшись до места охоты, попытался немножко покимарить, но уже через пол часа начало светать. Заир, выйдя из машины, начал осматривать окрестные горы, у меня очень болела голова то ли от недосыпа, то ли от высоты над уровнем моря. Ощущения были очень похожи на те, которые я испытывал прихватив горняжку в Киргизии, охотясь на козерога, с внутренней тревогой и волнением мне помог справиться Заир. То тут, то там группы туров концентрировали на себе мое внимание, к сожалению, среди многочисленных групп туров, в основном, были самки и молодые особи, которые не представляли интереса для меня как для трофейщика. Заир высказал мнение, что в начале сезона крупные рогачи держатся особняками, а ближе к гону они приходят к самкам. Заир пообещал, что одного-двух Быков мы найдем, только надо подняться на небольшую горку, небольшая горка по меркам Заира, а по моим меркам, была очень большой горой, мы начали восхождение. Я, Заир и Алим пошли вверх, а Ламет остался внизу присматривать за лагерем. Восхождение было очень тяжелым, сильно стучало в голове, общая слабость, сказывающаяся от бессонной ночи, плохая физическая подготовленность перед охотой, а главное ландшафт, очень большие открытые пространства, львиная доля пространства покрыта мелкими корнями (сыпунами), пытаясь сделать шаг вверх , нога проваливается и скатывается вниз, ни о какой стабильности в хождении речи не шло. Экспериментируя с оружием и оптикой в эту поездку, я взял Тику Т3 Варминт в калибре 6.5х55 винтовка, обладает очень хорошим боем, тяжелый ствол придавал большую устойчивость и стабильность при стрельбе на дальние дистанции, но при длительных пеших переходах вес винтовки из ее достоинства превращался в ее недостаток, а при отсутствии должной физической подготовки, тяжелый ландшафт для перемещения, отсутствие лошадей, охота превращается в очень тяжелое испытание. Ко всему вышесказанному Алим, при очередном перевале предложил смочить горло холодным чаем типа Нести какого-то местного производства, приговорив бутылку приторного напитка на двоих, Заир благоразумно отказался, не знаю, сколько прошло время, думаю не больше полу часа, но я уже проклинал этот чай, он вызвал такую невыносимую жажду, что я уже ничего, кроме воды не хотел, пару десятков раз меня посещала мысль прекратить охоту и вернуться вниз, подсознательно искал причины чтобы прекратить охоту и вернуться, но обычный человеческий стыд не позволял мне признаться перед ребятами в своей слабости так и двигался вверх, потихонечку передвигая ноги. Совершено случайно, практически на вершине, куда мы шли, был замечен кусок снега, это возымело на меня как допинг, я сразу сказал Заиру, что должен дойти до него, Заир предложил взять рюкзак , я не задумываясь отдал его и рванул к снегу, по ощущениям у меня, как будто крылья за спиной выросли , добравшись до снега, начал его хавать, через пару минут обратил внимание, что внизу течет маленький ручей, запив снег из ручейка стал самым счастливым человеком. Ребята не поверите, но я давно не пил такой вкусной воды из этого не совсем белого снежка . Далее обратил внимание, что Заир уже наверху, рванул вверх и когда я добрался до Заира, он уже разглядывал рогача, которого нашел лежащего на расстоянии 650 метров от нас, рогач был хороший и я бы стрелял, но к сожалению в моем блокноте приблизительные поправки были записаны до пятиста метров, я уже хотел начать сокращать дистанцию хоть бы до пятиста метров, но Заир предложил повременить и осмотреть местность на наличие еще рогачей, я согласился. Не знаю сколько мы мониторили, но моему терпению пришел конец, Заир сдался и план был таков. Я беру винтовку, пытаюсь сократить дистанцию до максимально разумной, в моем случае около 500 метров. Два фактора усложнили задачу , первый абсолютно открытая местность с ненавистными мне сыпунами, второй большая группа самок, которая могла срисовать меня, выбора не было, я взял винтовку, фотоаппарат и стал продвигаться, где гуськом , где ползком. Таким образом, я практически сократил дистанцию до стрелябильной, поставил винтовку на сошки и услышал как Заир крикнул и начал размахивать руками. Еще пару минут я пытался рассмотреть его в оптику и увидел, что он машет руками - возвращайся назад. Посмотрев на место, где лежал рогач в оптику, я его не увидел. С левой стороны вдалеке уходила большая группа самок. Мне пришлось возвращаться к Заиру. Подойдя к нему, самые страшные мои опасения, что самки срисовали меня и ушли, спугнув самца, подтвердились. Заир также показал мне четырех самцов, которые лежали в расселении с противоположной стороны, с его слов они были на расстоянии в 200-300 метрах от меня, он пытался показать мне их на горизонте уже уходящими, я долго не мог разглядеть их в свой бинокль, лучше бы у меня это не получилось сделать до конца, потому что когда я разглядел их, такого перепада настроения не испытывал давно. Из этих четырех самцов два выделялись очень темной окраской и очень громадными рогами. Но, к сожалению, они были на недосягаемым расстоянии. На этом моя охота закончилась. Начали спускаться вниз. Еще до спуска я дал обещание, что вернусь и добуду Дагестанского тура. Дальше была дорога в Махачкалу, где мне предстояло дождаться своего друга с охоты на Дагестанского тура. К слову сказать, его охота оказалась более удачной. Он добыл рекордного тура с рогами под 94 см и с очень хорошей базой. Мне даже кажется, что один из тех двоих туров, спугнутых мною случайно, пробежав 300-400 км, прибежал к нему на выстрел. 😄 Дальше было кавказское застолье и веселая дорога с приключениями домой.  Ps: хотел поблагодарить всех ребят, которые организовывали охоту, с кем я познакомился в Дагестане. У меня сложилось очень устойчивое мнение, что это очень гостеприимные,, хлебосольные, приветливые и сильные люди. Однозначно вернусь в эти горы в этом году. С большим уважением, Шевченко Алексей. 
22.07.2017
Козерог безоаровый синдский

Взят рубеж 40! Интервью с Президентом КГО Эдуардом Бендерским

«МН САФАРИ»: Прежде всего хотим поздравить Вас с достижением такого высокого уровня наград КГО, как «Приз Козероги мира Супер 40», который выдается за добычу сорока разновидностей животных по списку Capra, и в этой связи хотелось бы задать несколько вопросов. Первый из них: с чего началось коллекционирование именно горных трофеев, как произошел разворот от охоты вообще к горной охоте? Эдуард Бендерский: Я не назвал бы это разворотом, поскольку продолжаю охотиться и «вообще». Имело место скорее смещение акцента. А толчком послужила статья в журнале «Сафари» о GSCO. Я с интересом ее прочел, она просто попала в цель, поскольку мой характер, моя жизненная позиция – занимаясь чем-либо, ставить перед собой высокие цели и стремиться их достичь. Статья расширила горизонт, указав вектор движения, – горная охота во всем мире приобретает все большую популярность среди охотников, они создают клубы, достаточно узко специализированные в плане объектов охоты, и стараются выйти на определенные уровни. И я решил поставить перед собой подобные цели. Где-то с 2010 года стал отдавать предпочтение горным охотам, и коллекция трофеев стала довольно быстро расти. «МН САФАРИ»: Насколько новыми для Вас были первые такие охоты? Э.Б.: Вообще-то не очень новыми. Дело в том, что в горах я охотился с самого детства. И мой первый трофей был как раз горным – в 10 лет добыл на границе Туркмении и Ирана антилопу. Поэтому семь лет назад горная охота не стала для меня каким-то откровением. Хотя многое пришлось пересмотреть, набраться постепенно опыта и понять, что именно горные охоты меня привлекают больше всего. Сегодня не меньше 80% моих охот – это охоты на горных копытных. «МН САФАРИ»: А остальные 20%? Э.Б.: Охота – для меня большой праздник. Любая охота! Общение с дикой природой, с друзьями – все это очень эмоционально. Периодически охочусь в Африке, в России с удовольствием охочусь по перу, с друзьями – на загонных охотах. Но страсть остается страстью, и это прежде всего горные охоты. Объяснить, почему это так, очень сложно. Да и нужно ли. Просто, если получается так, что какой-то месяц я не добираюсь до гор, то чувствую, что мне чего-то очень не хватает в жизни. «МН САФАРИ»: Что должно случиться с обычным охотником, чтобы он «заразился» горами? Ведь у кого-то это в принципе не получается… Э.Б.: Горы даются не всем. Если даже не брать во внимание финансовую сторону вопроса, то препятствием может стать состояние здоровья. Кроме того, подготовке к горным охотам нужно уделять намного больше времени – и в плане стрельбы, и в физическом плане – чем к охоте в Африке, скажем. И кому-то сложно тратить столько времени на свое увлечение. Но даже если у тебя есть все возможности, отношение к горным охотам может быть крайне негативным просто потому, что ты с самого начала попал не в те «руки». Невнимательный проводник может загнать неопытного охотника до такой степени, что проклянешь и горы, и охоту, и поставишь на этом крест. Тот, кто впервые приезжает в горы, не готов еще к специфике таких охот и полностью оказывается во власти принимающей стороны. А встретить грамотно работающего с охотником проводника – большая редкость. Физически они все хорошо подготовлены, поскольку для них передвижение по горам – ежедневная привычка. Их организм адаптирован к высокогорью. А вот подстроиться под неподготовленного охотника, еще слабо адаптированного к горам, могут далеко не все. За все время я видел лишь одного идеального егеря в Непале. Это был шерп, который подстраивался под темп ходьбы охотника, а не несся, как угорелый. У него, как оказалось, была своя тактика восхождения под названием «Только не потеть». Он идет в определенном темпе и как только почувствует легкую испарину под одеждой, останавливается, отдыхает и потом снова поднимается. Мы так и шли, и в итоге я увидел, что мы почти не потеряли во времени, не потеряли кондицию, не вспотели и, соответственно, не замерзли. Это была работа профессионала! Подъем в горы ради охоты – это не какое-то соревнование, нет смысла догонять проводника, который, по понятным причинам. поднимается быстрее. Подстраиваться нужно под себя, под свой организм. Если же ты едешь в паре с начинающим охотником, нужно выступать в качестве инструктора, исправляя ошибки проводников. Нужно подстраиваться под ритм товарища, чтобы помочь ему правильно адаптироваться к движению в горах. «МН САФАРИ»: Вам, как начинающему горнику, повезло? Э.Б.: Мне повезло в том смысле, что в России, где прошли первые горные охоты из уже запланированной серии, – на Камчатке, в Магадане, в Якутии – я попадал в хорошие руки. И охоты были организованы правильно, и люди были подготовленными профессионалами. Нужно сказать, что ассоциация РОРС тогда учредила первый российский горный приз – Горная пятерка. Это было не без моего участия, и я считал для себя обязательным добыть этих зверей. Но первые же охоты показали и то, что к горным охотам нужно готовиться серьезно. Увы, не могу сказать, что тогда было много специальной информации, которая могла бы оказаться полезной для меня. Может быть, я просто не знал, где ее найти. Кстати, создавая Клуб горных охотников, мы ставили перед собой в качестве одной из главных задач оказание максимальной информационной помощи начинающим, чтобы они не делали ошибок, а могли бы дистанционно обучиться азам, которые нам дались с потом и кровью. С каждой новой охотой у меня накапливался опыт, в результате общения с такими же одержимыми горниками расширялся кругозор, умение подбирать экипировку, находить квалифицированных организаторов охоты. Все это позволило выйти со временем на определенный уровень знаний и умений, который мне позволяет считать себя состоявшимся горным охотником. «МН САФАРИ»: Каково, на Ваш взгляд, место КГО среди других охотничьих клубов? Э.Б.: Нужно сказать, что мы ни с каким клубом не соревнуемся, а наоборот стремимся продуктивно контактировать, сотрудничать. Я, например, являюсь членом испанского клуба «Магистры гор», членом GSCO, членом SCI. И большинство членов КГО являются параллельно членами GSCO и других клубов. С Московским охотклубом «Сафари» мы сейчас утверждаем единый приз «Супер 29», участвуем вместе с ними в издании Книги российских трофеев. Однако, при всем уважении к североамериканским клубам и охотникам, к их опыту и статусу, они не являются для нас системно определяющими, что ли. Мы используем их знания и опыт, интересуемся тенденциями. Но КГО не филиал GSCO, у нас разные подходы к составлению рейтинговых таблиц. Мне наши рейтинги ближе и интереснее, поскольку они гораздо разнообразнее. «МН САФАРИ»: В чем состоит различие? Э.Б.: В рейтингах GSCO есть рубежи – 12 объектов, 20, 30, 40 и так далее. Ежеквартально список всех охотников, которые этих рубежей достигли, печатается в журнале клуба, и он практически не меняется по самым верхним позициям годами. Сегодня, если не ошибаюсь, всего пять человек в мире достигли уровня в 40 баранов. Всего в списке GSCO 47 баранов, но уже несколько лет как добрый десяток из них попал в Международную Красную книгу. То есть достичь уровня в 40 баранов теперь невозможно априори. Если говорить о списке Capra GSCO, то в нем чуть больше сорока объектов, из которых тоже несколько зверей законно добыть нельзя. Тогда становится непонятным, зачем клуб дает охотникам ориентир, приблизиться к которому невозможно? У членов же КГО есть возможность добыть и 50 баранов, и 60 баранов, поскольку список гораздо разнообразнее. «МН САФАРИ»: За счет чего такое разнообразие? Э.Б.: В рейтинги КГО включены животные одного вида и даже подвида, но добытые в разных регионах, в разных странах. То есть мы делим вид на популяции. Чем, например, сибирский козерог, добытый в горах Алтая, хуже сибирского козерога, добытого в горах Казахстана? Ничем. Так почему не сделать рейтинговые таблицы шире? Это же дает одни плюсы: обеспечивает работой людей на местах, создает возможность увеличивать популяции этих животных, которых охотхозяйства начинают беречь, охранять от волков и браконьеров. Это наконец дает охотнику возможность испытать новые приключения в незнакомых местах, познакомиться и пообщаться с людьми в этих районах. «МН САФАРИ»: То есть увеличение рейтингов КГО идет не за счет краснокнижных? Э.Б.: В отношении краснокнижных мы строго придерживаемся буквы закона. И у нас есть рейтинги фототрофеев… «МН САФАРИ»: Но они пока не очень популярны? Э.Б.: Причина проста – клуб начинает их засчитывать, когда охотник уже добыл 60 нормальных рейтинговых зверей и вплотную подошел к краснокнижным видам, а таких охотников пока нет. Так что, регистрируя фототрофеи, мы не призываем отказываться от ружейной охоты. Просто даем дополнительную возможность получить рейтинговые баллы. Не нужно нарушать закон – нужно просто организовать интересную экспедицию и сделать снимок живого зверя, который будет засчитан как трофей. Первая поездка в этом плане, кстати, состоялась в прошлом году – была организована экспедиция в Чечню, где ребятам удалось сделать снимки безоарового козла. В этом году я сделал снимок краснокнижного муфлона в горах Кипра. «МН САФАРИ»: Теперь хотелось бы услышать несколько слов о сорока животных из списка Capra… Э.Б.: Как известно, два списка формируют позиции по горным трофеям – это Capra (козероги и близкие им виды) и Ovis (бараны). Получилось так, что у меня результаты по козерогам оказались выше, чем по баранам. Не могу сказать, чтобы в этом был какой-то особый умысел. Я стремлюсь добыть животных из обоих списков, когда еду в места, где обитают и те, и другие. Но в какой-то момент обратил внимание, что видов из списка Capra у меня больше. Мало того, оказалось, что людей, которые добыли бы 40 животных из списка Capra и в мире-то нет. Если по баранам высоких результатов добились многие, в том числе и россияне, например, Александр Егоров, Константин Попов, Сергей Самотин, Владислав Резник, то по козерогам я оказался впереди всех. Честно говоря, увидев такой расклад, после тридцати козерогов я стал делать акцент на их добыче, то есть целенаправленно охотился прежде всего на них. И конечно же доволен весьма, что смог достичь такого серьезного рубежа – 40 козерогов. И доволен тем, что смог достичь его первым. А со временем пришло и понимание того, что охота на козерогов мне даже больше нравится, чем охота на баранов. Скорее всего потому, что они обитают в более труднодоступных местах, предпочитают скальный рельеф, а потому охота на них сложнее, тяжелее. «МН САФАРИ»: Еще раз поздравляем Вас с выдающимся результатом и желаем не останавливаться на достигнутом! Э.Б.: Спасибо! Да, есть еще, чем заниматься. С этого года я уже начал выстраивать план экспедиций, целью которых станут мархуры. 
18.07.2017
"Магия Настоящего САФАРИ"
Большой барбери

Большой барбери

Со слов Андрея Сторчилова записал Алексей Попов, журнал "Основной Инстинкт", 4-2012. ....Вот насколько по-разному достаются охотникам их трофеи. Кто-то тратит дни и даже недели в поисках достойного экземпляра, а сталкивается со своей вожделенной охотничьей мечтой совсем не там, где искал, и тогда, когда надежды уже почти не осталось. Кого-то удача находит сразу, в первый же выезд в угодья. Часто замечательный трофей идет к охотнику, и не помышлявшему о рекордных показателях. А бывают и совсем уж невероятные истории, вроде той, что приключилась с Андреем Сторчиловым, московским трофейщиком и членом клуба <Safary Club International>. Послушаем его рассказ. Случилось это всё в начале января 2012 года в Испании. Поездка изначально планировалась не только как охотничий тур, но и как семейный отдых. Испания в этом плане подходила отлично - интересная, с мягким климатом, дружелюбная страна. Тут тебе и культурное достояние, и <шопинг>, и природа, а главное - отличная охота. Несколько дней были посвящены красотам Барселоны, а затем я собирался поохотиться на испанского козерога - эндемика, нигде больше не встречающегося. А, кроме того, добыть еще один интересный трофей - гривистого барана, Barbary Sheep. Барбари шип родом из скалистых пустынь и полупустынь северной Африки. Ещё в начале прошлого века был обычным видом повсеместно от Марокко до Судана, но с распространением огнестрельного оружия численность его сильно упала, а некоторое подвиды в настоящее время считаются полностью исчезнувшими. В 1970 году гривистые бараны были интродуцированы в горах Сьерра Эспунья (Sierra Espuna). Привыкшие выживать в суровом климате северной Сахары эти полорогие прекрасно прижились на новом месте, и в настоящее время Испания - одно из немногих мест, где можно с комфортом на них поохотиться. Шла вторая половина моего турне. Козерогов я к тому времени уже отстрелял - спасибо испанской стороне в лице профессионального охотника и проводника Анхеля Мерино. Оставалось три дня охоты. Утром мы всей компанией выехали из Гранады, а уже к обеду прибыли в город Лорка провинции Мурсия, заехали в отель, переоделись и к трем часам дня были в угодьях. Это всего 15-20 км от гостиницы. Приехали на место, и практически сразу обнаружили большое - голов 25 - стадо барбари. Осмотр в оптику показал, что три самца в этой группе баранов выделяются своими размерами и явно представляют трофейный интерес. В Испании гривистые бараны обитают в относительно невысоких горах ниже и на границе произрастания леса. Кормятся они почти все светлое время, но днем иногда залегают в укромных местах на отдых. Обнаружить же их во время кормежки не составляет особого труда - их красновато-коричневая окраска прекрасно подходит для пустынь, но не для зеленых холмов Мурсии и Аликанте. До стада было метров 800, и двигалось оно в нашу сторону. Начали скрадывать, спустились немного вниз по склону, потеряв баранов из виду, и вдруг Анхель заметил слева еще одну группу барбари шип, а в ней - ну просто гиганта: Гиганта, который поразил всех - большущий старый баран, роскошная грива до самой земли, огромные толстые рога: Нам сразу стало ясно, что это именно тот <мачо>, о котором можно только мечтать. Гривистые бараны достигают метра в холке и 140 кг. веса. Отличительной особенностью вида является густой <обвес> из длинных волос на горле и шее, своеобразная грива, которой вид и обязан своим названием. Рога есть и у самцов, и у самок, но телом самцы значительно крупнее. Длина их круто загнутых назад рогов может достигать 83 см. Именно такие носил ныне рекордный барбари шип, добытый в Испании в 1997 году. До второго стада было около 200 метров, но оно, только показавшись из-за гребня холма, сразу за ним снова скрылось. Мы, конечно, решили подойти к нему, продвинулись к верхушке холма и за ней, на травянистом плато сначала увидели вдалеке первое стадо с тремя трофейными самцами, а вот второе спускалось по пологому склону к сосновому лесу метрах в 250. Того самого <мачо> засекли сразу. На правом бедре у него была особая примета - крупное серое пятно. Расстояние для выстрела - комфортное. Я был с карабином Блазер R8 300RUM и принял решение стрелять лежа с рюкзака. Спокойно выцелил, на задержке нажал - выстрел, стадо срывается и галопом уходит в сосны. Анхель кричит: <Шут эгейн!> (стреляй ещё!), но <мачо> уже скрылся в лесу. Тем не менее, всем показалось, что я все-таки попал. Мы долго искали кровь на следу, смотрели запись видеокамеры, но, в конце концов, пришли к неутешительному выводу, что пуля ушла левее и выше. Возможно, я недооценил правый боковой ветер - все-таки в гористом рельефе возможны самые разнообразные ветровые сдвиги и как следствие сносы пуль. Да, пока мы занимались поисками последствий выстрела, первое стадо, конечно же, тоже ушло. Мы с Володей попробовали его тропить - безрезультатно, Анхель тем временем перегнал машину. Время ещё оставалось, и мы решили посмотреть другие места. Отъехали буквально пятьдесят метров, как вдруг Анхель с криком <Слева! Слева!> резко тормозит, и мы видим - в каких-то семидесяти метрах движется группа барбари. Выскакиваем, я снова расчехляю и заряжаю карабин, отходим немного назад с открытого места, чтоб спокойно рассмотреть это новое стадо. И видим там: того самого, огромного старого барана с таким приметным пятном на ляжке! Испания относительно густо заселена, поэтому вся дичь, и барбари шип - не исключение, живёт, можно сказать, в соседстве с человеком. К тому же у гривистых баранов на Иберийском полуострове практически нет врагов в дикой природе. Как следствие - они не очень пугливы, не сильно боятся машин и жилья. Подход к трофею не так сложен, как, скажем, в горах Киргизии, и требования к маскировке тоже ниже. Если стронутое стадо не сильно напугано и не поняло причины беспокойства, то обычно оно не уходит далеко, и вскоре снова начинает кормиться. На этот раз дистанция вполне позволяла стрелять с рук, но Анхель предложил мне использовать в качестве упора свое плечо. И представьте: когда баран был уже в прицеле, а спуск - на шнеллере, Анхель оступается, выстрел - и пуля срубает ветку сосны над бараньей спиной. Чувства мои при этом - словами не передать! Стадо пустилось наутек. Мы за ним. В результате идущие уже трусцой бараны снова оказалось на относительно открытом месте на дистанции метров 120. <Мачо> с пятном на ляжке в этот раз не показался, но мы высмотрели другого матерого барана, и тут уж я одним выстрелом в шею его положил. Шикарный трофей, красивые, правильной формы рога, но у меня из головы никак не шёл тот самый <мачо>. И я решаю продлить охоту и ехать на следующее утро снова. Выехали рано с утра, целый день ездили, целый день почти без отдыха были в охоте. Встречали много животных - одно стадо, второе, третье. Подходили, смотрели, но видели лишь баранов не шибко выдающихся трофейных качеств. Под вечер Анхель обнаружил еще одно большое стадо высоко на склоне. Мы поднялись к нему метров на 300. Я выцелил, как мне показалось, отличного трофейного самца. Один выстрел - и он лег на месте. Но лежал он так высоко и неудобно, что идти за ним пришлось почти полтора часа. И, к сожалению, рога у него оказались весьма скромные - сильно меньше тех, которые принадлежали моему вчерашнему трофею. Это ещё больше удручило наше состояние. Представляете - дважды встретить один и тот же действительно выдающийся трофей, и так и не взять его! Вероятность найти его снова на площади в 12000 Га: ну, какая? Фактически нулевая! Оставался ещё день, мне предлагали различные другие виды охот: Но я решил так - выезжаем к двум часам дня, увидим - значит увидим, нет - значит нет. В это время года (в январе) барбари шип до обеда перемещались мало, скрывались в буше или просто лежали где-нибудь на склоне - и поэтому до двух часов мы обычно видели не много стад. А вот во второй половине дня барбари активно кормились, выходили на открытые травянистые склоны, и количество встреч с ними резко возрастало. Поэтому в этот последний, решающий день я решил выехать попозже. <Анхель,- сказал я. - Давай не поедем туда, где мы были эти два дня. Поедем в другую сторону>. Выехали и буквально через полчаса, в 14-30, заметили стадо. Вышли, Анхель стал смотреть в и вдруг прямо упал на колени! <Биг ван!! - Это ОН!!!> Именно тот огромный самец, которого я стрелял уже два раза: Трудно было поверить в такое стечение обстоятельств, но приметное серое пятно на ляжке не оставляло сомнений. Это снова был Он! За два дня эти барбари ушли на 15 км от того места, где мы встретились с ними в первый раз. Барбари двигались в полукилометре от нас к лощине между скальных выходов. Мы вышли наперерез, я занял удобную позицию между скал. Стадо втянулось в это, можно сказать, ущелье под нами, я поймал в прицел того самого самца с серым пятном - выстрел в сердце, и он лег, не пройдя и сорока шагов. Дистанция была порядка ста пятидесяти метров. Мы подошли - радости не было предела! С огромным трудом верилось, что такое вообще возможно - в два часа выехали, в полтретьего обнаружили, а в три уже фотографировались с тем самым, уже стреляного дважды и, казалось, безвозвратно упущенным бараном! Что ещё добавить: Владимир Смелов, мастер-измеритель SCI (Safary Club International) на месте произвел предварительный замер трофея. Получилось 119 пунктов - как минимум бронза. Более того, хотя трофей ещё не прошел окончательную обработку, но можно с большой долей уверенности утверждать, что среди Российских барбари шип он займет первое (!) место. И уж наверняка останется одним из самых запоминающихся трофеев в коллекции Андрея. Согласитесь.
05.07.2017
Тибетский (ладакский) архар, и есть ли у него «прописка» на Памире? Часть 3

Тибетский (ладакский) архар, и есть ли у него «прописка» на Памире? Часть 3

Добытый архар оказался крупным самцом 9,5 лет. Рога барана весьма напоминали рога архаров тибетского ареала. Короткие, явно толстые и округлые в сечении, они имели в длину до 118 см (левый) и 111 см (правый). Обхваты у основания – по 40 см каждый, 73 см – расстояние (развал) между концами, что в целом укладывалась в пределы изменчивости тибетской формы, особенно северотибетских самцов. Вес – 137 кг – оказался в целом выше, чем у тибетских архаров. Однако последние были взвешены явно не в лучшем физиологическом состоянии, т.к. общий вес в 100 кг для крупного самца архара говорит о том, что особь явно пережила суровую зиму или по каким-либо иным причинам не накопила жировых отложений. Длина тела 176 см и высота в холке 122 см указывали на то, что зверь не самый длинный, но высокий, приспособленный к быстрому стремительному бегу. Т.е. при сравнительно небольшой длине тела высота в холке вполне приличная. Хотя до максимума этого показателя у архаров в целом – 135 см – наш рогач не дотягивал 13 см. Габитус этого архара, что называется, тяготеет к «квадрату», т.е. длина не так сильно превосходит высоту в холке, как у некоторых других архаров. Это говорит о спринтерских качествах барана, способного спасаться от волков стремительным бегом по остепненным пологим склонам гор и межгорным долинам до спасительных высот. Об этом же свидетельствуют линейные показатели длин конечностей: передняя нога – 70 см, задняя (по изгибу) – 105 см, кисть – 37 см, ступня – 45,5 см. Длина хвоста – 12,5 см. Длина ушей – 10,4 см, они невелики, и это указывает, что исследуемый самец относится к баранам, сформировавшимся в суровом климате высокогорий. На это указывает и высота его добычи ± 4400 м над уровнем моря. Обхват тела за лопатками в 136 см свидетельствует о том, что, несмотря на свои скоростные качества, рогач крепко сбит и находится в прекрасной физиологической форме. Высота в крестце – 123 см, едва-едва превышающая высоту в холке (122 см), указывает на уравновешенность длин передних и задних конечностей, что также свидетельствует о приспособленности тела к длительному быстрому бегу. Таким образом, добытый и измеренный нами архар оказался по рогам весьма близок к тибетской «классике», длина тела также в пределах изменчивости, а вот высота в холке и длина хвоста несколько превосходят известные (немногочисленные, правда) промеры тибетских архаров. Не исключено, что они вошли бы в пределы изменчивости тибетской формы, будь побольше выборка измеренных тибетских баранов. Классический признак тибетского архара – белый подвес удлиненных волос на горле и груди – у добытого рогача был выражен, что называется, от и до. Остальная окраска в целом и общем соответствовала, например, северо-тибетским рогачам подобного возраста и размера. Она была, несомненно, светлей темных архаров из Гималаев и Ладака, но это вполне естественно, так как при продвижении в более северные или засушливые пределы, согласно экологическому правилу Глогера, животные приобретают более светлый окрас. К этому еще следует добавить, что у взрослых и старых самцов архаров добавляется белый волос, создающий на спине посветление в виде «седины». Бесспорно, исследуемый нами зверь имел в окраске и во внешнем облике некоторое сходство и с памирской формой (баран Марко Поло), но все же более напоминал тибетского архара и зверей с фотографии Хусейна Галобчи. Особенно это касалось рогов. Если классического «памирца» можно с известной долей допуска считать «тонкорогом», то наш и подобные ему экземпляры явно «тянули» на памирского «толсторога». Классическим «толсторогом» среди архаров является алтайский горный баран, или аргали. Обхват его рогов у основания способен достигать 58 см!!! Средние значения превосходят 45 см в обхвате. Тибетский архар, хотя и уступает алтайскому, тоже вполне может соответствовать этому «гордому званию». Исследуемый нами самец также вполне заслуживал его. Многие считают алтайского аргали крупнейшим из баранов, мы же считаем, что «гиганты» могут быть обнаружены в любой из географических форм крупных архаров – памирской, тибетской, киргизской, казахской и т.д., но, что касается толщины рогов, то у «алтайца» она вне конкуренции. В целом наш памирский «толсторог» оказался вполне алтайских габаритов, т.к. 122 см в холке фигурирует ныне как верхняя планка алтайских аргали, а длина тела памирского «толсторога» (176 см) почти достигает алтайского «оптимума» – 180 см. Вероятно, и на Алтае, и на Памире существуют «толстороги» и покрупнее, но, как говорится, что есть – то есть, большего промера высоты в холке на Памире нам пока не удалось найти в литературных источниках. Приведем так же промеры черепа памирского «толсторога». Промеры черепа тибетского архара на Памире (место отстрела ущелье Машалы) 06.12.2016 г. ПРОМЕРЫ ЧЕРЕПА (мм) Наибольшая длина черепа   332 Кондилобазальная    322 Базилярная (основная)        300 Длина лицевой части черепа           264 Длина морды 211 Длина носовых костей         140 Длина верхнего зубного ряда         89 Межглазничная ширина      135 Наибольшая ширина черепа            183 Диаметр глазной орбиты (продольный)    56 Длина костных роговых стержней Лев. 430         Прав. 430 Наибольшая ширина (развал между роговыми стержнями)      510 Обхват роговых стержней   324 Промеры черепа укладываются в пределы изменчивости архара Марко Поло с Памира и тибетского архара одновременно, они относительно невелики. В заключении необходимо отметить следующее: 1. Все архары, в т.ч. крупные географические формы, близки между собой и некоторые из них могут не достигать статуса хорошо дифференцированного подвида. 2. Об этом же говорят большие зоны «гибридизации» отдельных фенотипов архаров. 3. Не исключено, что территория от восточного Памира до Каракорума, а возможно и дальше (Западный Тибет в Китае и прочие приближенные территории) является зоной гибридизации фенотипов памирского и тибетского архара. С большим трудом верится, что на одной и той же территории существует два фенотипа, никогда не смешивающиеся между собой. Взаимное проникновение тибетского и памирского архаров вполне возможны, также как и проявление того и другого фенотипа в одной популяции и даже крупном стаде. 4. Вполне возможны заходы и даже постоянное существование тибетского (ладакского) архара на Памире. Однако все это лишь предположения. Что же касается добытого Эдуардом Бендерским архара, то он имеет определенные отличия от классических параметров барана Марко Поло, и нам в дальнейшем предстоит ответить на вопрос, является ли он иным фенотипом архара на Памире, переходной формой или укладывается все же в пределы индивидуальной изменчивости памирского барана. Морфологический анализ, бесспорно, много значит, но сегодня последние слово за генетиками. Эпилог Экспедиция завершилась, и пора была уезжать с Крыши Мира. Позади остались широкие, просторные горные долины, обрамленные хребтами и увенчанные каскадами красных причудливых скал. Крутые горные склоны и долины, как и во времена Марко Поло, были усыпаны бесчисленными черепами и скелетами архаров. Во все стороны с нашего пути разбегались огромные стада баранов. Они смотрели на нас с вершин гор, иногда проносились мимо на сравнительно небольшом расстоянии. В общем, бараны были везде. В этих местах мы наглядно увидели преимущества развитого и прогрессивного современного охотничьего хозяйства, охраняющего и сберегающего архаров и другие виды редких животных. В России, например, существует только «голая» охрана баранов – к чему это привело – общеизвестно: алтайские архары достаются браконьерам, волкам и прочим хищникам. Численность их прогрессивно снижается с 50-х годов. А ведь в начале ХХ века юго-восточный Алтай считался одним из лучших мест Центральной Азии по охоте на крупного наиболее «толсторогого» архара из существующих. Это признавали многие охотники, посетившие эти места в начале 1900-х годов. Тут не на что пенять кроме неверного антиохотничьего подхода к сохранению алтайского аргали. И кажется странным, если не абсурдным стремление природоохранников сделать все возможное, чтобы редкие виды вымирали под пулями браконьеров и в зубах хищников – лишь бы запретить охотникам их охранять и заниматься воспроизводством этих животных. Но вернемся к красноватым скалам Памира, населенных не только архарами, в том числе и занимающим наше воображение памирским «толсторогом». Прежде чем собраться в обратную дорогу, мы успели поохотиться на памирского козерога, наблюдали волков, охотившихся на архаров. Во время экспедиции видели немало бородачей, беркутов, белоголовых сипов и кумая (снежного грифа), огромных черных воронов, расклевывающих труп архара. Слышали голоса редчайших, обитающих только на Памире в Таджикистане, тибетских уларов, вдыхали сухой горный воздух, ощущая все «прелести» высоты между 4200 и 5000 м над уровнем моря. Нами была собрана информация об обитании в памирских долинах с одинокими «натеками» озер снежного барса, белокоготного бурого медведя, ладакского уриала, горного гуся, гнездящегося на Зоркуле, и других животных. Мы наблюдали особенности проведения гона архаров на Памире. Уточнили некоторые детали обитания, попытались предварительно охарактеризовать памирского «толсторога» морфологически. Пробы тканей этого архара по прилету в Москву мы передали во Всероссийский НИИ животноводства им. Л.К. Эрнста генетику д.б.н. Н.А. Зиновьевой. А также генетику, к.б.н. М.В. Холодовой из Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова. Будем ждать их научного заключения. Мы также сняли промеры памирского козерога – интереснейшего объекта горной охоты, взяли пробы его тканей для генетического анализа, но об этом отдельный рассказ. И еще хочется сказать, что во время этой экспедиции мы встретили радушных, жизнерадостных и жизнестойких людей, людей которые к концу поездки стали нашими настоящими друзьями – это братья Атобек и Зафар Бекмуроди, страстные охотники, организаторы охот и хранители природы этих уникальных мест. Это и работавший вместе с нами Шоуди Афзуров, оператор Али Сабзалиев, сотрудники и сотрудницы лагеря, оставившие самые лучшие впечатления. Необходимо отметить самоотверженный труд оператора Олега Лаптева, успевавшего снимать на камеру самые неожиданные и непредсказуемые моменты горной охоты. Особо хочется отметить его профессионализм, доброту и радушие. Наверное, еще долго мы будем вспоминать широкие горные долины, скалы, перевалы и бескрайнее памирское небо с уносимыми ветром облаками удивительных форм. Вечером мы тепло попрощались с нашими друзьями. Опять был долгий путь, теперь вниз. Вдоль беснующегося в теснинах Пянджа ехали уже в темноте. Затем снова был гостеприимный дом Аюба Муллоерова. Его отец, ранним утром провел нас по своей усадьбе и ее окрестностям, показал, где держатся мархуры, козероги, гималайские улары и ирбисы. Широко улыбаясь, он рассказал, как однажды вечером кеклик спланировал с гор прямо в его руки. Чудеса, да и только! Мы прощались с Памиром, с его суровой и прекрасной природой, с закаленными Памиром добродушными и мужественными людьми в надежде вернуться сюда еще. ВРЕЗ Из Атласа Caprinae Мира CIC Северотибетский архар. Харрис (Harris, 2002) сообщил, что средняя длина рогов 33 трофейных архаров из Аксая составила около 110 см. Средний возраст (судя по годовым кольцам на рогах) составлял 8,2 года. Двадцать архаров, добытых с 1991 по 2005 год и зарегистрированных Rowland Ward (2006) и SCI (2009) как ганьсуйские архары, имели среднюю длину рогов (самого длинного рога) 114,9 см и среднюю окружность основания 43,3 см. Самый большой зарегистрированный трофей, добытый в Аксае (2005), имел длину большего рога 127,3 см и небольшую, по сравнению с длиной, окружность основания – 42,5 см. К сожалению, расстояние между кончиками рогов имеется только по четырем экземплярам, зарегистрированным Rowland Ward; наибольшая ширина отмечена как 69,9 см, а средняя – 63,3 см. Между северотибетским и тибетским архарами существенных различий нет: средняя длина рогов и расстояние между концами рогов 114,9 и 43,3 см против 118,1 см и 43,2, соответственно. В ограниченной выборке (n = 4) северотибетских архаров виден больший просвет между концами рогов – 63,3 см против обычно плотного завитка (n = 31) тибетских архаров со средним значением 51,4 см. Тибетский архар. Вес черепа и рогов крупнейшего самца, добытого Шефером (номер ASK 17335), составлял 12,3 кг. Наибольший трофей, зарегистрированный в Rowland Ward, с длиной рогов 140,3 см, окружностью основания 47,6 см и расстоянием между концами рогов 73,7 см датирован 1898 годом и указан как добытый в Тибете/Китае. В «Крупной и мелкой добыче Индии» на странице 85 Лидеккер упоминает этот череп с полевыми измерениями: «Крупнейшие зарегистрированные рога, добытые А. Пайком в Ладаке, имеют размеры 144,5 см вдоль фронтального изгиба и охват 47,6 см, а расстояние между концами рогов – 73,7 см». Рога только четырех других баранов достигали или превышали в длину 127,0 см. Однако средняя длина рогов 43 экземпляров, зарегистрированных между 1898 и 2000 годами, составляет 118,1 см. Рога имеют довольно массивные основания – крупнейшие из зарегистрированных 50,2 см со средним значением 43,2 см. Между 1985 и 2001 годами шесть архаров были добыты в Международных охотничьих угодьях Дулань (вероятно, ошибочно отнесены китайскими органами надзора к ганьсуйским архарам, О. a. dalai-lamae) в горах Бурхан-Будда, массивном горном хребте к юго-западу от Цайдамской котловины и строго на восток от шоссе Голмуд-Лхаса, но эти трофеи не упоминаются ни в Rowland Ward, ни в SCI. Мы сравнили размеры недавно добытых трофейных северотибетских архаров (указанных как ганьсуйские архары) с ранними промерами тибетских архаров и не обнаружили существенных отличий в морфологии рогов, кроме значительно более широкого просвета у северотибетского архара. Похоже, что расстояние между концами рогов у тибетских архаров редко достигает такой ширины, как у северотибетских архаров. Среднее расстояние от края до края у экземпляров тибетского архара (n = 31) достигает 51,4 см, в то время как у северотибетского фенотипа (N = 4) - 63,3 см – приблизительно 12 см разницы. Необходимо дальнейшее исследование, прежде чем считать просвет в качестве возможного различия между двумя фенотипами.Фото Олега Лаптева
18.06.2017
Эдуард Бендерский, Дмитрий Медведев
Оружие для охоты в горах

Оружие для охоты в горах

Вместо пролога. Данная статья рассчитана, прежде всего, на тех пытливых охотников, которые имеют уже определённый опыт охот с нарезным оружием, но хотели бы испытать себя на самых трудных и красивых горных охотах и добыть почётный трофей, который будет напоминать о пройденном до него нелёгком пути.        С чем идёте Вы на охоту в горах? Вопрос настолько риторичен,  насколько объёмен и сложен. Охота в горах относится к самым трудным видам охот. Сложны эти охоты вследствие многих обстоятельств. Прежде всего, горы являются враждебной для жизни человека средой. Низкое атмосферное давление, малое содержание кислорода в атмосфере, повышенная солнечная радиация, экстремальные температуры. Это всё то, что ждёт охотника во время охоты на козерогов и баранов и других обитателей гор. По этим причинам велика и цена выстрела произведённого охотником по почётному трофею независимо от его размера. А чтобы этот выстрел был удачным необходимо, прежде всего, иметь в руках в тот момент хорошее оружие и боеприпасы, способные не только поразить, но и остановить крепкое на рану горное животное.      Вместе с тем было бы ошибочно рассматривать охоту в горах только лишь сквозь призму прицельного и точного выстрела. В горных охотах нет мелочей, и тот же меткий выстрел является скорее завершающим этапом сложного и длинного пути к цели, нежели простым поражением мишени. Я бы разделил горные охоты на два основных вида. К первому можно отнести охоты в горах на высотах до 3 000 метров над уровнем моря. Второй вид горных охот будет включать охоты на высотах свыше 3 000 метров. Почему именно такое деление? Причина проста. На высотах до 3 000 метров хорошо подготовленный организм практически не чувствует влияние высоты. Содержание кислорода не оказывает какого-то заметного негативного влияния на работу опорно-двигательного аппарата и сердечно-сосудистой системы. Но на этих охотах физические нагрузки порой бывают запредельными из-за сложного горного ландшафта и очень крутых горных склонов. К этой категории я бы отнёс охоту на Кавказе на туров и серн, на снежного барана на Камчатке, в Якутии, Приморье и в Магаданской области, охоту на медведя, козерога в Саянах и на козерога в горах Алтая.      При охотах на высотах свыше 3 000 метров организм подвергается воздействию множества внешних факторов. Прежде всего, это - гипоксия, при которой охотника преследует тошнота, стучит в висках, после недолгой ходьбы появляется одышка. Эти негативные воздействия высоты могут оказать существенное влияние на меткость выстрела. На охотах в таких условиях ходить приходится не так много т.к. основное передвижение, в основном осуществляется на лошадях или на машинах.       Учитывая все те трудности, которые ждут охотника на горных охотах,  возникает серьёзный вопрос: с чем же пойти на столь ответственную охоту, где каждый выстрел может оцениваться на вес золота?      Охота является процессом творческим и зависит не от одного человека. Есть аутфиттеры, есть местные организаторы – владельцы охотугодий и, наконец, есть проводники. От последних на горных охотах зависит очень многое. И от того, насколько проводник сможет понять и прочувствовать охотника, будет зависеть, как близко он сможет вывести охотника на позицию для выстрела. А уже этот факт позволит определить, насколько верно было выбрано оружие и патроны для данного вида горной охоты. Необходимо сразу разделить охотников на тех, кто уже имеет опыт горных охот и новичков. Тех, кто любит стрелять по животному с запредельных расстояний, и тех, кто предпочитает пройти путь и испытать те ощущения, которые свойственны при близком контакте со зверем. В конечном итоге, выбор оружия будет определяться именно этими факторами. Я всё же, возьму на себя смелость, на основе опыта горных охот, личных морально-этических установок, и правил охоты дать рекомендации тем охотникам, которые помимо обладания почётным трофеем захотят оставить в своей памяти и наблюдения за зверем в его естественной среде обитания, и незабываемые впечатления от скрадывания зверя, ну и конечно же, выход на позицию стрельбы и сам выстрел.  В памяти о любом добытом мною трофее всегда значительное место занимает процесс подхода к зверю и подготовка к стрельбе.      При выборе оружия для горных охот необходимо, прежде всего, учитывать тот факт, что практически все горные животные очень крепки на рану. Даже смертельно раненый козерог или баран может уйти далеко в скалы и быть потеряным охотниками как трофей. Поэтому широко бытующее мнение о том, что при выборе оружии на горные необходимо руководствоваться принципом дальности и настильности, вряд ли выдержит критику. Обычно хорошими характеристиками настильности обладают калибры 7 мм Rem.Mag. и подобные им. Можно охотиться на того же козерога, например, и с калибром 243 Win. и довольно-таки успешно, НО … это может относится только к очень опытным горным охотникам, которые могут буквально подойти к зверю и «почесать его за ухом». На короткой дистанции до 50 или даже до 100 метров пуля кал. 243 Win попавшая зверю в шею или за ухо не даст ему никакого шанса. Но такой выстрел могут сделать очень немногие охотники. Поэтому при выборе калибра оружия и патрона будем руководствоваться соображениями о необходимости остановить зверя на дистанциях до 300-350 метров. Именно на такой дистанции траектория полёта пули наиболее предсказуема, а воздействие оставшейся на такой дистанции энергии, будет достаточной для того, чтобы зверь далеко не ушёл. Не хотелось бы особо останавливаться на производителях оружия, да бы не обижать одних и не рекламировать других. Мы будем говорить в основном о калибрах, весе пули и энергии. Так или иначе, всегда разрабатывался сначала патрон с заданными характеристиками, а уже под него изготавливался карабин. К тому же, имея чёткое представление о характеристиках патрона, подобрать сам карабин будет уже намного легче. Есть приверженцы карабинов BLASER, кто-то предпочитает MANNLICHER, кто-то ходит на охоту только с карабинами SAKO, большой популярностью и хорошим соотношением цена/качество отличаются карабины CZ. О преимуществах и недостатках любого из карабинов произведённых вышеуказанными и другими фирмами можно спорить до хрипоты, но мы этого делать не будем. У нас на данный момент другие цели, и мы говорим об оптимальном оружии для охоты в горах. Отправной точкой для нас является патрон. При оценке патрона и пули мы остановимся на двух основных показателях оказывающих решающее значение для поражения и, самое главное, для остановки зверя. Я имею в виду настильность и количество энергии доставляемой пулей на дистанцию 300 метров.      Нельзя не отметить лёгкие горные калибры. Хотелось бы всё же отметить патрон калибра 243 Winchester. Снаряжённый полуоболочечной пулей Teilmantel-Sвесом 6,48 грамм произведённый фирмой NORMA приносит на 300 метров 1462дж и имеет отклонение от линии прицеливания на тех же 300метрах всего лишь – 22,7см при точке GEE или MRD (оптимальной дистанции пристрелки) в 200 метров. Такой патрон даст возможность охотиться на небольших животных, таких как серна, косуля в горах и на равнинной местности. Для охоты на более крупных животных туров, козерогов, снежных баранов минимальным может считаться очень интересный калибр 6,5Х68 с пулей весом 8,16гр от RWS приносящий на 300 метров 2049 дж. и опускающейся всего на 20,4см от линии прицеливания. С такой энергетикой и при точной стрельбе все вышеупомянутые животные могут стать трофеями в руках меткого и опытного охотника.      Считаю необходимым выделить различные варианты патрона 7мм. Почему? Патрон очень своеобразен. При своей кажущейся мощи и настильности некоторые патроны данного калибра не обладают энергией, достаточной для уверенной остановки крепких на рану горных животных. Приведу несколько примеров. При охоте в Горном Алтае на сибирскую косулю охотник произвёл точный выстрел по хорошему трофейном самцу из карабина калибра 7 мм Rem.Ultra Mag.. На дистанции 100 метров пуля прошла животное насквозь. Попадание пришлось на переднюю часть туловища. Животное скрылось за хребтом, а затем в густых кустах. Не смотря на наши долгие поиски, зверь так и не был найден. Тот же охотник чуть позже из того же карабина стрелял по маралу. Было сделано три выстрела с дистанции около 120 метров. Все три попали в цель, но животное стояло, потом скрылось в зарослях, и было найдено с великим трудом. В обоих случаях пули прошивали тело животного, не отставляя там энергии, достаточной для уверенной остановки зверя. С таким же калибром, да к тому же ещё и с карабином-переломкой Kieplaufпри охоте в горах Киргизии на козерогов мои охотники сделали несколько подранков прекрасных трофейных самцов. У одного подранка были видны даже внутренности, вывалившиеся из раны, но удалось добрать его нам только на следующий день. Двух других мы так и не нашли.      Отрицательно сказываются на применение данных калибров на горных охотах такие факторы как: слабая энергетика доставляемая пулей на дистанции 300 метров и далее; большое отклонение траектории пули от линии прицеливания на дистанции 300 метров (в среднем от 26 до 41см) при точке GEE, в среднем, от 165 до 180 метров. В положительную сторону можно выделить лишь немногие патроны калибра 7мм. Это патроны: 7Х64 SAKO с пулей Teilmantel-S весом 11,02гр с энергией в 2430дж и отклонением от линии прицеливания на 32см, при GEE в 175 метров; 7mmRemingtonMagnumот FederalPremiumcпулей Nosler10,37гр приносящей 2715дж,  при отклонении от линии прицеливания всего на 26см на дистанции 300 метров при GEE 179 метров.      Говоря о 300-х калибрах, хотелось бы, основываясь на личном опыте, дать сдержанно негативную оценку патронам калибров 30-06 Springfield; 308 Winchester; .30/30 Winchesterи другим подобного разряда, включая 7,62Х39; 7,62Х54. Исключение составят лишь калибр 308 Norma Magnum с пулей ТХР весом 11,66гр; энергией в 2914дж и отклонением от линии прицеливания на 30 см на дистанции 300 метров и калибр 30-06 Springfield от Hirtenberger с пулей Nosler весом 9,72гр доставляющей 2258дж и отклоняющейся от линии прцеливания на 300-х метрах всего на 25,5 см.      Опытные горные охотники практически не применяют эти патроны на серьёзных трофейных охотах. Оснований тому, очевидно, несколько. Основная причина заключается в том, что патроны данного разряда доставляют слишком мало энергии на дистанции в 300 метров и более. Резко ухудшаются и характеристики настильности этих патронов после 300 метров. Я, практически, ни разу не встречал серьёзных горных охотников, которые взяли бы в горы карабины вышеуказанных калибров. А теперь мне бы хотелось обратить внимание читателей на самый универсальный и распространённый среди горных охотников калибр. Речь пойдёт о патронах 300 Winchester Magnum; 300 Weatherby Magnum и тождественных им. Почему именно этим калибрам уделяется столь большое внимание. Прежде всего, они верой и правдой служили и служат при охоте в горах тем пытливым охотникам, кто ищет достойный трофей. При этом охотники данной категории кроме красивого выстрела хотят познать интригующее таинство всего процесса горной охоты, выслеживание, скрадывание зверя, выход на стрелковую позицию, изготовку к стрельбе, прицеливание и сам выстрел. Именно такая категория людей и составляет основной костяк горных охотников. Это те люди, которые идут в горы для того, чтобы видеть как козероги или бараны ведут себя в стаде среди своих сородичей, как выстраиваются их взаимоотношения, как горделивый вожак, которого выследил охотник с проводником, отстаивает свой статус кво, как пар идёт из ноздрей возбуждённого природной страстью трофейного самца. Были случаи, когда охотник, заворожённый этим природным спектаклем, на какое-то мгновение просто забывал о том, что он охотится и приехал для того чтобы добыть трофей. Всё это восприятие процесса возможно на дистанциях от 10-15 до 300 метров. На более далёких дистанциях мир живой природы воспринимается как некий документальный фильм и острота ощущений уже не та. Именно эта категория охотников и предпочитает использовать на горных охотах надёжно зарекомендовавшие себя 300-ые калибры.      Чем же привлекательны эти калибры для горных охот? Прежде всего, почти все патроны этих калибров доставляют с пулей на дистанцию в 300 метров около 3 000дж и даже больше, что существенным образом влияет на останавливающее действие пули. Второе, это то, что при весе пуль в среднем около 11грамм, их отклонения от линии прицеливания составляет в среднем 20-30см при GEE от 180 до 200 метров. Как мы видим из приведённых данных, у охотника есть все шансы даже на дистанциях в 300 метров и чуть дальше уверенно добыть свой трофей. Бывают случаи, что трофейный козерог или баран стоят на расстоянии в 350-370, а то и 400 метров. Но трофей, по настоящему, стоящий. И именно эти калибры позволят вам произвести точный выстрел и остановить зверя, применив всё своё стрелковое мастерство. Считаю необходимым выделить некоторые патроны 300-х калибров: Winchester с пулей Teilmantel-S 11,66 грамм; 300 Weatherby Magnum от Federal Premium Safari с пулями Nosler, Trophybondedвесом 11,66 грамм. Неплохие характеристики имеет и патрон 300 Winchester Short Magnum. Наряду с этим придётся сделать оговорку по калибрам 300 Weatherby Magnum. При очень хороших стрелковых характеристиках патрон – очень жёсткий и даёт о себе знать в плечо охотника при каждом выстреле.       Отдельно хотелось бы отметить два калибра схожих по многим параметрам. Это 300 Remington Ultra Magnum и 8х68 S . Эти два калибра характерны на мой взгляд сверх высокой энергетикой. Даже на расстоянии около 300 метров пули несут более 3 000дж. На охотах с карабинами таких калибров нередки подранки из-за того, что пули просто прошивали животное, не успев отдать энергию. Во время одной их охот на дагестанского тура пуля калибра 8х68 S прошила хорошего трофейного тура насквозь на дистанции 280 метров. Тур скрылся из виду. По этой причине было потрачено много времени на добор подранка, который упал на противоположную от нас сторону горного хребта. Приблизительно такая же ситуация получается при выстреле патроном 300 Remington Ultra Magnum.      Ещё одна деталь заслуживает внимания при стрельбе в горах. Даже отдав приоритет какому-либо калибру, следует самым тщательным образом подойти к выбору пули. При этом кроме показателей веса, доставляемой энергии и настильности, следует всегда обращать особое внимание на способность пули отдавать эту энергию. В этом аспекте показателен опыт охоты с пулей CDP (Controlled Deformation Process) совместного производства RWS и Blaser. При весе пули 10,7 грамм она доставляет на дистанцию 300 метров 2627дж и отклоняется от линии прицеливания всего на 20,см при GEE 200 метров. Многие из моих знакомых охотников подтверждают то, что эта пуля очень эффективна на трофейных охотах за счёт того, что начинает отдавать свою энергию сразу же после касания шкуры зверя. Это одно из самых ценных качеств охотничьей пули. Я обратил внимание на патрон с такой пулей несколько лет назад на одной из охотничьих выставок в Москве. Затем более подробную информацию об этой пуле я получил от представителя фирмы Blaser на выставке в Зальцбурге. Именно там я узнал, что находящаяся внутри пули V-образная перегородка за счёт свой гибкости делает обтюрацию пули в канале ствола оптимальной. А вся конструкция пули спроектирована так, чтобы регулировать процесс разворачивание верхней части, чем эта пуля существенно отличается, скажем, от однотипной пули Swift A Frame, от Norma, которой я стрелял до CDP.  Представитель фирмы NORMA также рассказал мне о том, что когда производили экспериментальный выстрел по куску мыла толщиной 50см, то после изучения пулевого канала выяснилось, что пуля начала раскрываться сразу же, как только коснулась мягкой структуры. И раскрывается эта пуля всегда на четыре лепестка, которые помимо обычного динамического давления ещё и режут плоть своими острыми кромками лепестков, вызывая обильную кровопотерю. За всю свою практику стрельбы в горах мне никогда не приходилось стрелять по животным более одного раза при использовании данного патрона. И даже при охоте на равнине такие крупные животные как якутский и камчатский лоси ложились после первого же выстрела. С этой же пулей и тоже с одного выстрела были добыты, снежные баранs, козероги, маралы.           Очень схожа с пулей CDP производимая  той же NORMA пуля Barnes Triple Shock весом в 9,7гр. Эта пуля, при её возможно для кого-то покажущемся слишком лёгком весе приносит на 300 метров 2802дж и отклоняется всего на 30см и это при точке GEE на 100 метров. То есть если охотник захочет пристрелять патрон с этой пулей в «ноль» на 200 метров, то проседание пули будет в пределах 20см. Характерная особенность этой пули и её отличие от вышеупомянутой CDP заключается в том, что в отличии от свинцового тела в CDP пуля Barnes Triple Shock  полность выполнена из медного сплава без свинцового сердечника. Это абсолютно новый подход в контроле экспансивности. Разворачивается она также на четыре лепестка, но при этом вероятность потери свинцового наполнителя, а с ним и рассеивание энергии равно «нулю». Это даёт ей наибольшие предпочтения в плане останавливающего эффекта.      Оптикана горных охотах, естественно, также играет большое значение. Именно оптика позволяет охотнику отчётливо видеть свою цель. Кратко хотелось бы описать требования к оптическому прицелу для горных охот. Выбор предоставляемых современными фирмами прицелов достаточно широк. Каждый охотник сам должен определить, что больше всего ему нравится и подходит для его способа охоты и предпочитаемой дистанции выстрела. Желательные требования к прицелу можно определить как следующие: кратность от 4,5 до 14 или 20. При этом следует иметь в виду, что с увеличением кратности значительно уменьшается угол обзора и поймать цель в перекрестие будет сложнее. Очень поможет при стрельбе, особенно людям с дефектами зрения устройство Paralax. Оно позволяет сфокусировать изображение цели и на 50 или 100 метрах и также на 300 метрах и далее. Вы всегда чётко можете видеть свою цель.      Подсветка перекрестия или точки тоже, на мой взгляд, необходимо иметь в выбранном вами прицеле. Подсвечивающаяся марка даст вам возможность, не теряя цели из вида, сфокусировать внимание на месте прицеливания. Особенно актуальна подсветка в условиях тумана, пылевой мглы, сумерек. Сошки и дополнительное оборудование. Из моей практики горных охот вытекает однозначный вывод, что без сошек на горных охотах можно абсолютно спокойно обойтись. Основание для такого вывода следующее. Настоящий горный охотник прекрасно знает цену хорошего трофея. Тот путь, который мы проходим к трофею высокого качества, сопряжён со многими сложностями. Одна из главных – добраться в те места, где обитает трофейный зверь. Следует при этом учесть, что самцы с трофеями высокого качества всегда находятся выше основного стада (за исключением периода гона). При подъёме на заоблачные высоты вы будете ощущать на себе каждый лишний грамм вашего багажа. На таких сложных маршрутах как при охоте на кавказских туров и камчатского и якутского снежного барана вы будете просто счастливы, если просто поднимитесь на те высоты, где обитают туры и бараны. Вы вынуждены тащить на себе необходимое для выживания в горах снаряжение и продукты. И, поверьте, желание таскать на себе оборудование, без которого вы сможете обойтись, вдохновения у вас не вызовет.  Те маршруты, по которым мы проходили в этих горах, по словам местных проводников, способны пройти единицы из сотни охотников. Любое дополнительное оборудование даст вам о себе знать незамедлительно. Тем более нет острой необходимости таскать на себе лишний груз, если таких ситуаций, когда вы сможете спокойно использовать сошки, будет крайне мало. Связано это с тем, что почти всегда при подходе к зверю вы не можете показаться из-за хребта, за которым находятся животные, до самого последнего момента. А по сему, у вас, практически, отсутствует возможность спокойно установить сошки на каменистый грунт. Но как только вы захотите воспользоваться такой возможностью, то вы рискуете быть обнаруженным животными. Зрение горных зверей острое и они способны заметить малейшее движение на большом расстоянии, и тогда ваша попытка произвести точный выстрел обречена.          Всегда можно использовать вместо сошек свой ходовой рюкзак или куртку.  Я всегда ношу свой карабин на сложных охотах в мягком суконном чехле.  Такой чехол весит крайне мало, но зато вы всегда уверенны в том, что ваш карабин в полной боевой готовности, оптика, также как и затвор, не забиты пылью или грязью. Ещё одно большое преимущество такого чехла заключается в том, что его всегда можно подложить под карабин на любой вид поверхности включая острые камни. При этом, можно добиться хорошей устойчивости карабина в любом положении и, самое главное, минимизировать возможность обнаружения вас зверем. Местным проводникам никогда не нравился мой чехол тем, что, по их словам, ты не успеешь выстрелить, когда внезапно появится зверь. Поверьте мне, это всё бред. Ещё не было ни одного случая, когда я не успел бы снять свой чехол с карабина и произвести выстрел. Зато я всегда уверен в своём оружии. Показателен такой случай. При охоте в горах Киргизии на высоте 4 300 метров н.у.м. на протяжении 7 дней мы были предельно измотаны. Нас преследовали неудачи. Провели ночь в горах при температуре около -20 градусов. И вот уже перед сборами в обратный путь мы случайно увидели двух козерогов на склоне хребта. На подход к козерогам ушло около 1 часа. За это время я практически не видел зверей. Меня вёл наш киргизский проводник, периодически осторожно выглядывая из-за скал и контролируя местонахождение козерогов. Я не видел козерогов на протяжении всего маршрута движения. В последний момент я сложил свой чехол, положил его на камни, карабин положил уже на чехол и выполз на небольшую полку, чтобы занять положение для стрельбы. Приложил щёку к прикладу и только тогда увидел двух козерогов на склоне хребта на расстоянии в 200 метров. Чехол дал мне возможность бесшумно и удобно расположить карабин. Два выстрела и два козерога, поверженные скатились вниз по склону. Читатель может поинтересоваться из чего же всё-таки стреляю я сам? Что за карабин и с какой оптикой я сам беру с собой в горы? Мне уже несколько лет верой и правдой служит финский карабин SAKO 75 HUNTER в исполнении De Lux калибра 300 Winchester Magnum. На нём установлена оптика LEUPOLD VARI X 111  4,5х14х50,  паралакс и подсветка перекрестия. Последнее время я использовал патроны CDP с пулей 10,7гр произведённые RWS совместно с Blaser. А в настоящее время патроны фирмы NORMA с той самой пулей Barnes Triple Shock весом в 9,7гр. Есть сошки, но я их не использую просто за ненадобностью.      Хотелось бы отдельно несколько слов сказать о выстрелах на дальние дистанции на горных охотах. На мой взгляд, такие выстрелы абсолютно оправданы в той ситуации, когда: 1. Имеется оружие и патроны позволяющие сделать выстрел на дистанцию вплоть до 1 км; 2. Имеется опыт стрельбы на дальние дистанции; 3. Нет возможности подойти к трофейному зверю ближе, но есть предположение, что зверь с выдающимся трофеем может просто-напросто скрыться из виду. 4. Позволяют погодные условия!!! При стрельбе на дальние расстояния обычно стрелки используют специальные винтовки, предназначенные для выстрелов на дистанции 600 метров и до 1,2км.  Конечно же, стрелок будет испытывать гордость, что попал по зверю с расстояния в 800 метров или более, но … ! Можно ли назвать это охотой? Вопрос – риторический. Да мишень поражена. А что в душе? Осталось ли то трепещущее чувство близости трофейного зверя, от которого порой сердце колотится в горле? Останется ли в памяти само животное, когда ты за ним наблюдал? Ведь с расстояния уже в 600 метров и далее животное заметно как небольшая фигурка, а на более дальних расстояниях оно просто небольшая точка. Не видно отчётливо ни трофейных рогов, ни размера самого животного. Лично у меня после добытого таким дальним выстрелом трофея вряд ли будет что вспомнить из моих чувств, кроме удовлетворения от попадания по цели. Следует помнить, что такие специализированные винтовки будут весить минимум 5-6кг, а то и все 8-10кг. Сможете вы носить в горах такое оружие, плюс сошки (при выстреле на такие дистанции без сошек будет уже трудно обойтись!), плюс хороший бинокль, плюс дальномер не считая своего необходимого снаряжения в рюкзаке.  Можно отдать всё это вашему проводнику, но … сможете ли вы считать себя после этого настоящим горным охотником, который использует шерпа для транспортировки своего самого святого для любого охотника, своего надёжного друга, часть себя самого – охотничьего карабина.       Для меня весь смысл охоты заключается в том, чтобы быть как можно ближе к зверю. Не столько из-за боязни промахнуться, сколько из-за остроты ощущений, которые испытываешь когда слышишь дыхание зверя и видишь каждый волосок на его шкуре. Именно в этом, по моему мнению, и заключается высокий профессионализм настоящего горного охотника, получающего удовольствие и от общения с суровой природой гор, и от преодоления всевозможных трудностей ожидающих вас на горных охотах.      Но, как говорится, сколько людей столько и мнений. Я постарался изложить своё видение проблематики оружия для горных охот и самого подхода к оценке процесса охоты в условиях гор. Кто-то с этим согласится, кто-то нет. Дело каждого выбирать то, что нравится ему. Я лишь постарался дать информацию о возможностях использования оружия и патронов разных калибров на горных охотах.      В заключении постараемся подвести итог, для чего и какое оружие более всего подходит охотнику на горных охотах при условии, что он физически подготовлен и психологически выдержан. Последний фактор также важен. Пример из практической охоты в горах Хакасии. Снайпер Бундесвера не смог попасть в крупного марала с расстояния в 180 метров, который стоял боком к нему. При этом от волнения этот снайпер стучал зубами так, что какое-то время я даже не мог определить, что или кто может издавать столь странный звук.      Обобщая всё сказанное выше, можно сделать вывод о том, что главная цель на охоте в горах – остановить крепкого на рану зверя! Каждый охотник должен выбрать оружие и калибр исходя из своего представления об охоте в горах. Анализ калибров и пуль позволяет нам прийти к следующему выводу:  для охоты в горах близким к идеалу для всех категорий трофейных горных охот может быть карабин калибра 30-378 Weatherby c пулей Nosler весом 12,96 грамм доставляющей на дистанцию 300 метров 4483дж и отклоняющаяся от линии прицеливания всего на 17,7см при GEE 201 метр.      Но в целом хотелось бы отметить, что на горных охотах важно не только оружие, с которым вы идёте в горы, но и целый комплекс факторов влияющих на успех. Среди них, прежде всего, состояние здоровья, физическая подготовка, психологическая и волевая устойчивость, высокий морально-этический уровень охотника. И никогда не забывайте о том, что настоящий горный охотник порой проходит там, где не проходят даже некоторые военнослужащие спецподразделений. А настоящая горная охота - это процесс гораздо объёмнее, нежели схоластический выстрел с целью добычи трофея. Да сопутствует вам удача! Дмитрий Встовский.
06.06.2017
Мой взгляд на оружие для гор

Мой взгляд на оружие для гор

Мои первые горные охоты состоялись более полувека тому назад на Камчатке. Они проходили в районах активных вулканов, вдали от людских поселений, куда не забирались даже местные промысловики. Основным оружием были экспедиционные карабины на основе мосинской винтовки. Нужно сказать, что несколько раз нам выдавали карабины, у которых был нулевой настрел и весьма приличная кучность. Понятно, что главным мотивом охоты была первобытная страсть, но в тех условиях она поддерживалась искренним предпочтением участников экспедиции свежего мяса всем видам консервов. Начальником одной из таких экспедиций был Саша Колосков. Как только попали в район работ, спрашиваю его, с чего начнем – с охоты или работы? Он справедливо ответил, что пока есть силы и кураж, надо добыть мяса, тогда и работаться будет лучше. После десятка сезонов на Камчатке были горные охоты на Алтае и Кавказе. Все они проводились без транспортной поддержки и чаще всего в одиночку. Из этого опыта происходят и все рекомендации. Знакомство с современным заграничным нарезным охотничьим оружием началось значительно позже. При этом открылось, что наши европейские друзья к горным охотничьим животным относят тетерева, глухаря, сурка, кабана, косулю и оленя. Условия стрельбы в зависимости от метода охоты могут быть различными. Часто зверей добывают с подхода. В этих случаях дистанции стрельбы составляют от сотни метров до полукилометра и более. Наверное, это наиболее типичный случай. При хорошей разведке, на которую необходимо потратить несколько дней, можно добыть зверей на месте кормежки, у естественного или искусственного солонца. В этих случаях удобную дистанцию можно выбрать с учетом ветра и возможности маскировки. При знании местности и повадок животных можно организовать нагон их на охотника даже одним человеком. Этот прием проходит потому, что потревоженные, например, во время кормежки козлы или бараны непременно постараются уйти в скальные верха. В этом случае стрельба тоже может быть недальняя. В горах, покрытых лесом, в некоторых регионах устраивают большие загонные охоты. В Сибири охотились на козлов и баранов с лайками, от которых звери спасались на скальных отстоях. При охоте на горных копытных с различной вероятностью могут возникнуть разные стрелковые ситуации. Однако традиции требуют от охотника сделать все возможное для сокращения дистанции стрельбы. В идеале стрелять следует только тогда, когда есть полная гарантия попадания в убойное место. Австрийское пособие для егерей рекомендует в качестве максимальных следующие дистанции при стрельбе оптимальными патронами: косуля – 150 метров, серна – 200 и благородный олень – 250 метров. Но, как говорится, де-факто при тщательном подборе патрона к своей винтовке эти расстояния могут быть увеличены в разы. Разумеется, предварительно охотник должен стрельбой определить максимальную дистанцию, с которой пули не выходят из круга диаметром 150 мм. В некоторых ситуациях дальняя стрельба оказывается единственным шансом добыть зверя. Самое сложное – дальняя стрельба по бегущим или, что еще сложнее, скачущим по скалам козлам или баранам. Здесь изредка возникают ситуации, когда звери, отбежав недалеко, на несколько секунд приостанавливаются, чтобы оценить обстановку. Этот момент и желательно использовать. Совсем редко в горах бывают случаи, когда звери совершенно неожиданно появляются накоротке. К таким случаям нужно готовиться заранее, отрабатывая навык стрельбы, не целясь, – навскидку. При этом нужно стремиться по мере тренировки увеличивать дистанцию, с которой без промаха будет поражаться круг диаметром 150 мм. Этот навык может пригодиться и при загонной охоте. Важный вопрос для любой охоты – выбор оптимального калибра. Если вы обеспечиваете себе охоту самостоятельно, то вопрос массы вашего снаряжения становится одним из самых главных. Хусейн Голабчи, бесспорный авторитет в горных охотах, говорит, что он считает оптимальным патрон 7mm RemMag. С ним трудно не согласиться, поскольку этот патрон обеспечивает хорошую настильность и энергетику пули. За 55 лет, что он находится в обращении, 7mm RemMag стал самым популярным в этом калибре. Трехсотые калибры сегодня, пожалуй, еще более популярны, во всяком случае в России. Причем некоторые из числа достаточно пожилых до сих пор в топе. В первую очередь это относится к американскому ветерану – патрону .30-06 Spring. Патроны старых разработок во многом совершеннее своих прародителей. Современные патронные предприятия используют более надежные и стабильные капсюли-воспламенители, однородные и стабильные сорта порохов, новые конструкции пуль и современные технологии сборки патронов. В трехсотых калибрах есть довольно мощный патрон .30 R Blaser. Он собирается в узкой и длинной рантовой гильзе, что делает его удобным для использования в однозарядных винтовках и комбинированном оружии. Для горных охот вполне пригоден и патрон .308 Win (7,62x51) хотя бы потому, что это один из самых точных серийных винтовочных патронов. Важно, что благодаря относительно небольшой гильзе, масса винтовок получается вполне гуманной. Хотя следует сказать о том, что перечисленные трехсотые все же относятся к умеренно дальнобойным и о прицельной стрельбе можно говорить, имея в виду дистанцию до трех-четырех сотен метров. В случае, когда заброска в район охоты обеспечивается транспортом (авиационным, автомобильным или гужевым), и масса снаряжения не является лимитирующим фактором, многие охотники сегодня используют винтовки более крепких калибров – от трехсотых магнумов до триста тридцать восьмых. Большие калибры, на мой взгляд, не имеют смысла, хотя со мной могут поспорить приверженцы охоты с оружием калибра .408 CheyTac. Важный вопрос – каковы критерии при выборе горного оружия? Первые критерии, конечно, надежность и высокая кучность. Далее следует масса винтовки. Она должна быть минимальной, но обеспечивающей кучность не хуже одной угловой минуты. Поскольку охота это не стрельба по неподвижной мишени, винтовка для гор должна быть легко управляемой или разворотистой, как говорили наши деды. Современные технологии производства стволов гарантируют кучность стрельбы лучше одной угловой минуты. При тщательном отборе или заказе вполне реально получить ствол с кучностью 0,5 МОА. По определению, ствол, затвор и ствольная коробка должны быть достаточно жесткими и вязкими для поглощения колебаний, происходящих при выстреле. Винтовки с автоматической перезарядкой, как правило, имеют худший бой, чем винтовки с ручной перезарядкой. Из легких охотничьих винтовок нужно назвать два типа. Это винтовки, все части которых (кроме ствола) изготовлены из титановых сплавов. Такое оружие с продольно скользящими затворами серийно уже давно производит австрийская компания Rossler. Другая австрийская же компания Johann Fanzoj, имеющая многовековую историю, делает титановые многозарядные винтовки на базе Mauser 98 Magnum. Масса такой винтовки калибра 8х68S при длине ствола 650 мм не превышает 3 кг. Эта же компания производит на заказ и одноствольные, однозарядные, переломные титановые штуцеры. Вообще переломные однозарядные винтовки и легче винтовок с продольно скользящими затворами и существенно лучше управляемы. Второе перспективное оружие для гор имеет стволы, наружная часть которых сделана из углепластика. Здесь лидирует компания Сhristensen Arms. Внутренняя часть стволов этой фирмы всегда стальная, причем толщина этой части составляет примерно 40% общей толщины, а наружный слой выполнен из углепластика, связующим в котором служит эпоксидная смола. Плотность углепластика определяется несколькими параметрами, но она всегда ниже 1,5 г/см3. Если учесть, что у ствольной стали плотность близка к 8 г/см3, то понятно, что замена стали углепластиком дает более чем пятикратную экономию веса. Реально масса карабинов фирмы даже самых мощных калибров (.338 LapuaMag) не превышает 3 кг. Christensen производит карабины специально для горных охот под мощные патроны 7,82 (.308) Lazzeroni Warbird, специально сконструированные для дальней стрельбы. Неприятности, связанные с относительно сильной отдачей легкого оружия, преодолеваются тренировкой оптимальных изготовок и правильной психологической подготовкой стрелка. Кроме того, серьезная отдача особенно нежелательна при стрельбе большими сериями, а на горных охотах этого, как правило, не бывает. Для охоты в горах очень хороши винтовки с блочными затворами. К сожалению, у нас они практически неизвестны, хотя весьма популярны среди горных охотников Европы. Эти винтовки легки, маневренны и надежны. Из множества известных систем сегодня европейские оружейники чаще воспроизводят систему Хагна. Она надежно запирает патрон любой мощности и, как правило, обеспечивает высокую кучность. Если говорить о многозарядных охотничьих винтовках, то сегодня их производят многие европейские и американские компании. Современные технологии позволяют получать даже конвейерное оружие весьма высокого качества. Хотя почти все крупные оружейные компании имеют участки изготовления оружия на заказ. Однако впереди идут все же компании-штучники, которые иначе как по предварительному заказу не работают. Лучшие винтовки на системе Mauser 98 сегодня в Европе производит немецкая компания Waffen G. Prechtl. Вполне приличные охотничьи винтовки в нашей стране выпускает компания ОРСИС. Внимание горных охотников часто привлекают снайперские или, как принято говорить сегодня, тактические винтовки. Они, как правило, имеют высокие баллистические показатели, за которые приходится платить большой массой и плохой управляемостью. Снайперские винтовки под патрон .308 Win с прицелом имеют массу около 5,5 кг и более. Из них удобно стрелять по неподвижным целям, используя хорошие упоры. Тактические винтовки различного назначения производятся практически на всех оружейных заводах технически развитых стран. У нас популярны орсисовские тактические винтовки Т-5000. По индивидуальному заказу высококачественное оружие производит компания Владислава Лобаева. Приобретая любую винтовку, необходимо ее ствол промерить калибром. При этом желательно, чтобы он проходил максимально плотно и однородно по всему стволу. При возможности полезно проверить и правильность нарезов. После приобретения новой винтовки ее необходимо «обкатать», то есть обстрелять. Смысл этой операции – убрать возможные заусеницы и загладить мельчайшие неровности канала ствола. Эффект от этой операции на новых стволах всегда бывает положительный, однако его величина зависит от метода получения нарезов и всей последовательности технологических операций изготовления нарезного ствола. Практики сходятся во мнении, что «обкатку» следует производить полностью оболочечными пулями без антифрикционных покрытий. Применение абразивных паст для этого процесса недопустимо. Понятно, что стволы, потерявшие кучность из-за большого настрела, исправить обкаткой невозможно. Следующая необходимая работа для обладателя новой винтовки – подбор оптимального патрона. Понятно, что калибр определен стволом, поэтому следует выбирать производителя патронов и тип пули. Эта работа связана с тем, что ваш ствол имеет определенный шаг нарезов. Поэтому пули разной массы будут на вылете иметь разную начальную, или дульную, скорость, а значит и разные угловые скорости вращения. В результате они будут по-разному стабилизироваться на траектории. Кроме того, пули различаются формой головной части. Поэтому, когда они закрыты в патроннике, у них разные расстояния до начала нарезов. Чем это расстояние больше, тем выше вероятность неправильного входа в нарезы, следовательно, и кучность будет ниже. Окончательный выбор патрона нужно делать по результатам стрельбы на 500 метров. Практика подсказывает, что при охоте на горных копытных кучность, следовательно, и точность стрельбы, важнее экспансивности пули. Совершенно очевидно, что винтовка горного охотника должна быть оснащена оптическим прицелом. Он должен быть надежным, устойчивым к отдаче мощных патронов. Хочется обратить внимание, что снайперские прицелы армейских тактических винтовок в конце прошлого века имели вполне умеренную кратность увеличения и массу. Самый распространенный во время Великой отечественной войны в нашей армии прицел ПУ для трехлинейной винтовки Мосина имел кратность увеличения всего 3,5 и массу 270 г. Действующий и сегодня на винтовке Драгунова прицел ПСО-1 имеет кратность увеличения 4. Правда, со временем для винтовки ССВД был разработан оптический прицел 1 П59 переменной кратности увеличения (от 3 до 10) с более светосильным объективом. Все перечисленные прицелы обеспечивают возможность вести прицельную стрельбу по одиночным целям до 800 метров. Это позволяет рекомендовать горным охотникам сравнительно легкие прицелы с кратностью не более 12. Основные проблемы при стрельбе в горах связаны с особенностями рельефа. Одна из них – практически постоянное движение воздуха, особенно сильно проявляющееся в нижних частях ущелий. Утром плотный, холодный воздух вершин скатывается вниз по ущельям водотоков. С середины дня прогретый воздух поднимается верх в виде достаточно мощных восходящих потоков, локализация которых связана с характером растительности и рельефом. Поэтому на траектории выстрела могут быть зоны с разными ветровыми кондициями. Наблюдение за растительностью и движением рваного тумана (облаков) может дать полезные сведения при стрельбе на большие дистанции в горах. Еще одна штатная горная сложность – определение дистанции до выстрела. Ее определение «на глазок» в горах с неизбежностью приводит к ошибкам, особенно если есть хоть небольшой туман. Под руками у нас есть прицельная сетка, которая помогает избежать катастрофических ошибок. Но несравненно надежнее решать эту проблему с помощью лазерного дальномера. Его современные варианты подскажут вам и угол места цели. По мере того, как изменяется угол места цели, совершенно безразлично вверх или вниз, необходимо уменьшать угол прицеливания. Он при стрельбе как вверх, так и вниз должен соответствовать проекции дистанции стрельбы на горизонтальную плоскость (горизонт оружия). В предельных случаях – при стрельбе отвесно вверх или вниз угол прицеливания независимо от дистанции должен быть нулевым. Иными словами, в этих случаях на цель должна быть направлена ось канала ствола. При углах менее 15 градусов об этом, практически, можно не думать. А дальше – реальное расстояние до цели нужно умножать на косинус угла места цели и выставлять угол прицеливания на соответствующую дистанцию. Предположим, что мы стреляем на 300 метров по барану, который находится выше (или ниже) нас так, что угол места цели составляет 35 градусов. В этом случае мы должны установить угол прицеливания, соответствующий дистанции 246 метров. Если при той же дистанции угол был 45 граддусов, прицел должен быть установлен как для стрельбы на 214 метров. Если же баран был от нас под углом 60 градусов, прицел должен быть установлен на 150 метров. Хорошо известно, что температура влияет на скорость горения пороха. Чтобы стрельба была стабильной, патроны перед выстрелом должны иметь постоянную температуру. Этого легко добиться, если несколько патронов или снаряженную обойму носить во внутреннем кармане. Это правило полезно выполнять как при пристрелке оружия, так и на охоте. Приехав в район охоты, особенно горной, необходимо произвести 3-4 выстрела в цель, чтобы внести коррективы в прицел на местное барометрическое давление и температуру. В охотничьих угодьях, передвигаясь «в пешем строю», в патроннике полезно иметь патрон на случай внезапного появления близкой цели. Для дальнего выстрела патрон в оружии нужно сменить на «термостатированный». Современный охотник должен иметь баллистический калькулятор, в который заранее вносятся данные о своем оружии и патроне. Если при обнаружении достойной цели есть время на подготовку выстрела, то калькулятор подскажет, какие поправки, связанные с местом нахождения зверя, следует внести. Правда, об атмосферном давлении, температуре воздуха и силе ветра он сам ничего не знает. В этом ему придется помогать с помощью так называемого анеморумбометра, или карманной метеостанции. Для точной стрельбы на большие расстояния очень важно владеть устойчивыми изготовками. Сошки тактических винтовок должны быть достаточно высокими – в горах это практически обязательное правило. При относительно недальнем выстреле вместо сошек можно использовать крепкий посох (альпеншток). При стрельбе лежа в качестве переднего упора можно использовать рюкзак. Есть необычная изготовка для стрельбы вниз в горах. Стрелок ложится на склоне на спину, ногами в сторону цели, находящейся ниже по склону. Затем сгибает в колене левую ногу так, чтобы на него можно было положить левую кисть, которая поддерживает цевье винтовки. Изготовка исключительно устойчива, но для получения хороших результатов ее нужно тренировать, как, впрочем, и все остальные изготовки. Да и вообще освоить точную стрельбу можно только стреляя.
04.06.2017
Владимир Тихомиров
Трофеи не надо прятать!

Трофеи не надо прятать!

Сегодня в гостях у нашего журнала Андрей Анатольевич Заика – один из самых известных трофейных охотников в России и за рубежом. Член московского Сафари клуба, международного сафари клуба SCI и Клуба Горных Охотников. Только за прошлый год, Андрей Анатольевич стал обладателем ряда уникальных трофеев: большого восточно-капского куду, красного (натальского) дукера, капского бушбока, бушбока лимпопо, бонтбока, капского грисбока, а также медного и белого спринбоков, веркорской серны, мексиканского белохвостого оленя Центрального плато, белохвостого оленя Карминис, белохвостого оленя Тексанус и многих других. Некоторые из этих видов весьма редкие животные. «МН САФАРИ»: Андрей Анатольевич! Первый традиционный вопрос – как Вы стали охотником, с чего все началось? А.З.: Я шел к этому с детства, читал книги про охоту, про животных и мне это было интересно. Первая моя охота состоялась в Мурманске. Мне тогда, правда, было уже около 30 лет. Я добыл куропатку. Самостоятельно пошел в лес и добыл. Из ружья «Байкал». А через полчаса вышел на лежащего лося. И хотя ружье у меня было заряжено пулями – в тех местах много медведей, стрелять не стал. Я всегда был и остаюсь законопослушным охотником. Но было очень интересно. «МН САФАРИ»: А когда увлеклись трофейной охотой? А.З.: Трофейной охотой увлекся в 2005 году, начал добывать первые трофеи, потихоньку в этом разбираться. А где-то с 2007 начал заниматься этим активно. С 2010, я бы сказал, очень активно. «МН САФАРИ»: Какие трофеи в вашем арсенале? А.З.: Около 200 видов. Помимо членства в московском Сафари клубе, я являюсь членом международного сафари клуба SCI. Это очень хороший клуб, они все грамотно организуют во благо развития трофейной охоты во всем мире. Это все очень интересно. «МН САФАРИ»: Вы еще являетесь членом Клуба Горных Охотников. А.З.: Да, совершенно верно. И хочу похвалить Клуб Горных Охотников. У них система бальности, значительно более продуманнее, демократичнее и интереснее, чем даже принципы SCI. Вступить легко, чтобы стать членом КГО, надо только охотиться. И я рекомендую этот клуб. «МН САФАРИ»: А как Вы попали в этот клуб? С чего все началось? А.З.: Попал я просто – меня пригласил Леонид Палько. Я пошел, посмотрел, оказалось действительно интересный клуб. Самое главное их рейтинг. В Сафари или SCI все размешано, а здесь люди стимулируются к соревнованию. А первым трофеем был баран Марко Поло. Добыт он был в Киргизии. Но в последствии выяснилось, что это аргали Северцова. Потом я еще взял барана Марко Поло, который впоследствии оказался тяньшанским аргали. К сожалению, на горных охотах так бывает часто. «МН САФАРИ»: Какова география Ваших горных охот? А.З.: Всем новичкам, я рекомендую Азербайджан. Там физически тяжелые охоты, но хорошая школа. Местные жители очень гостеприимные, встречают, как родных и реально правильно учат поведению в горах – как себя вести, как дышать, как отдохнуть, как двигаться в зависимости от наклона, как пользоваться горной палкой. Это реально хорошая школа. И сами горы красивые. Они не высокие – там нет горной болезни, но скальные, много сыпунов и все интересно. «МН САФАРИ»: Вы перед охотой готовитесь, тренируетесь? А.З.: Непосредственно перед охотой готовиться уже поздно. Если человек занимается горными охотами, поддерживать форму необходимо все время. Я хожу в тренажерный зал, веду активный образ жизни. И тренироваться приходится не на дорожке, а именно на подъем в гору. «МН САФАРИ»: А по сравнению с Россией, чем выигрывают западные охоты? Чем отличается охотничья индустрия от российской? А.З.: Если так рассуждать, то по сравнению с ведущими охотничьими странами – США, Венгрией, Германией у нас это организовано просто никак. Трофейная охота на нулевом уровне. Она у нас не имеет абсолютно никакой массовости. В масштабах нашей страны трофейной охотой занимается несколько сотен человек. Это ничего, это ноль. Ну и на западе, соответственно развивается бизнес, который вокруг охоты связан – производство оружия, боеприпасов, снаряжения, туризм, продажа охот, таксидермия, создается много произведений искусства на охотничьи темы. Это я бы сказал целая индустрия. За границей, в большинстве европейских стран, может быть только за исключением Азии, все это организовано очень грамотно. И что очень приятно – все это идет на пользу дикой природе. «МН САФАРИ»: Я много общаясь по долгу службы с охотниками, могу сказать, что у нас, исходя из своего менталитета, большинство охотников отрицательно относятся к трофейной охоте. А.З.: Я считаю, что дело не в менталитете. Это скорее из той серии – я Пастернака не читал, но осуждаю. Люди отрицательно относятся к тому, чего не знают и не понимают. А все начинается с того, что у нас нет охотничьих специалистов. В России это колоссальная проблема. И становится обидно – у нас огромный потенциал для трофейной охоты, мы можем зарабатывать огромные деньги, давать возможность людям зарабатывать, но ничего для этого не делается, даже более того все сделано, чтобы помешать. Большинство законодательных решений в отрасли – популистские, не основанные на науке. Так что все пока печально. Но охоту надо развивать, это огромные деньги. Страна может заработать, организовывая охоты, как для российских охотников, так и для иностранцев. Но это дело будущего. Особенно трофейная охота, которая наносит минимальный урон для животного мира. Даже исходя из того, что для трофейной охоты не надо никакой инфраструктуры – нам не нужны базы, мы готовы ходить пешком, ездить на лошадях и т.д. Обычные туристические маршруты оказывают больше негативного воздействия на природу. «МН САФАРИ»: Какой-нибудь есть запомнившийся трофей? А.З.: На самом деле нет. Я как-то давно был в Европе, в охотничьем замке. Там на стенах висят какие-то, совсем невзрачные трофеи. Я спросил, а зачем? Эти трофеи совсем не представляют ценности. И получил ответ, который определил все мое отношение – плохой охоты не бывает, даже маленький трофей – это все равно трофей. Поэтому я не могу выделить, какой лучше. Для меня все они представляют ценность и что-то выделять я не стану. Из последних могу сказать – в сентябре я охотился на Омолоне на лося. Собаки его остановили, облаивают, мы его не видим, подходим ближе и он выпрыгивает из кустов и бежит прямо на нас. Я его застрелил в 5 шагах от себя. Стрелял из .375 калибра. «МН САФАРИ»: Какое оружие Вы используете? А.З.: Я и раньше скептически относился к мелким калибрам, а после этой охоты стал считать, что калибра много, только в случае если это влияет на баллистику при дальнем выстреле. В других случаях нужно пользоваться настолько максимальным калибром, насколько это возможно. Я всем рекомендую, про наши военные 7,62 на 39 и подобные забыть. С точки зрения, что это вредит мясу – коллеги, у нас цивилизованная страна, мясо есть в магазине. Гораздо не этичнее оставлять подранков. Я сторонник максимальных калибров. Точно также я бы запретил охоту с оболочечными пулями. «МН САФАРИ»: Многие природоохранные организации выступают против охоты и особенно против трофейной. А.З.: Мое личное мнение, я его никому не навязываю – большинство природоохранных организаций, особенно крупных, это чисто коммерческие проекты. В первую очередь их заботит сбор денег, а уж потом охрана природы. Взять к примеру, запрет промысла бельков (детенышей тюленя). Это абсурднейшее решение, вреднейшее для природы, совершенно не обоснованное биологически. Запрет был сделан только исходя из эстетических соображений – белек красивый, его жалко. Ну еще шкуры бельков перестали пользоваться спросом. А сколько они потом уничтожат рыбы, об этом никто не подумал. Белое море это локальный, закрытый водоем и рыбе там взяться неоткуда, ее запасы ограничены. То, что потом большая часть популяции погибнет или от голода или от эпизоотии всем «зеленым» плевать. Они получили свои деньги, а состояние природы их не волнует. И это еще не говоря о социальном аспекте – местным жителям и так не на что жить, а их лишили серьезного дохода. «МН САФАРИ»: А еще с каким оружием Вы охотитесь? Какое любимое? А.З.: Любимый – Зауер 202 с тремя сменными стволами. Они практически перекрывают весь диапазон, основные – .300 Wby. Mag, который я использую для горных охот и .375 H&H Mag. Еще для охоты в горах я сейчас купил Blaser R8 .338 калибра. «МН САФАРИ»: Приборами для охоты пользуетесь какими-либо? А.З.: Конечно! Бинокль, дальномер. Баллистическим калькулятором нет. У меня с собой всегда есть высчитанная таблица. Не скажу, что калькулятор это плохо, просто я им не пользуюсь. «МН САФАРИ»: Где Вам удалось побывать? География поездок какая? А.З.: Побывал я везде – Россия, Европа, Азия, Африка, Америка. В основном охочусь в России и в Европе, много был в Африке. «МН САФАРИ»: Расскажите по поводу снаряжения? Наверняка есть какие-то личные рекомендации? А.З.: Прежде чем идти на охоту надо составить список необходимого, чтобы чего-то не забыть. У меня список находится даже в телефоне. По поводу снаряжения, хочу сказать, что я сейчас максимально упростил одежду – это рубашка, два тонких пуховика, дождевик от ветра и дождя. Я отошел от теплых вещей, у меня принцип капусты: холодно - оделся, жарко - разделся. В последние годы развитие одежды для активного отдыха идет просто революционно. Одежда и материалы очень удобные и комфортные. Тоже самое могу сказать и про горные охоты. Там это все еще актуальнее. Солнце выглянуло – загораешь, облака, ветер подул – все на себя напяливаешь. «МН САФАРИ»: В горах, да и вообще, что в аптечку с собой кладете? А.З.: Аптечка обязательно всегда с собой и достаточно обширная. И для гор, и для равнин одна и та же. Потому что случится, может все, что угодно. Ингода за границей, вам тяжело будет объяснить, что вам надо, если нет высокопрофессионального переводчика. А в некоторых даже в развитых странах, таких как, к примеру, Венгрия без рецепта вообще ничего не продадут. «МН САФАРИ»: У Вас наверно трофейный зал есть? Как Вы трофеи храните? А.З.: У меня большая трофейная комната. И хочу сказать – очень правильный вопрос. Многие люди, занимаясь трофейной охотой, не имеют трофейных залов и хранят трофеи, где попало – в подвалах, гаражах, они гниют и портятся. Я не разделяю мнение некоторых коллег и сожалею, что они их не регистрируют и не выставляют. Считаю – если у тебя есть хороший трофей – покажи его людям. Всем будет приятно и интересно. К сожалению, я своими глазами видел у людей незарегистрированные трофеи, которые вошли бы в десятку лучших трофеев SCI. К примеру, я добыл в Кашинском районе Тверской области лося, который занял 13 место в SCI. И думаю не я один брал, такие трофеи. Но у многих они пылятся дома, а призовые места занимают иностранцы, которые все фиксируют. Если рассматривать горные охоты, у меня есть хороший трофей карпатской серны. Козерог хороший – 126 см. Но чем-то прям выдающимся похвастаться не могу. Главное это сам процесс. «МН САФАРИ»: Скажите, а услугами каких фирм-организаторов Вы пользуетесь? А.З.: Основной организатор, и я очень люблю с ними охотиться – это фирма Профи Хант. Кроме того активно в этом помогает Юлия Зверева. «МН САФАРИ»: При таком увлечении не могло не быть экстремальных случаев? А.З.: Как правило, все экстремальные ситуации вызваны неправильной подготовкой или самого себя или людей, которые готовили охоту. К примеру, были мы на Алтае, начало сентября – время уже серьезное. Говорят палаток не берите, у нас свои есть. Приехали, а у них в палатках дырки больше, чем палатки. И три ночи были, как подвиг. А уйти нельзя – козерогов видели и пришлось сидеть. Однажды в Канаде, я не хотел спать в маленьком домике и попросил палатку. На меня очень удивленно посмотрели, но поставили. Утром уехали на охоту, приехали, а палатку унесло. Местные, правда, отнеслись к этому с юмором, говорят – тебе еще палатку поставить? С.Г.: Спасибо Андрей Анатольевич за интересный рассказ и удачных охот.
19.05.2017
«Магия Настоящего САФАРИ»
Секреты старой «Чезетты»

Секреты старой «Чезетты»

ОХОТА ЗА РУБЕЖОМ Текст и фото: Андрей Сторчилов СЕКРЕТЫ СТАРОЙ «ЧЕЗЕТТЫ» или БОГ ТРОИЦУ ЛЮБИТ На охоту в Болгарию мне хотелось поехать довольно давно. Мечтой была балканская серна – трофей весьма престижный. И вот, наконец, в минувшем апреле мы с моим другом Александром и аутфитером Иреком Хасановым – вдохновителем и организатором многих моих европейских и других охот – вылетели в Софию. «Курица – не птица, Болгария – не заграница», - говорили в советские времена. Как это ни странно, в одной из самых близких для нас стран сегодня бывает не так уж много русских охотников. А вот немцы, испанцы, киприоты, итальянцы и французы приезжают туда все чаще и чаще. Кто – за благородным оленем, муфлоном или ланью, кто – пострелять птичку, а кто – за кабаном. Для «трофейщиков» Болгария весьма привлекательна: добытые там трофеи каждый год завоевывают десятки медалей. Я очень люблю горные охоты, и с целью поездки определился сразу – балканская серна. Лучшее место для этого горы Родопы Именно туда мы с Иреком и Сашей и направлялись. Честно говоря, первое впечатление от Болгарии было довольно грустным – нищая страна. Средняя зарплата – 200-250 евро. София еще как-то держится, а вот чем дальше от нее отъезжаешь, тем больший упадок видишь. Через 100-200 километров все чаще проезжаешь маленькие деревушки с полуразрушенными домами, сломанными столбами (видимо, и с электричеством проблемы). В общем, запустение полное, как будто время повернуло вспять. Но после того, как мы поднялись по горному серпантину до «Кормисоша», впечатления изменились. Красота потрясающая: огромные отвесные горы, сумасшедшие пейзажи. «Кормисош» - это бывшая дипломатическая резиденция, куда часто приезжал главный болгарский коммунист Тодор Живков, управлявший страной 33 года. А поохотиться к нему прилетал другой политический долгожитель – Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. И хотя с тех пор немало времени прошло, в «Кормисоше», кажется, этого никто не заметил. Если характеризовать его в двух словах, то это помпезность и умиротворение. Резиденция – совковый гламур: мрамор, фонтаны, шикарные номера. В столовой красивые белые скатерти, серебряные приборы, богатая сервировка. Готовят очень вкусно и обильно, в основном, мясные блюда. Приносят до 40 блюд, интересуются какого года подать вино. Обслуживающий персонал сохраняет те же манеры, которые, видимо, были им привиты для встречи почетных гостей. В первый же день за ужином я поинтересовался: «А где обычно сидел Живков?» Оказалось, что я занял именно его кресло. Все это производит определенное впечатление. Кажется, что «Кормисош» - вне общего болгарского социума. Этакое государство в государстве, сохранившее свою ауру – и дипломатическую, и охотничью. Угодья занимают часть Пресланского массива гор Западные Родопы. Общая площадь – около 42 тыс. га. Зверя достаточно много. Вышки для охоты на кабана на каждом шагу. И какие вышки! В них и печки, и кровати, и даже ковры. Но, главное – «ноу хау», с которым я до того, нигде не сталкивался. На вышках стоят огромные фары, постоянно (!) освещающие все поле. Кабаны привыкают и света вообще не боятся -  спокойно выходят кормиться. Никакой ночной оптики не нужно, стреляешь, ночью как днем. Но кабаны в мою программу не входили. Организация охоты – на пять с плюсом. Все четко и вовремя. Очень профессионально работают егеря. Охота на серну очень трудовая, все время вверх-вниз по горам. Где-нибудь в Киргизии егеря бегут вперед как горные бараны – им-то что, можно сказать, дом родной. А клиент или сразу безнадежно отстает, или старается держать темп, которые ему не по силам, сбивается с дыхания, задыхается, устает. А болгары (по крайней мере, в этом хозяйстве) щадят клиента, поначалу присматриваются, идут медленно, с остановками. Правда, когда поняли, что я могу ходить быстро, тут же темп прибавили. Конечно, так быстрее устаешь, но зато появляется свобода маневра: гораздо больше можешь осмотреть. Сложность охоты на серну еще и в том, хотя и самцы и самки являются трофейными животными, нет периода, когда можно стрелять их одновременно. Самцов можно добывать или весной – с 10 апреля до 10 мая, или зимой – с 1 декабря до 15 января, а самок – только осенью (с 15 сентября до 31 октября). Я, кстати, довольно быстро сам научился отличать, «ху из ху» -  форма рогов у них разная. У самцов рога очень загнуты к низу и имеют остроносый крюк, а у самок этот загиб более пологий и не так четко  выраженный. Конечно, по закону подлости самок (некоторые были уже «тельными», с раздувшимися боками) мы видели гораздо больше, чем самцов, а те, если и попадались, то в основном молодые, для трофейщиков не интересные. (Я даже в какой-то момент успел подумать, что могу уехать с пустыми руками.) Стояли близко - на 160-200 м, а несколько раз видели и на 30-ти. Меня, впрочем, не пугали и дальние расстояния: я давно увлекаюсь дальней стрельбой, много тренируюсь на дистанции до километра на полигоне в Подольске, так что 500-600 м для меня не проблема. Прилетели мы без оружия, рассчитывая взять его на месте. И вот тут-то и началась история про три карабина. Признаться, я был обескуражен тем, что при такой помпезности апартаментов арсенал в хозяйстве оказалось бедным и весьма посредственным.  В первый день я пристрелял старый болтовой «Браунинг» калибра.300 WinMag и древним прицелом Meopta (который и новый-то для гор – не лучший выбор). Однако первый день закончился без выстрела. Мы довольно быстро обнаружили потенциальный трофей. Серна лежала на склоне скалы. Увидев ее с дистанции в полкилометра, аккуратно подошли метров на 60-70. И тут я выяснил для себя, что болгарские егеря – ребята не простые. Они тебя классно подводят к зверю и говорят: «О, какой самец! Пунктов 95-100!» На самом же деле рога чувствительно меньше. Но, во-первых, решение принимает сам охотник – они только советуют. Во-вторых, лицензий много. Вот они и  рассчитывают, что в азарте ты сегодня возьмешь одного, завтра – другого побольше, ну, и так далее, т. е. организуют классический «набой». Со мной, правда, такая схема не сработала, и стрелять я отказался: изучил потенциальный трофей в оптику и понял, что рога небольшие, совсем не то, что я ищу. По дороге к базе увидели на горе роскошную серну, вышли из машины. Рога гигантские, трофей великолепный, но… самка. Моему другу Саше достался личный карабин управляющего «Корамисошем». Это был ни много ни мало «Блазер» с толстым стволом под патрон .338 Lapua Magnum, с ложой ЛРС , с хорошей тактической оптикой. Стреляет эта штуковина, конечно,  на километр. Но и весит под 10 кг. Так что Саша денек этот карабин потягал – и выдохся. Охота оказалась тяжелее, чем мы думали. В день приходилось наматывать по 20-25 км, а горы для ходьбы сложные, напоминающие Киргизию, - почва каменистая, обрывы… В общем решили поменяться: я отдал Саше свой «Браунинг» и взял этот «Блазер». Наверное, у каждого из нас, «трофейщиков», есть свой ангел-хранитель, с которым ты время от времени разговариваешь. Обычно о чем-нибудь просишь, но иногда он по собственной инициативе дает тебе советы. Вот и в этот день, когда увидели одного самца с неплохими вроде бы рожками, мой ангел мне сказал: «Андрей, не надо тебе его стрелять! Будет еще получше.» Но очень хотелось. Я не послушался, выстрелил и… промазал. Конечно, положение для стрельбы было неудобное, и угол большой, но все равно обидно. Буквально через час-полтора следующая ситуация. С 450 м увидели двух серн, причем у одного самца рога выглядели очень прилично. Решил стрелять с этой дистанции. Пристроился, поставил сошки, отрегулировал оптику. Решил, что не буду спешить, подожду, пока серна встанет в более удобную позицию. Но не тут-то было. Вместо того, чтобы повернуться боком, она вдруг взяла и ушла за хребет. Мы сделали большой крюк, вышли в торец этой горы – нету серн. Осмотрели все окрестности и обнаружили их на гребне другого хребта. Подошли. Вроде бы близко - дистанция 200 м, но произвести прицельный выстрел очень сложно: пологий спуск, пристроить сошки практически невозможно. Я поставил один упор сошки на землю, второй -  себе на левое предплечье. Пытаюсь выровнять карабин по горизонтали, но при этом скольжу вместе с ним по мокрой траве. Кое-как все-таки выцелил, выстрелил… И опять промах! Ирек в шоке: «Ты же суперпрофи, на километр стреляешь и не мажешь!» Я, естественно, тоже расстроился. Конечно, промахи у всех бывают, но это утешение слабое. Мой ангел-хранитель, конечно, не удержался и напомнил, что накануне директор хозяйства мне предлагал взять с собой не тяжелый «Блазер», а старую «Чезетту» под патрон .270 Winchester. Я даже пару раз из нее выстрелил. Била они точно, ничего сказать не могу, отдачи никакой – не .338 LM. Но вид такой, как будто из нее крайний раз партизаны  году в 1945-м стреляли. И я сделал выбор в пользу «Блазера». На следующий день (а это был последний день нашей охоты) я решил взять «Чезетту». Наш отряд был дополнительно укреплен еще одним егерем. Поднялись в горы, прошли 3-4 километра, вышли на уступ, с которого можно было осмотреть все окрестности. Ближе к полудню обнаружили несколько серн, которые после кормежки устраивались на отдых. Среди них был достаточно приличный самец. Вдвоем с егерем Зораном отправились его скрадывать. Аккуратно подошли под уступ, тихонько заглянули за угол. Дистанция 160 м, угол под 60 градусов. Выцелил, выстрелил, Козел сразу скатился вниз. Карабин действительно оказался комфортным. Правда, визирная сетка забавная, как в старых фильмах про снайперов на войне – с «пеньком». Я, конечно, был удовлетворен тем, что результат есть. Но аппетит, как известно, приходит во время еды. И я попросил своего ангела-хранителя: «Прости мне, пожалуйста, два моих промаха. И если можешь, дай еще шанс, а я уже попробую его не упустить!» Тронулись в обратный путь. До машины, и, соответственно, до прощания  с охотой в Болгарии оставалось километров пять.. И тут слева с горы сорвалось стадо муфлонов. Проводил их взглядом и замер: на дистанции около 200 м лежали два огромных валуна, а рядом с ними стояло что-то темное. Я передал бинокль Зорану. Он глянул и аж задрожал от возбуждения: «О, какой трофей серны!» Я тут же лег, балансируя на краю обрыва, приспособил карабин на рюкзак.  Серна была наполовину закрыта кустами, но я все же выстрелил. Промах! И тут мне впервые за эту охоту откровенно повезло: козел смотрел на стадо муфлонов, очевидно, пытаясь понять, отчего это они бегут, и удивительным образом не среагировал на выстрел. Сместился метров на 40 подальше и опять встал. Теперь он был чуть подальше, но зато на открытом. Я плотно прижал приклад к плечу, выдохнул. Выстрел! Козла перекосило, он дернулся пару раз и улетел в кусты. Потом выяснилось, что попал ему в шею. Только тут я осознал, что мое лицо заливает кровь –доисторическим прицелом я все-таки здорово разбил себе переносицу. Зоран пошел за козлом. Тащить пришлось метров 300. Но когда мы увидели трофей вблизи, стало ясно, что это, бесспорно, золотая медаль. Огромный самец балканской серны, очень старый - лет 13-14, с потрясающими рогами. Я уже совсем по-другому взглянул на свою «Чезетту». Казалось, в этот момент она со мной говорила: «Ну, вот видишь, я же обещала тебе помочь. Я еще вполне могу поработать!». Старое оружие как будто бы хранило весь свой предыдущий охотничий опыт и вызывало у меня уже не сомнения, а огромное уважение. И, как выяснилось, не только у меня. Когда мы фотографировались у моей роскошной серны, Ирек сказал: «Наверное, именно из таких ружей и добываются самые памятные трофеи». 
07.05.2017
Тибетский (ладакский) архар, и есть ли у него «прописка» на Памире? Часть 2

Тибетский (ладакский) архар, и есть ли у него «прописка» на Памире? Часть 2

Письмо, которым завершается первая часть нашего рассказа об экспедиции за тибетским (ладакским) архаром, принадлежит, как помнит читатель, Хусейну Галобчи. Это опытный охотник, знаток горных баранов, но он не ученый. Именно поэтому заслуживает глубокого уважения то, с каким поистине научным энтузиазмом и интересом он анализирует и обобщает известные ему факты наблюдения этого удивительного барана на Памире, пытается выявить его отличия от архара Марко Поло. Он подробно описывает признаки, различия между формами, заставляя нас преклоняться перед его поистине научной педантичностью и страстным желанием приоткрыть завесу тайны над этим непростым вопросом. Действительно тибетский (ладакский) аргали краем своего ареала весьма близко подходит к Памиру, особенно в районе Ваханского коридора, то есть вблизи Таджикско-Афганской границы. Здесь, на Малом и Большом Памире, он может чувствовать себя не менее хорошо, чем на территории своего гигантского ареала – крупнейшего из всех фенотипов аргали. Впечатляет только одно перечисление населенных им крупнейших горных систем планеты: высочайшие Гималаи, вторые после них в мире по высоте горы Каракорума, Ладак, гигантское плато Тибета с его восточными провинциями, достигающими на востоке почти 105° восточной долготы. На севере Тибетское нагорье окаймляют не менее грандиозные хребты – Куньлунь, Алтынтаг и прочие горные хребты и системы. А если в этот список добавится еще и Памир! Перечисление стран, в которых обитает тибетский архар, не менее впечатляет: Пакистан (Гилгит, Балтистан), Китай (Синьцзянь – Уйгурский округ, Тибетский автономный район, Цинхай, Сычуань, Ганьсу и Юньнань), Непал (Мустанг), Бутан, Индия (штаты Джамму и Кашмир, Сикким) и т.д. Южную границу распространения очерчивает великая индийская река Брахмапутра. На западе она проходит по Гималаям – это горы Каракорума и западный фас Гималаев. На севере ее ограничивает Таримская впадина и пустыня Гоби. Представления о восточной границе в вышеперечисленных провинциях Китая изменчивы, некоторые предполагаемые места обитания там тибетского архара нуждаются в уточнении. Иногда, например, Дамм и Франко в «Атласе Caprinae Мира CIC» разделяют тибетского аргали на собственно тибетского и северотибетского архаров, основываясь на некоторых морфологических показателях. Однако окончательную точку в этом споре могут поставить лишь генетические исследования. Это касается не только тибетского и северотибетского архаров, но и любого другого, пусть даже небольшого очага в пределах существования вида. Северотибетского архара часто отождествляют с подвидом, описанным русским путешественником и ученым Н.М. Пржевальским Ovis ammon dalai-lamae Przewalski, 1888. К этому, например, склоняются ученые Китая. Морфологические показатели тибетского архара (из тех, что известны) следующие: длина тела до 193 см, высота в холке до 117 см, обхват туловища за лопатками 127 см, вес до 110 кг. Необходимо уточнить, что эти промеры сделаны у особей, добытых британцами в период их колониальной экспансии в Гималаях, Ладаке (Индия), то есть из южных частей ареала. Размеры и вес архаров из центральных и северных частей этой огромной территории неизвестны. Вполне вероятно, что обитающие здесь архары достигают куда более внушительных размеров и веса. Хотя 193 см (длина тела) указывают, что это очень крупный архар! Необходимо отметить, что морфологический материал, то есть добытые особи тибетского архара (включая северотибетского), обратно пропорционален его огромному ареалу – исключительно мал. По вышеуказанным промерам тела тибетских баранов кроме того, что они скудны, сказать можно очень мало, так как различия укладываются в пределы изменчивости большинства других географических форм архара. Все же выделяется один характерный параметр – очень короткий хвост. Он, судя по свидетельству очевидцев, не достигает 8 см (7,6). Это говорит отчасти о суровости мест обитания тибетского архара – а он населяет самые высокие, обширные и засушливые нагорья азиатского материка. Короткий хвост подтверждает экогеографическое правило Аллена, согласно которому среди родственных форм теплокровных животных, ведущих сходный образ жизни, те, которые обитают в более холодном климате, имеют относительно меньшие выступающие части тела: уши, ноги, хвосты и т. д. В нашем случае – километры вверх, к высочайшим вершинам мира, где общая климатическая обстановка вместе с высокогорной пустынностью, скалистостью и т.д., вероятно, добавляет свой индекс в «укорачивание». Особенности окраса короткохвостого тибетского архара – темная морда, особенно на юге и востоке его ареала, а также довольно выраженная темная полоса, идущая от затылка до лопаток. Иногда выражена темная грива, придающая этим животным весьма своеобразный, экзотический вид. Над околохвостным «зеркалом» также имеется потемнение. У баранов пышный белый подвес – из удлиненной зимней шерсти на груди, по бокам шеи и горла. Гребень на затылке, описанный Лидеккером (1900), есть, по-видимому, не что иное, как отросшие волосы гривы, и это тоже свидетельствует о суровости климата в местах обитаниях этих животных. У многих самцов белый подвес горла и груди выражен очень хорошо, белые пятна есть также на морде, в области носолобного профиля и на лопатках, но далеко не у всех зверей. Архары из северных частей тибетского ареала, вероятно, светлей своих южных собратьев, что отражается на разных (по топографии) участках тела. Многие тибетские архары, в особенности самцы, окрашены более контрастно за счет темных участков морды, тела и конечностей, соседствующих с белым подвесом горла, груди и белым пятном в лопаточной области. Такая окраска свойственна, например, самцам архара, обитающим в горах Китайской провинции Ганьсу. Белый подвес груди у отдельных особей может быть светло-серым и даже буроватым. Грива на спине и шее в виде «гребня» свойственна чаще самкам и молодым самцам. У старых самцов наблюдается общее посветление окраски за счет белой шерсти спины, создающей эффект седины, и посветления морды. У северотибетских архаров грива может быть светлее. Рога тибетского архара массивные, в крутой спирали, как правило, не превышают одного витка, иногда еще короче, буровато-желтого цвета, как и у большинства других архаров. Рекордная их длина зарегистрирована в Ладаке – 144,5 см, с обхватом у основания 47,6 см и расстоянием между концами (развалом) 73,7 см. Максимальный вес рогов – 12,3 кг. Говоря о тибетском (ладакском архаре), особо отметим, что мы ведем речь об обобщенной форме, внутри которой могут существовать не только отдельные фенотипы, но и генотипы архара, которые могут при дальнейших исследованиях дать генетически отличающиеся очаги разного статуса – от популяционного до подвидового. Разделения возможны, как нам представляется, на северную и южную, а также крайнюю восточную группы. Не исключены отличия «классических» тибетских баранов с плато от каракорумских архаров так заманчиво близких к Памиру. Попробуем нарисовать портрет тибетского архара. Это жизнеспособный горный баран, освоивший пространства высочайших в мире гор и гигантские платообразные высокогорные части Тибета, в том числе северного с окаймляющими и разделяющими его самостоятельными горными системами. Существование в близких к предельным по суровости условиям сформировали его компактное тело с очень коротким хвостом и такими же короткими ушами, с массивными, но не очень длинными рогами в крутой спирали с одним завитком. Окраска в целом подобна другим географическим формам архара. На юге – в Ладаке, Гималаях и в восточно-китайских провинциях она более темная – это касается конечностей, морды и потемнений выше хвоста, на боках, загривке и шее. Богатый подвес длинных волос на груди и шее (от белого до светло-бурого цвета) выражен, вероятно, лучше, чем у некоторых других географических форм. Однако северотибетские архары могут быть светлее южных и восточно-тибетских. Относительно скромный вес, на наш взгляд, обусловлен малыми выборками и возможными упущениями, связанными со взвешиванием добытых животных по частям (что называется, «с усушкой и утруской», т.е. быстрым обезвоживанием мяса зверя во время транспортировки). На юге в Гималаях, Ладаке и восточных провинциях Китая некоторые, особенно молодые архары, имеют выраженную темную полосу на загривке и шее до затылка с гривой из стоящих длинных темных волос. Подобные «гребень», грива могут быть свойственны северным представителям тибетского архара. Это отчасти говорит о суровости занимаемых биотопов – длинношерстность свойственна животным, занимающим наиболее суровые места обитания. Вероятно, северо-тибетские популяции светлее и длинношерстней южных, хотя в горах, понятие север-юг относительны, их могут компенсировать абсолютные высоты обитания архаров. Несомненно, в прошлом это была огромная, очень устойчивая и многочисленная общность, объединявшая много географических группировок архара. Дробление и прогрессирующие разрывы (мозаичность) ареала свойственны в наше время почти всем видам диких баранов. Места обитания тибетских архаров весьма разнообразны: это высокогорные склоны и межгорные долины Гималаев, Каракорума, Ладака, засушливые высокоподнятые участки Тибета с резко континентальным климатом. Вполне естественно, что закаленные в таких условиях архары способны двигаться и в северо-западном направлении, достигая не только Каракорума, но и гор Памира, где распространен свой ярко выраженный фенотип архара – памирский, или Марко Поло. Ныне тибетский архар занесен в Красные книги тех государств, где он обитает. Включен в Приложение 1 CITES. Нам было важно выяснить, оправданны ли вышеуказанные сообщения о присутствии тибетского архара на Памире. Не трудно догадаться, что данный вопрос не может быть решен быстро и однозначно. Но положить начало исследованиям, способным ответить на него, рано или поздно пришлось бы. В лагерь «Жаркой весны» Дорога от Атобека Муллоерова до лагеря «Жаркой весны», о котором упоминал в письме Хусейн Галобчи и который располагался на высоте свыше 4200 м над уровнем моря, заняла весь световой день и только глубокой ночью мы прибыли к Зафару и Атотбеку Бекмуроди. За ужином гостеприимные хозяева рассказали о встречах с архарами и охоте на них с Хусейном. По их рассказам, архары, столь напоминающие тибетских, это «толстороги». Рога у них закручены компактно, короткие, гомонимные с концами, не расходящимися в стороны, как у памирского архара. Обитают эти животные сравнительно недалеко от лагеря. Атобек и его брат Зафар оказались очень хорошими знатоками не только архаров Памира, но и вообще всей местной фауны млекопитающих и птиц. Ни один наш вопрос о тибетских уларах или снежных барсах не оставался без обстоятельного ответа. При этом братья буквально излучали жизнерадостность и были на удивление приветливы. О восточном гостеприимстве горцев лучше промолчать, так как слова бессильны объяснить, что это такое! Утром на рассвете мы в полной экипировке стояли у машины, ожидая выезда на поиски заветного архара. Солнце осветило верхушки гор, и они зажглись неясным светом. Возле лагеря бурлил горячий источник, вернее сказать, прямо в лагере, и на его основе были построены душевая и бассейн. В черте лагеря, на берегу полузамерзшей речки возвышалась гора черепов архаров, с рогами самых причудливых форм и размеров. Ими можно было бы наполнить КАМАЗ. В синих сумерках утра от лагеря во все стороны простирались альпийские склоны, увенчанные удивительно красивыми красными скалами. Возле жилища пастуха, разместившегося чуть поодаль, валялись останки недавно зарезанного волками ишака. Архары иногда выходили на горные склоны над самым лагерем. Это было непросто Атобек и Зафар Бекмуроди, члены их команды Шоди Афзунов и Али Сабзалиев были не просто профессионалами своего дела, а и тонкими знатоками горной охоты на животных Памира. Уже на рассвете первого дня мы обнаружили несколько стад архаров на склонах большой горной долины. На одном из них оказались самцы – по внешним признакам похожие на архара, поиски которого являлись главной целью экспедиции. Архары поднялись на горный отрог и взирали на нас, что называется, свысока. У них шел гон, и мы с интересом наблюдали ожесточенные схватки самцов и ухаживание последних за самками. Несмотря на то, что стада поднимались наверх, уходя от нас, их бурная внутригрупповая деятельность, связанная с гоном, казалось, не ослабевала ни на минуту. Самцы выясняли отношения, и все животные демонстрировали оживление и подвижность. То и дело самцы подходили к самкам и флеймовали, вытягиваясь мордой к крупу избранницы. Самки реагировали по-разному, большинство отходили, отбегали, но некоторые были вовсе не прочь принять ухаживания кавалеров, «коронованных» великолепными рогами. По большей части архары-самцы были типичными баранами Марко Поло. Но один, заинтересовавший нас крупный самец, имел иной вид, чем классический памирский архар. Его рога были завернуты в крутую «улитку», и концы их не расходились в стороны. Как оказалось позже, они (рога) были более толстыми и тяжелыми, чем у обычного барана Марко Поло. Потом мы разглядели в этой же группе еще двух самцов, похожих на круторогого. Поднявшись в соседнее ущелье под гребнем отрога, на котором находились бараны, нам удалось вскарабкаться на крутой горный склон. Высота сразу дала себя знать: буквально делаешь несколько шагов вверх, и дышать просто нечем! Но потихоньку втянулись и вышли на гребень. Открывшаяся панорама была поистине фантастичной! Во все стороны света, насколько хватало глаз, простирались просторные долины. Их разделяли мощные хребты со скалами, сглаженными некогда могучими ледниками. Над долинами кружили крупные темные бородачи, (можно точно сказать, что в Монголии и в Сибири эти птицы светлее). Дальше путь пролегал по архарьей тропе, траверсировавшей по диагонали крутой горный склон. Операторы Олег и Али, несмотря на высоту, не прекращали съемку, никто из группы не отставал. Ниже по склону вдруг показались небольшие группы молодых баранов и среди них крупный, контрастно окрашенный архар Марко Поло, неспешно пасущийся среди камней. А наш «толсторог» ушел дальше, перевалив гребень крутого хребта. Проанализировав ситуацию, мы пришли к заключению, что стадо архаров, преследуемое нами, спустилось в соседнее ущелье, перевалив через край небольшого горного массива. Этот же путь проделали и мы, а в конце его увидели наконец тех самых животных, которых искали. Звери спокойно паслись на дне горного ущелья. До них было около 750 м. На подготовку к выстрелу ушло несколько минут. Предельно далекое расстояние, перепад высоты и мощный стоковый ветер в ущелье требовали ответственного подхода к стрельбе. После выстрела Эдуарда пуля взметнула грунт в считанных десятках сантиметров от избранного «толсторога». Архары, как ужаленные, метнулись на соседний склон. Причиной промаха стал ветер – внизу он оказался сильнее, чем рассчитывали – более 15 м/сек! Однако промах не стал поводом для расстройства – было понятно сразу, что дистанция предельная, и вероятность попадания совсем невелика. Охота на сегодня была окончена. Вечерело, и мы спустились в ущелье. Снег здесь был истоптан баранами и усыпан их пометом. Утро следующего дня – 6 декабря – выдалось ясным и морозным. Уже в 8 часов утра на подъезде к ущелью Машалы нам встретилась первая группа архаров. Поднявшись по склону ущелья, обнаружили среди прочих архаров интересующего нас отличного крупного рогача. Процесс скрадывания и подготовки к выстрелу не занял много времени, однако стрельбу пришлось вести уже по ускорившим движение архарам. И хотя дистанция на этот раз составила 450 м, точный выстрел остановил убегавшего зверя. После выстрела он взбрыкнул как-то по-особенному, вздернув круп и поджав задние ноги. Могучий организм животного позволил ему пробежать еще несколько десятков метров вверх, после чего рогач рухнул, как подкошенный, и, перевернувшись несколько раз на склоне, остался лежать на снегу. Поздравления охотнику за прекрасный выстрел посыпались одно за другим, радость от успешной охоты была всеобщей. Поднявшись к добытому архару, мы обнаружили, что это был именно такой рогач, которого искали – толстые, округлые рога были компактно закручены, их толщина и форма отличались от обычного памирского архара, а белый подвес на груди, напоминал таковой у тибетского архара. Так в ущелье Машалы в 8:30 утра, в нескольких километрах от горного охотничьего лагеря Зафара и Атобека и при их непосредственном участии на высоте 4400 м был добыт шикарный экземпляр интересовавшего нас архара. После недолгой транспортировки добычи мы приступили к ее взвешиванию, измерению и описанию, о чем будет рассказано подробнее в следующей статье. Окончание следуетФото Олега Лаптева
05.05.2017
Эдуард Бендерский, Дмитрий Медведев
Кодарский снежный баран

Кодарский снежный баран

От редакции: Кодарский снежный баран (Ovis nivicola kodarensis Medvedev, 1994) был описан как новый подвид биологом-охотоведом Дмитрием Медведевым в 1994 г. (по результатам экспедиций 1990-1994 гг. в Северном Забайкалье).  Кодарская популяция снежного барана представляет собой уникальный изолят, чей ареал полностью замкнут в хребте Кодар – высочайшем в Витимо-Олекминском нагорье. Изоляция кодарского барана, теперь доказанная еще и методом полногеномного анализа указывает на то, что это «осколок» предковой формы снежного барана, некогда распространенного в Прибайкалье и Забайкалье. Это животное сосуществовало здесь, вероятно, еще с представителями мамонтовой фауны, а ныне исчезло на подавляющей части территории. Полногеномный анализ сделан директором Института животноводства им. Л.К. Эрнста. д.б.н., академиком Н.А. Зиновьевой и сотрудником института к.б.н. А.В. Доцевым. Анализ проводился на материале, полученном Д.Г. Медведевым в 2016 г. из останков кодарских снежных баранов, погибших в лавинах. По мнению упомянутых специалистов-генетиков, кодарский снежный баран может быть отделен генетически от якутского снежного барана – ближайшего от него по географическому распространению – как исключительно редкий представитель изолированной популяции вида, обитающей только на хребте Кодар. Иногда в охотничьей и научно-популярной литературе кодарского барана неверно называют «Яблонов баран», ориентируясь на старое название Станового хребта – «Яблоновый» (т.е. главенствующий) и почему-то перенося его на хребет Кодар. Последнее совершенно недопустимо даже с позиции элементарной географии. На самом деле Яблоновый, или Становой хребет протянулся на 700 км от среднего течения реки Олекма к востоку – до реки Учур. Места, где обитает «яблонов баран» (вероятно, охотский подвид снежного барана), – дальневосточные части Станового хребта, а именно истоки реки Зея и окрестности озера Токо. Хребет же Кодар, напротив, расположен западне не только реки Олекма, но и реки Чара. Он относится совсем к другой горной системе – Становому нагорью, которое также простирается западнее Олекмы в Северном Забайкалье. Современный Яблоновый хребет, расположенный на юго-западе Забайкальского края, между городами Петровск-Забайкальский и Чита, никакого отношения к современному распространению снежного барана и Становому хребту не имеет, он относительно невысок и покрыт лесом. Кодарская популяция имеет реликтовый характер. Баран крупный с максимально вытянутым массивным телом на коротких и толстых ногах, голова широкая, короткая с широким плоским «бычьим» лбом, рога относительно тонкие (33.5-34 см в обхвате у оснований). Поэтому он должен считаться «тонкорогом». Длина тела взрослых самцов 162-183 см, высота в холке 94-104 см, в крестце – 104-110 см. Обхват туловища за лопатками 112-140 см, длина уха – 8-8,5 см, длина хвоста 8,8-10 см. Длина тела взрослых самок 139-144 см, высота в холке – 82-84 см, в крестце – 92 см, обхват туловища за лопатками – 92-110 см, длина уха – 7,7-8 см, длина хвоста – 8-8,5 см. Наибольшая подтвержденная длина черепа самца кодарского барана – 287,8 мм, наибольшая ширина – 188,8 мм. Наибольшая длина черепа самки – 254,1 мм, наибольшая ширина – 162 мм. Кодарская популяция снежного барана отличается так же серией краниологических признаков. Основные отличия в строении черепа кодарского снежного барана: 1) отсутствие сколько-нибудь заметного разделения клиновидной (os sphenoidedale) и предклиповидной (os praesphenoidedale) костей, которое есть у других подвидов снежною барана и у многих прочих млекопитающих; 2) очень узкая слезная кость (os lacrimale); узкие слуховые камеры (bulla ossea) и столь же узкие слуховые проходы, указывающие на частичное ослабление функции слуха, что связано с хорошими защитными свойствами крутых скалистых местообитаний Кодара; 3) длинные и мощные ряды зубов, где лунчатые впадины на 2-х премолярах верхней челюсти развернуты перпендикулярно протяжению зубного ряда; 4) слезные кости кодарского барана не достигают носовых и не разделяют лобные и верхнечелюстные кости, как это происходит у якутских, охотских, камчатских снежных баранов; 5) сечение роговых стержней самцов кодарского барана ближе к овальному, а у якутских, охотских и камчатских баранов оно округло-треугольное; 6) межроговое пространство между основаниями костных роговых стержней в затылочной части у всех исследованных нами черепов взрослых и старых самцов кодарского снежного барана широкое и прямоугольное, почти в неизменном виде переходящее через область высшей межроговой точки черепа на верхнюю часть лба. У исследованных одновозрастных (взрослых и старых) черепов якутских, охотских и камчатских самцов снежного барана данное межроговое пространство более чем в 2 раза уже. У последних оно представляет собой клиновидное сужение, идущее от затылочной области с уменьшением расстояния между основаниями роговых стержней по направлению к области высшей межроговой точки черепа; 7) ширина черепа в области надглазничных отверстий у самцов кодарского снежного барана значительно превосходит подобный показатель для измеренных черепов якутских, охотских и камчатских самцов указанного вида; 8) наибольшая и основная длина черепа самцов и самок кодарского снежного барана пропорционально к наибольшей ширине черепа меньше, чем у других подвидов. Однако этим краниологические отличия не исчерпываются. В окраске кодарского барана отсутствуют интенсивные темно-коричневые тона, обычные для баранов Якутии и Охотского побережья. В отличие от охотского и якутских подвидов на боках кодарских особей нет каких-либо пятен и контрастирующих посветлений. Нижние части конечностей особей из Кодара светлее верхних. Местообитания популяции снежного барана на хребте Кодар сохранились благодаря существующему высотному диапазону между верхней границей лесной растительности, сформированной лиственницей и криволесьем (кедровый стланик, ольха, каменная береза), и нивальным поясом гор.  Основные экологические условия существования кодарского барана: 1. Хребет Кодар значительно выше всех близлежащих хребтов. 2. Его центральные, южные и юго-восточные склоны, ниспадающие в Верхне-Чарскую котловину, в зимнее время малоснежны, что создает оптимальные условия пастбищного оборота различных группировок кодарского снежного барана и определяет его выживаемость. 3. Наличие ледникового «щита», вблизи которого бараны нормализуют свою терморегуляцию в особо жаркие дни, а также питаются богатой полезными веществами растительностью, произрастающей на ледниковой воде. 4. Наличие диапазона между верхней границей леса и вершинами гор, где происходит основной пастбищный оборот снежного барана. Крутизна склонов в центральной части хребта Кодар, высокоподнятые вершины с резко очерченным альпийским рельефом, а также крутые альпийские склоны, изрезанными куларами, денудационными желобами, чередуются с платообразными плосковерхими вершинами, представляющими собой некое подобие «столов» шириной от нескольких десятков метров до нескольких километров. По их бортам располагаются скалистые утесы, нависающие над речными долинами. Эти излюбленные места обитания кодарских баранов изобилуют выходами каменного угля, на которых бараны «солонцуют». В питании доминируют местные злаковые (35%), бобовые (24%), осоковые (17,5%). Интересно, что высока доля мхов (3,8%). Поедание каменного угля происходит круглый год. Гон проходит во второй половине ноября – первой половине декабря. Ягнята появляются с середины мая. Ареал кодарского снежного барана начинается несколько восточнее 1 17° в.д., в бассейне р. Сюльбан и достигает в крайней восточной точке высокогорной области Кодара, ограниченного р. Чара 1 19° в.д. Крайняя южная точка распространения этого редкого зверя находится южнее 56° 40° (между 56° 40° и 56° 30°) в горах окружающих р. Сюльбан, а самая северная точка обнаружения баранов близ устья р. Сень соответствует 58° с.ш. Однако, это, скорее всего, лишь случайный заход снежных баранов. Реальная северная граница ареала находится южнее и проходит от района оз. Ничатка по направлению к Чаре между 57° 50° с.ш. и 57° 30° с.ш. или несколько южнее. Кодарский баран распространен на территории Иркутской области и в Забайкальском крае (бывшая Читинская область), в центральной части хребта Кодар, который является наивысшим в Северном Забайкалье и одновременно Становом нагорье (Витимо - Олекминское нагорье является его составной частью) и имеет наиболее развитый ледниковый щит. Наличие последнего и более развитой, чем на окружающих хребтах высотной поясности, малоснежье ряда районов хребта Кодар является определяющим для существования кодарской популяции баранов. На территории Иркутской области достоверно известен из гор, окружающих истоки реки Левая Сыгыкта, в том числе ее притока р. Ледниковый, на территории Витимского заповедника. В период исследований 1990 года в летнее и осеннее время баран был обнаружен в этой части Кодара Д. Г. Медведевым при проведении наземных и авиаучетных работ. Снежные бараны и их следы были обнаружены также значительно ниже впадения р. Ледниковой – вниз по течению Левой Сыгыкты, напротив истоков р. Средний Сакукан и в районе впадения в нее правого притока р. Мастах. В последующие годы исследований эти животные продолжали встречаться на вышеуказанной территории. Таким образом, факт обитания баранов в охраняемой Витимским заповедником части Кодара следует считать доказанным с 1990 г. За пределами Иркутской области подвид встречается на восточной части хребта, входящей в состав территории Каларского района Забайкальского края (бывшая Читинская область). Здесь он населяет горы в верховьях рек Средний и Верхний Сакуканы, Апсат, Быйики, Бургай, Сюльбан, Куда Малая и их притоков. Основная часть кодарской популяции сосредоточена в бассейнах трех первых вышеуказанных рек. Есть сведения о заходах баранов, в истоки рек Правая Сыгыкта, Халлас, Амалык, Сень, а также в хребты Удокан, Каларский, Южно-Муйский и Северо-Муйский, однако документальных подтверждений этому нет. Общая численность популяции снежного барана хребта Кодар составляет, по разным сезонам и годам учета, от 270 до 400-500 особей. Несмотря на известные случаи браконьерства, ее следует признать относительно стабильной по годам. На территории Иркутской области обитает несколько десятков особей кодарского барана. Численность и плотность популяции кодарского снежного барана сокращают лавины и камнепады, весьма распространенные в крутых скалистых ущельях Кодара. Другие причины снижения численности – хищничество обычных здесь росомахи и медведя, особенно в период ягнения, браконьерство местных оленеводов и жителей Чарской котловины, разработка Апсатского угольного месторождения, уничтожающего основные места обитания этого редчайшего животного. Кодарский снежный баран занесен в Красные Книги Читинской области и Агинского Автономного округа (2002), в Красную книгу Иркутской области (2010), в Красную Книгу Забайкальского края (2013), является кандидатом для внесения в Красную Книгу Российский Федерации, его необходимо занести в Красную Книгу МСОП. Охраняется животное на территории Витимского государственного заповедника, где расположены крайние западные участки ареала. В настоящее время на хребте Кодар организуется Кодарский государственный национальный парк, призванный сохранить основную часть популяции барана в Забайкальском крае. Вместе с тем весьма актуальна и без сомнений необходима безотлагательная организация специализированного питомника по полувольному и вольерному разведению и последующему распространению кодарского снежного барана в горных хребтах Станового нагорья, с целью восстановления исторического ареала в Забайкалье и Прибайкалье. Для этого в равной степени пригодны территории Иркутской области, Забайкальского края и республики Бурятия. Границы всех этих трех субъектов Российской Федерации сходятся в пределах ареала данной формы, либо оказываются в непосредственной близости от него. Кодарский снежный баран, является одной из самых редких и узкоареальных форм крупных млекопитающих России, уступая по уязвимости даже таким фигурантам Красной Книги РФ, как тигр, снежный барс, алтайский аргали и многим другим. Вместе с тем при условии его успешного разведения, восстановления численности, расселения в хребте Кодар и прочих хребтах Прибайкалья и Забайкалья, он может явиться в перспективе самым ценным охотничьим животным Восточной Сибири, а также предметом паломничества туристов, в том числе любителей фото- и видеоохоты.
24.04.2017
Дмитрий Медведев