Войти | Регистрация

Авторизация пользователя

Статьи

На ветру перемен

На ветру перемен

Как быстро и непредсказуемо меняется погода в горах. Только что припекало солнце, и в ход шел крем от загара, а спустя несколько минут возникшие из ничего порывы ураганного ветра выхолаживают тебя за секунды. Но так же внезапно, как и начались, стихают. И опять становится жарко.  Пятый день охоты, 6 часов утра. Ветер нещадно треплет палатку, продавливая вовнутрь стенки и крышу. Невольно вспоминаю про унесенную ветром Элли с Тотошкой и даже начинаю понимать, почему самолеты летают. Покидать теплый спальник нет совсем никакого желания. А ночью, похоже, шел снег. По тенту стучали замерзшие крупинки. Каждое утро, выглядывая из палатки, ждешь сюрпризов от погоды. Засыпая вечером, не знаешь, при какой погоде проснешься. На этом месте мы уже биноклевали одно утро и пару вечеров. Результат предыдущих наблюдений не вселял оптимизма. Но голос проводника, возвещающий о подъеме, ставит точку в споре желаний. Теперь нужно быстренько превратиться в кочан капусты в условиях тесной «теплицы» и, распахнув полы палатки, узнать, чем же сегодня погода тебя удивит. Снежку немного насыпало, но не холодно. Пока одевался, ветер утих. Бинокль в зубы, коврик в руки и – вперед, на господствующую высоту на обзор склонов. В очередной раз удивляюсь способностям местных охотников находить зверя в бинокли, место которым на помойке. Не прошло и 10 минут как Шухрат зовет и пытается объяснить, где он видит маралуху с теленком. Вглядываюсь до боли в глазах, но ничего не вижу. Очередная попытка Шухрата дать более точную привязку по месту нахождения зверя увенчалась успехом, наконец-то разглядел. В отсутствии быков, хоть на самку с детенышем поглядеть. Через некоторое время находим быка. Неторопливо пасется, медленно поднимаясь по склону в сторону елок. Еще несколько минут, и он скрывается на дневку в тишине и прохладе стройных горных елей. План на вечер готов. А сейчас собираем лагерь и – на кордон, где ждет вкусный обед, горячая баня и ровная кровать на часок.  ...А начиналось все очень даже хорошо. В первое утро замечаем группу козерогов, поднимающихся с кормежки на дневку в скалы, и решаем вечером их встретить на пути следования вниз к водопою. К 16 часам мы на месте и, прильнув к биноклям, вгрызаемся в каждую складку местности. Нахожу козерога, лежащего на уступе, пытаюсь донести до Шухрата его местоположение. Пока говорил, зверь исчез. Теперь уже Шухрат через пять минут находит стадо, чуть ниже того уступа спускающееся к ручью. Определяем позицию, на которую надо выйти, и бегом вниз. Уже через 25 минут вышли в заданную точку. Дальномер показывает дистанцию 520 метров, но есть возможность сократить расстояние. Козерог конечно не выдающийся по трофейным качествам, но не хочется рисковать промахом или тратить время на поиск не дошедшего на месте зверя. Еще 20 минут экстремального отчасти спуска, и до цели 180 метров. Практически вертикально под нами. Козероги к этому времени уже успели пополнить свой водный баланс и начали подъем. Раскат выстрела повторяется отраженным от скалы эхом, и 8х68 не оставляет рогачу шансов. Козерог, опрокинувшись, скатывается вниз. Это одновременно и радостный и грустный момент, кульминация охоты и ее в то же время окончание, перевод в разряд воспоминаний.  …Вечером мы с Шухратом вышли на склон, с которого хорошо просматривается ельник с полянами, куда скрылась самка с теленком. Из расчета, что сейчас идет гон, мы предполагали, что где-то рядом с ней должен крутиться и самец. Мы и увидели его, но уж слишком он был юн по своим моральим годам. А Ильшат ушел на склон, где видели пасущегося быка, но он так и не показался. К утру земля была покрыта десятисантиметровым белым одеялом, небо основательно затянули тучи, и снег в ближайшие часы точно не собирался прекращаться. Жаль, утро для охоты потеряно. Однако шансы обнаружить на заснеженных склонах зверя в последующем резко возрастают. А сейчас можно спуститься на кордон и немного расслабиться. Снег шел 36 часов, и только к обеду следующего дня тучи стали расползаться. Показавшиеся куски голубого неба вселили надежду на вечернюю охоту. Собираем вещи, обедаем и – в седла. Спустя час мы уже на точке, с которой открывается обзор практически на 360 градусов. Заснеженные склоны отлично просматриваются даже без бинокля. В три пары глаз мониторим окрестности. Вот в ущелье показалась самка, через несколько секунд еще одна. Понимаем, что бык где-то рядом, но не выходит. И как только из-за елки выплыли рога, я уже понимал, что он мой. По размерам он в два раза превосходил своих подруг. Мощный и красивый хозяин горных ущелий. Времени на подход – более чем достаточно, снег и уже голубое небо дают хорошую прибавку в видимости и после захода солнца. Ильшат остается корректировщиком, а мы с Шухратом садимся на лошадей и максимально возможно сокращаем путь. Лишь на крутом подъеме, где лошадь под Шухратом заваливается на бок, переходим на свои ноги, которые сразу утопают в снегу. Спотыкаясь и карабкаясь по скользкому склону, наконец-то выходим на относительно ровную площадку. Остается пройти каких-то 100 метров, и рогач будет как на ладони. Холод и снег в азарте даже не ощутимы, хотя ноги уже промокли от забивающегося в ботинки снега. Двадцать метров до гребня. Ставлю оптику и гуськом преодолеваю еще десяток метров. Самки на противоположном склоне беззаботно пасутся, изредка посматривая в нашу сторону. Мы с ними практически на одной высоте. Все, дальше только лежа. Выдвигаю сошки на максимальную длину. Едва хватает, чтобы ствол не утонул в снегу. Ползу к краю. Вот он, как истинный повелитель гарема, лежит на можжевеловом кусту. Дальномер показывает 170 метров. Крестик прицела ложится за лопатку. Прости, парень… Отчетливый шлепок попадания, но бык встает и неторопливо идет через ущелье в сторону самок. Зашел за ними в елки, вот уже и подруги показались выше ельника, а его нет. Проходит минута, и все становится ясно...
02.06.2018
Магия Настоящего Сафари. Макарский
Знакомьтесь: Братство магистров горных вершин

Знакомьтесь: Братство магистров горных вершин

Мадрид против обыкновения встретил нас проливным весенним дождем…Поездка была спланирована так, чтобы принять участие в Генеральной Ассамблее Братства магистров горных вершин, а также посетить международную охотничью выставку «Синерхетика». Мы как раз успели на официальную церемонию ее открытия, затем прошлись по стендам. Выставка небольшая, представлены в основном испанские и международные аутфиттеры, есть и охотничье снаряжение, и оборудование для охотничьих хозяйств. Однако по сравнению с крупными ярмарками в Германии или Австрии, например, она гораздо более камерная. Основной целью все же была встреча с членами Братства магистров горных вершин и участие в мероприятиях этой организации, приуроченных к ее Генеральной ассамблее. Очевидно, в России мало кто знает о Братстве, а потому есть смысл рассказать читателям журнала о нем и истории его создания. В основе философии Братства лежит идея о том, что охота – это инстинкт, присущий природе человека. Однако кроме инстинкта, человеком руководит разум, который заставляет нас уважать добытые нами трофеи и ведет нас по пути этики. Это особенно относится к горным охотам, поскольку добыча диких животных, обитающих зачастую в труднодоступных местах, требует приложения значительных усилий, и очень часто результат непредсказуем. Группа испанских охотников-энтузиастов, руководствуясь этой философией, решили учредить награду для признания достижений горных охотников, тех, кто любит тишину и одиночество горных вершин, чтобы подчеркнуть, что эти люди являются примером для всего охотничьего сообщества. Создатели назвали награду Culminum Magister – «Магистр горных вершин», чтобы подчеркнуть важность достижений тех, кто будет удостоен этой награды. Они также обратились к Чики Диасу (Chiqui Diaz), скульптору из Севильи, с просьбой создать скульптуру сокола, которая и будет являться призом. Сокол был единодушно выбран потому, что для испанцев это наиболее очевидный символ охотника в дикой природе. В 2008 году та же самая группа приняла решение, что, если награждать только одного человека в год, то многие достойные горные охотники не получат заслуженного признания. Поэтому они учредили Братство магистров горных вершин, к которому может присоединиться только добившийся высоких результатов горный охотник. 29 октября 2011 года организация была зарегистрирована по законам Испании. Сам факт вступления в Братство – это уже признание заслуг охотника, но самые выдающиеся охотники могут претендовать еще и на упомянутую выше награду, которая выдается каждый год одному из членов Братства. Общее количество членов Братства – около 60 человек. Вступить в него можно только по рекомендации одного из членов Исполнительного комитета, выполнив при этом ряд условий: иметь опыт горной охоты как минимум на трех континентах; добыть свой первый горный трофей не менее, чем за 10 лет до обращения о вступлении в Братство; иметь трофеи, измеренные одной из перечисленных ниже организаций: CIC, Boone & Crockett, SCI, RW, GSCO, ISHA, либо непосредственно самому внести данные по трофеям и приложить полевые фотографии; добыть на открытых территориях традиционными методами и без искусственных вспомогательных элементов минимум двадцать пять диких, свободных и эндемичных животных. Кандидаты, принятые Исполнительным комитетом, должны лично представиться на встрече Генеральной Ассамблеи в Мадриде в год их принятия. Эдуард Бендерский был рекомендован к вступлению в Братство Николасом Франко, который во время Ассамблеи выступил с представлением кандидата. В этом году Братство пополнилось пятью новыми членами, представившими – Эдуард Бендерский (Россия), Алан Смит (США), Эдуардо Негрете (Мексика) и двое испанцев – Мигель Эстаде и Хуан Марш. Всем были торжественно прикреплены официальные значки Братства с изображением сокола. Позже, во время торжественного ужина, вновь вступившие в Братство охотники получили Дипломы. Сегодня в этом сообществе увлеченных горных охотников уже трое россиян – Константин Попов с 2013 года, Александр Егоров – с 2017 и Эдуард Бендерский. Торжественный ужин собрал более ста участников, к членам Братства присоединились супруги, приглашенные гости, среди которых были представители Международного Сафари Клуба (SCI), президент его итальянского подразделения, а также глава Испанской Королевской Охотничьей Федерации и другие официальные лица. Все присутствовавшие почтили память Денниса Кемпбелла, недавно ушедшего из жизни. Деннис был членом Братства с 2008 года и в 2014 был удостоен высшей награды – стал Магистром горных вершин. Во время ужина традиционно происходит кульминационное событие года – вручается награда Магистра горных вершин за текущий календарный год. В этот раз ее обладателем стал Эдуардо Ромеро Нието. Он охотник с огромным стажем и опытом охоты в горах, много раз бывал на охоте в разных регионах мира, в том числе неоднократно охотился в России. Свою коллекцию трофеев он положил в основу музея охоты, для которого построил специальное здание в горах Леона. Затем экспозиция постепенно пополнялась трофеями, добытыми его друзьями. Сейчас музей является крупнейшим в мире среди частных музеев охоты. Посетители могут не только увидеть чучела охотничьих животных, но и получить представление о среде их обитания, об их биологии, поскольку представлены также и скелеты многих видов животных. Это подчеркивает не только просветительскую, но и научную роль музея. Члены Братства большое внимание уделяют воспитанию молодой смены, формированию в среде юных охотников правильных представлений об охотничьей этике, делятся знаниями о специфике охоты в горах. В 2017 году для расширения этой деятельности была создана ассоциация «Друзей горных вершин». Летом 2017 года ее члены собрались на семинар по совершенствованию техники стрельбы в горных условиях. Кроме того, ассоциация издала полевой справочник по всем видам горных животных мира.
24.04.2018
Ирина Дорошина
Суровый край Камчатка

Суровый край Камчатка

В третий прилет на Камчатку я вдруг отчетливо понял, что всякий раз этот прекрасный и в то же время суровый край открывается мне с новой стороны. Хотя нельзя не отметить, что и здесь есть кое-что незыблемое, традиционное – это непредсказуемость и переменчивость погоды. Горная охота планируется как минимум за год, а то и за два. Редко случаются исключения в виде «горящих туров» – когда кто-то вдруг отказывается от заранее запланированной поездки. Само собой разумеется, что при таком планировании стараешься выбрать время с минимальным риском попасть в плохую погоду. Однако погода в любых горах всегда непредсказуема, а в горах Камчатки это вообще «черт в табакерке». Шансов на то, что все сложится самым лучшим образом, не больше, чем на Джек-Пот, и это, пожалуй, главное, что следует понимать охотнику, собирающемуся добыть трофей на Камчатке. Можно сказать, что судьба в этот раз сжалилась надо мной и с погодой повезло. В день прилета в Елизово (воскресенье) было тепло, даже удалось искупаться в термальных источниках и чуть-чуть позагорать лицом. Температура просто баловала, поднявшись чуть выше 20˚C, а самое главное – вовсю светило солнце! На следующее утро Гидрометцентр обещал дождь в Петропавловске и солнечную погоду в Палане, куда и планировалось добираться. Точнее сказать три «Гидрометцентра», которые я смог обнаружить в интернете, предсказывали именно такой расклад. Сказать, что все они безбожно врали, нельзя, поскольку дождь и в самом деле был (правда, в Палане), и было солнечно (хотя и в Елизово). Верить на Камчатке можно только своим глазам. Увы, над Паланой был не просто дождь, небо заволокли тучи, из-за чего вылет нашего самолета задерживали восемь раз. Никто из пассажиров, разумеется, не спешил покинуть аэропорт, поскольку знали: если вдруг там продует, вылет разрешат. А продуть там могло в любой момент (как, впрочем, могло и не продуть). Надежда, как известно, умирает последней, тем более, что вторник в аэропорту – выходной, и пришлось бы ждать вылета до среды. Вообще, нужно сказать, удручающее впечатление оставляет инфраструктура Камчатки. Мне кажется, что это единственный регион в мире, где на дорогах какой-то большой начальник поставил не менее большой крест. Даже в самых бедных странах Африки есть дороги, худо-бедно соединяющие все населенные пункты между собой. Здесь же их местами нет от слова «вообще». Как мне объяснили потом местные жители, расстояние в 200 километров, на котором дорогу не могут достроить уже несколько десятков лет, отрезало Палану и весь Корякский округ от прочего населения Камчатки. Единственный транспорт – самолет, который всецело зависит от погоды. Не имеет значения, похороны у тебя или свадьба, важная встреча или еще что, ты заложник ее капризов. Есть погода – летишь, нет – сиди и жди ее «у моря». Почему именно здесь такое отношение к людям – для меня загадка. Камчатские старожилы, что не может не произвести впечатления на москвича, никогда не назначают точного времени встречи. Любое расстояние для них – «близко», за исключением того, которое «ой, как далеко». Живя в Москве, пытаешься распланировать день, назначать встречу на определенное время, рассчитываешь, каким именно транспортом – личным или общественным – разумнее воспользоваться, чтобы везде успеть. Здесь же, если встреча действительно важная, необходимость заранее (за день-два!) прибыть в оговоренное место, иначе велика вероятность ее срыва. Первая рекомендация, которую дают организаторы охоты: смирись! ты полностью зависишь от погоды и должен быть готов к худшему варианту. Я уже где-то писал, что бывали случаи, когда из десяти охотничьих дней люди были вынуждены проводить под крышей палатки девять дней. Как сказано выше, мне повезло. Да, была утренняя задержка в аэропорту, но нет худа без добра. Я встретил московский рейс, с которым прилетели Виктор Николаевич Ким, Алексей Ким и Сергей Мазуркевич. Надеюсь, что им наше общение доставило такое же удовольствие, как и мне. Прежде чем разъехаться в разные стороны, мы договорились вместе поужинать, если я не улечу до вечера. Но рейс все-таки был, и еще при свете дня самолет приземлился в Палане. Я уже, как мог, пугал вас погодой Камчатки, но это еще не все. Тем, кто планирует лететь на север полуострова, нужно иметь в виду, что, по словам местных, погода на севере – «смерть». В том же контексте (погода, дороги) занимают свое достойное место и местное воздухоплаванье. До Паланы летают два самолета Камчатских авиалиний – Як-40 и АН-26. Не знаю, как выглядит здесь Як-40, но АН-26 производит самое неизгладимое впечатление! Ну, разве что я не видел в обшивке дыр, хотя не поручусь, что их и в самом деле не было в этом основательно изношенном «ведре с болтами». Как пошутил бортпроводник, ведро – не ведро, зато надежное. Возможно, надежное, хотя на стороннего наблюдателя такого впечатления не производит. Но зато здесь в стоимость билета включен провоз не более 20 кг багажа вместе с ручной кладью. За остальной вес будь добр доплатить. А если ты подтвердил свою платежеспособность, то доплатить придется по двойному тарифу. Во всяком случае после того, как я оплатил «остальной вес», меня отыскали в очереди и радостно сообщили, что не сразу догадались увеличить «коэффициент», а теперь вот догадались и просят еще доплатить. Я не стал возражать, тайно понадеявшись на то, что доплата пойдет на латание дыр в самолете. Кстати, о стоимости билета. В бизнес-классе «Аэрофлота» на рейс Москва – Петропавловск-Камчатский (длительность полета 11 часов) она составила 112 тысяч рублей. За полтора часа до Паланы в эконом-классе пришлось заплатить больше половины – 57 тысяч рублей (плюс 8 тысяч за багаж). Вероятно, такой тариф насчитывают за то, что багаж в самолет тебе доверяют тащить и грузить самостоятельно. Нужно сказать, что «затариться» для охоты на Камчатке пришлось основательно. Из-за неопределенности с погодой и ее особенностей в горах организатор в рекомендациях по одежде указал вероятность весьма основательного разброса температуры – от +25 до -20˚C. В результате одежды, обуви и подарков (я вез с собой книги в подарок) набралось более 50 килограммов. И вот, сдав оружие, я поволок свои «чугунные» чемоданы в автобус, а когда он подъехал к самолету, поступила команда: «Женщины с детьми садятся в салон (да, внутренность местного «ведра» тоже называется салоном), мужчины выстраиваются цепочкой и начинают загружать вещи». Мы подавали свои пожитки второму пилоту, который привычно укладывал их в чрево воздушного судна, затягивая сеткой. Пожалуй, остается только добавить, что пассажиры садятся в «салон» через «бомболюк» (аппарель). Полет длился 1 час 40 минут. Рядом со мной летел охотник Владимир из Екатеринбурга. На правах бывалого он взялся объяснять, что рейс тяжелый, в воздухе серьезная болтанка, а потому необходимо грамотно подготовиться, то есть основательно выпить. Я отказался, а он воплотил задуманное в жизнь от всей души, после чего так крепко заснул, что по прилету еле удалось его разбудить. Вообще история с проносом спиртного на борт была довольно забавной. Как человек «опытный», Володя взял с собой спирт. Понимая, что ручная кладь подлежит досмотру, он залил спирт в термос и попытался пронести его под видом чая. Это не сработало. Сотрудники пропускной службы предложили или вылить, или выпить «напиток». Владимир отправился выливать содержимое термоса в туалет, но там сказал себе: «Нет! Это не по-нашему». И в результате все-таки ухитрился пронести спирт в термосе на борт. Но меня больше удивило не это, а то, что человек всего второй раз на выездной охоте и сразу решил добывать барана. Будучи убежденным в том, что до горной охоты надо «дорасти», я поинтересовался причинами, побудившими его отправиться за снежным бараном. Он ответил, что хочет… испытать себя. В Москве подготовку моего тура осуществляла компания «Сталкер», они оформили все необходимые документы, купили билеты и так далее, то есть свою часть работы выполнили. Задачу, которая стояла передо мной, – добраться до Паланы – выполнил я. Теперь дело было за местными организаторами. В аэропорту меня встретил Константин Каллин. Он быстро организовал получение оружия, помог загрузить багаж в машину, и мы поехали на «конспиративную» квартиру. На самом деле в Палане у его компании есть такая на случай, если клиенту или сотруднику понадобится переночевать в городе или еще для каких-то нужд. В нашем случае была нужда переодеться в охотничью одежду. Мне хотелось бы отметить грамотный подход к организации тура со стороны Константина. Он предложил не рассусоливать, хотя время было («Лучше мы его оставим про запас»). Сейчас, пока еще до темноты оставалось несколько часов, он предложил пообедать, переодеться в той самой квартире и на ГТС (гусеничный тягач средний) отправиться в тундру, на ближнюю базу. До нее 35 километров (это примерно 3,5-4 часа движения на ГТС), а оттуда можно продолжить путь дальше уже завтра. Так и поступили. Нужно сказать, что ГТС мы буквально оседлали, то есть расселись на «броне». С высоты примерно трех метров открывалась широчайшая панорама на все 360 градусов. А виды были очень и очень интересные. Машина шла то среди сопок, то по болотам, то по бескрайнему травяному ковру тундры. Да, ее, а вместе с ней и нас немного потряхивало, и шума, как меня и предупреждали, наше транспортное средство производило в избытке. Но для компенсации последнего достаточно было надеть наушники (настоятельно рекомендую брать их с собой). И все-таки я мало обращал внимания на неудобства, поскольку с захватывающим дух восторгом первооткрывателя любовался картинами камчатской природы и… считал медведей. В тот день на глаза попалось 12 особей. На следующий увидел уже два десятка. Всего за весь период охоты встретилось более 40 медведей! При этом надо понимать, что обычное для этих зверей время бодрствования – утро и вечер, днем они встречаются гораздо реже. Интересно отметить, что часто попадались на глаза медведицы с потомством. Как правило, медвежат было по трое. Константин объяснил, что проблемой для медведиц является взрослый самец, который передвигается осторожно, незаметно и всегда готов напасть, убить и сожрать медвежат. Медвежата до двухлетнего возраста для вечно голодного взрослого самца довольно простой в добыче корм, и практически все матерые звери каннибалы, специализирующиеся на выслеживании медвежат. Поэтому медведицы выбирают открытые места, чтобы вовремя обнаружить опасность, и, соответственно, чаще попадают нам на глаза. Интересный момент – когда медведи дерутся, то подставляют друг другу бока, а убивает один другого вовсе не мощным ударом лапы, а хватая пастью за голову и прокусывая череп. Раз уж зашел разговор о медведях, забегу вперед и расскажу об одном эпизоде, который заставил меня сильно понервничать. Даже очень сильно, можно сказать, дал взрывной выброс адреналина в кровь. Когда я отстрелял барана, ребята принялись его шкурить и разделывать, а мне, поскольку дорога была известна, пришло в голову отправиться в лагерь. По времени путь должен был занять около четырех часов, а поскольку ребята легче меня на ногу, то все равно догнали бы. Старший согласился, и я пошел. Ошибкой стало то, что карабин взял всего с тремя патронами в магазине. Отошел уже прилично по ущелью, в самом низу которого протекал шустрый ручей, как вдруг увидел, что навстречу движется медведь. Я поднялся повыше и тут увидел позади первого двух крупных пестунов… Что делать, было непонятно. Ясно только, что стрелять я начну лишь в самом крайнем случае. И тут вспомнил, что у меня всего три патрона! Стало не по себе. Начал кричать, чтобы остановить косолапых, но медведица меня явно не слышала, видимо, из-за шума ручья, да и ветер был на меня. Расстояние между нами неумолимо сокращалось, и мне оставалось только подняться по ущелью как можно выше. Скорости, с которой я вскарабкался на гору, позавидовал бы отец Федор из «Двенадцати стульев», удиравший с колбасой во рту от Остапа Бендера и Кисы Воробьянинова. Оказавшись на господствующей высоте, я принялся бросать камни (как вы догадываетесь, совсем не из озорства) в медведей, которые продолжали упорно двигаться в мою сторону. Но увидеть или услышать это «последнее китайское предупреждение» косолапые соизволили только тогда, когда камень едва не попал в медведицу. После чего она наконец меня заметила и не пошла в мою сторону, а… побежала. Напряжение моих голосовых связок достигло предела. Мне казалось, что мой крик заглушил бы целый хор Пятницкого. Но это не помогло. Вскинул карабин к плечу, снял с предохранителя и приготовился стрелять. Пестунов я почему-то не очень боялся. Косматая мамаша проскочила метрах в двадцати и увлекла за собой отпрысков... Не сразу спустился я вниз. А когда спустился, то быстро пошел дальше, периодически оглядываясь. Когда добрался до места, где договаривались встретиться, вызвал по рации ребят. В ответ на мою возбужденную речь прозвучал резонный ответ: не просто так меня предупреждали о большом количестве зверя, за каждым кустом здесь может оказаться крупный хищник. Да, Камчатка – это не подмосковный парковый лес. Оказалось, что в этом районе ходят восемь медведиц с медвежатами, и ребята их знают «в лицо». Мне повезло нарваться на ту, которая никогда не уступает дорогу и всегда идет напролом. Возвращаясь к нашему путешествию на ГТС, повторюсь, что три с половиной часа пути я посвятил внимательному осмотру окрестностей, в течение которых у меня была возможность прочувствовать, как это увлекательно идти по тундре, по болотам. Надо сказать, что в нашей компании нашлось место курцхаару Константина Камильевича. Охота по перу была разрешена, и мы дорогой из-под стойки смогли отстрелять двух бекасов, куропатку и рябчика. Пернатые в дальнейшем отправились в котелок! Кстати, у Константина это непреложный закон – добывать животинку только для дела. Кстати, из грудки рябчика получаются прекрасные отбивные! До базового лагеря добрались благополучно. Надо сказать, что в сложенной из бревен избе был даже камин и интернет. Перекусили, немного поговорили о планах на завтра. На следующий день запланирован ранний подъем и переезд в другой, уже палаточный, лагерь, а это 13 часов дороги. Весь вторник мы тряслись на ГТС, как ссыльные декабристы на телеге, смотрели по сторонам, считали медведей, фотографировали окрестности. Посреди пути остановились наловить рыбы и пособирать грибы – опять же, сколько нужно для еды. Кстати, во время рыбалки удалось увидеть трех медведей, один из которых подошел довольно близко – метров на тридцать. В этой связи мне поступила команда достать карабин, а то не понятно, что у этого «дурака» на уме. В лагерь прибыли, когда уже стемнело, разместились в своих «бунгало» (палатка с печкой). Повар Лена сразу приготовила рыбку и грибы. Егеря пришли через час, рассказали, что нашли группу баранов и, если погода позволит, будем подходить к ней сутра. Утро выдалось хорошим. И сразу в путь. У нас было три лошади. На всякий случай взяли с собой палатку, спальники и еду. Тут все по-взрослому: идешь на день – бери на неделю. Предыдущий охотник, например, добыл барана поздно вечером, и пришлось ночевать у костра, благо не было дождя. Когда добрались до места, Константин установил трубу и попытался найти на склоне баранов. Нашел! Вроде бы до них недалеко, всего-то несколько километров, но это, братцы, Камчатка! Тут подъем – спуск, подъем – спуск. И так раз восемь. Вначале шли на лошадях. Вернее – я на лошади. Мои силы берегли для подъема в гору, а ребята вели лошадей в поводу. Добрались через пять часов до подножия горы, перекусили, обсудили, как подходить к баранам. Было два варианта, но в итоге старший определил один, оказавшийся верным. Пошли. И тут ребята применили психологический прием – объяснили, что подняться надо относительно невысоко – «вон до того места». А как поднялись, так стали уверять, что нужно еще подняться. И так – пока не оказались через три часа на господствующей высоте. Я аж начал злиться: «Чего же сразу-то не сказали?!» На что они заулыбались: «Сразу было бы слишком тяжело». На вершине сфотографировались со знаменем Клуба горных охотников, после чего по гребню вышли к месту, откуда должен был открыться вид на баранов. Но тут нас ждало разочарование – баранов там не оказалось! Что делать, куда они делись? Старший встал, огляделся и увидел, что они… прямо под нами. Быстро легли, но вожак уже что-то заметил, уставился в нашу сторону. Определили расстояние – всего-то 160 метров! Единственное неудобство – стрелять придется под большим углом. Прицелился в вожака – он был самым крупным. И… совершил ошибку. При стрельбе сверху-вниз траектория проходит ниже цели, а я не сделал необходимую поправку. Пуля буквально оторвала ногу барану. Подранок! Выстрелил еще раз, потом еще – всего четыре раза. Баран исчез с глаз, впрочем, как и все стадо. Пошли смотреть и вскоре убедились в том, что все в порядке, зверь добыт. Камчатский баран взят! Последовала фотосъемка в различных ракурсах: с карабином и без, с флагом и без, со всеми и поодиночке, лежа, сидя, стоя. Ну, а затем была та самая встреча с медведями в ущелье… В лагерь вернулись в темноте. Меня встретила рюмка водки и бутерброд с красной икрой – здесь такая традиция. Вся охота заняла немногим больше двенадцати часов, и это, по местным меркам, просто миг. Таким образом мы сэкономили время для охоты на другого барана – корякского. Но об этом как-нибудь в другой раз. Спасибо Константину Камильевичу, спасибо «Сталкеру», спасибо всем – повару Елене Аркадьевне, егерям Геннадию Ивановичу, Александру Сергеевичу, Эвкумье Александровичу, помощнику Олегу и коневоду Сергею, а также нашему мотористу Алексею.
18.04.2018
История одной охоты в Пакистане

История одной охоты в Пакистане

Пакистан является одной из стран, где горный охотник может значительно пополнить свой список трофеев. Поэтому выезжая в очередную экспедицию в эту самобытную страну я планировал добыть два трофея; сулейманского мархура и афганского уриала. Охота планировалась в регионе Кветта, провинции Белуджистан, на границе с Афганистаном. В аэропорту меня встретили большое количество различных служащих, которые достаточно доброжелательно, но при этом очень внимательно изучили содержимое моего багажа. В этот раз, для экономии времени я прилетел напрямую в Кветту без оружия. Организаторы обещали предоставить мне на выбор некоторое количество карабинов. Дело в том, что все таможенные формальности с оружием в Пакистане проводятся только в аэропорту Исламабада. Экономия времени и плотный рабочий график заставили меня отказаться от моего карабина в пользу арендованного. Своя рубаха конечно ближе к телу, как говориться, но опыт позволяет быстро приспосабливаться к тому, что есть под рукой. Мне достался легкий горный карабин 300WM со сносным 14 кратным прицелом Люпольд. Пристреляв карабин на 200 метров в 0, я также определился какими метками стрелять и на дистанции 300, 400 и 500 метров, но это в крайнем случае. Дорога от аэропорта до базового лагеря заняла около пяти часов. По пути нам встречались небольшие палаточные лагеря кочевников. Это люди, все имущество которых сшитый из лоскутов тряпья тент, спасающий от палящего солнца, под которым живут все и дети и взрослые и домашний скот, главная ценность семьи. Так они и кочуют из Пакистана в Афганистан и далее к границам с Таджикистаном в поисках свежей травы для своих баранов. Маленькие чумазые детишки, бегая босиком по выжженной земле, играют с только что родившимися овечками. Эти люди живут в иной, отличной от многих системе координат и ценностей и по своему счастливы. В базовый лагерь добрались около 12.00 часов, он представлял из себя глиняное строение со многими помещениями. Отдельная комната для охотников, в ней стоит печка, есть даже отдельный туалет. Все достаточно просто, но для гор очень даже комфортно. Времени на раскачку нет, поэтому быстрое переодевание, пристрелка и выход в горы на поиск первого трофея сулейманского мархура. Быстрый полутора часовой подъем и мы на высоте 2900, скалы очень крутые, но ведь именно в таких местах и обитает дикий горный козел. Местные егеря очень колоритны, тут проживают в основном пуштуны, одеваются абсолютно иначе нежели в Гилгите, где проживают исмаилиты. Как всегда вместе со мной идет большая группа сопровождающих лиц. Вся эта вереница активно осуществляет поиск животных. Первую группу трех самцов заметили быстро, они мирно отдыхали под лучами весеннего солнышка. Дистанция около 500 метров. Со своего карабина, я конечно же бы сразу принял решение на выстрел, но стрелять на такую дистанцию с чужого считаю ошибкой. Егеря предложили мне тоже отдохнуть, так как их тактика заключалась в том, чтобы дождаться, когда звери начнут движение, в зависимости от направления которого, а также ветра мы начнем их скрадывать. Отдых в тени большого камня не был долгим, уже через минут 30 животные поднялись и пошли как назло от нас. Все попытки догнать их, обогнув соседний хребет не увенчались успехом. Мархуры как будто растворились в горном массиве. Порой диву даешься насколько быстро в горах меняется обстановка и кажущиеся совсем рядом животные исчезают бесследно. Для нас это означало дальнейший активный поиск и многочасовые прогулки по скалистым горам. Не могу сказать, что они очень сложные, но череда подъемов и спусков все-равно дает о себе знать, тем более в первый ходовой день. Около 17.00 часов было принято решение ложиться на обратный курс уже начинало вечереть. В моей голове крутилась надежда встретить животных по пути в базовый лагерь, как это бывало не раз. Разные мысли на уровне молитв у охотника гуляют в голове в эти моменты. Через некоторое время по радиостанции один из наблюдателей сообщает, что видит группу мархуров. Все заметно оживляются, идут активные переговоры и корректировка направления выдвижения. Через минут 50 хода мы выходим на нужный нам склон, занимая стратегически важное положение сверху. Минут через 10 замечаем внизу от нас большую смешанную группу животных. Там и самки и детеныши и несколько самцов. Ветер днем идет снизу, так что нам ничего не должно помешать. Все мы активно высматриваем и оцениваем трофейные качества потенциальной добычи. В итоге принимаем согласованное решение стрелять. Начинается поиск подходящей позиции, стрельба под большим углом около 35 градусов не очень удобное занятие. Дистанция выстрела около 300 метров, с учетом поправки на угол места цели минусую 100 метров, итоговая марка прицеливания соответствует 200 метрам, на которые карабин и пристрелян. Далее задержка дыхания, выстрел, трофей взят! Радости всей группы нет предела, удача добыть трофей мархура в первый же день охоты. Далее не менее трудный спуск по крутым скалам и уже затемно возвращаемся в лагерь. Не прошло и суток, а половина дела уже сделана, один трофей добыт. Завтра утром будем пытаться найти и добыть второй трофей афганского уриала. Особенность охоты на барана именно в марте заключается в том, что в это время в нижней части горного массива активно всходит молодая сочная зеленая травка. Звери спускаются вниз в утренние часы кормиться. Мы выехали из лагеря около 6.00 и уже через 30 минут обнаружили двух самцов, спускающихся на кормление. На оценку маршрута и выдвижение ушло не более 30 минут, удалось незаметно подойти на дистанцию 150 метров. Дальше, как говориться, дело техники и трофей взят. С момента моего приземления в Кветте прошло 23 часа. Сказать, что все получилось удачно, все равно, что ничего не сказать о моем состоянии в этот момент. Пусть у вас не складывается обманчивое впечатление об охоте в Пакистане. За неделю до этого я провел на охоте в этой стране 10 дней. Пять, из которых я долго добирался до места охоты; три дня на машине, потом двухдневный 35 км пеший переход по труднопроходимым горам на высоте 4000 метров под постоянно падающим снегом. И только на шестые сутки трудовая охота на голубого барана. Охота на кашмирского мархура вовсе была неудачной, двухдневные поиски и лазанья по крутым скалам не дали никакого эффекта,трофейных самцов вовсе не нашли. Пришлось возвращаться в Москву, поскольку в запланированное для охоты время в Кветте разрешение так и не было получено. И только спустя несколько дней возвращение в Пакистан и удачная охота.
05.04.2018
Первая охота

Первая охота

Не знаю почему, но я очень люблю осень, даже самую позднюю. А может мне так кажется потому что я очень ждал эту поездку? От одной мысли, что мне предстоит охота в Ростовской области, что можно будет забыть про все на свете и ощутить себя деревенским мальчишкой, внутри я становился радостным и по-настоящему счастливым, и даже еще сидя в машине улавливал на кончике носа запах осеннего леса, деревянного дома и тлеющего костра. Добирались мы из Москвы долго, останавливались на ночлег в Воронеже у друзей, а утром опять в дорогу. Я был поражен Доном, какая огромная и мутная река, и вероятно, очень глубокая, без остановки моросил сильный дождь, небо было низкое и мокрое, большие серо-голубые волны с огромной силой бились о причал, дул  резкий и холодный ветер. Через Дон мы переправлялись на пароме, непонятное чувство овладело мной, вроде бы страх, но какой-то радостный) Мне нравится это чувство! На место мы добрались к 17 часам. Нас разместили в небольшом деревянном охотничем доме на реке Маныч. Нужно было хорошо отдохнуть перед предстоящей охотой, но я должен был послушать, что там творится на воде. Я выбежал к реке, был закат, ветер уже поутих, едва шумела высокая трава и река была покрыта мелкой рябью, где-то рядом кричали утки. Я успел сделать глоток этого воздуха свободы и счастья, и радостный вернулся в домик. Долго еще я смотрел на сучки в бревенчатых стенах и потолке, и все думал, как раньше жили люди в таких домах, топили печь, ловили рыбу, охотились, без всяких разрешений на оружие, кажется все было намного проще. Или наоборот сложнее? Этот вопрос мучал меня всю ночь. И вот я только уснул, как ко мне подошел папа и сказал: "Вставай, охотник!" Не думая ни о чем, я вскочил и пулей собрался. Очень тяжело было держать свою спящую голову, но я это тщательно скрывал, а вот свое волнение скрыть не смог. Папа улыбался ,когда смотрел на меня. Свежий утренний воздух привел меня в чувства, а когда показалось солнце и осветило все вокруг, я совсем развеселел. Нам предстояла дорога вдоль реки через поле к лесу, мы шли за фазаном. Из-за дождей земля размокла так, что трудно было идти, я старался наступать на кочки. Вскоре мы добрались до небольшого леска. Часть деревьев уже потеряла листву, и лес казался бы серым и прозрачным, если бы не молодые кустарники и деревца, которые еще сохраняли свои цветные листья. Стоит лишь заглянуть туда и сразу улавливаешь их мокрый прелый запах. Кроме того, что фазан это такой петух с длинным периливающимся хвостом, я больше ничего не знал. Когда мы вдруг увидели его, он уже успел увидеть нас и сразу дал деру.Преследовать было бесполезно, он моментально исчез из вида, пока я соображал, что делать. Мы с папой взбодрились и продолжая следовать вдоль леса, начали бурно обсуждать как это так случилось, что мы его упустили. И в этот момент прямо перед нами выбегает какой-то серый лесной зверь! Волк! Нет, лиса! Как мне было понять кто это? Я еще не отошел от фазана. Что делать? "Ваня, ты видел, заяц прямо перед нами только что пробежал?" - сказал папа почему-то смеясь. А я продолжал стоять как вкопанный... Мы еще долго бродили с папой никуда не торопясь, прислушивались, приглядывались, я конечно делал вид, что спокоен, но внутри у меня была надежда, что внезапно еще раз выскочит заяц и вот тогда то я буду к этому готов) Последнее солнце ласково смотрело нам в лица, и озаряя все вокруг делало добрым. А как красив Маныч в солнечных лучах, с золотыми зарослями травы и камыша! Кое-где плещется и блестит рыба. "Может порыбачим?"-спросил папа. Надо ли говорить что это было отличное предложение и мы пошли быстрым шагом по направлению к нашему домику за удочками, снастями и прочими причендалами. Это был длинный день, но я совсем не устал, разве может человек устать от счастья? Не помню о чем я думал этой ночью, но  папа говорит, я спал как убитый.)
02.04.2018
Лучше тура может быть только следующий тур! Часть 2

Лучше тура может быть только следующий тур! Часть 2

Вот уже более 10 лет я каждый год езжу в Азербайджан на охоту на тура. 9 лет из них – в район Шеки, урочище Филь-Фили. После каждой поездки делаю видеофильмы об этих охотах. В 2010 году даже удалось заснять живого тура с невероятным трофеем. На следующий год он был добыт охотником из США Джоном Амистосо. Трофей набрал невиданные 181 и 3/8 балла по замерам SCI с длиной правого рога – на минуточку! – 119,68 см!!! Дагестанский тур №2 В июне минувшего, 2017 года мы с двумя австрийскими клиентами отправились как обычно в Шеки. Уже несколько лет подряд директор Шекинского охотхозяйства Эльшад приглашал меня самого поохотиться. Но, ведь понятно, что, сопровождая охотника-клиента, ты, как аутфиттер, прежде всего должен заботиться о том, чтобы клиент добыл желаемый трофей. Не очень приятно выглядела бы такая картина: аутфиттер добывает трофей прямо из-под носа своего клиента. В общем, компромисс найти в такой ситуации непросто, но порой получается... И вот мы с моими австрийскими друзьями (и все-таки клиентами) прибыли в Шеки – район на западе Азербайджана, граничащий как раз с теми местами, где я 12 лет назад добыл своего первого тура. Как оказалось, в Филь-Фили, где так хотелось поохотиться и на этот раз, из-за неурядиц с новым номинальным владельцем попасть было невозможно. Эльшад тысячу раз извинился и предложил поехать в не менее хорошее место, граничащее с Филь-Фили – Дошаглы. Ничего другого не оставалось, как согласиться. К тому же Ильгар, мой давний друг из Филь-Фили, приехал специально, чтобы сопровождать нас. Почему охота была запланирована именно на начало лета? Известно ведь, что состояние шкуры туров в это время оставляет желать лучшего – они линяют. Но, с другой стороны, это период, когда можно выследить довольно большие экземпляры на более низких пастбищах. НА верхних пиках после зимы еще не проросла свежая трава, поэтому тур спускается для кормежки вниз. Охота проходит практически в полгоры. Место было заранее разведано. Руководитель участка со звучным кавказским именем Эльбрус сообщил, что лагерь уже поставлен, и нас ждут, наблюдая за двумя хорошими группами туров. В первый же день, пройдя пешком всего около 45 минут от лагеря, мы увидели группу из примерно 50 рогачей! Целый день наблюдали за ними издалека. Клиентов, как я уже сказал, было двое, и мы решили, что есть смысл попробовать вечером, когда туры спустятся, сразу с обоими подойти на выстрел. Возражений не последовало, и в 5 часов пополудни мы увидели, как рогачи начали спускаться на ужин. Постоянно наползающий и неторопливо улетающий туман помог нам незаметно подобраться к турам метров на 250 метров. Но тут возникла проблема – кому же из охотников стрелять первому или стрелять сразу обоим? В ближайшей группе были два трофейных самца с рогами больше 95 см. И даже у одного из них, по общему мнению, рога были больше метра! Однако тот же туман никак не позволял двум охотникам одновременно поймать в прицел свои цели. При этом каждый из них категорически не хотел обидеть другого. Между тем туры вовсе не интересовались особенностями взаимоотношений охотников и продолжали двигаться к намеченной цели, благодаря чему в скором времени оказались уже довольно далеко. В этот момент один из охотников сказал, что держит самого крупного тура на мушке и потому решил стрелять! Измерив расстояние, а оно составляло уже больше 400 метров, я попытался его отговорить: - Ты уверен? Если сегодня по ним не стрелять, то завтра эти туры будут тут же. Подумай. Если есть хоть доля сомнения – не стреляй. Дай им спокойно уйти непуганными. Отговорить я хотел еще и потому, что карабин калибра 8х68 был заряжен патронами, которые, по словам охотника, реально «лягались», и он явно побаивался своего карабина. Но мои слова не повлияли на решение клиента, и выстрел прогремел. После чего туры целые и невредимые устремились ввысь, под облака. Приплыли! Теперь стратегия охоты полностью менялась. Нам надо было на следующее утро карабкаться на самый верх. Причем до рассвета, чтобы застать туров на полпути. В 3 утра, глотнув чая, начали тяжелое восхождение. Реально с каждого сошло семь потов. Когда была преодолена половина пути по «ровному» (уклон всего градусов 30-40), и мы добрались до скальных тропинок, вчерашний стрелок вдруг заявил, что отказывается подниматься выше. Оказалось, он панически боится высоты! Приплыли! И это он сказал только теперь! Ведь, знай мы об этом вчера, можно все было бы обставить по-другому. Его откровение стало шоком не только для нас, но и для его друга, который, как выяснилось, ничего не знал о такой особенности своего камрада. Оставив «отчаянного верхолаза» спускаться бочком в лагерь, мы двинулись по сложному маршруту дальше. Складки гор усложняли задачу в разы! Приходилось карабкаться то вверх, то вниз, обходя и огибая наиболее сложные участки. И все это в темноте, почти наощупь… Рюкзак с видеоаппаратурой и штативом у меня за спиной вопреки всем законам физики стал с каждым метром высоты все решительнее наращивать массу. Когда забрезжил рассвет, увидели небольшую группу рогачей – семь штук. Один обладал весьма приличным трофеем. До него было 300 метров. Клиент стрелял из Blaser R8, патрон .300 WinMag, оптика Swarovski Z6i. Тур лег там, где стоял. Добирались мы до него через очередной распадок минут сорок, и вымотались изрядно. Впрочем, на фотографиях лица получились весьма довольные. Сразу после фотосессии заморосил дождик. Переждав его и подкрепившись немного шоколадом (не ели ведь с вечера ничего!), решили глянуть за перевал. Прямо перед нами красовалась гребенка скалистых пиков, за которой, по словам Ильгара, могло быть еще больше туров. Эта гребенка располагалась так, что туры за ней вполне могли не слышать единственного выстрела. Мы пошли. Двое остались заниматься разделкой добытого зверя. А это, надо сказать, непростая задача. Ведь нужно помимо того, что снять шкуру с головой, еще и отделить все мясо от костей. Кости тащить и по ровному непросто, а уж по таким скалам – вообще не нужно никому. За гребнем действительно оказалась группа рогачей, спокойно лежавших или пасшихся метрах в четырехстах прямо под нами. Один из них мне показался особенно интересным. Сильно закругленные «колесом» рога были пообколоты спереди. Сомнений не оставалось – это аксакал. Очень старый самец. И сколы эти образовались у него от многочисленных брачных боев. Такой трофей – достойное украшение любой коллекции! Тур спокойно лежал. Однако лежал он недалеко от края обрыва, и ребята объяснили, что этот обрыв практически бездонный. Если тур не останется на месте, а скатится в него, достать его вряд ли кто-то сможет. Это место просто очень опасно, и будь даже у них с собой альпинистское снаряжение (а они фактически альпинисты), они бы ни за что не полезли туда. Не могу сказать, что это сообщение прибавило мне энтузиазма. Тем не менее, установив камеру на штатив и максимально выкрутив трансфокатор, я нажал на кнопку съемки и начал прикладываться к моему Blaser R93 (патрон .300 WinMag от Sako Arrowhead II, прицел Swarovski Z5i 3,5-18x44). Баллистические вычисления подсказали, что при таком угле вниз следовало стрелять, как на 300 метров. Понимание того, что у тебя нет права на ошибку, заставило потратить на прицеливание почти целую вечность. Я постарался вытянутся в «струну» – этот прием уже не раз помогал мне делать точные выстрелы: становишься как бы продолжением ружья и через прицел оказываешься на одной прямой с животным. Я был совершенно спокоен и уверен в момент выстрела. Даже показалось (с 350 метров-то!), что услышал хлопок по туловищу. Но Ильгар, наблюдавший за зверем в бинокль, решительно заявил – мимо! Пуля прошла выше. Действительно, тур, как подорванный, вскочил и, развернувшись буквально в воздухе, через два прыжка исчез из виду в том самом бездонном обрыве. Приплыли! Описать словами состояние подавленности невозможно. Я был расплющен. Все камни с окружающих гор рухнули на меня одновременно и вдавили все мое существо в подножную пыль. Не знаю, что именно, наверное, отчаяние заставляло меня продолжать и продолжать задавать вопросы: «Вы реально видели, что пуля прошла мимо? Может, все-таки сбегаем вниз и посмотрим?». Меня утешали: «Успокойся. Ничего страшного не случилось! С кем не бывает!». И все-таки что-то во мне отказывалось верить в такой позорный провал. Нет! Не может быть! И тут осенило: «Камера!» - Давайте посмотрим запись! Я совсем забыл, что она все это время снимала, а ведь красный огонечек над объективом приветливо подмигивал мне: «Загляни сюда!». Попадание даже на маленьком экранчике камеры было видно четко. Есть! Прямо в лопатку! Только поле этого ребята согласились пойти вниз. Меня, впрочем, все равно с собой не взяли из-за очень крутого и потому опасного склона (и как они бегают по таким скалам в своих резиновых сапожках?). На месте они сразу заметили кровяной след. Пошли по нему и исчезли… за краем обрыва! Приплыли!? Прошли долгие 10 минут, прежде чем ребята – о счастье! – показались левее скалы, куда мы даже и не смотрели, будучи убежденными в промахе. Шаг, другой, третий, сто метров, и… один из них поднимает голову бездыханного тура. ДА! ДА! ДА! У меня все получилось! Этот опыт, эта охота, на которой я умудрился заснять свой выстрел по такому желанному трофею – тур оказался 14-летним с рогами длиной 93 см – они никогда не сотрутся ни из моей памяти, ни теперь даже и из памяти моих многочисленных друзей по всему Кавказу! Я благодарен этим горам за то, что подарили мне столько счастливых моментов во время охот на кавказского тура! Лучше восточно-кавказского тура может быть только западно-кавказский, или, как его еще называют, кубанский тур. И о нем следующая история… (Продолжение следует)
01.04.2018
Лучше тура может быть только следующий тур!

Лучше тура может быть только следующий тур!

Никогда не вел дневников (ну, разве что, когда профессионально занимался велоспортом, и требовалось отражать состояние организма каждый день после каждой тренировки). Служа в армии, с иронией относился к ребятам, которые слали домой по два письма с тремя рукописными страницами в день. Ну, какие такие события в монотонной солдатской жизни можно так подробно описывать?! Теперь также иронично наблюдаю за завсегдатаями соцсетей, документирующими каждый свой шаг – забавно видеть, как люди комментируют все, вплоть до приема пищи в различных местах. По мне, это некая «социальная болезнь», вызванная нехваткой внимания и слабой насыщенностью жизни событиями. «Болеть» этим могут, на мой взгляд, только одинокие люди с достаточно скучным изо дня в день существованием… Но вот вдруг решился сам взяться «за перо» (в хорошем смысле). Наверное, потому, что пришло время рассказать о собственном опыте. По-видимому, подошел к тому состоянию, когда багаж накопленных жизненных впечатлений достиг уровня, при котором они начинают выплескиваться из памяти на бумагу. Что ж, посмотрим, что получится.   Мое приобщение к горным охотам началось в далеком 1993 году, когда меня, молодого 23-летнего студента факультета экономической кибернетики, неплохо знавшего немецкий язык, взяли на работу в одну из ведущих на то время охотничьих аутфиттерских компаний переводчиком. Задача состояла в сопровождении немецкоязычных клиентов в их поездках на охоты. И вот в конце сентября 1993 года я впервые отправился в Северную Осетию. Помимо насыщенности различными приключениями эта поездка запомнилась тем, что в Москву вошли танки и стреляли по Белому Дому. Сейчас это все кажется не слишком драматичным, а тогда мне, как коренному москвичу, было неспокойно – пока смог добраться до телефона и позвонить семье, прошло достаточно много времени, и внутри все кипело. Главным же событием поездки для меня был процесс охоты на Дагестанского тура! Завораживающее величие кавказских гор во главе с седовласым Казбеком поразило в самое сердце. Я навсегда «заболел» горами. Ну, а охота на тура на Кавказе стала просто самой любимой. Думаю, не последнюю роль сыграли гены. Мой дядя со стороны мамы, Пучков Лев Николаевич, доцент Московского Авиационного Института, был руководителем Альпклуба МАИ, мастером спорта, заслуженным тренером РФ. Ему покорились многие сложнейшие вершины Советского Союза. К тому же, он был увлеченным охотником и мотоциклистом. Вот так через поколения гены проявляются в различных родовых «линиях». Лев Николаевич погиб 03.08.1984 при восхождении на пик Орджоникидзе (Памир). Спустя 24 года я объехал практически все районы как на российском Кавказе, так и в Азербайджане, где охотятся на кавказского тура. И сам лично добыл несколько трофеев – Дагестанского тура в Республике Дагестан и в Азербайджане, а также Кубанского – в Карачаево-Черкессии. Об этих охотах и собираюсь рассказать.   Мой первый Дагестанский тур Поездка в Дагестан в октябре 2005 года сложилась как-то сама собой. В феврале на одной из европейских выставок ко мне подошли два брата – немцы. Они желали добыть по сходной цене Дагестанского тура. Как раз в это время у меня было в планах воспользоваться предложением одного организатора из Махачкалы, научного деятеля, который предлагал такую «тестовую» охоту в Цунтинском районе Дагестана. В процессе подготовки к нам присоединился молодой охотник из Москвы Игорь Григоренко (читатели журнала знают его в основном как организатора рыболовных туров в Северной и Южной Америках). В Дагестане я до этого ни разу не был, но слышал, что на границе с Грузией и Азербайджаном, как раз там, где с азербайджанской стороны находится заповедник Загатала, водятся особенно крупные восточно-кавказские туры. Другими словами, ожидания были достаточно велики. В дорогу я отправился с карабином Tikka T3 калибра .300 WinMag, оборудованном прицелом Kahles Helia СТ 3-9х42. Надо заметить, что время было еще достаточно тревожное. Только недавно закончилась активная фаза Чеченской войны. Повсюду, даже в Махачкале, было довольно много блокпостов с БТРами и бородатыми автоматчиками. Довольно волнительно было понимать, что на каждом из постов возможен досмотр машины. А в ней четыре человека-охотника с четырьмя нарезными карабинами с оптическими прицелами… В общем, ехать нам было не скучно. Дорога по красивейшим ущельям заняла порядка 4 часов. Интересно было наблюдать жизнь горцев. Некоторые дома оказывались буквально прилепленными к скалам – пропасти под их стенами обрывались вниз на многие десятки метров. Серпантин поднимал наш УАЗик-буханку все выше и выше. И вот, наконец, достигли конечной цели – высокогорного села на высоте 2500 метров над уровнем моря. Отсюда предстояло двигаться на лошадях. Но тут нас ожидал сюрприз! Из-за неурядиц (конечно же финансовых) между махачкалинским организатором и местными ребятами последние отказывались дать лошадей. Они были очень обижены на махачкалинца. Пришлось улаживать конфликт на месте. Помогли зеленые и красные «друзья» – дензнаки различных стран. В итоге нам досталось… всего два коня – один для немецкой части группы, другой – для русской. Надо сказать, что кони в высокогорных селах Дагестана ценятся так же, как дорогой автомобиль. Рабочих лошадок, как, например, в Киргизии или в Азербайджане, здесь просто не было. Кони были поджарые, длинноногие, резвые. Если и не совсем «гоночные», то уж точно «тюнингованные под Феррари». Увы, для охоты в горах это совсем не тот транспорт. Как только уклон становился чуть больше 30 градусов и появлялись камни, лошадей приходилось оставлять – и кони покрывались «мылом», да и хозяин без намеков говорил, что не даст губить коня. Пришлось «ехать» на своих двоих. Немецкие охотники к такому раскладу были не совсем готовы. Сказав, что в Киргизии лошади завозили их на самый верх, буквально до выстрела по козерогу, они сильно «матерились» на немецком наречии, но поначалу карабкались вверх и потели, как мы. Это был первый день охоты, и мы отошли от базового лагеря всего-то пару километров. По словам проводника, который был с нашей частью группы, он дня за два до этого видел здесь группу неплохих туров. Довольно сложно было выяснить – каких именно «неплохих». Ведь понятие «трофейный» в этих местах в то время относилось буквально ко всему, что с рогами. Подъем дался немцам очень тяжело. Ребята были хоть и молодые, но сразу видно – любители пива и поджаристой рульки. В общем, когда мы обнаружили стадо туров, немцы были «готовы». Они наотрез отклонили мое предложение обойти животных слева по скалам, чтобы подойти к ним сверху – оттуда, откуда они меньше всего ждут опасности. Понимая, что другого шанса может и не быть, я оставил их на скалах по уровню чуть ниже расположения группы туров. Строго им наказал – после моего выстрела туры могут двинуться в их сторону: «Нихт шлафен! Шиссен!» (Не прозевайте – стреляйте!). Сам же, взяв карабин и рацию (это сейчас я таскаю с собой еще видеооборудование и штатив, а тогда был налегке), двинулся в обход за турами. Подъем был в общем-то не сложный. Прикрываясь грядой скал, я смог выбраться достаточно высоко над группой рогачей. Поперек косогора по сыпучке (склон с мелкими камнями), стараясь не шелохнуть камни, чтобы они не посыпались вниз, вышел прямо над животными. Отсюда пришлось уже ползком спускаться на позицию выстрела. По рации сообщил егерю, который вышел по ущелью ниже и тоже наблюдал за этой группой, что буду готовиться к выстрелу. Сказать это было легко, сделать – трудно. Туры лежали все в одной группе, перекрывая друг друга. Расстояние около 200 метров. Угол 30 градусов. Самый большой рогач посередине. Ружье было пристреляно в точку на 200 метров. Стал ждать – вдруг они встанут. Но лежал-то я на совсем открытом месте, и к тому же была середина дня. Когда они встанут, не факт, что на них не надует ветром запах от меня, и что они не порскнут врассыпную. В общем, я попросил, чтобы егерь снизу показался турам. Расстояние до него было большое, поэтому, увидев его, они не должны были бы сразу побежать. Скорее всего, просто встали бы. Егерь медленно двинулся по открытому месту. И рогачи встали. И тоже не спеша пошли. И прямо на меня! Вот тут я реально засуетился. Видя и ведя самого большого рогача, я никак не мог «высветить» его отдельно от других. Они все время держались в кучке, перемешиваясь друг с другом. Конечно, не хотелось сделать ошибки и случайно убить молодого, а то и сразу двух. И вот, наконец, старожил повернулся и встал отдельно от других, смотря вполоборота вниз, на егеря. Я выдохнул и нажал спусковой крючок. Эхом разлетелся выстрел по ущелью. И в тот же момент вся группа, включая моего рогача, сорвалась с места. Я хорошо видел, что пуля прошла выше. Анализируя потом ситуацию, понял, в чем была ошибка. В то время, когда я вел рогача, туры шли в мою сторону и сократили дистанцию аж до 80 метров! Плюс угол в 30 градусов. Конечно, держа прицел прямо по лопатке, я завысил. Надо было держать ниже. Но это я понял уже потом. Тогда же просто матюгнулся и быстро перезарядил ружье. Группа туров ринулась наутек в сторону, противоположную тем скалкам, за которыми сидели немцы. На пути зверей был небольшой овраг – складка, которыми изобилуют любые горы с сыпучкой. Быстро оценив ситуацию, понял, что смогу перехватить группу на выходе из этой складки. Но для хорошего выстрела надо было спуститься на тот уровень, где до этого отдыхали туры. Я бросился бегом вниз. Добежав до рубежа, понял, что стрелять с упора не удастся. Тогда встал на одно колено, подставив второе как упор для локтя. Дистанция 250 метров (померил уже после). Сразу поймал в прицел одного, потом второго. Они выскакивали один за другим из оврага. Но какой из них тот самый?! Выскочив, звери в два прыжка исчезали уже в другой складке. Я решил, что либо стреляю по тому, который покажется более-менее нормальным, либо вообще останусь без тура. Сердце пыталось вырваться из груди, а я изо всех сил старался успокоиться. Мало того, что позиция для стрельбы неудобная, так еще и дыхание никак не установится! Вдруг в голове мелькнуло: «Выдо-о-о-о-ох – и стреляй!». Пространство вытянулись в струну, и время замедлилось, как на киношном повторе: глаз, приникший к окуляру оптики, тур, выскакивающий из оврага, палец, нажимающий на крючок. Удар сердца – выстрел. В ту же секунду я слышу шлепок, «бум-бум» и четко вижу попадание по корпусу тура. Оторвав глаз от прицела, вижу тура, спотыкающегося, валящегося на бок и катящегося по горе вниз. Все – отпускаю сердце на волю! Теплая волна переполняет всю грудную клетку. Я вскидываю руки и издаю победный хрип! Все остальное было стандартно: фотосессия с трофеем. Потом спустили и разделали его с егерем. Забрали трофей и мясо. Трофей оказался «средним»: 7 лет и 75 см длина рогов. Погрузили все на коня. К вечеру вместе с поникшими немцами спустились в основной лагерь. На следующий день вернулся Игорь – с двумя трофеями тура. Один – очень неплохой десятилетний тур с хорошей, толстой базой (окружность рогов у основания). Игорь добыл первого тура в первый же день охоты, а второго – на другой день. По его словам, это были самые большие рогачи, которых они видели. Немцы наотрез отказались подниматься пешком. По их словам, они даже не представляли, что охота будет настолько сложной. Ходить они были не готовы. Но, так как охота была тестовой, в общей сложности поездка обошлась им совсем не дорого. Чему они, как настоящие немцы, были несказанно рады. Изготовив «шоулдер маунт» – чучело по грудь – у одного из ведущих таксидермистов в Москве, я долгие годы любовался моим первым Дагестанским туром. И все время лелеял надежду, что мне все-таки удастся когда-нибудь добыть тура в два раза старше этого. И вот такая возможность выдалась. Спустя 12 лет.
25.03.2018
Деннис Чарлз Кэмпбелл

Деннис Чарлз Кэмпбелл

Исполнительный директор GSCO Деннис Чарлз Кэмпбелл скончался в субботу, 3 февраля 2018 года в 01.08 утра по Вашингтону. Деннис Кэмпбелл родился в январе 1951 года в Сипси (Sipsey), штат Алабама, и когда ему было 6 лет, как раз перед тем, как пойти в школу, семья переехала в Самитон (Sumiton), где он и прожил всю жизнь. Деннис начал охотиться с отцом с самого детства и взял своего первого оленя в возрасте 12 лет. С тех пор каждый год в течение всей жизни он выезжал на охоту на белохвостых оленей в Алабаме. Его первое крупное охотничье приключение за пределами штата состоялась в 1977 году. Он отправился с отцом в Вайоминг и добыл четырех лосей. Воспоминания об этой охоте, по его словам, навсегда остались в памяти. Горами Деннис «заболел» во время охоты на лосей и карибу в Британской Колумбии в 1981 году. Это случилось в тот момент, когда он увидел баранов Стоуна. В 1982 году Деннис вернулся в Британскую Колумбию, чтобы добыть барана Стоуна и козу Скалистых гор. При этом он продолжал охотиться на всех трофейных североамериканских зверей и в январе 1995 года стал обладателем Большого Шлема (№ 613), добыв пустынного толсторога в Южной Бахе, Мексика. Впервые на африканский континент Деннис попал в 1996 году – это была охота на равнинных антилоп в Зимбабве. Но страсть к горным охотам оказалась сильнее, и он не возвращался в Африку в течение нескольких лет. Первая поездка в Россию в 1993 году оказалась неудачной – добыть снежного барана не удалось. Но горы мира продолжали звать его, и в 1996 году он добыл свой первый неамериканский горный трофей – хангайского аргали в Монголии. В 1997 году он вернулся в эту страну и добыл алтайского аргали и гобийского козерога. К январю 1998 года он стал обладателем Ovis World Slam, добыв двух недостающих животных – армянского муфлона и красного барана – в Западном Техасе с Роуди Макбрайдом. Только в 2006 году Деннис вернулся в Африку. Его трофеями в этой поездке стали белый носорог и южноафриканский лев. В 2010 году он был удостоен награды SCI World Hunting Award, а в 2013 году премии SCI World Conservation & Hunting Award. В начале 2104 года Деннис стал третьим после Боба Регле и Рекса Бейкера американцем, получившим Culminum Magistar Award. Это высочайшая награда горного охотника в Европе. Super Slam ему удалось получить всего через несколько месяцев после того, как GSCO обнародовала эту новую награду. Деннис достиг уровня Ovis World Slam Super 30 в 2005 году. Обладателем второго Большого Шлема он стал в 2010 году, и, добыв еще двух пустынных баранов, стал обладателем четырех Больших Шлемов. Большинство охотников считают трофеи Capra самыми трудными в плане добывания, и охотничий опыт Денниса это подтверждает. После достижения уровня Capra Super 20 он потратил массу времени и сил на следующий шаг. В 2013 году ему оставалось добыть только один трофей, чтобы добраться до Супер 30. И это был единственный трофей, который стоял между ним и «Пантеоном» (Pantheon of International Big Game Hunters). Деннис запланировал охоту на шартрезскую серну в октябре, но операция на тазобедренном суставе, казалось, лишила его этого шанса. Однако через четыре недели после операции, в середине декабря 2013 года, он поехал во Францию и добыл серну, после чего стал обладателем Capra World Slam Super 30, а в 2014 году был введен в «Пантеон» – на то время один из четырех человек, удостоенных этой самой престижной в мире награды в области трофейной охоты. Деннис охотился на всех охотничьих континентах и в своей более чем 50-летней охотничьей карьере добыл около 500 различных трофейных животных. У него было более 400 трофеев, занесенных в Record Book SCI (некоторые из них – мировые рекорды), и он получил все награды SCI. Пожалуй, одними из самых заметных достижений Кэмпбелла стали достижения на общественном поприще. Кому-то может показаться удивительным, но Деннис считал себя больше защитником природы, чем охотником. Он стал директором Федерации дикой природы Алабамы (AWF) в 1977 году и ее первым пожизненным членом. Он был одним из основателей Алабамского отделения Safari Club International в конце 1970-х годов. Деннис основал Книгу рекордов трофеев белохвостых оленей Алабамы (Alabama Whitetail Records) в 1986 году и опубликовал шесть ее изданий. В 1990 году Деннис Кэмпбелл был назначен исполнительным директором Grand Slam Club of North American Sheep Hunters. В то время в клубе было менее 400 членов. Под его руководством организация выросла до 4000 человек. Нужно сказать, что Grand Slam Club of North American Sheep Hunters был основан Бобом Хаузхолдером в 1956 году. Официальным печатным органом клуба стал бюллетень, увидевший свет еще в июле 1967 года. Объем его был невелик – всего одна страница! Со временем эта страница переросла в журнал. В 1989 году Боб Хаузхолдер перенес тяжелейший инфаркт, после чего в феврале 1990 года, как уже сказано выше, клуб возглавил Деннис Кэмпбелл. В марте 1990 года члены клуба получили №75 журнала, составленного уже новым исполнительным директором. Старый формат не менялся и в трех последующих номерах. Но уже №78 продемонстрировал профессиональный подход к редактуре и верстке: ясная и грамотная подача информации, наглядные иллюстрации и качественные фотоснимки. С №85 (июль 1992 года) журналу было присвоено собственное название Grand Slam. А в январе 1994 года издание обрело цветную обложку.  Между тем Деннис работал и над реорганизацией самого клуба. Для получения награды Grand Slam of North American Wild Sheep охотнику необходимо было добыть четыре разновидности диких баранов Северной Америки. В то же время интерес американцев к охоте на азиатских баранов никак не учитывался. И Кэмпбеллу пришла идея создать клуб Ovis, который бы ввел систему наград для охотников, добывающих баранов по всему миру. В добавок к уже существующему журналу Grand Slam Деннис стал издавать с 1997 года журнал Ovis, который сразу получил признание у международного сообщества любителей горных охот. В адрес Кэмпбелла посыпались поздравления и пожелания дальнейшего развития идеи. С выходом второго номера Ovis была основана новая организация Ovis Inc. В марте 2001 года совет директоров Grand Slam Club и Ovis единогласно проголосовали за слияние двух этих организаций. Так родился Grand Slam Club Ovis, или просто GSCO, а следом произошло и слияние двух журналов в один, и сегодня члены клуба получают весьма объемный ежеквартальный журнал с двумя содержаниями, разным в плане географии контентом и двумя разными обложками, то есть как бы 8 журналов в год.  Помимо регистрации номинантов на награду Grand Slam of North American Wild Sheep, клуб GSCO стал награждать охотников призом, изначально введенным журналом Овис: Ovis World Slam (для ее получения необходимо наличие документов на 12 добытых видов/подвидов диких баранов). Спустя некоторое время после слияния клубов Кэмпбелл ввел награду Capra World Slam для добывших 12 различных видов/подвидов диких козерогов. Когда стало понятно, что многие не останавливаются на цифре 12, клуб GSCO разработал награды высшего уровня – Ovis World Slam Super 20, Super 30, Super 40, а также Capra World Slam Super 20 и Super 30. Тем, кому удается собрать все трофеи Grand Slam, Ovis World Slam и Capra World Slam, вручается Тройной Шлем – Triple Slam. В течение 27 лет Деннис в качестве исполнительного директора GSCO пожертвовал почти девять миллионов долларов на крупные проекты по сохранению дикой природы и трофейной охоты по всему миру. Совет директоров GSCO подсчитал, что награды клуба ежегодно приносят в фонд более 80 миллионов долларов США, которые как раз и направляются на сохранение дикой природы. Малоизвестная для горных охотников сторона жизни Денниса Кэмпбелла состояла в том, что это был очень набожный человек. 12 мая 1975 года Деннис крестился. Он посещал церковь Dora Church of God и входил в ее руководство до 1980 года. Затем он и его жена Нэнси стали членами Sumiton Church of God – церкви, которую посещала семья Денниса, когда он был еще ребенком. В 2002 году Деннис и Нэнси начали посещать пресвитерианскую церковь в Бриарвуде, где Деннис три года, начиная с января 2005, служил дьяконом. До этого Деннис был учителем воскресной школы более 25 лет. В 2000 году Деннис опубликовал книгу комментариев к библейским притчам под названием «Некто открыл мне тайну». Он работал над ней в течение примерно пяти лет. Библию за свою жизнь он перечитывал неоднократно, чтобы постичь «мудрость, понимание и знание» в этой великой книге. Что касается семейной жизни, то Деннис женился на Нэнси Джо Ганне в феврале 1968 года в возрасте 17 лет. В 2018 году они отпраздновали 50-ю годовщину свадьбы. Он любил рассказывать, что Нэнси была его подругой с 13 лет и что она остается единственной любовью всей его жизни. У Денниса остались брат, четыре сестры, два сына и дочь. Все дети обзавелись своими семьями и подарили родителям трех внуков. В январе 2014 года Деннису была сделана операция по удалению меланомы. С этого момента он понял, что жить ему осталось, вероятно, несколько лет. В феврале 2014 года ему снова была сделана операция. Еще одну опухоль удалили в декабре 2015 года. В феврале 2017 года была проведена третья операция по удалению мелких очагов. В начале мая PET-сканирование обнаружило метастазы, и 5 июля была проведена более радикальная операция под левой рукой. Несколько лимфатических узлов были удалены. В середине августа 2017 года PET-сканирование показало, что метастазы распространились в печень и легкие. Деннис отказался от химиотерапии, следуя своему девизу – «Жить, пока не умер». И это были не просто слова. Деннис дважды в начале 2017 года охотился в Южной Бахе, Мексика, в мае 2017 года участвовал в сафари в Камеруне и в начале августа в Южной Африке. Он даже запланировал на ноябрь охоту на баранов и научную экспедицию в Таджикистан. Но участвовать в этой поездке он уже не смог… Отпевание, на которое приехали проститься с Деннисом Чарлзом Кэмпбеллом сотни людей, состоялось в воскресенье 11 февраля. 
10.02.2018
Магия Настоящего Сафари
Реальные опасности подстегивают желание

Реальные опасности подстегивают желание

Если наблюдать за изменениями, происходящими в рейтингах Record Book SCI, можно обратить внимание на стремительно ворвавшегося в них молодого русского охотника. Добытые им животные оказались в первой тройке таких «популярных» у трофейщиков категорий как Африканский лев, Евразийский кабан, Благородный олень в Америке, Белохвостый олень… Про этого человека сегодня мало что известно. Он не публиковал свои очерки и пока «пишет в стол». Охотника зовут Антон Соколов. Советуем вам запомнить это имя. Наши читатели станут первыми, кто узнает о «восходящей звезде» трофейной охоты - сегодня публикуем интервью, которое Антон дал представителю журнала «Магия настоящего САФАРИ» МНС: Возможно, первый вопрос прозвучит весьма банально, но… Как, когда и почему Вы стали охотником? А.С.: В охоту я пришел, так получилось, совершенно самостоятельно. В моей родне никто не охотился, не было у меня и друзей охотников. Проведя детство в одном из подмосковных городов-спутников, я имел много разных увлечений – от бокса до судомоделирования. Но… ни одно из них не продолжалось более месяца. Уже в тридцатилетнем возрасте в компании друзей впервые услышал про спортинг. Захотелось научиться стрелять. Ну, вот очень-очень захотелось! Выполнив ряд формальных действий и став обладателем «Бенелли Рафаэлло», попал в спортивную стрельбу. Хотя мои результаты нельзя назвать блестящими, я начал общаться со стрелками, многие из которых оказались заядлыми охотниками. И после общения с ними захотелось попасть на охоту. Захотелось узнать, что это такое. И я попал. Дважды съездил на коллективные охоты, после чего чуть было не отказался от этой затеи. Там все происходило точь в точь, как в известном фильме Рогожкина. МНС: Вы имеете в виду «Особенности национальной охоты»? А.С.: Именно. В какой-то момент после этого я даже стал противником охот, по крайней мере, охот коллективных. Но все изменилось, когда однажды в середине зимы оказался на Байкале и познакомился там с замечательным человеком и опытным охотником Юрием Николаевичем Мильвитом. Он понимал «дух охоты». Зная очень много, он показал мне, как нужно соболевать, как скрадывать изюбрей и косулей. И я опять «завелся». Но для того, чтобы самому попасть на настоящую охоту, мне пришлось «немного» приукрасить себя. Первому учителю в искусстве охоты я рассказал о своем несуществующем охотничьем опыте. А предстояло очень серьезное дело – добыть зверя на берлоге – в то время она была разрешена. Не вдаваясь сейчас в детали того, как проходила эта охота, могу сказать, что моим первым трофеем стал медведь. Вторым трофеем – кабан, добытый в Тверской области. Затем последовали несколько коллективных охот, лишний раз убедивших, что мне в одиночку охотиться лучше. МНС: Сейчас Вас с полным на то основанием можно назвать трофейным охотником. Когда произошло осознание этого? После добычи первого трофея или после кабана? А.С.: О том, что существует трофейная охота, я узнал значительно позже. Поворотным моментом для этого послужила первая поездка в Африку. Охота проходила недалеко от южноафриканского города Порт-Элизабет. Меня там просто потрясло обилие диких животных – едешь по современной автотрассе и видишь их, кажется, везде. Тогда на третий день сафари моим трофеем стал капский буйвол, а всего за 10 дней я добыл 10 животных. После африканской поездки понял, что хотел бы иметь, как сейчас говорят, «коллекцию» охот и трофеев. И пришло понимание того, что я трофейный охотник. Еще раз хочу подчеркнуть, что я коллекционирую не только трофеи, но и собственно охоты. Сколько у меня прошло охот, все они были непохожими – в разных природных зонах, в разное время года, с разными пиэйчами. И с разными результатами. Перед каждой охотой меня «съедают» ожидания. Я постоянно думаю о ней. А когда занят поиском зверя, подходом к нему, прицеливанием и, наконец, радуюсь добыче, я нахожусь, словно, в другой реальности, живу другой жизнью. Это как волшебство. Наверное, поэтому мне так нравится название вашего журнала – «Магия настоящего САФАРИ»… Но продолжу. Через год после первой поездки в Африку у того же аутфиттера я добыл своего льва. Добыть льва – это определенный этап. Сейчас мой трофей делит 2-3 места в рейтинге SCI. А вскоре состоялась поездка в Буркина-Фасо. Она запомнилась даже не столько трофеем еще одного буйвола, сколько выстрелом, который уже несколько лет не могу себе простить. Буквально с 30 метров я не попал в феноменального по трофейным качествам водяного козла. Это был бы мировой рекорд! Иногда он и сейчас снится мне… Даже сегодня, зная, что многие трофейные охотники, перестав гоняться за максимальными баллами трофеев, стараются добыть максимально возможное количество разных видов, я еще не переболел «болезнью» «размер трофея». И причиной, думаю, стала та самая неудача в Западной Африке. МНС: А какие добытые Вами трофеи можно считать выдающимися? А.С.: У меня третий в мире трофей евразийского кабана из Хорватии. Верхние строчки рейтингов американских животных занимают благородный и белохвостый олень, добытые в Пенсильвании. Причем оба они добыты из пистолета. Так называемые альтернативные способы добычи, включая охоту с пистолетом, мне сейчас весьма интересны. В Америке можно спокойно охотиться с винтовкой, пистолетом, луком, арбалетом. Американцы сами этим пользуются и активно пропагандируют такое разнообразие охот. Мне интересно охотиться на слонов и сегодня у меня лучший трофей африканского слона в Московском охотничьем клубе «Сафари». МНС: А не охотничьи поездки сейчас бывают? А.С.: Практически нет. За последние годы у меня была единственная не охотничья, но экстремальная поездка - в Боливию. Конечно, я отдаю должное своим детям, отдыхая летом рядом с ними там, где теплое море и белый песочек. МНС: А как дети и семья и относятся к увлечению охотой? А.С.: Жена воспринимает охоту, как увлечение, достойное мужчины, а дети (они от разных браков) относятся по-разному. Старшие решительно не одобряют. А младшим нравится мое увлечение. С шестилетней дочкой я иногда обговариваю какие-то детали предстоящей поездки, и она всячески подбадривает меня, параллельно уточняя, привезу ли я мясо домой, и что можно будет из него приготовить. МНС: Есть ли организаторы охот, которым вы доверяете в наибольшей степени? А.С.: Когда разговор заходит об аутфитерах, то можно вспоминать (иногда с трудом) фирмы, а можно называть имена людей. Имена, которые никогда не забудешь. Я предпочитаю последнее. В трофейной охоте многое, если не все, зависит от личности человека, который стоит за компанией. У меня сегодня есть два основных организатора охот – два человека, которым я очень доверяю и дружбой с которыми горжусь. Это Антонио Ригуэра и Сергей Дмитриевич. Помимо того, что эти два человека готовы всегда и во всем помогать мне, они сами являются страстными охотниками. Ими собраны замечательные коллекции охот и трофеев. Дни, проведенные рядом с ними, я бы отнес к самым счастливым дням своей жизни. Они мои учителя! Я всегда готов их слушать. Хочу заметить, что состоявшаяся в сентябре поездка на наш Дальний Восток, результатами которой я очень доволен, была организована не российской компанией, а сербом Сергеем Дмитриевичем. Конечно и на Камчатке, и на Чукотке меня сопровождали русские проводники, но всю ответственность за результат взял на себя уважаемый мной Сергей. МНС: Кажется, мы затронули тему наших, российских охот. Вы часто охотитесь на Родине? И знаете ли о существовании российских охотничьих наград «Великолепная Семерка» и «Горная Пятерка»? А.С.: Да я знаю об этих наградах. К «Семерке» я приблизился в сезоне 2017 года, добыв лося на Чукотке. А буквально за несколько дней до этого после добычи снежного барана на Камчатке, сделав шаг и к «Горной Пятерке». Хотел бы рассказать об одном нюансе этой охоты, думаю, это будет интересно читателям вашего журнала. На Камчатке жить пришлось в палаточном лагере, где компанию мне составил охотник из Канады, тоже приехавший за трофеем барана. В подобных случаях, когда схожие трофеи пытаются добыть два или несколько человек, между ними обычно разворачивается соревнование. Кому повезет больше? Чей трофей окажется лучше? Но трофейная охота – это во многом лотерея. В один из первых дней канадец, в надежде встретить самца с рогами более 1 метра, отказался от выстрела по очень хорошему барану. Ну, отказался и отказался. А этот зверь с рогами 95 см, как выяснилось позже, был лучшим экземпляром среди местных самцов. В итоге он и стал моим трофеем. Мне подфартило, а в Канаду улетели посредственные рожки. Практически сразу же после возвращения с Дальнего Востока мне удалась охота на благородного оленя в Ростовской области. Я до сих пор пребываю под впечатлениями пребывания на юге России – олени там ревут буквально со всех сторон! Что еще сказать об моих охотах в России? Мы, русские охотники должны общаться и, в конце концов, я все-таки нашел людей, с которыми мне очень приятно находиться в охотничьей компании. Этой компанией мы дважды в год выезжаем в хорошо знакомые угодья. Один раз по зиме перед самым Новым годом на загоны, второй раз весной. Сразу хочу сказать, что по птице мне, в отличие от зверовых охот, не везет. За единственным глухарем, добытым на току, несколько лет гонялся. Но теперь он у меня есть. Трудовой! Да, мне хотелось бы больше охотиться на Родине, а то я все больше по заграницам мотаюсь (смеется!). Надеюсь, что смогу попасть в Якутию и на Кавказ. МНС: Можно ли предположить, что на Кавказе и в Якутии у Вас будут горные охоты? А.С.: Я хотел бы добыть все подвиды снежного барана, обитающие у нас в стране. И конечно получить свой «Кавказский шлем». Не знаю, учреждена ли в настоящее время такая охотничья награда, но она обязательно должна существовать. МНС: Надеюсь, это будет Вам интересно. В настоящее время Клубом горных охотников разработаны положения о двух кавказских призах. Один из них станет присуждаться за добычу пяти видов горных копытных обитающих на территории Российского Кавказа. Другой – Большой Кавказский приз будет вручаться за добычу восьми разновидностей диких козлов обитающих в России и в государствах, ранее входивших в состав СССР. А.С.: Спасибо большое, теперь буду знать. И буду стремиться… МНС: Раз уж пошел разговор о горных охотах, можете ли Вы сказать, насколько именно они Вам интересны, и что они для Вас значат? Какие горные трофеи Вами добыты? А.С.: Я уже рассказывал про одну из своих последних удач этого года, когда добыл Камчатского снежного барана. В предыдущие годы я несколько раз охотился в Европе. Могу похвастаться, что охота на козерога и серну в Альпах проходила в полностью естественной, дикой среде. Из ценных горных трофеев в Европе мной добыта редкая татранская серна. Я собрал «шлем» испанских козерогов, добыв все четыре подвида. Все мои горные охоты были по-настоящему трудовыми. Приходилось много ходить. В горах Европы встретить животных легче, чем у нас. Но все равно это были нелегкие охоты. На вопрос, что значат для меня горные охоты, могу ответить так – это всегда какое-то преодоление. Если горная охота заканчивается добычей трофея, это дает мне избыточное ощущение охотничьего счастья. Дело в том, что в детстве я… нет, не боялся, а опасался высоты. И видимо какие-то детские переживания, которые не всегда мной осознаются при этом выходят наружу. Это так - каждый раз я очень радуюсь своей победе над горами. МНС: Ваша коллекция включает почти все трофеи из Большой африканской пятерки. В ней нет только одного вида – носорога. Лицензии на этот вид самые дорогие. Поэтому некоторые охотники пытаются добыть это животное дротиком со снотворным – это раз в десять дешевле. Вы не думали закрыть Пятерку именно таким образом? А.С.: Я противник «зеленых» охот. И считаю, что их организаторы, ставя общество в известность о благородстве своих целей, могут злоупотреблять провозглашаемым «гуманизмом». Я высказываюсь на этот предмет максимально корректно, но мог бы сделать это и другими словами, гораздо жестче. Пока у меня в планах нет носорога, но все может и перемениться. МНС: Кстати об охотничьих планах. Какие они у Вас на ближайший год? А.С.: О Кавказе и Якутии я уже сказал. Также мне предстоит путешествие в Замбию, где собираюсь добыть леопарда из засидки. У меня уже есть леопард, но он добыт другим способом. Эту охоту я планирую начать с буйвола – его мясо очень пригодится. Ведь для леопарда нужно сделать много привад в разных местах и определить, куда ходит лучший кот. Хочу также пополнить список добытых антилоп. Еще планирую повторить поездку в африканский тропический лес. Я уже упоминал Антонио Ригуэру – владельца самой большой охотничьей концессии в Камеруне, с которым у меня сложились дружеские отношения. Там, в камерунских джунглях планирую добыть лесного слона, лесного буйвола и ситатунгу. Очень хочу в очередной раз съездить в Зимбабве за слоном. У меня уже есть три, но хочу еще! МНС: Кстати о слонах. Можно ли рассчитывать, что Вы когда-нибудь расскажете читателям нашего журнала об охотах на них? А.С.: Я почти закончил рассказ об этих охотах. Ваше издание представляется мне самым достойным местом, где его можно опубликовать. Главное, чтобы этот очерк у меня получился и соответствовал высоким требованиям журнала. Эта охота по-настоящему «зацепила» меня, я часто о ней думаю. Если у меня будут возможности, я хотел бы каждый год охотиться на слонов. Реальные опасности для жизни, которые обычно случаются на таких охотах, лишь подстегивают мое желание повторить это. МНС: Вы можете рассказать об этих опасностях? Где они были и в чем заключались? А.С.: Их было много. Расскажу о нескольких запомнившихся… Сначала о самой необычной, но очень серьезной. Охотники обычно не владеют информацией, насколько серьезна опасность, исходящая от наших «двоюродных братьев» - человекообразных обезьян. Но там, где обитают гориллы, всегда имеется риск их нападения. И однажды я оказался в такой ситуации. Возможно, обезьяны были взбудоражены непривычными и пугающими звуками. Ведь в это время мы прорубались через джунгли к собакам, остановившим бонго, и собаки отдавали голос. Видимость в дождевом лесу ограничена. Психологически очень некомфортно слышать рядом, как гориллы бьют себя в грудь, ломают деревья и ощущать их резкий запах. А в какой-то момент увидеть, что они находятся всего в полутора метрах от тебя… Я понимал, что так обезьяны защищали своих самок и детенышей, но это понимание никак не могло меня защитить. Слава Богу, все закончилось хорошо и выстрелов не прозвучало. Стрельба по гориллам – это уголовно наказуемое деяние. Любая охота на слона – это опасность. Не только потому, что ты можешь быть атакован огромным животным, которого трудно остановить. В группе слонов после выстрела возникает паника, и куда они побегут, не знает никто. Возможно, что этот серый «каток» понесется прямо на тебя. Ты будешь раздавлен, а слон, даже не обратит на это внимания. Несколько раз животное из потревоженного стада проносилось буквально рядом со мной. Но слон может и атаковать. При этом он действует либо в интересах защиты потомства, либо, желая отомстить. Однажды после того как я добыл слона (естественно самца), меня и всю мою группу сопровождения атаковала желавшая отомстить слониха. Мы были счастливы и расслаблены. И вдруг буквально «из ниоткуда» выскочила и понеслась на нас эта махина. И я и пиэйч успели сделать несколько выстрелов, после чего мертвая слониха упала в нескольких метрах от нас. Еще один момент из серии «самое жуткое». Вспоминаю охоту на сейбла, проходившую на самой границе Зимбабве и Ботсваны. Самец, которого я хотел добыть, каждый день приходил на расположенный в Зимбабве водопой с территории соседней страны. После перехода через «контрольно-следовую полосу» антилопа должна была пройти несколько десятков метров до водопоя. И на этом переходе или на самом водопое я должен был по ней стрелять. Засидка представляла собой временное сооружение из местной растительности, которое должно было скрыть силуэты охотника и проводника. Защитить от чего-либо не входила в ее задачи. И вот во время ожидания сейбла на водопой вышло стадо слонов. Наверное, всем известно по фильмам как заботливо и отважно опекает слоненка мать. Для его защиты она способна на все. А у нас происходит то, чего мы с пиейчем меньше всего хотели. Через нашу засидку к воде весело бежит маленький, буквально новорожденный слоненок. А следом за ним движутся слонихи… Они пробежали в трех метрах и спас нас только ветер. Он дул в нашу сторону. Еще один случай тоже связан со слонами. В одну из ночей в наш лагерь пожаловали сразу несколько слонов. Один из них стал буквально тереться о хрупкий домик, а потом стал специально раскачивать его. В домике в тот момент находился я. Если бы мне захотелось тогда дотронуться до зверя, я смог бы протянув руку, сделать это… МНС: Наверное, понимание того, что трофейная охота – это не только рога, висящие в кабинете, но и опасности, и многое-многое другое, заставляет людей объединяться. Вы общаетесь с другими трофейными охотниками? Входите в какую-то охотничью организацию? А.С.: Год назад я оформил пожизненное членство в Safari Club International. Пока мне не приходилось бывать на больших съездах сообщества – их Конвенциях. Но когда-нибудь обязательно там окажусь. Мне интересно в Московском клубе «Сафари», членом которого состою несколько лет. Там состоят люди, многих из которых можно назвать легендарными и даже великими охотниками. Такое прижизненное признание их заслуг уже произошло в международном масштабе. И когда-нибудь я хочу выйти на такой же уровень, в том числе получить такие же высокие награды международных охотничьих организаций. Думаю, у меня это получится! Я фартовый в трофейной охоте. Не использовать этот фарт с моей стороны было бы непозволительно - иначе он может отвернуться. МНС: Где Вы храните свои трофеи? А.С.: Вы задали очень серьезный вопрос. До недавнего времени мне хватало стен в доме, но постепенно заполняются не только они. Буквально вчера мне позвонили и сказали, что готовы стол и табуреты из слоновьих ног, нужно их забирать. Многие трофеи еще в работе и очень скоро их придется где-то размещать. По хранению трофеев совсем скоро мне придется принимать какое-то «волевое решение». МНС: Традиционный вопрос об оружии. Из чего стреляете? А.С.: Я уже говорил, что имею гладкоствольное Бенелли. В настоящее время использую несколько единиц нарезного оружия. У меня два Блайзера. Один в «универсальном» калибре .300 Win.Mag., другой 375 калибра для африканских охот. Новое приобретение для горных охот – оружие в калибре Weatherby 300. МНС: Антон, спасибо за беседу! Предлагаю встретиться через несколько лет и еще раз поговорить об охоте, о новых добытых трофеях. А.С.: Согласен! МНС: Будем надеяться, что через несколько лет наша встреча будет такой же интересной.
31.01.2018
Журнал «Магия настоящего САФАРИ»
Трофей Саян

Кровь, пот и козероги

«Per Aspera, ad Astra» гласит латинская пословица. Что означает: «Сквозь тернии, к звёздам».  Заветной «звездой» в нашем случае был хороший трофейный козерог, ну а тернии, сквозь которые мы к нему пробирались, были самые настоящие. Меня часто спрашивают, о том, какая из охот может считаться самой трудной? И каждый раз я не могу с полной уверенностью ответить на этот вопрос. На мой взгляд, многие из настоящих охот, где приходиться «пахать», может рассматриваться как одна из самых трудных. Всё дело в том, что конкретно хочет испытать сам охотник на такой охоте. И каковы его личные представления о трудной охоте. Практически все горные охоты могут считаться трудными. Трудности в горах связаны, прежде всего, с разреженностью воздуха. Следствием этого являются проблемы в передвижении по горным хребтам и скалам. Во многом эту проблему помогают решать наши верные помощники – лошади. Скажу откровенно, если бы не лошади, то для многих охотников горные охоты просто были бы под вопросом. Но на этот раз я хочу рассказать об одной из САМЫХ трудных охот, через которые мне и моему клиенту пришлось пройти. Речь пойдёт об охоте на козерога в горах Саяна. И вы сейчас поймёте, почему я считаю эту охоту одной из самых трудных. Встретил своего давнего и постоянного клиента из Польши Витольда в Шереметьево. Посидели несколько часов в аэропорту, перекусили и вылетели в ночь на Абакан. После ночного перелёта всегда чувствуешь себя несколько разбитым. Приземляемся в Абакане около 7 часов утра и тут же в путь. Пытаемся прийти в себя по пути в Шушенское. Мой давний партнёр Валера спокойно ведёт машину по изъезженному им маршруту. Проезжаем величественную Саяно-Шушенскую ГЭС и спускаемся на пристань. Здесь уже ждёт катер. Быстро грузим вещи и отправляемся в путь по акватории водохранилища. Стоял октябрь с его неповторимой красотой и разнообразием осенних красок. Яркие жёлто-оранжевые тона лиственниц на фоне голубого неба производили огромное впечатление на моего спутника. Да и я, каждый раз приезжая в Саяны в это время не устаю удивляться и восхищаться этой красотой. Ложку дёгтя в эту палитру добавляли брёвна топляка и множество сучьев и палок, встречавшихся повсюду на водной глади. Особенно много их было в непосредственной близости от ГЭС. Но по мере удаления акватория становилась всё чище. Это конечно не могло не радовать. Скалы, поросшие лиственницей и елью круто выраставшие из воды, сдавливали огромную массу воды с двух сторон. Ветра не было и водная  гладь как зеркало отражала всё то, что было на берегу. Пейзаж получался зеркальным, что добавляло особый шарм и без того прекрасному виду.       Идти по водохранилищу предстояло около 5-ти часов. Время приличное, если учесть, что мы практически не спали и перекусывали на ходу в лодке. Но нас это не смущало, т.к. уже привыкли к такого рода перемещениям в различных походных условиях.       На Базагу прибыли уже во второй половине дня. Базага это бывшая некогда жилая деревня, в которой жили люди, выращивали скот, росли дети. На закате советской эпохи жизнь начала приходить здесь в упадок, народ переселяться в города. На тот момент Базага являла собой несколько  деревянных домов, где жили метеорологи и работники Саяно-Шушенского заповедника.По пути пришлось заглянуть ещё на один охотничий кордон, чтобы оставить необходимые припасы и аппаратуру для охотоведов и егерей другого участка. Приветливые и доброжелательные обитатели Базаги радушно встретили нас на берегу, помогли перенести наш немалый багаж в один из домиков. Всей команде предстояло провести здесь остаток дня и переночевать.  Лёгкий ужин и … долгожданный сон. Требовалось хорошо выспаться перед завтрашним серьёзным переходом. На следующий день все встали с первыми лучами солнца. Нужно было разобраться с багажом, чтобы отобрать самое необходимое для автономного пребывания в горах на протяжении недели. И вот мы уже в лодке со всем небогатым охотничьим скарбом. Да много туда и не возьмёшь. Всё приходится носить на себе по крутым горам, и каждый грамм сказывается на твоём физическом состоянии. Нас сопровождали два проводника. Основным и хозяином участка был Сергей. Чуть выше среднего роста, крепкого телосложения человек с большими залысинами на голове. Характерным для него был взгляд, который всегда направлен или сквозь тебя или же мимо тебя и ты постоянно испытываешь ощущение, что он общается с кем-то другим, стоящим сзади тебя, рассказывая тебе план действий или ещё что-то.         Сергей оказался довольно выносливым человеком, способным перемещать в горах большой вес поклажи, за что Витольд был ему безмерно благодарен. Но при этом он был абсолютно не готов к каким-либо компромиссам при обсуждении тех или иных вопросов или планов охоты. Он считал себя абсолютно правым всегда и во всём, что, зачастую отрицательно сказывалось, прежде всего, на человеческих отношениях. И даже допустив ошибку в своих предположениях, он никогда не спешил это признавать.Но угодья и зверя он знал хорошо, и нам оставалось уповать на охотничью удачу в дополнение к этим знаниям. Вторым проводником был Руслан. Из-за своей склонности поговорить, пересыпая свою речь обилием красных словец и сравнений, он получил среди местных прозвище «Русь-ТВ». Но, в целом, Руслан был очень открытым и добродушным человеком, который вкладывал в дело часть своей души. Будучи очень хорошо развитым, физически он взялся помочь с доставкой части провианта наверх. Условились, что, высадив нас с Сергеем, Руслан на лодке пойдёт дальше по водохранилищу, а затем поднимется вверх и принесёт туда часть провианта. На пути нашего маршрута было три избушки. В одну из них, самую дальнюю на маршруте, Руслан и должен был доставить продукты. Лодка разрезала зеркальную гладь водохранилища. Нас обдувал свежий утренний ветерок. Но мы прекрасно осознавали, что через некоторое время вся эта идиллия сменится на тяжкий, выматывающий путь подъёма в горы. Не прошло и сорока минут, как наши предчувствия осуществились на практике. Руслан высадил нас с Витольдом и Сергеем, а сам пошёл дальше.  Взвалив на себя увесистые рюкзаки, оружие, а у меня ещё кроме личных вещей, необходимых для автономного путешествия в горах, и видеокамера с фотоаппаратом, объективами и батареями, мы двинулись в путь. Зная своеобразное представление сибиряков о пространстве и времени, я всё же решился осторожно спросить Сергея о предположительной продолжительности пути. Из его ответа я смог вывести, что до первой нашей избушки предстоит идти не менее 4-5 часов. На деле, как всегда, это оказалось почти в полтора раза долше, т.е. более 6 часов. Занимался чистый солнечный день, который не предвещал нам ничего хорошего, т.к. с каждым часом становилось всё жарче. Идти в гору при пекле за 25 градусов, да ещё с приличным весом за плечами, всегда очень тяжело. Вернее сказать – невыносимо. Но идти надо. Дополнительную сложность в горном подъёме создаёт отсутствие перспективы, т.е. видимой конечной цели путешествия. Ты постоянно можешь видеть только один хребет и создаётся впечатление, что за тем хребтом – твоя цель, только руку протяни. На самом же деле всё выходит так, что за этим хребтом – ещё один, а за тем, следующий. И таким образом твоя конечная цель каждый раз отодвигается. Это в большей степени действует на тебя морально. Тебе трудно рассчитать свои силы при отсутствии видимого стимула. Такую ситуацию испытывают спортсмены в таких видах спорта, как лыжные гонки, шоссейные велогонки или бег по пересечённой местности. Но нам НАДО было идти. После двух часов подъёма, наконец, вышли на более-менее открытую местность, откуда можно было немного оглядеться. Решили сделать общий привал. Рюкзаки буквально рухнули с наших плеч. Во рту ситуация напоминала пустыню. Вода на протяжении всего этого тура будет для нас стратегическим дефицитом. Имевшуюся при нас воду в основном в большом количестве поглощал Витольд. Тем самым, он осложнял себе процесс подъёма, т.к. при больших нагрузках в горах лучше воды не пить. Она тут же «ударит» вам по ногам, они станут «ватными» и каждый шаг будет даваться с ещё большим трудом. Мы с Сергеем были привыкшими к таким нагрузкам на подъёмах и, вдобавок, понимали всю опасность большого потребления воды в этой ситуации. Поэтому мы ограничивались небольшими глотками. В то же самое время начали задумываться над вопросом о том, на сколько может хватить наших запасов воды, при таком её потреблении Витольдом. В дальнейшем, то чего мы опасались, и произошло. На протяжении почти всей охоты мы испытывали острый дефицит живительной влаги. Ну, а пока, отдыхая на привале, нам удалось увидеть небольшое стадо козерогов, среди которых были и достойные трофейные самцы. Преследовать их не было никакого смысла. Очевидно, ветер донёс до них наш запах, и они медленно перевалили за соседний хребет и скрылись из виду. Наши абсолютно мокрые до селе майки полностью успели высохнуть, а нас ждал всё тот же крутой подъём. Солнце пекло жарче уже с каждой минутой, а не часом. Путь пролегал по абсолютно открытому склону. На пути ни деревца, ни кустика, которые смогли бы хоть на мгновение  скрыть от палящих лучей. Начало октября в тот год в Саянах выдалось на редкость жарким. Идти приходилось в основном по небольшим ущельям, где полностью отсутствовал ветер, приносящий хоть немного свежести. Увы, таков был кратчайший маршрут, и это приходилось принимать как должное. С небольшими передышками наш караван продолжал свой путь. На едва заметной тропе росли различные травы и небольшие кустики барбариса.  Как-то не удержав немного равновесия из-за тяжёлого рюкзака, я схватился ладонью за один из таких кустиков барбариса. Кто видел это растение, сплошь усыпанное колючими шипами, тот может себе представить, что я мог испытать в тот момент. Сохранив равновесие, я резко отдёрнул руку от куста. Не считал, сколько в ладони было, создающих зуд, коварных  шипов, но вплоть до приезда домой я вынимал эти мелкие иголки. Ладонь опухла, и опухоль практически не спадала до конца охоты. Но это были ещё не все «прелести и подарки» гор Саяна. Спустя более 6 часов, изрядно потрёпанные и вымотанные подъёмом, мы всё же, буквально, доползли до первой избушки. Она располагалась на самом краю хребта в окружении старых лиственниц, одетых в свой сказочно красивый, осенний, ярко-оранжевый наряд. Изба представляла собой, сколоченную из досок хижину, обитую полиэтиленом снаружи и кое-где рубероидом изнутри. Всё это сооружение предположительно должно было защищать путников от осадков и ветров. Полиэтилен был местами порван и по этой причине являлся небольшой помехой для сильного ветра, свежесть которого по утрам приходилось ощущать. В избе была печь, двое нар и небольшой столик. Но самое главное, чему мы были беспредельно рады, это то, что она давала тень и возможность спрятаться от беспощадного солнца. Здесь нам предстояло провести ночь. Первое что мы сделали, после того как скинули рюкзаки, это поставили воду для чая на печку и стали готовить ужин.  Огромное количество энергии, затраченной на подъём необходимо было восполнить, хотя лично мой организм при таких физических нагрузках отказывается перегружать себя едой, что вполне естественно с точки зрения физиологии. Самое лучше в такой ситуации, это выпить чая и хорошо отдохнуть. И только потом перекусить. Я проходил через такое состояние ни один раз и всегда лучшим выходом при перегрузках был отдых, чай и только потом еда.  После большой физической нагрузки лучше дать организму, что называется, вздохнуть и прийти в норму. И только спустя 1,5-2 часа можно покушать. Кто ходил на лошадях по горам, тот, возможно, обратил внимание на тот факт, что после тяжёлых переходов лошади также воздерживаются от еды в течение 1,5-2 часов!!! А кто как ни животные могут наилучшим образом чувствовать, что диктует физиология в данный конкретный момент?! Для начинающих охотников хочу привести пример из личной практики. При похожем по сложности и погодным условиям переходе в Горном Алтае и таком же дефиците воды, придя в лагерь,  устав физически до тошноты, никто из нас просто не смог даже уснуть в течение полутора часов, пока организм не восстановился и не пришёл в более-менее естественное состояние. О еде тогда речь вообще не шла. Был выпит только чай, а поели мы только рано утром следующего дня перед выходом на охоту. С тех пор я навсегда запомнил это состояние и никогда не перегружаю организм едой при больших физических нагрузках. Прислушивайтесь к своему организму, и он вас не подведёт. Выпив по кружке чая, мы с Витольдом вытянулись на «деревянных кроватях».  Солнце катилось к закату, а значит,  наступало время активности зверей. Сергей, тем временем, решил выйти и осмотреть с биноклем окрестности в надежде увидеть цель нашего похода – трофейных козерогов. Вернувшись с дозора,  Сергей доложил, что видел несколько групп животных, но хороших трофеев среди них не было. Мы быстро перекусили и были готовы отойти ко сну. Но нельзя же было просто так забраться в спальник, не пообщавшись на сон грядущий с Матерью-природой. Я вышел под сень вековых лиственниц и огромного покрывала необъятного чистого неба, усыпанного мириадами звёзд. Такого зрелища не увидишь ни с одного самого высокого небоскрёба мира. Тёплый, настоянный на травах за жаркий день, густой  воздух поднимался по хребту. Вдоволь надышавшись и  налюбовавшись первозданной красотой, я вернулся в избушку, где уже спали путешественники, залез в спальник и тут же провалился в глубокий сон. Ну, а с утра, всё как на обычной, но в этот раз не совсем обычной, горной охоте. Встали на рассвете. Пошли дозорить или биноклевать, как говорят в Сибири. Это значит осматривать близлежащую местность на предмет наличия трофейных животных. Видели несколько групп самок. Вокруг покрикивали улары, перебегая вверх по хребту то там, то здесь.  Зрелище тоже захватывающее, видеть этих редких птиц в дикой природе и не так далеко от себя – настоящее чудо. Недалеко от нашей избушки взялся токовать тетерев. У них в октябре часто проходит, так называемый, ложный ток. Вдруг Сергей, спустившийся чуть ниже нас, махнул нам рукой. Мы с Витольдом медленно, чтобы не шуметь спустились к нему. Он указал направление вправо от нас. Два красавца-козерога мерились силами, периодически вставая на задние лапы и ударяясь рогами. Рога, отполированные, очевидно, не в одной стычке блестели своими кончиками на солнце. А звук от их столкновений, вместе с курлыканьем уларов и бормотанием тетерева ласкал наш слух и наполнял окрестности гор удивительной мелодией горной симфонии. Трофеи этих самцов не были выдающимися, но наш охотник и не гнался за рекордами. Приняли решение попробовать добыть одного из них. Расстояние для стрельбы было, пожалуй, запредельным в тех условиях. Около 400 метров с большим углом наклона и к тому же против солнца. Сергей сказал, что надо обходить, чтобы зайти со стороны солнца и спуститься пониже. Для этого нам пришлось подняться вверх, перевалить хребет, откуда мы наблюдали за козерогами, спуститься вниз и пройти по густым зарослям рододендрона даурского (в обычной речи – багульника). Но когда мы проделали весь этот путь и выглянули, чтобы осмотреть то место, где были козероги, последних там, увы, не оказалось. Не солоно хлебавши, пришлось опять карабкаться вверх к избе, чтобы собраться и тронуться в долгое и изнурительное путешествие по Саянским хребтам. Через час мы уже двигались в направлении второй избушки, по дороге осматривая хребты и ущелья. В такую жару зверь не задерживается долго на полянах, где он пасся ночью и предпочитает с восходом солнца двигаться ближе к своим укромным тенистым местам. На этом переходе нам немного повезло в том плане, что мы двигались в основном по лесистой местности на самом гребне хребта. Солнце ещё не было в своём зените, и мы наслаждались возможностью передвигаться, не изнывая от жары. Но мысль об отсутствии воды на пути всё больше тревожила.  Нам удалось выпить утром всего лишь по кружке чая и больше воды у нас не осталось. Сергей надеялся, что по пути найдём воду в небольших бакалдинах. Но эту воду можно было бы пить только после кипячения. А пить на маршруте хочется постоянно из-за большой потери влаги. Увы, практически все известные Сергею места были пересохшими. Лишь в одном месте удалось нацедить немного мутной водицы вместе мелкими листочками и хвоинками лиственницы. Взяли с собой, чтобы уже по приходу в избушку сварить чай. Пройдя около полутора часов и оставив рюкзаки, спустились по небольшому хребту, чтобы попробовать найти то стадо козерогов, которое мы видели в самом начале подъёма в первый день. Они скрылись как раз за этим хребтом. Остановившись на небольшом плато закрытым кустами акации и рододендрона, минут 15 пытались обнаружить своих знакомых. Но тщетно. Те козероги как сквозь землю провалились. Воспользовавшись небольшой передышкой, я решил просушить свою обувь и носки. Это всегда желательно делать во избежание потёртостей. Когда я поднял свои охотничьи штаны для того, чтобы развязать шнурки высоких горных ботинок, то невольно поймал взгляд Витольда. Он остолбенело смотрел на мои ноги, вернее на голени. Я не мог понять, что его так заинтересовало, но когда я сам посмотрел на них , то всё сразу понял. Они были все в царапинах, ссадинах и в крови. Зрелище было впечатляющим. Сам я на свои ноги до того момента не смотрел, т.к. раздевались и одевались мы в темноте, а к боли, ссадинам и царапинам я уже давно привык. Проблема состояла в том, что на мне был очень лёгкий охотничий костюм, предназначенный на очень жаркую погоду. А при подъёме в гору и на переходах в такую жару я снимал и куртку, оставаясь только в майке с коротким рукавом. Тонкие брюки  не защищали от шипов акации и барбариса, ну а открытые предплечья сами по себе были доступны всё тем же шипам. Особенно уворачиваться от колючек там не получится в силу того, что они везде и тебе надо проходить  через них. Так и выходит, что буквально за день ходьбы по таким местам твоё тело напоминает роспись одного из салонов татуировок.  Стороннего наблюдателя это может повергнуть в лёгкий шок, ну а нам с этим приходится мириться и идти к своей цели. Можно было, конечно, и одеться, как Витольд, например, но мне было на него просто жаль смотреть, когда он обливался потом на переходах в своём одеянии. Я всегда предпочитаю во время ходьбы более лёгкую одежду. Не так долго просушивать. Вот так просушившись  и не обнаружив козерогов, мы опять тронулись в путь. Несколько хребтов и ущелий и во второй половине дня мы были уже в настоящей охотничьей избе, сложенной из брёвен. Она была гораздо просторнее и даже имела небольшую веранду со столиком и лавками. Внутри её устройство было стандартным: двое широких нар по бокам, стол и печка. Отличалась от предыдущей своими более крупными габаритами и наличием верёвок для просушки одежды. Избушка была расположена в тени лиственниц и кедров, на самом краю северного крутого склона. Там уже во всю хозяйничал Руслан, поднявшийся от водохранилища с запасом продуктов. Он же затащил на такую высоту и небольшой запас воды, что позволило нам сварить в этот раз не только чай, но и горячее. В окрестностях избушки воды также найти не удалось. Режим жёсткой экономии воды сохранялся. Перекусив, и даже опрокинув по «маленькой» хорошего коньяка, припасённого Витольдом на случай успешной охоты, обсудили план на следующий день, и отошли ко сну. На утро все близлежащие окрестности предстали перед нашими взорами во всём своём великолепии. Прекрасный вид на хребты под нами и водохранилище в самом низу. Но захватывало созерцание хребтов и ущелий на противоположном берегу водохранилища. Необъятная перспектива уходящих за горизонт горных хребтов переливающихся в лучах восходящего солнца самыми различными цветами и оттенками от иссиня-чёрного на теневых склонах до золотисто-оранжевых на скалистых вершинах. Кое-где в ущельях ещё лежала утренняя дымка, что добавляло некоей таинственности всему пейзажу. Мы вышли на небольшие скалки на южном склоне и прильнули к биноклям. Удалось обнаружить несколько групп козерогов, но старых самцов в них не было. Решили спуститься немного ниже в надежде на то, что всё же удастся где-нибудь обнаружить нашу «звезду», к которой мы шли. Но опять безрезультатно. Опять одни самки и молодые козерожки. Спустились ещё ниже. Осматривали каждую щель в скалах, всё тщетно. Переместились по горизонту через один хребет, потом через ещё один. И, вроде, в одном месте удалось увидеть небольшую группу самцов, но чтобы их разглядеть, нужно было спуститься ещё ниже. А спуск был возможен, чтобы нас они не заметили, только по сверх крутому скалистому склону. Тут мы сами уже были больше похожи на козерогов или на пауков, цепляющихся за малейшие выступы на камнях, чтобы удержать равновесие и не рухнуть вниз со своими рюкзаками и оружием. Часто очень выручал посох, у австрийцев и немцев – «альпеншток» - альпийская палка, без которой они практически не выходят в горы. Опираясь на посох можно было лишний раз подстраховаться при перепрыгивании через небольшие ямы, канавы, оттолкнуться от мягкого грунта, или просто расчищать себе дорогу в густых кустах. Так мы с большим трудом спустились до небольшой скалки. С неё можно было просмотреть противоположный склон хребта. Опять бинокли в руках и до рези в глазах просматриваем каждый куст, каждую ложбинку. В одном месте на том склоне был небольшой лесочек из молодых осин или ещё каких-то лиственных деревьев. Внизу подрост из кустов акации рододендрона и высокой травы. И вот как раз в этой траве между кустов нам удалось разглядеть козерогов. Это точно были самцы, но определить их трофейную ценность было затруднительно, т.к. они лежали, полностью откинувшись на бок, наслаждались отдыхом в тени деревьев. Чего нельзя было сказать про нас. Мы опять находились на самом солнцепёке, и опять восходящее всё выше солнце жарило нас как блины на сковородке. По нашему предположению хороших трофейных козлов в этом стаде тоже не оказалось. Время неумолимо текло, а нам предстоял обратный путь наверх, всё по тому же крутому маршруту. Опять пот, те же кусты и камни и та же кровь на ногах и руках. Добавляло «удовольствия» и то, что пот, стекая по руке или ноге, попадал в свежие ранки и ещё больше разъедал саму рану. Но, другого пути наверх не существовало, поэтому, вгрызаясь в скалы и продираясь сквозь кусты,  теряя драгоценную влагу, мы продвигались к вершине хребта. Так в подъёмах и спусках прошло ещё два дня нашей экспедиции. Козерогов видели каждый день и по много, но то не было в группе достойных трофеев, то подойти было невозможно. Правда, мне удалось сделать несколько неплохих снимков самок и снять часть фильма о наших приключениях. Чуть дальше и ниже по основному хребту была ещё одна избушка, и мы решили перейти в тот район и попытать своё счастье там. Переход занял около трёх часов. Когда добрались, наконец, до избушки, то создалось впечатление, что мы оказались на краю мироздания. Сама изба была чудным образом, но очень органично, вписана в местный горный ландшафт и являлась естественным  завершением скалистого хребта, по которому мы пришли. Вокруг крутые обрывы и скалы. Прямо напротив избушки простиралось большое ущелье, которое было направлено в сторону водохранилища. В этом ущелье при подходе нам удалось увидеть небольшое стадо самок с козлятами, а мне выпало даже счастье приблизится к одной из самок с её отпрыском на расстояние около 50 метров, сделать неплохие снимки фотоаппаратом  и снять несколько кадров на видео. Вдали виднелась река Урбунь, несущая свои воды в водохранилище, и необъятная перспектива самого водохранилища и зажимавших его горных хребтов. Стали располагаться в новом жилище. Оно было не такое просторное, как предыдущее, но там было достаточно места, чтобы провести ночь и просушиться. Столик и лавочка здесь располагались на улице, что впрочем, являлось скорее плюсом, чем минусом. Принимать пищу и наслаждаться прекрасным видом горного пейзажа Саян…! Где ещё такое можно найти? Руслан остался во второй избе дожидаться нас. Мы договорились, что поохотимся пару дней здесь, а потом вернёмся в ту вторую избу, а уже оттуда будем спускаться вниз к лодке, даже если ничего не добудем, потому, как отведённое на охоту время подходило к концу. Ну а пока, у нас ещё оставался оптимизм и надежды на удачу. Правда были уже порядком измотаны постоянными спусками и подъёмами по скалистым хребтам и переходами по густым зарослям. Но больше всего выматывала беспощадная жара и отсутствие достаточного количества воды. Затрудняюсь сказать, как выглядел я сам, но по Витольду было заметно, что он здорово осунулся и, наверное, сбросил ни один килограмм в весе. На протяжении всей этой охоты нас постоянно   преследовало удивительное, постоянно усиливавшееся  ощущение – видеть внизу огромную чашу воды и изнывать при этом от жажды. Примерно та же ситуация была и в уже описанном мною ранее случае при охоте в Горном Алтае. Конечно же, общая усталость за эти дни наложила отпечаток на физические возможности Витольда. Будучи по своей комплекции довольно-таки плотным человеком и при росте около 176см он весил более 100 кг. Носить такой вес при таких погодных условиях, в горной местности, да ещё при дефиците воды! Рано или поздно эти факторы должны были сказаться на его физической форме. Первые признаки усталости у Витольда обнаружились уже в ближайшее время, когда сразу после небольшого перекуса мы отправились вниз в надежде найти хорошего рогача. Мне в этом плане было гораздо легче. Я весил килограмм на 30 легче Витольда, и в отличие от него у меня постоянный опыт хождения по горам и неплохая физическая форма, которую мне приходится поддерживать практически круглый год. Сергей в силу своей работы привык к долгим переходам в горах. Так что, с этих пор нам пришлось всегда учитывать состояние нашего слабого звена и выбирать маршруты движения исходя из возможностей клиента. Безусловно, это в большой степени затрудняло выполнение задачи, т.к. здесь в горах нужно много ходить, чтобы найти свою удачу. Мы двигались вниз, прямо по скалистому хребту, перепрыгивая с камня на камень. Местность на многие километры хорошо просматривалась. По обе стороны от нас были ущелья, которые затем переходили почти в такие же хребты как наш. Дойдя до маленького плато, стали осматривать местность в бинокли. Дело шло к вечеру, и зверь мог уже начать выходить на кормёжку. Какое-то время козерогов обнаружить   не удавалось. Очевидно, было рановато. Но потом, то тут, то там мы стали замечать движение. Четыре самца вышли практически в самом низу хребта, ближе к Урбуни. Они спокойно паслись на небольшой полянке. Но, … это были не наши! Слишком далеко было до них спускаться и надо было думать о том, что ещё нужно будет потом подниматься. Решили просто продолжать наблюдать и ждать выхода того самого козерога, который нужен нам. И что, самое интересное, он всё же появился спустя минут 30.  Сергей заметил его метрах в 500 ниже нас и чуть правее. Хороший, крупный самец появился как-будто из ниоткуда.  Это был на самом деле достойный трофей с рогами  минимум 100 см длинной и с хорошей, объёмной базой. Дело было за «малым», просто добыть его. Но как раз это-то и не было простым в той ситуации. Для того чтобы приблизится к трофею на дистанцию уверенного выстрела, а это метров 300, необходимо было спуститься вниз по очень крутым каменистым скалам. Мы с Сергеем с этой задачей справились бы без больших проблем. Но вот наш охотник! Спуск был на самом деле очень крутым и Витольд, пройдя несколько десятков метров остановился. Очевидно, помимо спуска он ещё и подумывал о том, что потом ещё надо будет и подниматься. И видно, силы у него уже были на исходе, потому как на наши продолжительные уговоры спуститься ещё хотя бы на 100 метров, он наотрез отказался и решил, что будет стрелять с того места, где стоял. Позиция была не самая выгодная, до трофея около 400-450 метров, ни лечь, ни сесть для стрельбы с колена не было возможности. В итоге нашли небольшой выступ на скальнике, на него положили мой рюкзак. Положив свой испытанный BLASER R 93  300 WSM на рюкзак, полусидя, полулёжа, Витольд стал целиться. Я примостился сразу за ним с камерой в руках и стал снимать. Выстрела долго не было. Витольд исправлял своё положение. Козерог, тем временем продолжал пастись. Наконец, предвечернюю тишину разорвал звук выстрела и понёсся гулким эхом  по близлежащим хребтам.  Сквозь визир камеры я заметил, что козерог как-то странно мотнул головой и скрылся в зарослях акации. Просмотрев позже ещё раз отснятые кадры, мы пришли к выводу, что пуля могла попасть в рога козерога. Только этим можно было объяснить его резкое движение головой. Сергей спустился посмотреть нет ли крови, не ушёл ли от нас подранок, которого необходимо было бы добирать. Вернувшись через полчаса, он доложил, что ни крови, ни самого козерога он не обнаружил. Такое положение вещей было для нас лучше, чем преследовать подранка, или что ещё хуже, упустить его в конечном итоге. Промах, так промах. Охота – не магазин!  Теперь нам предстоял обратный путь вверх по так «любимым» нами крутым скалам. Карабкались, поливая их своим потом, который, казалось, из-за недостатка влаги становился всё гуще. Уже в сумерках все измотанные мы буквально доползли до избушки. Костёр, чай и спать. Планирование следующего дня решили оставить до завтра. Утро вечера, как говорится, мудренее. С первыми лучами солнца мы опять на ногах.  Пока я разводил костёр, Сергей дозорил, осматривая сторону противоположную водохранилищу. Когда он пришёл, то доложил, что обнаружил большое стадо козерогов. Но кроме козерогов чуть ниже по склону лежали и отдыхали четыре волка. Ситуация была очень интересная. С одной стороны вот они козероги, с другой, где гарантия, что пока мы будем подходить, их не спугнут волки. Быстро перекусив и собрав все свои пожитки, мы отправились в неблизкий путь через глубокое ущелье на другой хребет. Надо сказать, что спуск по склону с высохшей травой, на которой постоянно скользят даже самые хорошие горные ботинки, не представляется лёгким. В самом низу ущелья нас ждал другой сюрприз в виде густого осинника с труднопроходимым кустарниковым подростом. Но что не могло нас не порадовать, так это доносящиеся сначала едва-едва, потом всё громче и громче, звуки бегущей по камням воды горного ручья. И, наконец, мы увидели ЕГО. В данном случае только с большой буквы. Это был шум воды, хоть и небольшого горного ручья, но это была хрустально прозрачная,  душистая, свежая вода. В тот момент, мы бы без колебания отдали полцарства за хороший глоток этой воды. Радости не было предела. Единственный из нас, кто как-то спокойно смотрел на воду, так это был Сергей. Мы с Витольдом при подходе к источнику тут же стали на ходу раздеваться, разуваться и бросились в эту водную стихию. Вдоволь напиться настоящей горной воды, полностью вымыться, это ли не счастье после того, что мы пережили употребляя стоялую воду, да и то в сверх ограниченном количестве.  Случайно я кинул взгляд на Сергея. Он, на удивление, стоял, как и прежде, одетый и равнодушно смотрел на нас, может быть с некоей усмешкой. На мой вопрос о том, почему он не сполоснётся или хотя бы умоется чистой горной водой, он скептически посмотрел на меня и едва выдавил: «А зачем…?» Тут уже я застыл на мгновение, глядя на него. В голове промелькнула мысль: «Или я, или он, но кто-то из нас явно перегрелся».  Наш Серёга стоял в тёплой куртке, с грязными руками и лицом, местами вымазанном в саже и смотрел на нас как на дураков. Как можно было не воспользоваться таким прекрасным случаем и не смыть с себя грязь, пыль и пот, накопленные за все эти дни? Это до сих пор осталось за гранью моего понимания. Освежившись чистой водой и вдоволь утолив жажду, мы двинулись в путь к трофеям. По выходу из ущелья нас ждал затяжной и очень крутой подъём. Уже в первой его трети мы опять были все мокрые от пота.  Это было солцепёчная сторона и солнце уже было достаточно высоко, чтобы вновь обжигать нас своими лучами. Не стоит забывать и о том, что всё действо происходило на высотах от 1 500 до 2000 метров над уровнем моря. А стало быть, уровень солнечной радиации там гораздо выше, чем на равнине. Так галсами мы медленно продвигались вверх. Хочется сказать несколько слов о способах движения в горах. Сергей, например, предпочитал медленный, но постоянный ход с очень мелкими шагами,  редко  останавливаясь для отдыха.  Во время движения он был похож на караванного верблюда или мула сконцентрировавшего свой взгляд в основном под ноги. Тактика неплохая и подразумевает большой запас выносливости. Я всегда двигаюсь в горах размеренным, но довольно быстрым ходом, иногда с излишне широким шагом. За время таких «бросков» мне удаётся быстрее преодолевать определённые участки дистанции. Но, в таком случае, необходимы периодические остановки для восстановления дыхания. Витольд придерживался моей тактики восхождения. Когда мы были уже недалеко от вершины хребта, я вдруг краем глаза заметил движение на самой верхушке. Подняв голову, увидел стадо козерогов, несущееся сломя голову справа на лево по ходу нашего движения.  Причиной столь быстрого аллюра животных было явно не наше  присутствие. На нас они не обращали никакого внимания. Зверей потревожило что-то другое. Витольд был как всегда чуть ниже меня, Сергей чуть выше. Я свистнул Сергею, чтобы обратить его внимание на козлов. Он бросил взгляд в их сторону и ничего не сказал.  Тогда я буквально подскочил к нему и дал понять, что, очевидно, это те козероги, которых мы видели от избушки и, скорее всего, они были напуганы теми же волками, которые лежали чуть ниже их. А стало быть, нам нет смысла уже двигаться в ту сторону, куда мы направлялись. Сергей проигнорировал мой довод и продолжил движение вверх. Он всё же намерен был пройти до того места, куда планировал. На мой взгляд, это было, по меньшей мере, не разумно. Раз такое стадо пронеслось на галопе с такой скоростью с того места, то даже если это и были другие козероги, то наши всё равно подвергаясь стадному инстинкту, также рванули бы за этим стадом. Но Сергей был непреклонен в своём упрямстве и чувстве своей правоты, которая впоследствии вышла нам боком. Придя на место, никаких козерогов мы не обнаружили. И пришлось возвращаться теми же тернистыми путями. Предстоял неблизкий путь ко второй избушке. Всё бы ничего, и не надо было спускаться и подниматься, а только идти в полсклона. Но кто ходил в горах в полсклона, тот знает насколько это бывает утомительно и опасно для голеностопа. Работают на растяжение одни и те же группы мышц и сухожилия на протяжении нескольких часов. К тому же, если у тебя плохая обувь, или ты плохо затянул ботинки, пусть даже хорошие горные, мозоли тебе обеспечены. Этот путь был по настоящему изматывающим, учитывая уже накопившуюся усталость. Витольд пыхтел сзади как паровоз и заметно замедлил скорость движения. Приходилось иногда его ждать.  Часа через два, сделав огромный круг, мы приближались уже к избушке. Вошли в довольно густой лесок. Спустились сумерки, и мне показалось, что впереди виднелся силуэт козерога. Рога были небольшие. Очевидно, это мог быть молодой самец в возрасте около 3-4 лет. Некоторое время я сомневался и не мог представить, что вот так запросто можно подойти к козерогу на дистанцию всего лишь 50 метров и найти его не в горах, где мы до этого его искали, а в лесной чаще. Но это было так. Чуть поодаль я заметил ещё несколько молодых самцов. Перекинувшись с Сергеем парой слов, решили, что в любом случае можно стрелять одного из них, хотя бы на мясо, благо лицензии у ребят были, а сезон уже близился к концу. Я дал Витольду команду на выстрел. Долго он не выцеливал на этот раз. Раздался выстрел, и тут как черти из табакерки со всех сторон посыпались козероги и побежали нам навстречу, обегая нас со всех сторон на расстоянии буквально вытянутой руки. Это была «коррида»! В стаде было более 30 голов, и они чуть не растоптали нас. Но наш козёл остался на месте и позволил разнообразить скудное охотничье меню. Благо, ручей подарил нам достаточно хорошей питьевой воды. Свежесвареный золотистый бульон и нежнейшее сочное мясо, а в этот период перед гоном козероги набирают приличный жировой запас, позволили нам, наконец, отведать полноценной горячей еды и восстановить иссякавшие с каждым днём силы. Конечно же, этот выстрел не был для охотника утешением. Он ведь приехал за трофеем. Но оставался ещё один боевой день, а на охоте надо работать до последнего. В этом мне не раз приходилось убеждаться ранее. Трудолюбивых Боги охоты, так или иначе, всегда вознаградят. С такой надеждой после крепкого сна на рассвете мы с Сергеем и Витольдом выдвинулись пытать охотничье счастье в последний день нашей экспедиции. Руслан должен был спуститься к лодке и ждать нас там внизу. Всё было на месте, горы, водохранилище, бормочущие тетерева и палящее солнце. Не хватало лишь красивого завершения столь трудного, но, в то же время, тем и хорошо запоминающегося, тура. Опять видели козерогов, но подойти к ним не получалось из-за сложного рельефа местности. Решили сделать привал и просмотреть внимательнее оставшуюся часть спуска к водохранилищу. Около получаса мы всматривались в скалистый ландшафт и вот Сергей, наконец, заметил, как он их назвал, двух «пенсионеров», т.е. старых самцов. Два старика  паслись на небольшом плато и периодически мерились, силой ударяясь  рогами. Нам оставалось только ждать, когда они уйдут на лёжку, чтобы определить тактику подхода. Но они вдруг скрылись за небольшим хребтиком и стали совершенно невидимы для нас. Тут уже нельзя было медлить, и мы опрометью бросились, насколько позволял нам горный ландшафт, вниз. Через полчаса мы были уже недалеко от того хребтика. Сергей сказал нам сбросить рюкзаки и ждать, а сам пошёл на разведку. Раз мы не видели, как козероги куда-то ушли, значит, они могут быть где-то совсем рядом. Я тут же вытащил свою камеру, чтобы при возможности заснять сцену охоты. Витольд как–то сразу подтянулся, на лице просматривался серьёзный боевой настрой. Очевидно, сказывался фактор последнего дня и последней возможности добыть трофей. Вскоре Сергей махнул рукой, подзывая нас к себе. Мы медленно, пригибаясь, двинулись к хребту. Сергей объяснил, что оба козерога лежат на небольшом плато через ущелье от того места, откуда можно будет произвести выстрел. Дистанция самая выгодная около 150-170 метров. Мы медленно протиснулись сквозь «любимые» кусты акации и вышли на небольшой утёс, с которого и предстояло сделать выстрел. Позиция была очень неудобная. С трудом нашли место для того, чтобы Витольд смог как-то полулёжа приспособиться и опереться на небольшой камень. Сергей оставался по левую руку, указывая направление, где следовало искать козерогов. Для меня, практически не было места на том утёсе, но позволить себе упустить возможность снять кульминационный эпизод охоты, я не мог. Стал моститься на самом краю утёса, чтобы не мешать охотнику. Получалось с трудом, и всё же выбрал один единственный камень, на который я мог поставить правую ногу для упора. Левой места найти было очень трудно при такой нашей скученности. Всё же удалось носком ноги что-то нащупать. По сторонам смотреть было некогда, камера включена, я снимаю. Мешают кустики и травинки, которые лезут в кадр и сбивают резкость. Витольд целится.  Смотрим, практически против солнца, от этого очень трудно держать цель в прицеле, да и мне в визире камеры объекты охоты. Слышу, Витольд выдохнул и затаил дыхание, значит скоро должен последовать выстрел. Я собираюсь со всеми силами, хотя опорная правая нога уже не дрожит, а трясётся от напряжения. Выстрел. Сквозь визир вижу, что один козерог вскочил и смотрит в сторону противоположную от нас. Вероятно, туда пошло эхо после выстрела.  Сергей, наблюдавший в бинокль, говорит Витольду стрелять ещё, утверждая, что козерог движется. Поначалу, я даже не мог разглядеть того козерога, в которого уже попал Витольд и видел только того, что стоял. Я думал, что Витольд либо промазал, либо подранок ещё стоит на ногах. Но когда позже я просмотрел запись, то обнаружил, того козерога, по которому был произведён выстрел. Он медленно сползал на передних ногах к краю ущелья. Второй тем временем всё стоял. Витольд сделал ещё один выстрел по своему трофейному и тот медленно кувыркнулся  и сполз в ущелье. Второй опрометью бросился вверх и тут же скрылся за скалой.  Съёмка закончена и я, наконец, смог встать нормально на две ноги. Казалось, что за это время мышцы моей правой ноги стали буквально деревянными.  Но это было не самое плохое, что могло случиться. Когда я посмотрел вниз обрыва, над которым висела моя правая нога, опиравшаяся лишь на один каменный уступ, то по моему телу пробежали мурашки. Там зияла такая пропасть с острыми скальными камнями, что если бы человек вдруг упал бы с этого утёса, то собирали бы его наверняка по частям. Вообще, вся та местность, где мы находились, была испещрена скалами, крутыми ущельями, острыми камнями и каменными россыпями. И тут на нашу долю выпало ещё одно испытание. Но об этом чуть позже. Тем временем мы перевели дух, выпрямились и стали поздравлять Витольда с его трофеем и с общим успехом нашей такой трудной, но вместе с тем интересной экспедиции. Сам охотник, по всей видимости, в тот момент ещё не совсем прочувствовал значимость совершённого, поэтому стоял больше растерянный и несколько опустошенный от перенапряжения, нежели довольный и счастливый. Так часто бывает, как я замечал, радость от достигнутого  на таких чрезвычайно тяжёлых охотах всегда приходит несколько запоздало. Времени даром терять было нельзя, и мы двинулись вниз к трофею. Отыскать его оказалось делом не совсем простым. Место куда он упал, представляло собой небольшое каменистое ущелье, густо заросшее кустами акации и рододендрона. Еле вытащили козерога из этих дебрей и стали стаскивать чуть ниже, чтобы сделать фотографии на память с видом того места, где Витольд добыл свой трофей. Даже это сделать было нелегко, т.к. вокруг простиралось каменной море. Вставая на плоские камни, каменная река несла  тебя дальше вниз, и даже равновесие было трудно сохранить.  Всё же удалось найти один небольшой островок. Едва уложили трофей и усадили Витольда рядом с ним, как вся эта композиция опять поехала вниз.  Наконец движение прекратилось, и счастливый охотник с трофеем смогли замереть, чтобы я сделал несколько фотографий. И вот только в тот момент лицо Витольда озарилось лучезарной улыбкой. Видно было, что охотник понял, но наверняка ещё не до конца осознал, какой путь он прошел, и какие испытания он выдержал. Но тогда мы все вместе, как одна команда были счастливы, как могут быть счастливы люди влекомые духом охоты и объединённые ради этой цели в одну команду. Кстати, длинна рогов того козерога составляла 99 см, что для того подвида является очень хорошим результатом и многие охотники  смогли бы гордиться таким трофеем. Удивительно, но до нашей лодки, где уже ждал Руслан, была всего пара сотен метров. Хорошо, что хоть в этом судьба благоволила к нам, и не пришлось тащить на себе трофей и мясо по крутым скалам и солнцепёкам. После фотосессии и воздания последних почестей добытому нами животному, мы оттащили козерога на берег водохранилища к лодке и уже в спокойной обстановке сняли шкуру и разделали мясо. После разделки лодка понесла нас по зеркальной водной глади. Ветерок приятно обдувал обожженные и высушенные солнцем лица.              В тот момент уже хотелось думать о чём-то приятном и не вспоминать те испытания, через которые пришлось пройти. Но, не смотря на все трудности, все они до сих пор у нас в памяти!ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ. Прошло уже несколько лет с той поры, но в моей памяти – буквально каждый шаг сделанный тогда нами. До сих пор при воспоминании о той охоте во рту пересыхает, а язык становится как сухой лист. Ноги и руки изодранные тогда в кровь начинают подергиваться в тех местах, откуда сочилась кровь, благо на мне заживает всё как на собаке,  и шрамов почти не видно, или на них наложились уже шрамы от других кустарников  на других охотах.  Но главное – это память о той жажде, которую я больше до сих пор никогда не испытывал. А тот самый барбарис, который подарил мне множество своих иголок, будет мне всегда «дорог»  и памятен особенно.  Два момента с той охоты, я вряд ли смогу когда-либо забыть. Первый, это выход к ручью, где мы смогли помыться и вдоволь напиться воды и второй момент, когда охотником был сделан красивый выстрел и добыт прекрасный трофей. Кто-то может, задаст мне такой вопрос: «А зачем тебе это всё нужно?» Скорее всего, тому, кто задаст такой вопрос чуждо ощущение, которое ты получаешь от общения с дикой природой, наблюдая зверей и птиц в их естественной среде обитания. Он никогда не поймёт истинной красоты восходов и закатов в горах. Ну и, наверное, вряд ли пойдёт на такие испытания, через которые прошли мы с нашей командой в тот год в Саянах. Но, не пройдя через все эти испытания, ты смог бы повысить свой уровень самооценки и убедиться в том, что ты можешь ещё не кое-что, а то, что надо???!!! Желаю всем настоящим охотникам  пройти через испытания своих сил и духа подобно описанным мною в этом повествовании и испытать себя на прочность и на состоятельность как мужчина, как добытчик и настоящий, а не салонный охотник.  Вот один из эпизодов тех горных охот, через которые мне приходится проходить. Ну а уж где и какая горная охота является самой трудной, каждый должен судить для себя сам.
05.11.2017
Лучше об этом знать

Лучше об этом знать

Когда охотнику приходит идея поохотиться в горах, главное, что он считает для себя необходимым, это собрать информацию о местах, оружии, экипировке, совершенно не придавая значения таким вещам, которые приходится постигать обычно с опытом, потом, а иной раз и кровью. Я говорю об охотничьей этике и безопасности. То, что охотник должен иметь представление о культурно-религиозных традициях и уважительно к ним относиться, да и к самим людям, живущим в районе охоты, я никогда не сомневался. А жизнь не уставала это подтверждать. У жителей Горного Алтая, например, где мне довелось несколько десятков сезонов промышлять пушнину, не принято входить в чужой дом (охотничью избушку или пастуший аил) с оружием. Его нужно оставить снаружи. После того, как немного пообщаетесь с хозяевами, вам скажут, что его можно внести. Правда, из антикоррозионных соображений в теплую часть дома карабин лучше не вносить. В национальных жилищах сибирских народов есть условные перегородки, разделяющие внутреннюю часть, например, аила, на мужскую (левую) и женскую (правую) половины. Место, которое должен занять пришедший охотник, находится слева от двери. К столу или, горящему в центре аила костру, приближаются только после приглашения хозяев. Вероятнее всего, в алтайском доме вам предложат пиалу горячего национального чая. Это для нас непривычный напиток, который кроме настоя черного чая, содержит молоко, жареный молотый ячмень, соль и иногда масло. Однако отказываться от него не стоит - это обидит хозяев. Знание нескольких приветственных фраз на местном языке гарантировано помогут установить доброжелательные отношения. Этика – это не форма речи Местное население по-своему тоже оценивает приезжих охотников и способно в случае отрицательного к вам отношения создать условия, при которых охота окажется неудачной, а то и здоровьем придется поплатиться. Даже когда вы охотитесь в одиночку, необходимо бережно относиться к природе, охотничьим избушкам, временным жилищам пастухов. После ночевки у костра в лесу место нужно оставить чистым. Заготовленные, но не пригодившиеся для ночного костра дрова нужно сложить на камнях, чтобы они не увлажнялись от земли. Если остались крупные обрезки бревен, их нужно вертикально прислонить к ближайшему дереву, поставив комлевой частью вверх. Нужно оставлять максимально чистым место разделки добытого зверя. Неиспользуемые внутренности желательно закопать, или хотя бы спрятать под выворотень. В культуре некоторых народов есть требование убрать все следы крови с земли, травы и опавших листьев. Их собирают и сжигают на костре или прикапывают. Покидая временные жилища, необходимо прибраться, независимо от того, в каком виде они были в момент вашего прихода. Чем глуше место, где вы нашли пристанище, тем полезнее будут оставленные вами дрова, растопка, спички. Если чувствуете, что без ущерба для своего благополучия можете оставить какие-то непортящиеся продукты, сделайте это. Местные «вычислят», кто соблюдал порядок, и в следующий приезд вы будете для них другом. К слову, способность людей, постоянно живущих в природе, понимать, что происходило в каком-то месте в тайге, где, казалось бы, кроме вас никого и не было, моему пониманию пока не поддается. Поэтому знайте, после вашего отъезда все, что происходило с вами на охоте, станет общим достоянием. У некоторых народностей Сибири есть обычаи, которые нам, горожанам, совершенно непонятны. Например, алтайцы, уходя на время из дома (избушки или аила) на видном месте оставляют баранью лопаточную кость. Она выполняет функцию охранника. Если вы ночевали в этом пристанище, уходя, положите эту лопатку на прежнее место. Охотовед госохотинспекции Горно-Алтайской АО, с которым я предварительно списывался о возможности промысла, доброжелательно сообщил мне, что в районе, где я планировал охотиться, приезжих охотников обычно убивают. Несмотря на то, что у меня были осложнения с местными мужиками, уверен, что виной тому главным образом бывает «огненная вода» и поведение самих приезжих. Мой самый близкий, к сожалению, уже покойный алтайский приятель как-то «порадовал» тем, что местные мужики собираются меня убить за то, что я ем со своей лайкой из одной миски. Причем, реально всегда было так, что сначала горячую еду я ел сам, а потом немного остывшую накладывал собаке. Конечно, после еды мыл всю посуду. Как они это вычислили, представить себе совершенно невозможно. Мой друг дал мне половинку детского резинового мяча диаметром сантиметров 15 и взял с меня обещание, что собака будет есть из нее. При этом он обещал поговорить с охотниками об отмене «приговора». Кроме того дал полезный совет, не останавливаться на ночевку в аилах и вблизи речек. Остаток того сезона следовал его совету неукоснительно. Правда, потом была история, которая исправила мою характеристику в глазах местных охотников. Однажды совершенно случайно, по ремешку, торчащему из снега, в тайге нашел остановившиеся механические часы с индикацией даты. На выходе с промысла на зимней стоянке незнакомого скотника уточнил, кто проходил в те дни. На другой день был на стоянке моего знакомого из той же деревни, где жил потерявший часы охотник. Это возвращение часов местные помнят до сих пор. Если на ваш временный лагерь вышел незнакомый охотник, предложите ему еду или хотя бы кружку чая. Спросите, не нужна ли какая-нибудь помощь, предложите переночевать в своих «апартаментах». Лет двадцать назад на двери одинокого аила в горах Алтая прочитал сделанную углем надпись: «Русский свинья». Она относилась точно не ко мне. Этот аил я видел впервые. Но надпись до сих пор режет сердце. Сдуру поначалу обиделся на автора надписи. А потом понял, что это мы так воспитали кого-то из наших детей. Если охота коллективная, то, по общему соглашению, в ней должен быть старший. Однако, это не барин для всех остальных, а «старший брат». Все участники охоты братья, поэтому вся работа на охоте должна делиться по-братски, как и добыча. К слову, вопрос подбора компании весьма важный. На мой взгляд, грубым нарушением этики является навязывание себя в качестве компаньона на охоту. Ведите себя так, чтобы другие охотники сами сделали вам предложение о совместной охоте. На сложную охоту просто нельзя идти с недостаточно хорошо знакомыми людьми. Правильнее предварительно сделать несколько выездов на относительно легкие охоты. Поведение вполне симпатичных городских людей в трудных условиях может оказаться совершенно иным. Однажды по молодости не смог отказать хорошо знакомому драматическому артисту в совместной охоте на медведя. До того ни на какой охоте вместе с ним не был вообще. Но мужик он был обаятельный, и я, сдуру, не устоял. Мы заранее договорились, что первый выстрел сделаю я. Хотя пуля попала медведю в голову, зверь бросился к нам «выяснять отношения». В этот момент за спиной я услышал тяжелый топот. Оглянувшись, увидел, что напарник убегает во все лопатки. Когда ситуация благополучно завершилась, минут двадцать искал его. Он говорил, что было очень страшно. Еще одно неписаное правило необходимо соблюдать всегда. На охоте к чужому оружию (винтовке, топору, ножу) можно прикасаться только в случае угрозы жизни владельца. С просьбой посмотреть винтовку или прицел в поле лучше вообще не обращаться. Наряду с традиционно сложившимися нормами поведения охотника, этика горной охоты имеет свои особенности. Она требует не стрелять животных с вертолета и не использовать его для их поиска. Нужно исключить стрельбу дальше дистанции гарантированного поражения животного, которая должна быть предварительно установлена каждым охотником для своего оружия и боеприпаса. Необходимо воздерживаться от выстрелов, когда не удалось точно выцелить зверя. На мой взгляд, мастерство охотника не в том, что он может выстрелить из любого положения, а в том, что он может удержаться от неподготовленного выстрела. Это имеет и практический смысл. Очень вероятно, что удастся сделать боле успешный подход. В районе охоты недопустимы ненужные выстрелы. Проверку боя нужно выполнять вдали от него. Охотник обязан сделать все возможное, чтобы использовать не только рога, но и все мясо добытого зверя. Поэтому в ситуации, не позволяющей в ближайшие 12 часов добраться до трофея, по нему лучше не стрелять. На трофейной охоте не стреляют самок и молодых самцов. Хорошие рога имеют самцы 7-8 лет и старше. Если сделан подранок, дело чести охотника добрать его. Уважительное отношение к трофею важный показатель внутренней культуры охотника. Для всех народов, в жизненном укладе которых охота является важной составляющей частью, характерно уважительное отношение к живым и добытым животным. Старые охотники, живущие в Горном Алтае, не только снимают шкурку с соболя канонизированными приемами, но и хоронят его поблизости от охотничьей стоянки, «связав» ему передние и задние лапки, под традиционную ритуальную песню. Такое отношение бессмысленно прививать инструкциями. Оно воспитывается с детских лет в течение всей жизни в неразрывном контакте с природой. Эти традиции, на мой взгляд, – образец высочайшей нравственности, которую мы, жители «каменных джунглей» должны стремиться постичь, или хотя бы уважать. Ну, и в заключение этой части статьи следует сказать о том, что правильный подбор своего снаряжения также свидетельствует об уровне охотничьей этики, поскольку при правильном подборе охотник рассчитывает только на собственные силы и всегда готов прийти на выручку товарищу, что в горах бывает необходимо как нигде. Написано кровью Главная особенность горных охот – трудность перемещения по сравнению с равнинной местностью. Сложно сказать, что проще – набирать высоту или спускаться. Если вы серьезно думаете о горных охотах, то нужно тренироваться в ходьбе, а еще эффективнее – в беге по пересеченной местности. Чтобы среднему горожанину, не занимающемуся спортом, привести себя в более-менее приличное состояние, необходимо два-три года регулярных тренировок. Цель этих тренировок – повысить функциональные возможности всех систем организма. При этом автоматически уйдут лишние килограммы фекально-жировых отложений. Крайняя степень переутомления, которая подстерегает в горах неготового к ним человека, не позволяет не только перемещаться с приемлемой скоростью, но и просто соображать в сложных условиях. Понятно, что в состоянии близком к потере сознания о точной стрельбе нечего и думать. На фоне серьезного физического переутомления обычно происходит большинство несчастных случаев. Полуторалитровая бутылка чистой воды всегда должна быть собой. У каждого горного ручья или речки воду в бутылке полезно пополнять. Другая серьезная опасность – потеря ориентировки в незнакомой местности. GPS-навигатор надежный подсказчик, пока в нем работает источник питания. На всякий случай план района охоты и компас должны быть с собой. При этом надо понимать, что определение азимута в горной местности практически не помогает выйти в нужную точку, поскольку чаще по нему невозможно пройти из-за сложности рельефа. Старайтесь запоминать дорогу, либо фотографировать время от времени пейзаж, остающийся за спиной при пути «туда». Если горы в районе охоты в снегу, совершенно необходимы солнцезащитные очки. В солнечную погоду глаза могут так воспалиться, что на сутки-двое можно стать совершенно незрячим. Нужно запретить себе перемещаться в горах в темное время суток, разве что по дороге или конной тропе, да и то при наличии фонарика. Преодоление горных склонов, покрытых снегом и особенно льдом, требует особой осторожности. В этой ситуации, наряду со специальной обувью, хорошо помогает альпеншток или монопод. Любой из этих инструментов серьезно помогает в горной ходьбе, снимая часть нагрузки с ног и перекладывая ее на руки. Они же незаменимые помощники при преодолении небольших горных рек и ходьбе по крупным камням. Кроме сбережения собственных частей тела (рук, ног, головы и всего остального) при прохождении сложных участков особое внимание нужно уделять безопасности оружия. Большинство охотничьих винтовок достаточно ударопрочны. Несанкционированные полеты со скал они переносят, как правило, без потерь трудоспособности. Однако совсем другого отношения требует к себе винтовка с оптическим прицелом. Это уже субтильное изделие. В сложных местах ее правильнее всего носить «задом наеред», то есть, на животе. Так для нее безопаснее. В горах, со снежниками на склонах часто оказывается полезной малая саперная лопатка. В любой горной охоте нужно быть готовым переночевать две-три ночи и посидеть день-два под дождем. К счастью, сегодня доступны достаточно легкие палатки и спальные мешки. Мне с другом приходилось ставить в камчатских горах старенькую брезентовую палатку на два карабина, а растяжки привязывать к валунам. Комплект запасной теплой одежды тоже обязательно нужно иметь в рюкзаке. Если предполагаете провести автономно в горах два-три дня, то необходимо взять спички (в двух отдельных герметичных упаковках), легкий топорик, котелок объемом около полутора литров, бензиновый или газовый примус, пару маленьких банок тушенки, грамм 200 сухарей, примерно столько же сахара, плитку шоколада и небольшую пачку чая. Кроме того будет полезен пенополиуритановый коврик в водонепроницаемом чехле. Без хотя бы 25 метров капронового фала в горы лучше не ходить. Если же планируете охотиться в горах неделю, месяц или более, набор продуктов должен быть несравненно более широким. Во время горной охоты необходимо иметь с собой средство связи (спутниковый телефон и рацию) и пару сигнальных ракет. Уходя в горы нужно сообщить своим знакомым (а еще лучше спасателям) предполагаемый маршрут и время, когда вы планируете вернуться в населенный пункт. Учить горного охотника общим требованиям безопасного обращения с оружием не будем, поскольку «начинающих» среди них быть не должно, но подчеркнем, что в горах их нужно выполнять особенно строго. К сожалению, большинство из нас устроено так, что личный опыт и личные ошибки наши главные учителя, а чем бы ни были написаны инструкции (кровью, жизнью), доходят до нас они, как правило, плохо. Поэтому начинать горные охоты нужно с «легких» гор, чтобы неизбежные ошибки не стали роковыми.
04.10.2017
Владимир Тихомиров
С детства и на всю жизнь

С детства и на всю жизнь

Сегодня мы вместе с читателями журнала в гостях у доктора экономических наук, профессора, депутата Государственной Думы трех созывов – Юрия Викторовича Васильева. «МН Сафари»: Юрий Викторович, первый наш вопрос всегда традиционный: как и почему Вы стали охотником? Ю.В.: Я стал охотником потому, что у меня отец был охотник. Он был военным летчиком-истребителем, прошел всю войну. Его сбивали, он сбивал, но остался жив и вернулся с фронта. И как большинство военных, имеющих отношение к оружию, отец был охотником. В то время военные общества были очень солидными организациями. Это увлечение приветствовалось. Охотниками были главнокомандующие – генералы, маршалы. С войны офицерам разрешалось привозить трофеи, и отец привез ружье. Оно до сих пор хранится у меня. Что интересно, оно не 16 и не 12 калибра, а где-то примерно 14. Дамасские стволы, рычаг запирания Лефоше. Но, к сожалению, современным порохом стрелять нельзя, только дымным. В 14 лет, а мы жили тогда в Армавире, отец впервые взял меня на охоту. Пошли на фазана. Получилось так, что отец довольно быстро застрелил курицу и передал ружье мне – теперь твоя очередь. Мы шли по лесной тропинке, я был весь – внимание. Каждую минуту ожидал появления птицы, но оно все равно оказалось неожиданным. Впереди в кустах что-то зашумело, заклокотало, захлопало крыльями, и перед моими глазами расцвела жар-птица. Фазан был невероятно красив! Я ружье вскинул – первый выстрел, второй и… фазан улетел. Но я не промахнулся, я попал себе в самое сердце и с тех пор стал охотником. К сожалению, охотиться удавалось далеко не всегда. Много времени уходило на учебу, потом на работу. Учился я много, после школы поступил в Ростовский университет, потом работал в Новочеркасске в Политехническом, затем была аспирантура в Ленинградском и наконец попал в Пятигорск. Вот там, когда стал работать преподавателем на кафедре, полноценно вернулся к охоте. Приобрел свое первое ружье – ИЖ-27. Как сейчас помню, заплатил за него 27 рублей. «МН Сафари»: Вы предпочитали охоту одиночную или в компании? Ю.В.: Там у нас сложился коллектив друзей-охотников. Отправляемся, к примеру, в Калмыкию на утку. Загодя собираемся у кого-то дома и начинаем готовить патроны. Кто-то капсюль старый выбивает, кто-то пыжи войлочные нарезает, кто-то порох засыпает и так далее. Так для себя патроны готовили. И дробь сами лили. Собирали старые аккумуляторы, куски кабелей где-то находили и выплавляли свинец. Дробь получалась несколько каплевидной, но утку била нормально. Охотились в основном в предгорьях на кабана, на птицу, попадались олени. Были волки, шакалы, барсуки и даже кавказские медведи. В Калмыкию ездили на гуся. Часто охотились на сайгака, в те времена его было очень много, существовали даже заготовительные бригады. Потом по воле судьбы попал в Москву. Здесь тоже, насколько позволяла работа, регулярно занимался и занимаюсь охотой. «МН Сафари»: А как начали увлекаться трофейной охотой? Какие трофеи в Вашей коллекции? Ю.В.: Трофейная охота – это песня. В прошлые времена трофеи никто не собирал, разве что вешалку из рогов могли сделать, и уж тем более никто не оценивал добытые рога-клыки ни по каким системам. В России, если говорить правду, трофейной охоты нет. Трофейная охота предполагает организацию, большие финансовые затраты, возможность показывать свои трофеи. Людей, которые посвятили себя трофейной охоте, очень мало. У нас вся охота мясная. Я, когда раньше охотился, даже не задумывался о трофейности зверя. Мой самый большой опыт – это охота на косулю. Я их добыл около сотни. Охотиться на нее начал, еще когда жил на юге, в Пятигорске. Там косуль много. Естественно, красивые рожки жалко было выбрасывать и я, не задумываясь об их трофейных достоинствах, собирал рожки самцов «про запас». А, когда переехал в Москву и познакомился с трофейными охотниками, этот «запас» приобрел совершенно другой смысл. Поэтому можно сказать, что мой первый трофей – это европейская косуля. Потом добыл сибирскую, алтайскую. Я даже первый в России, в Приморье взял маньчжурскую косулю. Потом начал добывать трофеи уже вполне осознанно. Вступил в Международный Сафари-клуб (SCI). Я всегда делал упор не на количество, а на качество. У меня все трофеи в основном золотые, немного серебряных. Медведей много взял, есть и камчатские, и корякские, и амурские, естественно, европейские, а сибирского нет. В этом году запланирована поездка в Иркутскую область, чтобы восполнить этот пробел. «МН Сафари»: «Великолепную семерку» удалось собрать? Ю.В.: По «Семерке» осталось взять два трофея – якутского лося и рысь. Лося я не брал, можно сказать, умышленно. Его некуда ставить. У меня нет больших трофейных залов. Часть хранится дома, часть на даче. А рысь взять до сих пор не удавалось. Я бы сказал, что охота на нее весьма случайна. Нельзя запланировать охоту, поехать и добыть ее. Но на этот год я все-таки собираюсь поохотиться на нее в Иркутске. «МН Сафари»: Увлекшись трофейной охотой, про наши традиционные не забыли? Ю.В.: В отличие от некоторых охотников, которые ездят только за трофеями, я люблю разные охоты – и на зверя, и по перу. Люблю охотиться на гуся, на утку, на перепела, на вальдшнепа. Очень люблю на глухаря ходить. Стараюсь каждый год выезжать. «МН Сафари»: Какова география Ваших поездок? Ю.В.: Что касается России, то я охотился практически везде – от острова Колгуева, туда на гусей ездил, до Кабардино-Балкарии и Черкессии. И от Смоленска до Приморского края. За границей охотился в Южной Америке, в Новой Зеландии. Поставил себе задачу, насколько возможно, добыть всех оленей. В Африку ездил, но мне не очень понравилось. Я хорошо стреляю, и для меня поразить дичь на расстоянии двести метров не составляет труда. Ничего интересного для себя там не обнаружил. В Азии пока не был. «МН Сафари»: А в России где предпочитаете бывать? Ю.В.: Нравится в Вологодскую область ездить. Там достаточно хорошо все организуют. Взял, например, медведя. Они тут же договорились с мясокомбинатом – проверили, сделали тушенку, закоптили. А в других местах проблемы постоянно. «МН Сафари»: Насколько нам известно, Вы увлечены и горными охотами… Ю.В.: Когда молодой был, много охотился на Кавказе. Добыл тура центрально-кавказского. Сейчас хочу собрать Шлем «Серны мира». Две уже есть. Одну добыл в Новой Зеландии, другую – в Пиренеях. Договорился осенью там же поохотиться на кантабрийскую. И в Македонию собираюсь за балканской. Потом поеду в Сербию за карпатской. И последняя, альпийская, в Словении. Мне 66 лет, и многие горные охоты уже тяжеловаты. Но после пиренейской серны, почувствовал, что еще кое-что могу. Хотя на кавказскую серну не поеду. Также отказался от айбекса в Словении. Может, если получится, в следующем году возьму его в Австрийских Альпах. Там несколько полегче. А так у меня все европейские козероги уже есть – бесейдский, юго-восточный, рондо, гредосский, кри-кри. Чтоб полностью закрыть, нужен только альпийский. А чтобы закрыть испанскую семерку, нужна кантабрийская серна. «МН Сафари»: Юрий Викторович, время от времени на охоте опасные ситуации. Были ли такие в Вашей практике, и как удавалось выйти из них победителем? Ю.В.: В горах мне всегда везло, а вообще были конечно. На Камчатке один раз на меня медведь бросился. Загонщики его стронули, и он прыгнул в озеро. Я выстрелил и пробил навылет брюшную полость. Он тут же кинулся на меня. Егерь, который стоял на страховке, быстро убежал, а огромный, под три метра, зверь летит в лоб. У меня в голове все детство промелькнуло. Вспомнил, как ездили к бабушке. Тогда паровозы были, у которых пар вылетал по бокам. У зверя струями вылетала по бокам кровь из ран, а утро морозное было, и кровь парила. Я себе сказал: «Юра, целься тщательнее». Надо сказать, что не испугался, был полностью уверен в себе. Прицелился и выстрелил под голову, в сердце. Он сразу упал. Я вообще стреляю только «по месту». Раньше экспериментировал – хотелось в голову, в глаз попасть, а потом понял, что это баловство. Стрелять надо только «по месту». Иначе это потом приводит к долгому добору подранка. Хотя были случаи, когда стрелял кабанов, а они еще метров двести с пробитым сердцем пробегали. Было даже такое, что свинья за мной бегала. Я вокруг деревьев от нее носился, пока сосед по номеру не пришел на помощь и не добрал ее. «МН Сафари»: Каким оружием Вы сейчас пользуетесь? Ю.В.: После 1990 года, когда разрешили иметь нарезное оружие, приобрел карабин «Тигр». А сейчас в основном охочусь с «Блазером». Он хорош тем, что можно на одну единицу оружия иметь пять стволов разных калибров. И таким образом у меня получается упрощенная регистрация целого арсенала под патроны .222    , .30-06 Spring, 6,5-284???, .300 WinMag и 9,3х62. То есть на любого зверя – от сурка до медведя. «МН Сафари»: Увлекаетесь варминтингом? Ю.В.: На сурка езжу каждый год. Это очень интересная охота. Надо уметь стрелять. Хороший сурок – от семи килограмм и выше, а я стрелял сурка на тринадцать килограмм! Здоровущий, как баран. Такой «профессор» ближе двухсот метров не подпустит. «МН Сафари»: Как удается поддерживать стрелковую форму? Ю.В.: Я являюсь членом Спортинг-клуба «Москва» на Можайке и регулярно езжу стрелять. С карабином – в тир. Там на сто метров мы ставим рубли и устраиваем соревнование. К слову, есть такие охотники, которые, увидев любое животное, теряют над собой контроль и, надо-не надо, стреляют. Как так можно? Хочешь пострелять – иди в тир. Терпеть не могу, когда кто-то по бутылкам стреляет – потом стекла валяются. Стрелять нужно много, но стрелять в тире, на стенде. Я считаю, что верный глаз в охоте – самое главное. Если Бог дал глаз, будешь стрелять, не дал, сколько ни тренируйся, «все в музыканты не годитесь». «МН Сафари»: С какими турфирмами Вы предпочитаете иметь дело? Ю.В.: «ПрофиХант» я считаю одной из лучших в России. Первый раз поехал с ними на гуся в Исландию и с тех пор предпочитаю охотиться с ними. Я знаю ряд охотников, которые ездили с «ПрофиХант», потом решали сами организовать тур, что должно было бы оказаться дешевле, а в результате переплачивали. Поэтому я для себя решил – лучше ездить с «ПрофиХантом», чем тратить время, силы и средства на самостоятельную организацию тура, который часто оказывается провальным – ведь с «левого» егеря никакого спроса потом. «МН Сафари»: На охоте ситуации могут быть самыми различными, нередко драматичными, как вот в Вашем случае с медведем на Камчатке. И каждый такой случай чему-то может научить читателя журнала, упредить от необдуманного поступка. Какими случаями вы могли бы поделиться с нами? Ю.В.: Таких много было. Каждая охота своеобразна. Каждый трофей запоминается. Я могу посмотреть на любой свой трофей и рассказать, где его взял, как и при каких обстоятельствах. Самый дальний выстрел по косуле был на 490 метров. Это случилось в Краснодарском крае. Охотился на северо-кавказскую косулю. Козел стоял далеко, подойти было невозможно – кругом открытое пространство. Принял решение стрелять. Бил с треноги. Ветер дул от него, и он даже не понимал, что по нему стреляют. Первая пуля, а я целился в хребет, не долетела метров пятнадцать. Вторую поднял сантиметров на сорок, и пуля прошла под ним. Он дернулся и пошел вверх по склону. Потом остановился. Третий выстрел я поднял на метр и… попал точно в легкое. Он пробежал метров пятнадцать и упал в густую траву. Такие выстрелы конечно запоминаются. Похожий выстрел был по европейской косуле в Венгрии. Хорошее хозяйство, я вообще считаю, что там организация охоты на косулю одна из лучших в мире. Туда съезжаются охотники отовсюду – из Испании, Скандинавии, Англии и даже из Африки. Там егеря знают всех козлов «в лицо». Приезжаешь и говоришь – мне нужен козел на золото или на бронзу, и егерь сразу отвечает, есть такой или нет. В России же, куда ни позвони, говорят, что все есть, любого достоинства. А приезжаешь и уже даже без удивления узнаешь, что вообще ничего нет. В Европе тебя отправляют на ту территорию, где живет конкретный экземпляр, который нужен. Вспомнил вдруг – однажды зверь так понравился зверь, что я его отпустил, хотя он имел хорошие трофейные качества. Подумал тогда про себя: «Иди, гуляй со своими оленухами, производи потомство». Это было в Венгрии. А был такой курьезный случай. Охотился на пиренейскую серну. В первый день видели двух, но егерь сказал, что есть больше. На второй день вообще ничего не видели. На третий день нашли неплохого самца. Подползли, сколько было можно, карабин на сошки поставил. А серна пошла. Я карабином веду за ней, наступает подходящий момент, я стреляю, и… брызги навоза в разные стороны! Оказалось, что пока двигал карабин, уперся дулом в коровью лепешку. На следующий день, правда, взял хорошего самца. «МН Сафари»: У Вас есть, кому передать свой охотничий опыт? Ю.В.: Есть внук. Сейчас ему 14 лет исполнилось, он с 9 лет со мной на охоты ездит. Стреляет хорошо, мы в тир с ним ездим тренироваться. Из трофеев на его счету кабаны, косули, фазаны. Последний раз ездили на пиренейскую серну – молодец, выдержал все трудности. Подъем полчетвертого и вверх по горам. Потом обратно, перекусили, отдохнули и вечером опять в горы. Так что он продолжает увлечение моего отца и мое. «МН Сафари»: Спасибо Юрий Викторович, за интересную беседу. Желаем Вам добыть все запланированные трофеи. 
30.09.2017
Сергей Гуляев
ЗЛОЙ ДУХ УРГИ

ЗЛОЙ ДУХ УРГИ

Рубрика: Искатели приключений "Злой дух Урги" Андрей Сторчилов Фото автора  Я конечно же слышал об иркуйеме… Слышал, что ученые в его существование не верят и легко доказывают невозможность существования такого зверя на северах. Слышал, что есть масса сообщений с Чукотки и Корякии о встречах с этим медведем. По-чукотски иркуйем буквально означает «волочащийся по земле», или «волочащий по земле штаны» (как вариант – «спущенные штаны»). Это из-за его чрезмерно раздутого крупа. Спущенные штаны – это смешно. В Москве смешно. А где-нибудь на побережье холодного озера Эльгыгытгын аборигены произносят это с таким же задором и жизнеутверждающим оптимизмом, с каким мы произносим слова «покойник», «могила», «кладбище»…  Иркуйем – криптид, гипотетическое животное, якобы обитающее (или до недавнего времени обитавшее) на Чукотке и в прилежащих районах Камчатки. Представляет собой медведя очень крупных размеров, заметно отличающегося от бурого и белого медведей телосложением и окрасом. Во второй половине 1960-х годов начали появляться сообщения с Чукотки о гигантских медведях, вдвое-втрое превосходящих по весу среднего бурого медведя и отличающихся необычным видом. В основном эти звери якобы встречались оленеводам, в качестве места наибольшего числа подобных встреч чаще всего упоминался район озера Эльгыгытгын. Вдобавок, судя по некоторым рассказам, очень крупных медведей странной внешности добывали на Камчатке — в 1976, 1980 и 1982 годах в Олюторском, Карагинском и Тигильском районах Камчатской области. Примечательно, что еще в 1920-е годы шведский зоолог Стен Бергман весьма живо заинтересовался информацией о гигантских медведях Камчатки и, изучив попавшуюся ему огромную медвежью шкуру необычного вида, заявил о существовании нового подвида бурого медведя Ursus arctos piscator (так называемого медведя Бергмана). Реконструкция возможной внешности иркуйема, основываемая на своде слухов, легенд и неподтвержденных свидетельств различной степени достоверности дает образ очень крупного медведя, примерно вдвое большего по размерам, чем бурый медведь (вес иркуйема оценивался в 800—1000 кг). Передние лапы иркуйема мощные, но искривленные. Задние лапы относительно намного короче, чем у бурого медведя и также искривленные, так что при ходьбе иркуйем очень низко опускает зад, почти волочит его. Это впечатление усиливается из-за сильно провисающей, тяжелой нижней части тела, наподобие курдюка. Окрас шкуры иркуйема намного светлее, чем у бурого медведя — почти серый. Движения иркуйема медленны и неуклюжи. При встрече с людьми большой размер, короткие лапы и обвисший зад не дают ему возможности быстро скрыться.Гипотеза о существовании иркуйема находилась на пике популярности во второй половине 1980-х годов. Не в последнюю очередь это было обусловлено активной деятельностью камчатского энтузиаста Родиона Николаевича Сиволобова, который вел с рядом советских ученых и печатных издательств интенсивную переписку, получившую немалый резонанс. Сиволобов утверждал, что не только сам видел этого зверя, но и стал обладателем его черепа и шкуры необычно светлого окраса с аномально широкой задней частью.  Май 2011 года. Камчатка Я никогда не задумывался о том, что было бы интересно добыть иркуйема, тем более, что для меня он был всего-навсего гипотетическим существом, чем-то вроде лешего или домового. Но я очень хотел добыть крупного камчатского медведя, и в 2011 году отправился на Камчатку. Говоря так легко об этом, я все же понимаю теперь, спустя годы, что тогда курок судьбы был спущен, сработал триггер, остановить который было уже невозможно (да просто и в голову не могло прийти, что его следовало бы остановить), и судьба поневоле развернулась в цепь драматических событий. А началось все с того, что друг и партнер по охотам Ирек Хасанов пригласил меня поохотиться на камчатского медведя у известного промысловика Александра Шемаева. Александр был известен в кругу охотников как человек опытный, как профессионал с большой буквы. Но главной его особенностью была и остается неутомимая страсть к охотам на медведей, разносторонняя охотничья хватка и сноровка в деле выслеживания трофеев. Недолго поразмыслив, я решил поехать. Со сборами особо не тянули, и в первых числах мая в Домодедово встретились четверо охотников – двое из Санкт-Петербурга и мы с Иреком. Как обычно, все сопровождалось хлопотными перемещениями по аэропорту, сдачей оружия и боеприпасов, то суетой, то ожиданием, и вот мы уже на рейсе «Москва – Петропавловск-Камчатский». Через шесть с половиной часов полета аэропорт Елизово порадовал нас хорошей погодой. А нужно сказать, что далеко не всегда так бывает на Камчатке. Порой погода является чуть ли не главным камнем преткновения для охотника. Мы, не торопясь, разместились в гостинице для летного состава – на следующий день предстоял еще один четырехчасовой перелет до небольшого регионального аэропорта – Паланы, откуда и планировалось начать охоту. Вообще это хорошее место для охоты на крупных медведей (и не только медведей). Через несколько лет, в мае 2015 года, я добыл в этом районе очень неплохого мишку. Давайте заглянем ненадолго в будущее – на четыре года вперед. Или на год назад, если считать от сегодняшнего дня. Кому как больше нравится.  Май 2015 года. Камчатка. Река Урга С охотничьей базы выехали уже по свету. Шемаев, как всегда, был впереди, мы с егерем Саней на втором снегоходе следовали в «кильватере». Было очень холодно, просто собачий холод! Снег за ночь подмерз, и лыжи саней шли жестко, со скрипом рассекая ледяной наст. Километров шесть остались позади, когда на нас вдруг обрушился густой туман. Густой, словно молоко. Теперь холод пробирал буквально до костей! А ствол моего карабина быстро покрылся толстым слоем инея. Шемаев неожиданно заглушил двигатель, и мы по инерции уткнулись ему в «зад». – Ну, что? Стоим, курим, ждем… – обернулся к нам Шемаев. – Долго? – поинтересовался я. – Пока туман не рассеется! – А что за проблема? Мы боимся ехать в тумане, или я чего-то не знаю? – Мы стоим на скале. Под нами отвес метров сто. И до него сто шагов. Я попытался оглядеться, но ничего, кроме «белого безмолвия» не увидел. Между тем Шамаев продолжал: – В прошлом году один шатун дважды караулил меня на этом месте. Чудом я тогда остался в живых. Дважды этот гад догонял меня на снегоходе! Худой, как собака! Умер он потом. Здесь недалеко я нашел его останки. Чего он не залег в спячку? Не ясно. Наверное, кто-то помешал или берлогу его занял. А летом я здесь видел еще одного нехилого мишку, и он явно, я тебе отвечаю, тянул на монстра! Мы стояли уже три с половиной часа. Туман лежал мертво… Шемаев нервничал, неуверенно отдавая распоряжения: то пошли, то стой, то двинули, то сидим... Наконец через облака пробилось солнце, и мы потихоньку слезли с саней. Я забросил за плечо свой Blaser, и наша команда отправилась к краю теперь хорошо видного обрыва. Потом, крадучись, двинули по-над краем, заглядывая за козырек – вниз. Так прошли с километр, и тут Шемаева, который шел впереди, как будто подменили. Он резво присел, завалился на бок и на коленках, забавно перебирая ногами, полез вперед по самой снеговой шапке к обрыву. У меня мелькнула жуткая мысль – вот сейчас снеговой надув подломится, и тогда все! Лежа на животе, Шемаев развернулся и поманил меня рукой. Давай, давай быстрее! – жестикулировал он с перекошенным от волнения лицом. Я подкрался и сел рядом, заломив ногу на ногу. Шемаев указал пальцем резко вниз и вправо. Полтораста метров разделяли нас и медведя, о каком любой трофейщик может только мечтать. Массивный самец шел под уступ широким, размашистым шагом. Он почти не проваливался в снег – настолько широки были лапы зверя. Я отчетливо видел его мощную грудь, можно было стрелять. Карабин в калибре 8х68 с пулей массой 14,5 грамм был готов к выстрелу. Я подтянулся повыше и с локтя начал выцеливать. Медведь что-то почувствовал и явно занервничал, вздергивая повыше голову, жадно втягивая морозный воздух и так же натужно выдыхая его. Нервозность зверя передалась мне – я вдруг вспомнил то, что произошло четыре года назад почти здесь же. Стало даже казаться, что вся атмосфера вокруг насыщена нервозностью, будто критическая масса уже достигнута и вот-вот последует нереально страшный взрыв. И тут он подставил корпус! Выровняв прицельную сетку по вертикали ниже лопатки, я выстрелил. Монстр замер. Замер, как чучело! И мне показалось, что он даже не ранен – он не бросился в сторону, не упал, он просто застыл. Время замедлило свой бег, казалось, что уже целую вечность не происходит ничего, что должно было бы обязательно произойти. Даже воздух застыл так, что гильза, выскочившая из патронника, медленно-медленно, со звенящим свистом описала в нем дугу и так же медленно утонула в снегу. Резкий досыл патрона в патронник и сразу второй выстрел. Медведь рухнул, уткнувшись мордой глубоко в снег. Сделав очень приличный крюк по ущелью, мы на двух снегоходах, лавируя среди деревьев, только через два часа дошли до места. Когда удалось вытащить зверя на ровное место, я увидел, что первая пуля легла значительно ниже. Сказался, надо думать, утренний холод, заморозивший ствол карабина напрочь. Зато второй пришелся точно в сердце. Замер шкуры на месте дал 305 см. Вот так морозным утром завершилась наша очередная охота, но я вернусь к рассказу о том, как развивались события четырехлетней давности.  Май 2011 года. Камчатка. Палана Александр Шемаев и его супруга Люба встретили нас с большим радушием. Веселый и в то же время скромный по своей натуре человек, Александр умел сочетать жесткость характера с искренним гостеприимством. Последующая неделя общения только укрепила во мне эту уверенность. Получение нашего «нескромного» багажа в аэропорту Паланы заняло не более двух часов, после чего мы всей группой отправились в какую-то местную гостиницу. По задумке Шемаева, нам нужно было сутра отправиться за 100 км, на перевалочную строительную базу дороги Палана – Петропавловск-Камчатский, где нас должен был ждать вездеход с прицепом. Оттуда предстояла восьмичасовая прогулка на вездеходе по непролазной тундре со снегоходами и нартами на борту до базы Шемаева, приютившейся где-то в далеком предгорье, у реки Урга. Именно так все и получилось. Рано встали, переоделись во все охотничье и на двух джипах добрались до места стыковки. У вездехода егеря Шемаева уже вовсю работали, увязывая такелаж, закрепляя снегоходы и нарты. Мы тоже подключились к погрузке, выискивая под свои вещи и карабины места внутри вездехода, который уже до отказа был забит продуктами питания и всякой нужной для лагеря всячиной. После обеда плавно тронулись в путь. Вездеход рычал, вытрясая из нас дух на каждой кочке… В том году весна на Камчатку пришла рано. Снег уже сошел, и стланик демонстрировал всем и каждому свои замысловатые «лабиринты». Понятно, что по бесснежью охота предстояла нелегкая. Вблизи базы вообще охотиться бессмысленно. И Шемаев принял решение оставить обслуживающую команду на базе, а через сутки выехать подальше в горы, где еще лежал снег и можно было бы передвигаться на снегоходах. Там, куда он предполагал нас забросить, уже была поставлена палатка с «буржуйкой» и стояли бочки с горючим. И снова все получилось точно по плану Шемаева. Через сутки обитания на базе и 6 часов мытарств по тундре мы наконец добрались до места. Здесь на небольшом лесистом участке, на берегу Урги подручными Шемаева была в свое время очищена от деревьев площадка, на которой они поставили палатку. Повыпрыгивав из вездехода, мы подошли к ней поближе и остолбенели – от палатки оставалась только видимость. Вся, сверху до низу, она была разорвана в клочья медведем. Остались только алюминиевые дуги да лохмотья брезентухи по краям… Пришлось срочно собирать весь брезент, который удалось найти в вездеходе, там же раздобыли проволоки и дружно начали сшивать палатку методом бригадного подряда. К вечеру на ее месте уже стояла…, точнее стояло подобие чума с буржуйкой по центру. И во все время охоты оно так или иначе спасало нас от сильного ветра, снега и мороза. А мой друг и аутфиттер с большим стажем трофейных охот Ирек Хасанов заботился о нашем «внутреннем мире» – мы на охоту, а он – на кухню, мы – с охоты, а он встречает нас вкусным ужином! В этой экспедиции вместе со мной было три охотника. И за три дня пребывания в предгорьях речки Урга мы добыли на троих шесть медведей. Пять из них были очень крупными, завидными трофеями. А вот шестой... Но о нем рассказ впереди. Май 2015 года. Камчатка. Река Урга Был солнечный день, погода просто великолепная, безо всякого намека на туман! Шел третий или четвертый охотничий день. На двух снегоходах, как всегда, зигзагами мы нарезали круги по заснеженному кедрачу в поисках медведей. У меня уже был трофей, о котором я рассказал чуть раньше, но лицензии на этом не закончились, а охота – это не только галочка в списке добытых видов трофейных зверей, это еще и мало с чем сравнимое удовольствие – так почему бы не испытать его еще и еще раз? Уже часов шесть были «в седле», а результата никакого. Остановились передохнуть, попить чаю. Заглушили снегоходы на краю скального отвеса, и я решил немного пройтись вдоль тянувшейся на многие километры гряды. Отойдя метров сто от саней, я достал бинокль и стал разглядывать противоположную стенку скалы, поросшую лиственными деревьями и кустарником. До нее, по моим прикидкам, было километра полтора. Я скрупулезно обследовал скалу, вглядывался то в камни, то в тени, то в прогалы между деревьями. Наверное, с час поиски не давали результата, и вдруг показалось, что между камнями было малозаметное движение. Все внимание сосредоточил на этом месте. То, что это был медведь, я уже не сомневался. Но какой? Через некоторое время он показался из-за камня, вышел, сел на пятую точку и стал озираться по сторонам, вращая башкой. Большая дистанция не позволяла определить его размеры. За многие годы охоты на медведей я научился с больших расстояний делать выводы о трофеях, о реальных размерах, особенно при начальном обнаружении зверя. Всегда значимое в этой оценке – расстояние между ушами, соотношение размеров головы зверя и его туловища; второе – это высота подъема туловища относительно земли; третье – длинна брюха от локтевого сгиба до задней коленной чашки. Но это далеко не все. Больше информации можно получить при анализе движении зверя по пересеченной местности, особенно в горах – по тому, как он закидывает вперед передние лапы, можно получить ясное представление о его массе и физическом состоянии. Этот зверь показался мне чересчур массивным и в связи с этим крайне медлительным. То есть это был именно тот, за кем мы бегаем уже полдня. Я вызвал по рации Шемаева, и через несколько минут он был рядом. Взяв у меня бинокль, он тоже долго смотрел на мишку, потом вернул бинокль, закурил и, помолчав пару минут, сказал: «Че сидишь? Поехали!» Было понятно, что из ущелья мы его не выдавим. Поэтому Шемаев решил сделать хитрее – пустить по ущелью егеря на снегоходе, а самим на другом снегоходе забраться на верх противоположной от нас скальной гряды. Скорее всего, заслышав снегоход егеря, медведь ломанется наверх, где мы его и встретим. Через несколько минут мы разъехались с егерем в разные стороны и через час уже были на противоположном склоне хребта. Ориентируясь на точку, с которой мы пробивали медведя через бинокль, мы спустились немного вниз по склону, утопая «по самое не могу» в снегу, и заняли очень удобную для стрельбы во все стороны позицию. Дистанции в среднем до двухсот метров. Шемаев дал по рации команду егерю начать движение по ущелью. Ждать долго не пришлось. В прицел я засек его практически сразу. Зверь мощно выгребал по снегу, спеша прямо к нам. И это был огромный зверь! Я наблюдал, как натужно он работал лапами, карабкаясь вверх, как вздымалась при дыхании его широченная грудь. Он часто останавливался, оборачиваясь на рев приближавшегося снегохода. До него оставалось метров 400, когда он вдруг, развернувшись боком, пошел по хребту мимо нас, проваливаясь глубоко в снег. Не сбавляя скорости, медведь греб в снегу между деревьями, выходя на удобную для меня дистанцию выстрела. В позиции «с колена» я все время держал его в прицеле. Шемаев, сидя рядом, что-то бубнил, но не мешал, и это радовало… На каком-то этапе сопровождения цели я вывел ее на чистое… Медведь уперся в ствол дерева и замер. Я тут же выстрелил, и пуля вошла ему под лопатку. Медведь взревел и встал во весь рост, цепляясь лапами за ветки дерева. Потеряв в какой-то миг равновесие, он по дуге грузно опрокинулся на спину и затих… Все было кончено. Невозможно описать тот восторг, который мы испытывали после этой охоты. Был добыт очередной экземпляр камчатского медведя с длинной шкуры более трех метров! С Шемаевым меня всегда ждет удача на охоте! Это, если не вспоминать и не задумываться о той «удаче», которая случилась тогда, четыре года назад, в мае 2011 года, в предпоследний охотничий день…  Май 2011 года, Камчатка. Река Урга Оставалось два дня охоты. Потом нужно было добираться до промысловой базы Шемаева, а оттуда – в Палану. В горах начались сильные ветра со снегом, и наш чум-палатку рвало на части. Выехали из лагеря засветло – впереди Шемаев на своем снегоходе, сзади мы на снегоходе с очень опытным егерем Виктором. Его «Ямаха» резво тянула нарты с единственным пассажиром – со мной. Погода в этот день вдруг решила побаловать нас солнечным светом и отсутствием ветра. Через кедрач пришлось пробиваться с боем – с топорами и пилами, поскольку уже подтаяло, и его толстые крючковатые ветки торчали повсюду, мешая продвижению. Довольно скоро мы выскочили на широченное плато у предгорий и продолжили движение к самому дальнему участку охотничьих угодий Шемаева, самому труднодоступному и непроходимому. Он сам редко заезжал в эти места – то ли берег их для особого случая, то ли экономил топливо – для охоты медведей и рядом с базой хватало. В том далеком, глухом месте уже много лет то промысловики-собиратели, то охотники-камчадалы видели огромного медведя, который никогда не давал рассмотреть себя близко. Многие из них говорили, что медведей такого размера редко можно встретить на Камчатке. Быть у колодца, да не напиться – куда это годится!? Желание встретиться с этим монстром волновало душу. По дороге, пробиваясь к этому участку, я не раз замечал то, что в других местах на глаза попадалось не так часто. Например, повсюду было очень много останков павших диких оленей. Но я отнес это наблюдение на счет того, что просто медведей в этих безлюдных горах очень много. Район охоты ничего примечательного собой не представлял. Горы – как горы. Шемаев принял решение залезть повыше на снегоходах и уже сверху внимательно осмотреть местность. «Возможно, – сказал он, – нам повезет, и мы заметим что-нибудь особенное». Так и сделали, залезли в горы и уставились в окуляры биноклей. Сначала мне показалось, что все и везде ровно. Только на удалении трех-четырех километров, в одном из распадков мы заметили очень странную особенность – он весь была усеян медвежьими следами. Словно пунктирными линиями они расчерчивали снеговой покров. Их было много, невероятно много! Шемаев объяснил загадку так: этот узкий распадок, со всех сторон защищенный горами, представляет собой уникальный кормовой «плацдарм», сплошь покрытый кедрачом с еще сохранившейся шишкой. Осенью, с наступлением холодов, его быстро занесло снегом, а сейчас, с оттепелью, едва ли не весь медведь Камчатки собрался в этом месте. И для нас это шанс! Вариант зайти туда «по тихому» отпадал сразу: густой, чуть подтаявший кедрач и шагу не даст ступить. Поэтому решили на скорости с двух боков влететь в этот распадок, а там – как карта ляжет. Шемаев сразу сказал: – Там нелегкая дорога, пробиться к выходу сразу не удастся, надо крутить головой на 360 градусов, кругом крутые подъемы и спуски, речка, кедрач. Поэтому, если что «приличное» заметим, не думаем, а сразу стреляем! Ну, что, начинаем? Я кивнул в знак согласия. В эту поездку я взял проверенный карабин HS Precision в калибре 338 LapuaMag с пулями Sierra массой 16,5 грамм. Уже потом, после охоты я благодарил судьбу за то, что именно этот карабин был со мной в то время и в том месте. Завелись два снегохода, я занял в нартах удобную позицию для стрельбы и дослал патрон в патронник. Набрав скорость, мы уже через минуту-другую с грохотом на всю округу влетели в междугорье… То, что я тут увидел, запомнилось на всю жизнь. На выходах из ложбины под натиском наших снегоходов то тут, то там на склонах в подъеме стали появляться группы медведей по 3-4 особи. Всего я насчитал шесть групп на дистанциях от 300 до 800 метров, в которых находилось где по три, где по четыре медведя. Удивительно! Увидеть в одном месте целое стадо медведей! Звери разбегались по левую и по правую сторону распадка. Снегоходы резко заглохли, и наступила тишина. Мы крутили головами то влево, то вправо в надежде увидеть что-то действительно стоящее. Я вылез из саней, отошел в сторону метров на десять и тут услышал окрик Шемаева. – Справа, в подъеме, последний!!! Я резко заложил карабин между согнутых веток кедрача и, провалившись по колено в снег, как-то ухитрился сбалансировать ногами на корягах. Их было всего два. Один поменьше, зато второй явно кушал в детстве кашу с витаминами. Это был трофей, о котором только может мечтать любой трофейщик! До медведя было 600 метров. Шемаев заорал: – Андрей, стреляй, уйдет! Я вложился в карабин, и быстро рассчитав поправку на выстрел, ударил! Два моих выстрела не дали результата. Звери шли мощнее, чем я думал, – под лапами медведей был твердый наст. Дистанция увеличивалась! Оставив вычисления, я выстрелил третий раз, ориентируясь на прицельную сетку. Шемаев закричал: – Ниже и сзади! Следующий, четвертый выстрел… остановил медведя. Он встал, его качнуло, и он присел. Дистанция 720 метров. Мы замерли в ожидании… Через какое-то время медведь встал и пошел вправо и вверх, тяжело перебирая лапами. У меня перехватило дыхание, но тут я заметил четкий кровавый след по пути его ухода. Шемаев закричал, чтобы Виктор быстро садился на снегоход и отвез меня к подножью скалы, откуда я мог бы сделать еще несколько выстрелов. Буквально долетев до места, мы увидели крупные медвежьи следы, уходящие вверх, на гору. Медведя я увидел в бинокль, но дистанция до него была критичной – уже все 1000 метров! Да еще под таким углом! Я сделал еще два выстрела, но безрезультатно. Пули ложились не туда, куда надо. Тем не менее было видно, что медведь тормозит – часто останавливается, садится, разгребая лапами снег. И так через каждые примерно 100 метров. Кровь из него хлестала ручьем, заливая снег. Мы продолжали преследование, и я увидел через какое-то время, как он, забравшись уже очень высоко, лег за валуном. Все, он дошел! Я как-то чувствовал его. Так всегда бывает у охотника – эта странная связь с животным. Только как теперь его там достать? Кому по силам подняться по пояс в снегу по медвежьему следу – а до этого самого валуна был не меньше километра – и добить зверя. Начинало смеркаться… Среди нас был только один человек, которому было по силам зайти на обледеневшую гору, – егерь Виктор. Ни у Шемаева, ни у меня уже не оставалось сил. Виктор взял СКС и начал восхождение. Мы, не отрываясь смотрели вверх и видели, как он потихоньку, с частыми остановками сокращал расстояние между собой и медведем. Самое сложное было преодолеть узкую обледеневшую полоску на гребне скалы до валуна, где лежал, затаившись, медведь. Где-то через полтора часа Виктор дошел до отметки в 1000 метров, и мы через бинокль заметили, что он присел и стал целиться в сторону валуна. Раздались два, один за одним выстрела. Медведь тяжело, с замахом выпрыгнул из-за валуна, перевернулся на спину и покатился вниз – к подножью, где мы стояли. Но это продолжалось недолго. Он постепенно затормозил, перевернувшись на брюхо и широко растопырив лапы. Виктор стал по диагонали спускаться к зверю и через некоторое время мы увидели, как он еще раз выстрелил. Теперь уже без остановок мертвый медведь покатился под уклон. Он катился достаточно долго с такой высоты. И вылетел практически к нам под ноги. Я просто был ошарашен его размерами. Невероятно массивный самец камчатского бурого медведя с большой желто-рыжей головой. Оказалось, что пуля Scenar попала медведю в заднюю ногу, перебив кость и артерию, и ушла куда-то выше (потом ее нашли под позвоночником). Такое серьезное ранение его как раз и останавливало. У меня все клокотало внутри от радости, и я нисколько не сомневался, что сейчас начнутся поздравления. Но, к моему неописуемому удивлению, заметил, что Шемаев почему-то не особо весел. Скорее даже печален. В чем дело? Что не так?! Казалось бы, все должно было быть наоборот! Вскоре к нам с большим трудом спустился Виктор. Тяжело дыша, он взглянул на медведя, и тут я увидел в его глазах беспокойство. Он вдруг рухнул на колени и едва ли не провыл по-волчьи: – Господи, мы же убили иркуйема! Мы все теперь скоро умрем! Это как-то не было похоже на шутку. Я посмотрел на него и увидел в его глазах невыразимый ужас!!! – Мы выпустили злого духа! Над нами нависло проклятье!» Мне стало как-то не по себе. Шемаев стоял в ступоре и ничего не делал. Что было дальше? Так уж устроен человек, что он часто оказывается заложником созданных им же самим условностей. Мужики не могли, хотя и очень этого хотели, надо думать, бросить такую добычу клиента, просто не имели права так поступить. Я не очень-то верил во все эти сказки и конечно же не понял бы их, если бы они не сняли шкуру. Постояв некоторое время, мы, не глядя друг другу в глаза, а Виктор буквально со слезами разделали трофей. Дальше была долгая дорога на снегоходах к палаточному лагерю… P.S. За год, прошедший с той охоты на Камчатке, случился ряд событий, которые тяжелым бременем легли на наши судьбы. Я оказался в реанимации одной из клиник Москвы, был на грани жизни и смерти. Выписался через месяц. Шемаева в том же году в тяжелейшем состоянии положили в госпиталь в Москве – рак желудка. Прооперировали, потом было долгое лечение, реабилитация в Палане в течение года – выжил. Егерь Виктор скончался. Мы все знаем, что не так все просто в этом мире. И уж точно не знаем, что еще нам уготовила судьба. Будем надеяться на лучшее!
14.09.2017
Путоранский тупик

Путоранский тупик

Путоранский тупик, или как зарегистрированное в Латвии малоизвестное интернет-издание «Медуза» надеется лишить Путоранский заповедник реального финансирования. Анатолий Можаров Сергей Горшков, в прошлом охотник и любитель рыбалки, а сегодня выдающийся фотограф дикой природы, несколько лет назад отправился на плато Путоран, чтобы отснять местный подвид снежных баранов. Наверное, нет необходимости напоминать, что это краснокнижный подвид, который якобы охраняется государством. На месте высадки Сергей сразу же обнаружил сравнительно недавние места разделки добытых браконьерами баранов. Вертолетчики, военные, геологи и кто там еще летает на вертолетах, добывают краснокнижного путоранского барана… на мясо! Нужно ли говорить, что охраняет (и охраняет весьма условно) путоранских баранов лишь одно – труднодоступность плато для пеших и водных путешественников, но не для вертолетчиков. Насколько большой ущерб наносят браконьеры популяции этого самого зверя? Наверное, не очень большой. Хотя, кто его знает, может быть, и очень даже большой. Сегодня никто не способен ответить на этот вопрос даже приблизительно. Когда в первой половине двухтысячных мы беседовали на берегу Норилки с тогдашним директором Путоранского заповедника Владимиром Лариным, он оценил имеющуюся популяцию словами: «Баранов стало много». Согласитесь, «много», «полно», «тьма» – это все не самые точные числительные. В 79-е годы прошлого века численность баранов на плато Путорана оценивалась в 1500 голов, к началу XXI века уже в 6500 годов (заповедник занимает только часть территории плато, и в нем предположительно обитает порядка 800 особей). Ни тогда, ни сейчас никому это не известно, поскольку численность путоранского барана как в пределах территории заповедника, так и за его пределами (а бараны обитают не только в заповеднике) никто уже десятки лет не учитывал – нет на это средств. Тем более нет у заповедника средств на охрану путоранских баранов от браконьеров, волков и прочих хищников. У заповедника нет средств и на то, чтобы проводить мониторинг физиологического состояния этих копытных. Ведь для мониторинга нужно не только отстрелять краснокнижных зверей (что предусмотрено законодательством - «Правила добывания объектов животного мира, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации…» (утв. постановлением  Правительства РФ от 6 января 1997 г. N 13)», в соответствие с пунктом 2 которых «Добывание объектов животного мира, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, за исключением водных биологических ресурсов, допускается в исключительных случаях в целях сохранения объектов животного мира, осуществления мониторинга состояния их популяций…»), но и сделать целый ряд биохимических, микробиологических и генетических анализов в сертифицированных лабораториях, и это тоже стоит денег. Отстрел в научных целях, о которых я только что сказал, все равно будет рано или поздно проведен сотрудниками заповедника. Максимум, что по силам сотрудникам заповедника, это провести обмер и взвесить животных. Об анализах придется забыть. Взвесить и обмерить – такая оценка животного выглядит адекватной для позапрошлого века, но никак не для XXI. Тем не менее, животных отстреляют и проведут, мягко говоря, не особо информативную «научную экспертизу». Клуб горных охотников конечно же знал о проблемах с охраной барана, поэтому идея финансовой помощи заповеднику «Путоранский» была воспринята с энтузиазмом и в результате был разработан проект, в соответствии с которым заповеднику будет выделена значительная сумма, которая поможет и провести учет численности, и наладить охрану животных. Почти 30 000 000 рублей – это настолько большие средства, что только лицемер способен назвать их «платой за охоту». Таких дорогих охот в природе не существует. Это действительно забота об охране зверей. Не мифической, как сейчас, а вполне реальной. Эти же средства дадут возможность провести анализы добытых животных по полной программе. Единственное, на что претендует клуб, это на то, чтобы отстрел провели не сотрудники заповедника, а члены клуба. И даже не в заповеднике, а за его пределами. Проект рассчитан на три года, его основные задачи: оценка численности, плотности населения и территориального размещения снежных баранов, определение границ очагов обитания отдельных изолированных групп животных, проведение генетических исследований с изъятием (добычей) 6 особей из популяции. В соответствии с «Административным регламентом Федеральной службы по надзору в сфере природопользования предоставления государственной услуги по выдаче разрешений на добывание объектов животного и растительного мира, занесенных в Красную книгу Российской Федерации (утв. приказом Министерства природных ресурсов РФ от 18 февраля 2013 г. N 60), ФГБУ «Заповедники Таймыра» направило весь комплект необходимых документов, предусмотренных регламентом, на рассмотрение в МПР РФ для принятия окончательного решения по реализации данного проекта. В этот же пакет входят и экспертные заключения ученых, специализирующихся на исследовании снежных баранов, которые в частности подтверждают, что планируемая добыча животных в научных целях не противоречит существующим законам Российской Федерации, научным целям и задачам, что проект в целом призван оптимизировать научно-исследовательскую и природоохранную деятельность ФГБУ «Заповедники Таймыра» как в Путоранском заповеднике, так и на прилегающих к нему территориях. Но как же не устроить истерию по такому вопиющему факту – охотники собираются профинансировать работу заповедника на долгие годы, что не в силах сделать ни государство, ни вопящий громче всех по этому поводу грин – прости, Господи, – пис! И вот какая-то «Медуза» публикует полный абсурдных утверждений памфлет, построенный на догадках, предположениях и абсурдных умозаключениях. Как вам такой выпад в сторону Президента клуба Эдуарда Бендерского: «Другие охотники обвиняли его в коррупционных связях с бывшим замминистра природных ресурсов Владимиром Мельниковым; подтверждений этому «Медузе» обнаружить не удалось»? То есть, если я напишу: «Медуза», по мнению некоторых людей, является профашистским изданием, финансируемым исламскими террористами; подтверждений этому мне обнаружить не удалось», то это будет нормально? При всем том, что это дешевый прием из арсенала нечистоплотных журналюг, он делает свое черное дело – вроде и не соврали, но «осадочек-то остался». «Медуза» не нашла ничего лучше, чем обратиться к академику ПАНИ Железнову-Чукотскому за комментариями, а тот не нашел ничего лучше, чем сказать очевидную нелепость: «…в 12 лет снежный баран … участвует в социальной жизни стада, и никто кроме него не может знать структуру размещения зимних основных и запасных пастбищ». На основании этого «большой ученый», «по его собственным словам, изучающий баранов в последние 25 лет», делает вывод о недопустимости отстрела шести (по два в год) самцов-перестарков.   Нужно сказать, ПАНИ – это Петровская академия наук и искусств, созданная на общественных началах группой питерцев в период распада СССР. В нормальные академики их никто не принимал, а числиться академиками хотелось – в общем-то простительная слабость. Вот и я буквально вчера, после обеда тоже создал академию с вполне таким солидным названием АНИРЛРибП – Академия наук, искусств и ремесел имен Ломоносова, Репина и братьев Ползуновых, в которой пока сам один и состою академиком. И вот я, Можаров-Нижегородский, хочу спросить Железнова-Чукотского, как академик академика, это какие же такие выжившие из ума двенадцатилетние самцы снежных баранов участвуют в социальной жизни стада, если с молодняком ходят только самки, в том числе и пяти-, и десяти-, и двенадцатилетние? И самки эти просто по определению лучше всяких самцов знают, где какие пастбища есть. И еще вопрос: а каким же таким загадочным образом молодежь других подвидов снежных баранов, регулярно и в достаточно больших объемах добываемых охотниками, узнает, где какие пастбище находятся и не только не деградирует численно, но и прирастает с каждым годом все более? Если академик Железнов-Чукотский после 25 лет изучения баранов способен лишь на те умозаключения, которыми он поделился с «Медузой», то понятно, почему ПАНИ – это потолок его научной карьеры. Впрочем, нашу редакцию волнуют вовсе не «ученое мнение» Железнова-Чукотского и даже не дешевый прием «Медузы» – использование в публикации нелепых утверждений и недостоверной информации с целью не мытьем, так катаньем добиться своего. Нас волнует то, что стоит за позицией «Гринписа». Как стало понятно из провокационной статьи «Медузы» и официального заявления финансируемого из зарубежных фондов «Гринписа», они собираются воевать за то, чтобы сложная ситуация с охраной путоранских баранов не изменилась в лучшую сторону. Юрист «Гринписа России» Михаил Крейндлин так и заявил «Медузе»: «Мы собираемся использовать все доступные нам способы, чтобы этого не допустить». А в заявлении «Гринпис» сказано следующее: «Разрешение на отстрел путоранских баранов может стать прецедентом, который разрушит систему охраны краснокнижных видов (выделено мной – А.М). Чтобы не допустить этого Гринпис обратился в Росприроднадзор, Минприроды и к Специальному представителю Президента РФ по природоохранной деятельности, экологии и транспорту Сергею Иванову». Зачем это нужно зоозащитникам? Ответ, на первый взгляд, может показаться парадоксальным – им нужно, чтобы несовершенная, практически отсутствующая система «охраны» краснокнижных животных не менялась в лучшую сторону, чтобы все оставалось, как есть, чтобы краснокнижные животные были практически беззащитными перед браконьерами. Почему, спросите вы. Все дело в порочности действующей у них системы финансирования организаций. Ведь если краснокнижных зверей станет столько, что их незачем будет заносить в Красную книгу, то кто тогда будет жертвовать средства в зоозащитные организации типа «Гринпис»? А если окажется, что ограниченная, рациональная, неистощительная охота приведет только к всплеску численности зверей, поголовье которых до этого зоозащитники никак почему-то не могли заставить увеличиваться, то «Гринпис» вообще может оказаться среди аутсайдеров. Тем более, что целый ряд экспериментов как у нас в стране, так и за рубежом наглядно демонстрирует феноменальные успехи рациональной охоты в стабилизации численности, а затем и в быстром росте популяций животных, демонстрировавших до того крайне угнетенное состояние в условиях «краснокнижной охраны». Вот, чего боятся зоозащитные организации, и вот, с чем они пытаются бороться, прикрываясь красивыми словами о «недопустимости убийства», но при этом совершенно не беспокоясь о том, что на самом деле происходит в природе с теми животными, которых занесли в Красную книгу. Ну, и в заключение очень хочется задать вопрос тем, кто «там, наверху»: долго ли нам еще придется терпеть лицемерные «указивки» иностранных агентов влияния? Или мы в конце концов начнем жить, сообразуясь со здравым смыслом, традициями и культурой народов, населяющих нашу страну, в целях ее дальнейшего процветания?
05.09.2017
Анатолий Можаров
Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Психология стрельбы (или о стрельбе из личного опыта)

Данная статья носит сугубо персональное мнение профессионального охотника с большим опытом охоты и стрельбы в разных климатических и сезонных условиях на территории РФ и сопредельных государств и основано на его личном опыте и на опыте стрельбы охотников-туристов, для которых организовывалась трофейная охота. Искусство меткой стрельбы ценилось всегда со времён использования стрелкового оружия. В Бородинском сражении 1812 года стремительная атака французов была отбита русским егерским полком. «Ещё никогда мы не теряли в одном сражении столько генералов и офицеров, - писал французский посол в России Коленкур. – Их выводили из строя стрелки-охотники русской армии». Из опытов боевых действий в военных конфликтах последних десятилетий известно, что на одного убитого из стрелкового оружия расходовалось, как правило, от 20 до 30 тысяч (!) патронов. Снайперы же для поражения цели использовали 1-2! Основные качества снайпера: интеллект; эмоциональная устойчивость; уравновешенность; физическая подготовленность и здоровье; полевая выучка.Цитата из книги «СНАЙПЕР» Домненко А.Ф. Сказанное можно отнести и к настоящему охотнику. Известно, что снайперами во время войны были в основном охотники. Именно потому, что жизненная необходимость уже выработала у них все те качества перечисленные выше. И на своих охотах я постоянно убеждаюсь в правоте этих требований описанных Домненко А.Ф. Так, например, во время охоты на кубанского тура в Краснодарском крае мне пришлось использовать практически все качества, описанные выше. Физическая подготовленность и здоровье. Охота в горах Кавказа является одной из самых, если не самой трудной в плане физических нагрузок. Нам с проводником пришлось потратить около 5-ти часов для подъёма в район охоты при полной походной нагрузке. Скрадывать зверя в условиях горной местности. Разделывать тушу тура на крутом склоне. Возвращаться в лагерь по крутым скалам в течение 4 часов и нести на себе груз весом около 30кг. Бывает так, что такие горные восхождения и спуски приходится преодолевать несколько дней к ряду. Полевая выучка. Туров мы не нашли в тех местах, где ожидали увидеть (самые вершины скал). Но увидели их гораздо ниже в небольшом лесу. Местность вокруг открытая, что делало очень сложным скрадывание зверя. Вот тут и пригодилось мне всё то, чему я научился в детстве в школе на уроках НВП (начальной военной подготовке); во время моих занятий спортом и, естественно, на службе в армии (являюсь офицером запаса мотострелковых войск). В той ситуации даже мой проводник не мог уже ничем помочь. Скорее он уже мешал, так как не обладал всем тем набором тактических и практических навыков имевшихся у меня. Интеллект. Быстро оценив ситуацию и узнав у проводника о ландшафте местности, по которой предстояло скрадывать зверя, я рассчитал маршрут движения к своему трофею. Часть пути мне пришлось пройти, прячась за небольшие хребты. Часть пути я двигался по-пластунски, причём двигаться пришлось по склону вниз головой, но по-другому тот участок (около 300 метров) преодолеть было невозможно. Уравновешенность. По пути мы оказались в непосредственной близости (25-30 метров) с медведем. Контакта с ним надо было всячески избегать, чтобы не спугнуть его самого, и вместе с ним тура. Последний участок (100 метров) снова по-пластунски и мы уже у края леса, где было легче маскироваться. Бесшумно передвигаясь и прячась за деревьями, мне удалось подойти к турам на расстояние в 30 (!) метров. (Позже, мне удавалось подходить примерно на такое же расстояние и к дагестанским турам. Чему были удивлены даже бывалые проводники-горцы).  У многих охотников, находящихся в такой близости от зверя, зачастую трясутся руки или даже озноб пробегает по всему телу. Именно в этом случае и требуется эмоциональная устойчивость. Не скрою, волнение переполняет тебя, но взять себя в руки и сделать уверенный выстрел в данной ситуации удаётся тем, кто сможет преодолеть в себе внутреннее волнение. В противном случае, промах даже с такого близкого расстояния не будет случайностью. В моей аутфиттерской практике такие ситуации – не редкость. Однажды в Хакасии бывший штатный снайпер Бундесвера, увидев марала на расстоянии 200 метров от волнения так затрясся и застучал зубами, что его пришлось успокаивать несколько минут. В итоге, всё же, промах! Бывало и так, что приходилось собирать в кулак все свои оставшиеся после долгих и тяжёлых странствий по горам силы и вкладывать их в один прицельный выстрел на расстояние 200-250 метров. Был случай, когда мы находились в горах шесть суток к ряду. Проходили на лошадях от 20 до 40км в день по горам на высотах свыше 4 000м над уровнем моря. Вдобавок к этому, после езды на лошади ночью по крутым скалам, мне пришлось провести ночь на высоте 4 300метров над уровнем моря под открытым небом при температуре в -20 градусов. Ночью, по какой-то причине у меня в горле образовалась большая опухоль, в дополнение к этому меня всего сильно знобило. Так иногда бывает от физического и морального перенапряжения. Рано утром выдвинулись в район охоты, когда было ещё темно. Там пришлось просидеть, практически без движения, на холодном ветру около двух часов. После этого пришлось совершить марш-бросок по хребтам в течение 1 часа. И уже из последних оставшихся сил я буквально вползал на рубеж стрельбы. Два козерога, по словам проводника, находились на дистанции около 200 метров. Солнце светило прямо в глаза. Можно было стрелять обоих козерогов, но я их не видел до последнего момента, т.к. боялся, что они могут заметить блики от оптического прицела и скрыться. Тогда я бы лишился последней возможности взять трофей. Надо было прицеливаться и стрелять очень быстро! Пришлось мобилизовать все физические и моральные силы. Козерогов увидел сразу же, как только выполз на гребень скалы. Поймал в перекрестие первого. Выстрел. Он «ушёл» вниз по каменной россыпи. Второй стоял, не понимая, что случилось и откуда исходит опасность. Я быстро перезарядился, прицелился, выстрелил. Второй козерог последовал за первым вниз. Мой проводник ликовал как ребёнок. Я же ещё долго приходил в себя от физической и моральной перенапряжённости. Но результат был достигнут. Об особенностях психологии меткой стрельбы в условиях перенапряжения я узнал только спустя два года и чисто случайно. По каналу “Explorer” был репортаж о тренировке английского спецназа. Были замечены интересные особенности в выполнении стрелковых упражнений. Чем выше были нагрузки, тем более быстрой и точной была стрельба. Объяснением такому феномену была простая вещь. Всё дело было в степени мотивации и концентрации сознания. В комментарии к данному репортажу ведущий высказал одну очень интересную мысль: «Скажи спецназовцу, что он не сможет этого сделать, и он это сделает!» Этот пример я привёл для того, чтобы неискушённый читатель смог понять, насколько высока должна быть мотивация и концентрация во время выстрела, чтобы в таких сложных условиях сделать всего один или два прицельных выстрела и добыть трофей, ради которого ты проделал длинный и трудный путь длинной в несколько дней и сотен километров. Механическое действие нажатия спускового крючка с целью производства выстрела, следующее за совмещением мушки с целиком либо наведением на цель перекрестия или точки оптического прицела. Так могут охарактеризовать процесс стрельбы стрелки спортсмены или простой обыватель. Это на самом деле так с точки зрения схоластического подхода. Но мне хотелось бы обсудить все детали и тонкости процесса стрельбы в исполнении охотника и в процессе различных видов охот. В США навык стрельбы прививается, чуть ли не с молоком матери. Причём, стреляют с младенческих лет, как мальчики, так и девочки. Что это даёт стрелку и будущему охотнику? Прежде всего, человек привыкает к оружию, считает его своей неотъемлемой частью бытия, а отсюда и легче может выстраивать ту линию глаз-прицел-цель и направлять заряд или пулю именно туда, куда они должны прилететь. Но необходимо всегда помнить, что этим процессом так или иначе всегда руководит ваш мозг. И от того, насколько стабильно и уверенно вы сможете выстроить эту сенсорно-моторную связь, будет зависеть успех вашей стрельбы. Я попытаюсь проанализировать стрелковый опыт, о котором я узнал из различных источников. Это, прежде всего, книги, наставления моих учителей по стрельбе в школьные годы; соревновательный опыт по стрельбе из малокалиберной винтовки; наблюдения за стрельбой профессиональных стрелков; общение с профессиональными стрелками; опыт самостоятельной стрельбы из гладкоствольного оружия, охоты с подружейной собакой и стрельбы на горных охотах, стрельба охотников-лучников. Уклон, тем не менее, будет всё же сделан на психологию стрельбы охотника. Стреляю с тех пор, как себя помню. Не знаю, кем была привита эта страсть. Но охотников среди моих предков не было. Отец неплохо стрелял в армии из пистолета системы «Наган». Вот, пожалуй, и все стрелковые корни. В советские времена очень трудно было просто пойти и пострелять из какого-либо оружия. Небольшой опыт стрельбы по фигуркам я приобретал при стрельбе в тире из пневматической винтовки. Там я научился совмещать и выравнивать целик с мушкой и плавно нажимать спусковой крючок. Но первый, по-настоящему осознанный опыт стрельбы из серьёзного оружия, каковым на те времена являлась мелкокалиберная винтовка ТОЗ-8, я приобрёл в школе. Моим первым настоящим учителем по стрельбе был Сергей Павлович Кудрин – отставной майор советской армии и преподаватель НВП (начальной военной подготовки) в нашей школе. Система диоптрического прицела помогла мне расширить представление о видах прицелов и способах прицеливания. У нас была сформирована команда из нескольких ребят со всей школы, которые показывали неплохие результаты на учебных стрельбах. Впоследствии этим составом мы тренировались и участвовали в соревнованиях на первенство города. Здесь я научился однообразию прицеливания. Вещь очень необходимая для пристрелки твоего охотничьего карабина. Научился дыханию во время стрельбы сериями. Выбор удобного для стрельбы положения совершенствовался в это же время. Нельзя сказать, что я добивался каких-то выдающихся результатов на соревнованиях. Но я всегда мог уложить серию в круг размером с «10-ку» мишени. Почему так, да потому что смотрители тира просто ленились пристреливать оружие как следует, и Сергей Павлович делал упор на кучность стрельбы. А переместить прицельное устройство можно было непосредственно перед соревнованиями. Важность навыка однообразия прицеливания оценил однажды незнакомый мне смотритель тира, когда я, будучи уже опытным охотником в 2016 году пристреливал свой карабин с вновь установленным прицелом. Увидев три отверстия от пули в круге диаметром 0,5см, он с нескрываемым удивлением спросил: «Кто Вас научил так стрелять?». Я ответил ему, что такой навык я получил от Кудрина С.П.. «А кто это такой?». «Мой школьный преподаватель», с неким сарказмом сказал я тогда. Конечно же, этому человеку не было известно имя нашего преподавателя, но я до сих пор благодарен ему за те основы стрельбы, которые нам дал простой учитель НВП в школе. Тогда психология стрельбы закладывалась в нас подсознательно. Мы просто выполняли команды, данные нам руководителем. И у нас неплохо получалось. Понять же почему у нас неплохо идёт стрельба, я смог гораздо позже. Но всё это пригодилось во время службы в армии. Государство призвало, а Бог направил меня волею судьбы на службу в ЗабВО (Забайкальский военный округ). Если служить в армии, то надо стрелять, и чем больше, тем лучше. Именно так я видел свою службу. И именно так и получилось. МСВ или пехота на БМП. Все сопки и долины – наши. Стрельба порой круглые сутки из всего, практически, вооружения, которое было в армии. Мне это очень нравилось, в отличие от того, чем заполнялось наше время в промежутках между стрельбами. В основном, мы стреляли, естественно, из АК-74 или АКМ по движущимся и неподвижным мишеням на дистанциях от 150 до 450 метров. Это ли не прекрасный стрелковый опыт. Тут же я впервые познакомился со снайперской винтовкой. Чувство «любви с первого взгляда» к оружию так же как к женщине свойственно любому нормальному мужчине. Так было и со мной. С тех пор я грезил стрельбой из винтовки с оптическим прицелом. Роль штатного снайпера мне всегда очень импонировала, и я видел себя таковым. У нас были очень хорошие наставники по стрелковой подготовке, которые методично передавали нам свои знания. Я научился очень хорошо стрелять практически из всех видов стрелкового оружия; по неподвижным и движущимся мишеням; лежа, сидя и в движении с борта БМП; днём и ночью. К сожалению, мне не хватило только специальной снайперской подготовки. Но это я восполнил сам, когда стал стрелять из охотничьего карабина. На тот момент я уже обладал всеми качествами, необходимыми снайперу. Дело оставалось за практикой. Изначально я пошёл в сторону одного прицельного результативного выстрела. Во времена, когда разрешали покупать и использовать на охоте армейское, боевое оружие, я участвовал в нескольких охотах, где применялось такое оружие. Результат стрельбы из СКСов и «Тигров» меня просто шокировал. Охотники, в основном штатные егери, умудрялись выпускать по целому боезапасу (10 патронов) и не могли остановить зверя. Множество подранков и неоправданных потерь зверя. Безответственность за выстрел в то время была нормой. Хотя, на мой взгляд, это было – преступлением! Уже тогда я понимал, что выстрел должен быть один, точный и по месту. Вся прелесть охоты заключается не в безумной плотности огня с разных дистанций, а в умении подойти к зверю максимально близко и сделать тот решающий всё выстрел. Именно этот выстрел и даёт тебе право называться настоящим охотником и хорошим стрелком. Таково моё мнение. Используя накопленный стрелковый опыт, я попытался связать воедино всё, чему учился ранее. Но приходилось привносить и новые методы. В частности, я всегда пытался увидеть свой выстрел. Что имею в виду?! После того, как я соединил все необходимые элементы прицеливания воедино, я непосредственно перед нажатием на спусковой крючок пытался представить, как пуля попадает в то место, куда я прицелился. Такова - небольшая предыстория моей теоретической и практической стрелковой подготовки. На самом деле стрельба в тире из нарезного оружия в значительной степени отличается от стрельбы из гладкого ствола на стенде. Если тип нервной деятельности стрелков в тире тяготеет к флегматикам, то стендовики ближе к холерикам. Первым необходимо быть как можно более спокойным, вторым важна постоянная готовность к выстрелу по мишени, появляющейся внезапно, быстрая реакция и отточенные стандартные движения. Настоящий разносторонний охотник должен обладать всеми качествами присущими и тем и другим. Я начинал охотиться с гладким стволом. Основными объектами охоты были птицы. Не скажу, что стрелял я по уткам, тетеревам и рябчикам хорошо, но в среднем процент попадания был около 50-ти. На стенд практически не ходил. Был только один раз. Выбил 18 тарелочек из 25 на траншейном стенде и больше там не появлялся. Стрелять научили мои собаки. В 1993 году, я первый раз оказался на открытии охоты по болотно-полевой дичи с моим дратхааром Герой, которая хоть и была молодой, всего 8 месяцев, но уже прекрасно работала в поле. Самое интересное началось непосредственно на охоте. Птица, собака, моя стрельба всё это для меня, казалось, существовало само по себе. Почему? Только по одной причине – я не мог понять психологию поведения птицы после взлёта (не хватало опыта) с манерой работы подружейной собаки (отсутствие практического опыта) и, как апофеоз всего этого, очень низкий процент попадания. Каждый подъём птицы после стойки собаки был для меня скорее неожиданностью, нежели закономерностью. Плохая готовность к стрельбе, а отсюда и большое количество промахов. Да, я настрелял тогда в первый же день около двадцати птиц! Но, сколько при этом израсходовал патронов?! Не счесть! И, зачастую было больше разочарования от промаха, нежели наслаждения процессом стрельбы. Даже собака, после очередного промаха, поворачивала голову в мою сторону и смотрела с таким укором, что я был готов рассыпаться перед ней в извинениях, если бы она их понимала. Но, так или иначе, я ей обещал исправиться. И исправился. После нескольких лет охоты с подружейными собаками результативность моей стрельбы значительно изменилась. Я уже превосходил лучших стендовиков нашей области. Почему это стало возможным? Прежде всего – большая практика и обязательный анализ всего процесса охоты на полевую дичь. Я натаскал для работы в поле три своих собаки и несколько собак своих знакомых. Старался охотиться с ними в поле настолько много, насколько это было возможно. Охотился у себя в области и выезжал в другие сопредельные области центра России, настреливая за сезон от 100 до 200 штук только болотно-луговой дичи. В процессе натаски, а затем и охоты с подружейной собакой я замечал, как работает собака по птице, пытался понять, как ведёт себя сама птица под собакой, откуда и когда взлетает, как летит. Я обращал внимание на все малейшие детали поведения птицы при различных условиях, равно как и разницу в поведении и манере полёта луговых птиц. С удовольствием ознакомился с трудом «Охотничьи и промысловые птицы России» (изд. 1900г.) профессора императорского Московского университета М.А. Мензбира. В своём труде он подробнейшим образом описывал около 130 видов птиц, образ жизни и места обитания любимого и уважаемых охотниками дупеля, бекаса – основных и самых интересных объектов моей охоты. Там я, например, выяснил, что дупель, хоть и обитает почти в одинаковых с бекасом местах и практически имеет одинаковую с ним окраску, но по образу жизни и повадкам гораздо ближе к его лесному собрату – вальдшнепу. Я не говорю уже про существенные отличия полёта дупеля и бекаса. Все эти моменты, на которые я обращал внимание, в конечном итоге помогли мне с большой степенью вероятности предугадывать место нахождения и вид птицы, по которому работает собака. А когда ты научился это определять и делать правильные выводы, то и стрельба получается гораздо результативнее. Бывали, конечно, и не совсем типичные случаи. Так, например, на охоте в Вологодской области мы с моим дратхааром Улли фом Рауххаар очень интересно и результативно охотились на дупеля и бекаса. Когда пёс в очередной раз стал на стойку на открытой луговине, я, приближаясь к собаке, был склонен думать, что недалеко затаился очередной дупель. Единственное, что меня слегка ввело в недоумение это – слишком короткая и твёрдая стойка собаки. Он стоял, направив морду вниз прямо перед собой. Как потом оказалось, на лугу затаился выводок тетеревов. Они в августе сидят очень крепко. При моём подходе, прямо из-под носа собаки взорвалась крыльями старка. На несколько мгновений я даже застыл от неожиданности. За ней, один за другим стали подниматься молодые тетерева. Я сумел быстро сконцентрироваться. Отпустил самку и после удачного дуплета два молодых петушка отправились в мой ягдташ. Часто было ранее у самого, а потом наблюдал и у других охотников, что после неожиданного и резкого подъёма птицы происходили промахи. В таком случае стрелок не был в достаточной степени сконцентрирован на выстреле. А резкий взлёт птицы лишал стрелка возможности сконцентрироваться на цели.  Результатом большого накопленного опыта охоты на такую мелкую и вёрткую дичь стало то, что порой мне уже становилось не так интересно даже стрелять. Я ловил себя на том, что был больше похож на какого-то «ликвидатора» нежели на охотника. У меня следовали одна за другой продолжительные серии при стрельбе по дупелю и бекасу, когда я вообще не промахивался. Поверьте, это на самом деле не очень приятно. Подъём птицы, выстрел, птица упала. Снова, и снова, и снова. Я только вскидывал приклад к плечу и нажимал на спусковой крючок, практически не целясь. Этот вид стрельбы уже больше напоминал инстинктивную стрельбу из традиционного лука. Ты понимаешь, что это результат твоей же тренировки и анализа удачных выстрелов и промахов, но всё равно тебе кажется, что что-то происходит не то. Терялся какой-то элемент состязательности с птицей. Я не делал промахов даже по бекасам, охотиться на которых, пожалуй, сложнее всего. Вместе с тем, прекрасно понимаешь, что по-другому ты уже охотиться не сможешь. Опускаться на ступень ниже? Это противоречит сути всего того, что ты накопил за много лет охоты и стрельбы. Никогда не понимал особой прелести в стрельбе по тарелочкам на стенде. На мой взгляд, все ходы там давно просчитаны и единственное, что тебе необходимо – это сконцентрироваться на самом выстреле. Доказательства тому находил во время трансляций соревнований по стрельбе на траншейном и круглом стендах. Стрелки высшего класса практически всегда добиваются одинаковых результатов, а победитель решается только при перестрелках, где всё зависит от того, у кого крепче нервы. Именно этот стрелок не делает ошибок до последнего, и побеждает. И совершенно другое дело при стрельбе по взорвавшейся из-под собаки небольшой птицы, летящей по непредсказуемой траектории. Последнее время у меня возникло желание охотиться на болотно-луговую дичь без легавой собаки. Это делает стрельбу ещё более сложной, т.к. тебе никто не показывает даже направления нахождения птицы. Имея большой опыт за плечами, мне уже не составляет труда добыть десяток птиц (дупель, бекас) потратив на это всего 11-12 выстрелов. На загоне с оптикой.Общепринятое мнение о том, что на загон нужно ходить только с гладким стволом либо со штуцером или карабином без оптики мною не раз подвергалось сомнению. Совершенно верно то, что выстрел при загонах, в основном, производится с расстояния от 10 до 50 метров. Второй фактор, отдающий предпочтение оружию без оптики это то, что, практически нет времени на выцеливание, используя оптику. И по этой причине всё зависит от предпочтений самого стрелка. Хочу привести примеры из своей практики стрельбы на загонных охотах. До приобретения карабина я прошёл определённую практику охоты на загонах с гладким стволом. Стрелял из своего ИЖ-27. Успех стрельбы на загонной охоте в большей степени, на мой взгляд, зависит от поведения стрелка на своём номере. Многие современные «горе-охотники» не придают особого значения этому моменту. Они могут себе позволить, усевшись на стульчик выпить «горячительного», а потом доставать закуску из целлофанового пакета. И при этом их ни чуть не смущает тот хруст пластика, который зверь, будучи в загоне, давно отслушал и сделал вывод, что туда ходить не надо. Потом такой охотник может встать отойти в сторону справить свою естественную нужду, не задумываясь о том, что этим он портит охоту не только себе, но и стрелкам на соседних номерах. А после охоты такие горе-охотники обычно жалуются на то, что мало-де загонщиков и поэтому не выгнали зверя к их ногам, когда они опрокидывали очередную рюмочку. Информации ради! В Сибири редко, когда загон делают более 4-х загонщиков. В основном два или три. При этом загон длится от 1 до 3-х часов. Гонят зверя в основном два или три загонщика. «Как так?», - спросит наш европейский потребитель загонных охот. А вот как! Егерь (нормальный, толковый имеется в виду) или просто опытный охотник, хорошо знающий местность, практически не ошибается с направлением хода зверя в различных погодных условиях. Поэтому охотники расставляются на этих переходах. И стрелять приходится нередко на дистанцию от 50 до 200метров по движущимся животным. И не дай вам Бог на такой загонной охоте промазать или, того хуже, подшуметь зверя. По следам всё будет ясно, почему зверь не пошёл на стрелка в этот раз. Таких случаев сам могу привести множество.  Однажды при охоте загоном в Хакасии мы не могли понять, почему на стрелков не выходят звери. Вроде делаем всё правильно, и зверь идет в нужном направлении, но, не доходя метров 200-300 до стрелков, разворачивается и уходит в сторону. Причина оказалась проста. Мы решили перекусить и организовали небольшой завтрак. На наши предложения один из немецких охотников вежливо отказался, сославшись на то, что он уже перекусил. Оказалось, что, расположившись на номере, он доставал свою любимую копчёную колбасу, запах которой чувствовался на приличном расстоянии и вкушал этот деликатес. Результат охоты – логичен. Ну и апофеозом охотничьего бескультурия является курение на номере. Я до определённого времени пребывал в приятном неведении о допустимости такого поведения охотниками. Оказывается, я глубоко заблуждался. Есть люди, для которых не выпить коньячку и не выкурить дорогой сигары, стоя на номере, не представляется возможным. Зачастую, такое поведение и является залогом того, что в лучшем случае, зверь не пойдёт на данного охотника, а то и вовсе развернётся назад и уйдёт через загонщиков, как это часто делают самцы оленя и лося. Зверь, находящийся в своей естественной среде обитания, настолько чуток, что лось, например, способен уловить запах сигаретного дыма с расстояния в три километра. Передвигаясь по лесу, даже во время загона, а в особенности перед лесной дорогой или выходом на открытое пространство, зверь всегда остановится и отстоится какое-то время, прежде чем продвинется дальше. Именно в это время, если незадачливый охотник пренебрегает правилами маскировки на номере и хотя бы чуть шелохнётся, зверь тут же заметит это движение и, тогда уж вряд ли двинется в эту сторону. Поэтому я всегда очень тщательно подхожу к выбору стрелковой позиции на номере. Встаю только перед деревом или кустом. Слежу за тем, чтобы сбоку не было веток, о которые я мог бы задеть в случае поворота корпуса. Из-под ног всегда убираю все сучки и ветки, которые могут создавать шум своим хрустом в случае переступания с ноги на ногу. Зимой я всегда разгребаю небольшую ямку для того, чтобы туда встать, а дно выстилаю несколькими ветками ели, которые скрадывают шум от движения ступнями. Встал на номер и замер. Ты не должен шевелиться. Единственное – что я себе позволяю, так это медленный перенос центра тяжести с одной ноги на другую и движение пальцами ног внутри обуви. Это не позволяет мерзнуть, если холодно и разгружает ноги. У меня было много примеров, когда, благодаря такой выдержке с моей стороны, зверь отворачивал от соседнего номера и выходила прямо на меня. Это было чётко слышно по шагам кабана, оленя или марала. Последнее время я редко участвую в загонных охотах, в основном по причине низкого культурного уровня новоделанных охотников, которые ненароком могут и вдоль номеров стрельнуть. Несколько раз такие горе-охотники стреляли у меня над головой. Но иногда приходится всё же участвовать по просьбе знакомых. За всё время загонных охот у меня в памяти чаще сохранялись моменты стрельбы на вскидку по кабанам в условиях ограниченной видимости. Обычное место в таких случаях это – лесные дороги, вдоль которых часто расставляют стрелков на загонных охотах. Видимость в таких местах часто от 10-15 метров до 25-50 максимум. И, представьте, если идут кабаны, сколько у вас времени на прицеливание и выстрел. Зачастую на всё про всё 1-2 секунды. При этом я не всегда, вплоть до последнего момента, был уверен, что можно будет стрелять по зверю. Обоснованность и безопасность выстрела - прежде всего! Больше всего не люблю плохо стрелять и делать подранка. И до сих пор эта тактика меня не подводила. Если у вас есть опыт стрельбы в ограниченном лесном пространстве, то, следуя всем моим рекомендациям, описанным выше, вы будете иметь много шансов произвести меткий выстрел. Ружьё или карабин следует поднимать намного раньше приближения зверя к вашему номеру (если у вас нет опыта стрельбы «навскидку»), либо ждать до последнего и вскинуть его только тогда, когда зверь будет чётко вами виден. В первом случае вы будете ждать в напряжении продолжительное время, и руки могут устать. Отсюда шансы произвести точный выстрел падают. Во втором случае имеет место инстинктивная стрельба (распространённая у стрелков из традиционного лука), к которой приходишь с опытом. Для иллюстрации последнего вида стрельбы приведу один пример. Загон. Несколько выстрелов внутри загона, но кабаны неохотно идут в сторону стрелков. Выяснилось позже, что кто-то выпивал, кто-то курил, кто-то просто шумно вёл себя на номере. Прекрасный зимний день со слабым морозцем. По этой причине, шаг зверя и даже его дыхание слышны на большом расстоянии. Естественно, и наши движения зверю слышны также хорошо. Сеголеток кабана шёл на моего соседа справа, но не дошёл. Развернулся в ельнике, пошёл к моему соседу слева, снова развернулся и выходит прямо на меня. Дистанция – метров 15. Моё ружьё опущено. Я замер, даже не дышу. Зона стрельбы около 10-20 градусов. Кабан стоит и принюхивается. Очевидно, только запах меня выдаёт. Кабан делает резкий прыжок вправо от меня. Второй прыжок был его последним. Попадание сразу за лопаткой. Загон продолжается, и загонщики поджали кабанов к линии стрелков. Мы слышим, как собаки работают недалеко от нас в ельнике. Спустя 5 минут появляется второй сеголеток ближе к моему соседу слева. Тот делает один выстрел. Мажет. Второй. Тоже мажет, и кабан идёт между мной и неудачным стрелком. Пространство для выстрела очень ограничено и есть только одна возможность – стрелять прямо перед собой в бегущего кабана с расстояния в 15 метров навскидку. В угон стрельнуть возможности уже не было бы – очень плотный лес. Я бы просто пропустил этого кабана. Безопасность на охоте – прежде всего. Но я решил воспользоваться той малой возможностью, которая всё же оставалась. Выстрел! Кабан рухнул прямо в начале лесной дороги. На анализ сложившейся ситуации и выстрел у меня ушло максимум 1-2 секунды. Правда, я немного обзадил и попал кабану в крестец, перебив позвоночник. Но зверь был тут же добран на месте. Два выстрела навскидку – два трофея. И я скажу, что ничего особо выдающегося в этом нет. Надо просто соблюдать этику загонной охоты и понимать психологию стрельбы по кабану навскидку. В другой раз ситуация была более сложная. На загонной охоте мой номер находился на краю лесной дороги. Следующий номер был от меня далеко за поворотом, поэтому мне разрешили стрелять в кабана, если даже он будет на дороге. В тридцати метрах от меня в кустах остановился кабан. Я его не видел. Только слышал, как он шумно втягивает воздух, готовясь перескочить через дорогу; представил, что на прицеливание и выстрел у меня будет не более 1, максимум 2 секунды. Я приготовился, и как только кабан появился, вскинул ружьё и на втором прыжке зверя выстрелил, практически не выцеливая. Пуля попала сразу за сердцем, но при этом кабан прошёл всего 20-25 метров и упал. Больше выстрелов по нему делать не пришлось. Зверь дошёл. Однако, такое мастерство приходит не сразу. И я не был в этом плане исключением. К сожалению, в литературе я не встречал описания становления меткой, разноплановой стрельбы кем-либо из охотников. Жаль! Всё собирал сам по крупинкам. Ещё один раз пришлось стрелять из карабина с оптикой «на вскидку» по взрослому кабану. В загоне был раненый секач приличных размеров из тех экземпляров, встреча с которым, в особенности с раненым, была бы совсем нежелательна неопытному охотнику. Кабан долго бродил по загону в поисках выхода, но везде, очевидно, натыкался на стрелков, которые, видимо, не утруждали себя особенно соблюдением правил поведения на номере. В конце-концов, я услышал, что кабан движется в мою сторону. Передо мной густой ельник. Сам я стою на небольшой полянке. Снега выше колена. Деревьев рядом нет. Опытные охотники могут представить себе ту ситуацию, в которой я оказался. У меня оставался только один шанс не оказаться на клыках у раненого кабана – метко стрелять. Практически бесшумно кабан подходит метров на тридцать. Но я его не вижу. Он всё ещё в елках. И вот он торпедой взрывает снег и делает два прыжка, и на третьем я успеваю поймать его в оптический прицел и сделать выстрел. Кабан падает и почти полностью уходит в рыхлый снег. (карабин – Лось-7 с оптикой ПО 3х9х40).   Ещё один интересный пример. Загонная охота. Собаки облаивают небольшую семью кабанов. Было условлено брать только одного небольшого кабана. Линия стрелков имела форму буквы «Г». Я стоял самым крайним справа. На другой стороне раздался выстрел. Я подумал, что зверь бит и больше стрельбы не будет. Немного расслабился. Но тут услышал ещё два выстрела. Тогда у меня закрались сомнения, действительно ли зверь был добыт. Собаки продолжают работать по кабанам метрах в 50-ти от меня. Вдруг прямо передо мной метрах в 25-30 появился сеголеток кабана. Его появление было неожиданным т.к. он практически бесшумно вышел на край небольшой рощи, где работали собаки и замер перед небольшой лесной дорогой, которая уходила перпендикулярно от меня в небольшой перелесок. Мой карабин Sako 75 с прицелом Leupold 4,5х14х50 лежал как обычно во время загонов на предплечье левой руки. Сеголеток стоял, втягивал воздух и, очевидно, думал, что ему делать. Я думал о том, надо ли мне стрелять или один кабан уже взят? Кабан вдруг дёрнулся и стал на махах перескакивать дорогу. Он успел сделать пару прыжков. На его следующем прыжке я вскинул карабин, практически не целясь, только поймал его в оптику и нажал на спуск. На все эти действия ушло не более секунды. Любому действию порой необходим лишь толчок. И когда кабан двинулся, в моём сознании вдруг пронеслась мысль о том, что другие стрелки могли и не попасть в кабанов. Опытных и хороших стрелков там не было, лицензии были, и я принял решение стрелять. Данный пример принятия решения и меткого выстрела я могу объяснить высокой степенью концентрации сознания в нужный момент, и большим опытом стрельбы «на вскидку» прежде всего с гладкого ствола (!) в сочетании с навыком стрельбы из нарезного оружия с оптическим прицелом. Но основным моментом в данной ситуации всё же явилась высокая концентрация сознания на анализ и принятие решения в кратчайший промежуток времени. Этот опыт может пригодиться практически любому охотнику, который будет самостоятельно охотиться в Сибири на копытных животных, и в особенности при охоте на медведя. Именно при охоте на медведя, когда вы идёте по следу при доборе подранка или случайно оказались на близком к медведю расстоянии, когда он не будет ни затаиваться, ни думать, а просто нападёт, все перечисленные выше навыки могут спасти вашу жизнь. А в случае с копытными обладая хорошим навыком стрельбы «на вскидку» вы сможете не упустить хороший трофейный экземпляр. Но были и очень обидные промахи с расстояния уверенного выстрела. Хочу поделиться опытом первой стрельбы с оптическим прицелом на загонной охоте. Первый раз я взял свой новенький, пристрелянный Лось-7 с прицелом ПО 3х9х40 на загонную охоту по лосю у нас во Владимирской области. Меня поставили на перекрёстке двух лесных дорог. Место прекрасное. Прострел хороший. Расстояние от меня до предполагаемого места появления лося не более 20-25 метров. С такого расстояния с гладкого ствола обычно попадают не целясь. Я же усложнил себе задачу настолько, насколько это можно представить. Поставил кратность прицела на максимальное значение «9», сузив себе изначально угол обзора. Когда появился лось, я стал стрелять одним глазом, не контролируя цель периферийным зрением. В итоге – промах. Приходилось слышать мнение о том, что для точной стрельбы необходимо выстреливать чуть ли не по две пачки патронов каждую неделю перед началом охотничьего сезона. При этом надо закупить патроны из одной партии производства. Может быть, для кого-то это и имеет смысл, но я сильно сомневаюсь, что стрелковое мастерство будет зависеть от количества выстрелов, произведённых перед охотой. Мы не рассматривали в этой статье проблемы связанные с качеством патронов и влиянием внешних погодных условий на отклонение траектории полёта пули. Это - факторы довольно субъективные и трудно поддающиеся анализу в силу того, что ветер редко бывает ровным и строго одного направления на всём протяжении полёта пули, а патроны не будут существенно отличатся в различных партиях изготовления. И мне кажется, просто нелепым лезть в карман или в рюкзак за прибором, измеряющим силу и направление ветра, для того чтобы сделать боковую поправку, когда у тебя есть возможность произвести выстрел по хорошему трофею на дистанции около 300 метров. Тем более что эти отклонения относительно туловища животного будут просто незначительными. При стрельбе на дистанции 500метров и более это, может быть, имеет смысл. Вероятно, есть ценители выстрелов на 800 метров и даже на дистанции в 1км, но тут уже больше будет иметь значение арифметика, на мой взгляд. К тому же зверь живёт по своим законам, и не всегда будет ждать стрелка, чтобы подставить ему свой бок для выстрела. Иной раз у охотника бывает 1-2 секунды на прицеливание и выстрел. И это время необходимо использовать, иначе зверь просто скроется за естественными укрытиями, такими как чаща леса, скала, поваленное дерево. Что касается тренировки и совершенствования навыков стрельбы, то для этого есть и другие способы. Например, можно успешно практиковаться из мелкокалиберной винтовки с тем же оптическим прицелом. Неважно при стрельбе из какого оружия ты научишься правильно выстраивать линию глаз-прицел-цель и как ты нажимаешь на спусковой крючок. Главное состоит в том, чтобы ты чётко понимал психологию выстрела и стремился бы к однообразию в прицеливании при стрельбе из нарезного оружия. Всё остальное придёт со временем и приобретённым опытом. И потом, лично для меня, как для охотника суть охоты заключается всё же в том, чтобы, скрадывая зверя, подойти к нему как можно ближе на расстояние уверенного выстрела. Обстреливать животное на предельных дистанциях в надежде на то, что скорость ветра будет постоянной, расстояние промерено дальномером вплоть до метра, а патроны обязаны ложиться «один в один», и при этом трофейный зверь будет стоять боком к стрелку, на мой взгляд, этически и практически не совсем оправдано. Отдавая должное стрелкам вармитинга производящим меткие выстрелы на расстояние от 500-600 метров до 1км, а то и более, я всё же охотой это мероприятие назвать не могу. Для меня это – просто стрельба, пусть и по объектам животного мира, и на такие дальние расстояния. С очень большой натяжкой, на мой взгляд, можно назвать охотой то, когда ты сидишь на стуле, а твой карабин зажат в станке и весь вопрос поражения цели сводится лишь к математическому расчёту траектории полёта пули и внесения поправки на ветер. Желаю настоящим охотникам метких выстрелов, а начинающим успешно пройти путь совершенствования своего мастерства, ценить и чувствовать ответственность за каждый выстрел сделанный на охоте. И всегда помните, что мы не мясники и убийцы. МЫ – ОХОТНИКИ! Дмитрий Встовский. P.S. И ещё одно немаловажное, на мой взгляд наблюдение. Не думайте, что оружие это – просто кусок железа и дерева или пластика. К своему оружию нужно относится как к продолжению самого себя. Вы должны слиться с ним в единое целое, что позволит вам достичь абсолютного взаимопонимания, которое будет способствовать удачной охоте.
27.08.2017
Вся Испания за неделю!

Вся Испания за неделю!

У американских и европейских охотников считается престижным добыть четыре вида козерогов, обитающих в Испании: бискайский козерог, гредосский козерог, козерог Ронда и козерог Сьерра-Невада. Вот и я загорелся идеей добыть эти виды. И если бискайских козерогов у меня было три экземпляра, то трех остальных пока не повезло добавить в свою коллекцию. Скажу сразу, что чисто внешне козероги эти отличаются лишь формой рогов и то незначительно. Только специалист или опытный охотник могут найти отличия. На мой взгляд, выпусти их всех четверых в загородку, черта с два различишь. Но в Книге трофеев SCI они обозначены как разные виды. Четырехчасовой перелет до Мадрида «Аэрофлотом» пролетел незаметно. Впереди майские праздники, и можно уместить в десять дней программы не только трех козерогов (гредосского, Ронда и Сьерра-Невада), но и балерианского козла, а также гибридного на Мальорке и пиренейскую серну. На каждый трофей заложено по два дня, и вся программа выстроена так: отстрелялся – и сразу переезжаем в другое место. Всего мест пять – по видам трофеев. Ну, и понеслась! Вернее, понес нас арендованный автомобиль по всей Испании. Только в результате этого полубезумного путешествия я понял, что именно скрывается за словами «Испания – она разная». В самом деле. Вначале отправились из Мадрида в сторону Португалии за гредосским козерогом, и это около 300 км. По прибытии бросаем вещи в отеле, хватаем бутерброды с традиционным хамоном на большой белой булке и – в поля! Торопливость обусловлена тем, что лицензия закрывается апрелем месяцем. То есть тридцатым апреля. Ах, да, я же не объяснил – днем прилета в Испанию. И 1 мая она сгорает. Без возврата. В связи с тем, что охота проводится на государственных землях, перенести сроки нельзя. Так что, кто не успел, тот опоздал. Моему сопровождающему, Антону, встречающие уже в дороге задали по телефону всего один вопрос: «Он хоть ходит?». Это про меня. И мне это казалось забавным до тех пор, пока мы не начали «ходить». Два с лишним часа по горам. Зато не пришлось искать зверя. За нас это сделали местные то ли полицейские, то ли такие егеря, в общем, скауты, приглядывающие за данной местностью. Оказалось, что с утра они повели охотника с предпоследней лицензией на козерога в горы и двое остались там, обнаружив стадо козерогов, чтобы мне не пришлось искать животных. Козероги пасутся, скауты за ними приглядывают. Козероги пошли через хребет – скауты за ними. Так через подзорную трубу и держали животных постоянно в поле зрения. Самец, который мне разрешен к отстрелу, в стаде был. Их было даже два (скауты заранее определили их трофейные качества). Нам оставалось только дойти, потом подойти к наблюдающим и затем подкрасться к козерогам на дистанцию выстрела. Итак, два с лишним часа ходу. Время – около 18.00. Темнеет в районе 21.30. Чтобы долго не томить читателя интригой «успели/не успели», скажу сразу – дошли вовремя. Аккуратно подкрались к скаутам, и они показали пасшуюся в долине группу козерогов. После чего принялись спорить – которого стрелять. Один рекомендует одного, другой другого. И это все шепотом за большим камнем, и, разумеется, по-испански эмоционально – только руки мелькают. Я ничего не понимаю. Один к одной стороне камня тянет, другой – к другой. При этом с такого расстояния вообще было не разобрать, в которого стрелять. Во всяком случае, мне. В итоге начинаем скрадывание – стараемся подползти на верную дистанцию. Доползаем, рюкзак на камень, винтовка «Блазер» калибра .30-06 Spring, оптика «Цейс». Что еще нужно человеку, чтобы достойно… и все такое! Для себя из двух определил того, которого, на мой взгляд, удобнее стрелять. Он лежал, и видна была половина туловища, у другого же видна была только шея. Выстрел. Стадо повскакивало, но не бросилось наутек – куда бежать и откуда грозит опасность, явно не понимали. Наконец у одного нервы не выдержали, он сорвался с места, и за ним – все стадо. Мой трофей лежит! Ура! Поздравления, фотографирование, измерения… И опять два часа по горам, по долинам. Горы, кстати, очень красивые, высотой чуть больше двух тысяч метров. Произвела впечатление церковь-убежище на одной из вершин. Кем выстроена и от кого в ней положено укрываться, я так и не понял. Но совершенно очевидно, что это защита и для пастухов, и для туристов. Двери хоть и закрыты на навесной замок, но это не проблема, поскольку замок не закрывается. Рядом стоят каменные столы, и бьет из земли источник с чистейшей и очень вкусной водой. Как потом сказал местный пастух: «У нас две достопримечательности – камни и вода». Отдохнули у церкви и снова в путь. Вниз. По приходу – короткий пикник на капоте с традиционным хамоном, сыром и белыми булками (хлеб у них только белый). Зато вино красное, без которого пикник был бы не пикник. Удивляет, что вино пьют по кругу из бутылки соски-лейки. При этом вино льется в рот и ничего не пачкает (опять же гигиена). И… в общем-то все. Уже темнеет, а нам еще ехать около двух часов в отель. Добираемся в него по темну и сразу спать. Может быть, поклонники Эль Греко или, скажем, Сервантеса меня осудят за то, что я не провел часок-другой в музеях, галереях и у поражающих своим величием развалин мавританских замков, но мне было в этот раз не до насыщения души прекрасными образами прошлого. Ранний подъем и почти 700 километров в сторону побережья, в ареал другого козерога с красивым именем Сьерра-Невада. Дорога заняла около восьми часов. И опять тот же сценарий – вещи в номер, короткий перекус и вперед – в горы. Должен заметить, что горы здесь кардинально отличаются от предыдущих – относительно молодые, поскольку сухие, без растительности и, конечно, без воды. Охота строится следующим образом: ездим по серпантину и выслеживаем козерогов, периодически останавливаясь на смотровых площадках и осматривая местность в бинокль. Смотрим все вместе. После двух часов в общем-то бесплодных поисков догадались послушать егеря, который сообщил, что буквально сегодня утром видел двух козерогов (приличных по размеру) на скале, куда можно «подскочить» на машине. Подскакиваем, останавливаемся на площадке для фотографирования, и опять во все глаза «прощупываем» скалы. Есть! Один. Оставляем сопровождающих с рацией на наблюдательном пункте, сами пытаемся сократить расстояние на машине. Звери здесь привычны к шуму автомобильных моторов и больше пугаются пешего человека. Метров 800 едем до скалы и по ней – круто вверх. Под защитой деревьев выходим, не хлопая дверьми. Антон разворачивает и отгоняет машину на «командно-наблюдательный пункт». Мы же вдвоем с егерем почти ползем на четвереньках, согнувшись в три погибели и прячась за неровностями, змейкой вверх по склону. Ползем около часа! Звери лежат там же, где мы обнаружили одного из них. Козерогов целая группа. Два самца очень даже ничего – «медальные». Но как подобраться? Они выше нас, склон крутой и стрелять придется практически в небо! Нужен упор, а с этим возникают проблемы: сошек нет; если стрелять лежа, опершись на камень, то не видно козлов. Расстояние около трехсот метров. Вроде бы, нормально. Но после подъема по «вертикальной стенке» руки не слушаются головы, живут своей собственной, автономной жизнью, дыхание, как у собаки в жару, грудь работает, словно кузнечные меха. Не знаю, что бы мы смогли в этой ситуации придумать, но звери нас опередили – они вдруг начали спускаться. И – о, счастье! – на нашу сторону склона. Теперь задача охотника одна – ждать и дождаться. Мысленно выбираю полянку, где они должны показаться, и шепчу про себя всякие полезные в таких случаях заклинанья. Ждем долго, около 20 минут. Мне уже кажется, что полдня… И вот первый выходит на поляну. Хочу стрелять, но егерь закрывает окуляр прицела рукой. Не тот. «Пикиньо» – маленький. Благодаря тому, что дочь училась в школе с преподаванием испанского, кое-какие слова и даже фразы из школьной программы остались и в моей памяти. Жду «гранде» (большого). Много времени для этого не понадобилось – он выходит вторым. Но слишком быстро пересекает поляну, которая под биссектрисой огня. Слишком быстро! Понимаю, что на выстрел остается секунда. Вот виден уже только хребет. Стреляю. Звери, оказавшиеся на полянке, мгновенно срываются с мест и убегают. И тут сверху появляется еще один матерый самец. Егерь дает команду стрелять, поскольку по первому я наверняка промазал. Однако голос по рации с нашего «НКП» дает команду: «Отбой. Не дурите». Зверь лежит. Упал, как подкошенный. Что интересно, он был поражен в позвоночник, как и тот, гредосский. Надо учесть на будущее – карабин-то пристрелян на триста метров, а тут в обоих случаях расстояние было меньше, посему пуля шла выше. Надо сказать, что из-за трудностей с получением разрешения на вывоз из России я не стал связываться со своим карабином, поэтому пришлось арендовать оружие на месте. Традиционные фотосессия, измерение, снятие шкуры и дорога вниз. Во время этой съемки я сфотографировался со зверем на фоне флага Клуба горных охотников. И сделал это осознанно – в целях популяризации клуба не только в России, но и за рубежом. И опять ранее утро, подъем в 5.00 и дорога за козерогом Ронда. К этому времени я успел сэкономить три дня, которые могли бы пригодиться на какой-то другой, менее удачной охоте, да и если уж удача попалась, то выпускать ее не стоит из рук. Потому и выехали рано утром в Малагу. На этот раз вещи бросили прямо в автомобиле, тут же переоделись в охотничью одежду, пересели в Range Rover, и опять – в горы. Ехать больше трех часов. Там, на самой вершине нас ждут два егеря. Опять два. Как ни странно, оба Антоны. Еще более странно то, что со мной уже едут трое Антонов, то есть всех вместе их будет пять! А что может один Леонид против пятерых Антонов?! Охота на козерога Ронда отличается тем, что мы не ищем, разъезжая по серпантинам, нужную особь, не расставляем наблюдателей в местах возможного их выхода, а тупо идем по гряде и смотрим по сторонам. Сказать, что это была легкая утренняя прогулка, было бы не совсем правильно. Это было скорее альпийским восхождением, которое не прошло просто – мы были мокрыми до нитки от пота, руки тряслись, словно в лихорадке. В общем, эти шесть часов нам дались очень непросто. А зверя мы так и не увидели… Команда на обед – она же и команда на отдых, поскольку в полуденную жару совершать такие походы-переходы чрезвычайно изнурительно. Да и бесполезно в плане охоты. Для экономии времени не спускаемся низко, останавливаемся в первой харчевне, обедаем, ждем, когда спадет зной. С учетом того, что уже три ночи сны проходили накоротке, состояние организма не самое превосходное. Какая-то муляка в глазах. Отдых на ступеньках харчевни не то же самое, что в постели, но тоже отдых… Во второй половине дня тактику чуть меняем – теперь мы ездим по смотровым площадкам и ходим, высматривая козерогов в бинокль. Катаемся так до темноты и успеваем налюбоваться на Андалузские горы на всю оставшуюся жизнь. Пусть мы не видели ни одного самца, зато нам не раз попадались на глаза самки, а это уже кое-что. Едем в конце концов в отель, чтобы забыться сном на очередные пять часов. И спокойно уснуть позволяет хорошее известие – один из егерей видел самца на склоне практически уже в темноте. Будем надеяться, что он нас там подождет до утра. Утренний подъем дается с большим трудом. Спать хочется, зеваю, аж сводит скулы. Едем к егерю, который видел самца. Двери дома закрыты. Стучимся в окно, в двери. Открывает заспанная жена и говорит, что он уже давно в лесу, на объезде. Проходит минут десять, и подъезжает егерь на спортивном горном мотоцикле. Все в порядке, звери на склоне! Начинается долгий, затяжной подъем в горы и не менее утомительное скрадывание. Не обошлось без падения на камни. О кульминации третьей охоты рассказывать особо нечего. С первого выстрела зверь был добыт, а Grand SLAM закрыт. И стало… немного грустно. Но для меня охота в Испании еще не была закрыта – впереди перелет на Мальорку, и там охота, затем перелет в Мадрид, и сотни километров до Кантабри (взяли лицензию на серну), а затем – на север, в Пиренеи. Таковы планы, но, как всегда бывает, жизнь вносит поправки. Билетов на Мальорку просто нет. Выход из положения – перелет через Барселону. Полетели, но благодаря опозданию на сон осталось 2 часа 15 минут. О пяти часах сна я уже думал, как о счастье – помните, как в том анекдоте про черную и белую полосы в жизни: оказывается, это была белая полоса. Мальорка встретила нас теплом и организованностью. В связи с ожиданием приезда двух членов КГО из России и, главное, радостной новостью, что удалось организовать лицензию на Кантабрийскую серну, было решено охотиться не вечером, а сразу после прилета. Оказывается, до сих пор полоса-то белая была. В общем, ноги в руки, короткие сборы, бутерброд в зубы и – вперед, искать козла красной расцветки с характерным черным крестом. До гор добрались за полтора часа. А в горах начался серпантин, и он отличался необычайной крутизной с разворотами на 180 градусов. Машина с первого раза не входит в поворот, все повороты с перегазовкой и вальсированием взад-вперед. Опять же, как на многих горных охотах, если в чем-то подведет техника или ошибется водитель, то все летят в пропасть. Но, как читатель догадывается, раз я пишу эти строки, ни техника, ни водитель не подвели. Поднялись на самую верхотуру, а потом – ножками по дорожкам. Пять часов на жаре в 35оС, два выстрела навскидку, и два трофея стали результатами этого дня. Как мне сказали сопровождающие, нам просто повезло, что все случилось достаточно быстро. Мне повезло особенно, поскольку отстрелявшись, мы заказали билет на… раннее утро. Путь за Кантабрийской серной начался с подъема в 4.00 – дорога до аэропорта, перелет, шесть часов в пути на авто до места – и закончился в 18.00. До темна оставалось часа четыре. В горы ехать поздно. Разве что пристрелять карабин. Но стоит ли это делать сегодня в дождь, который обещают с минуты на минуту, если завтра утром можно пристрелять? Сопровождающий, воспользовавшись автопереводчиком, поинтересовался: «Вы собираетесь жениться или, возможно, придется делать завтра?». Внутренний голос настойчиво порекомендовал «жениться», но только завтра утром. Я с ним был полностью согласен, но ведь сегодня еще можно было бы сходить осмотреться… После пристрелки карабина на двести метров попробовали подняться в горы, где на нас свалился такой туман, такие тучи! Не видно вообще ничего. Начался дождь, стало невероятно холодно – температура опустилась до ноля градусов! В течение двух часов мы прятались в машине или спасались под зонтом. На себя надел все, что взял с собой. До темноты остался час с небольшим. Понятно, что охоты сегодня уже не будет. Но как только в тучах появился просвет, егерь предложил подняться на первый гребень – метров на 500-600 и оттуда посмотреть. А что? А вдруг! Начинаем подъем. Все раскисло, грязь такая, что ноги постоянно скользят. Но мы ползем вверх. С горем пополам забираемся на гребень, осматриваем горы и на самом гребне замечаем серну. Расстояние – чуть более двухсот метров. Зверь перемещается по гребню и достаточно активно. На всякий случай расставляю сошки. А что? А вдруг! Зверь останавливается буквально на несколько секунд. Сопровождающий меня гид предлагает стрелять, но местный егерь качает головой – бесполезно. Я стреляю, и зверь падает, как подкошенный. Просто исчезает, и все. Егерь, как мне показалось, шепотом по-испански говорит: «А теперь лезьте за ним сами». В итоге спускаемся с верхотуры к трофею, возимся с ним минут тридцать и несем с собой голову со шкурой для кейпа и две задние ляжки. До темноты остается десять минут – как раз, чтобы успеть сфотографироваться и сделать первичные измерения. А сутра была долгая дорога в Пиренеи – в общей сложности в машине пришлось провести более двенадцати часов. Остановились на ночь лагерем, а утром снова отправились в сторону Андорры. Охота проходила после обеда и до темноты. Запомнилась лазанием по таким крутым склонам, что главной задачей я считал не сорваться. Искать зверя было попросту некогда, да и не до него в таких условиях. Но зверя все-таки видели. К сожалению, или он нас раньше замечал и скрывался, или мы находились очень далеко, или попадались самки. Наутро (как нетрудно догадаться, в 5 утра) опять подъем и сразу – в горы. А в горах сильный ветер. Ждем после восхода солнца выхода зверя в лощину. Ветер не стихает. Местный егерь после долгого молчания поделился откровением: «Нет ничего хуже ветра на горной охоте». Я с ним был не согласен – куда хуже могут быть дождь, туман и холод. Но деликатно промолчал. Проведя более двух часов в ожидании, совсем уже решили перебраться на другой склон, но тут наше внимание привлек лай собак. Причем он приближался. В итоге мимо нас промчались три собаки с радиоошейниками. Ну, думаю, все – конец, теперь точно всех разогнали. Ан, нет. Наоборот! Эти собаки подняли большое стадо пиренейских серн, и вот они показались на расстоянии 200-250 метров. Подкрадываемся, мне показывают, которого зверя стрелять. Выстрел с колена. Егерь кричит: «Есть зверь!» Карабкаемся наверх, начинаем осмотр, но ни трофея, ни крови нет. Принимаемся все осматривать по сантиметру. Антона – нашего аутфиттера, который ездил везде с нами – привлекает резкий запах зверя, и буквально в пяти метрах за камнями находим смертельно раненного самца 17 лет с прекрасными рогами. Радость не описать! Вот и все! Все получилось! И теперь можно уезжать раньше домой, встретить 9 мая в Москве, посмотреть парад… Для себя, подводя итог, отмечаю, что восемь ночей я провел в разных гостиницах, наездил более трех тысяч километров на машине, совершил три внутренних перелета. В среднем на ночной сон уходило не более пяти часов. Короче, вся поездка – галопом по Европам, вернее по Испании. Но я остался доволен всем – и организацией охоты, и трофеями! Спасибо тебе, Испания! PS. Одному из Антонов – Антону Загорулько – без которого эта охота попросту не состоялась бы, я хочу выразить свою особую признательность. PPS. То есть, не только хочу, но и выражаю: СПАСИБО БОЛЬШОЕ, Антон! 
20.08.2017
Первая горная в Испании

Первая горная в Испании

Да простят меня приверженцы испанских охот за, возможно, на их взгляд, спорные суждения, высказанные мною в этой статье. Уж так устроены охотники, что порой мы имеем различные цели и взгляды на ожидания от одних и тех же процессов. Большинство отчетов об охоте на испанских козерогов сводится к не самому драматичному сюжету: совместил охоту с семейным отдыхом, за 1 день добыл желаемый трофей и т.д. Достаточно четко понимая все это, я поставил для себя задачу найти что-то свое, особенное. Как-то с самого начала не хотелось, чтобы было все просто. Забегая вперед, признаюсь: не особенно-то нашел. Надеюсь, что пока. Итак, следуя изначальной установке – «надо протестировать» – время выбирал оптимальное с точки зрения «не мешать работе» и «совместить с семейным отдыхом». Ну, да, воспользовался банальным решением – майские праздники. А в качестве усложнения, чтобы помучиться по-взрослому, решил, что надо добыть пожилого, но не медального самца. Исходил из предположения, что в Испании много либо немедальных молодых, либо старых медальных. Связался с Юрием Морозовым («Сталкер Групп») и начал обсуждение тура. Так как я пытался придумать для себя какие-то особенные сложности, то изначально уделил внимание различным важным для меня мелочам, которые хотелось во всей полноте донести до испанского аутфиттера. Чем, полагаю, немного потрепал нервы Юрию. И снова забегая вперед, скажу, что благодарен ему за то, что в результате все было сделано на высшем уровне! Итак, мы (моя жена, две дочки и я) вылетели ранним утром в Валенсию. Охота предполагалась на бесейтского козерога в местечке под названием Фортанете (Fortanete). Это важный аспект запланированного процесса – проживание в аутентичной испанской глубинке с целью максимального «погружения». А дабы семейству не было скучно, к ним был прикреплен гид с машиной. В аэропорту нас встретили Алехо Сопино (аутфиттер) и Анхель Кортес (гид). Оба – колоритные испанские личности. Алехо, он же Леха, по нескольку раз в год бывает в России на охоте и вполне сносно может произнести несколько фраз на русском. Владеет обширными охотугодьями в Испании и очень впечатляющей собственной трофейной коллекцией. Анхель в своем немолодом уже возрасте начал рисовать (особенно ему удаются рисунки обычным карандашом) и даже «засветился» в одном из номеров журнала «Магия настоящего Сафари», поскольку у него много работ, изображающих охотников с трофеями. Бессмысленно подбирать слова, чтобы рассказать о феерическом испанском гостеприимстве и радушии, с какими здесь принимают гостей из России, поэтому ограничусь лишь констатацией факта. Уже через 3 часа после приземления мы окунулись в деревенский колорит. В деревне проживает около 100 жителей, в основном пенсионеры, к которым по выходным приезжает молодежь. За 3 дня в пределах видимости я от силы насчитал человек 10-15, остальные, видимо, не стремились показываться на глаза. Как я понял, деревня живет в основном за счет летнего вело- и пешего туризма, а также сельского хозяйства. Каменные дома датируются XVIII веком, а в центре деревни, как тут принято, стоит колокольня с часами и трезвонит каждые 15 минут на разные мотивы. Окна нашего номера выходили аккурат на башню… Для осмотра всех достопримечательностей и окрестностей хватило минут сорока. Жили мы во вполне приличных апартаментах, а трапезничали в единственном функционировавшем на тот момент кафе. Но! Какое это было замечательное место!!! Об испанском чревоугодии можно написать поэму. Когда Алехо услышал от меня «Хочу хамон», он собственноручно нарезал мне со стоящей в центре кафешки ноги полкило этого чуда, дал корзину с хлебом и бутылку красного. Полагаю, что на этом можно остановиться и начать рассказывать собственно об охоте. Попробую… Кстати, оказалось крайне полезно наличие отдельной машины для семейства, потому что до ближайших интересных мест типа Морелья или Таурель ехать надо было около часа, чем семейство и занималось, пока я гулял по горам или спал. На охоту я подбил сходить младшую дочку Катю. Предполагалось, что большую часть времени мы будем ездить на машине и лишь в случае обнаружения нужного зверя осуществлять вполне комфортный подход. С самого начала я начал выносить мозг Алехо, требуя сложную горную охоту, но он только понимающе улыбался и остужал мой боевой пыл, заверяя, что весной охота даже проще, чем в другое время года. Но я не сдавался. Алехо выдал мне карабин Blaser R93 в калибре .300 UltraRemMag, безусловно мощном с настильной траекторией, но, на мой взгляд, излишним для местной фауны. Проводника звали Лионель и он, понятно всей душой болел за Барсу, в отличии от Анхеля, который за Реал... Практически все время, которое мы передвигались на машине, Лионель о чем-то бурно беседовал с Алехо и замолкал, только когда смотрел в бинокль. Мне все нравилось. Горы очень своеобразные и живописные. Скорее даже не горы, а эдакие каньоны и расщелины. То есть мы в основном ездили по плато на уровне 1700 м. н.у.м. и время от времени заглядывали вниз. Везде, куда ни кинь взор, сплошной ландшафтный дизайн – «подстриженная» травка, можевельники с туями и различного размера альпинарии. Зверья в первый вечер увидели множество – и кабанов, и козерогов, но в основном самок с малыми. Только уже совсем в сумерках обнаружили небольшую группу «стрелябельных» козлов на ближайшей к деревне горе. Точнее у подножия горы, когда они возвращались с вечерней трапезы к себе наверх. Как хорошо, что в первый же вечер не довелось стрелять! Я всячески пытался быть полноценным участником процесса, чтобы не превращаться просто в стрелка. Наутро выехали, едва рассвело. Опять видели массу разнообразных животных. Дочь была в восторге, разглядывая склоны в бинокль. В том же горном массиве, но с другой стороны горы обнаружили подходящее стадо, и Алехо скомандовал подход, хотя ветер был не в нашу пользу. Я попытался подискутировать: мол, давай крюк сделаем, ноги разомнем. Но они с Лионелем не поддались. В итоге Алехо констатировал бегство козерогов без какого-либо сожаления – еще найдем, «ноу праблэм». Мы исследовали горные массивы с двух сторон от Фортанете. Причем явно с одной стороны зверья попадалось на порядок больше, что я и обсудил с Алехо. На второй вечер я предложил перед закатом проверить то место, где видели козерогов в первый день. Так и сделали. Выехали в поле, встали напротив горы и принялись ждать. Как по расписанию, после 8 вечера показались голов десять, спускавшихся с горы на кормежку. Мы решили подходить, поднявшись немного в гору. Дело осложнялось тем, что на склоне была достаточно густая растительность, и в таких условиях со стрельбой могли возникнуть проблемы. Так, собственно, и случилось. Поднявшись метров на двести над козерогами, мы принялись их разглядывать, выбирая потенциальный трофей. И тут испанский темперамент дал себя знать. Алехо с Лионелем хоть и шепотом, но достаточно эмоционально принялись что-то обсуждать. После чего Алехо стал вдруг торопить меня, быстро чередуя команды «шут!» и «донт шут!». В общем, когда наконец стало понятно, в которого стрелять, а я по просьбе Алехо закинул камеру в кусты, чтобы не мешалась, козлы, явно почуяв неладное, напряглись и резко начали хаотичное движение, постоянно заходя в кусты и меняясь друг с другом местами. В итоге, для выстрела по нужному десятилетнему козерогу мне не хватило буквально двух секунд. Ну, да ладно! «Ноу праблэм», – снова сказал Алехо, и полчаса темноты убил на поиски моей камеры. А я в душе опять радовался – процесс-то не завершен!.. На следующее утро погода сильно испортилась, и весь день дул очень сильный ветер. Алехо авторитетно констатировал, что в такую погоду зверь обитает только на дальнем кордоне, и действительно за утро и вечер мы не видели в горах ни одной живой души. Днем съездили всем семейством в городишко Таурель, получили эстетическое удовольствие от созерцания древних маврских сооружений и заели его вкусной испанской едой. Вечером – опять в бой. Выехали немного раньше обычного, часов в 6 вечера. Проследовали по каким-то новым маршрутам, миновали откуда-то взявшиеся дремучие леса и в конце концов добрались до скал. Долго искали животных, но их не было, и потому отправились дальше. По пути заехали на солонец, где спугнули трофейного самца косули. А потом и пару хрюнделей. Наконец оказались в каком-то полупрозрачном лесу. Алехо предупредил, что сейчас со всех сторон нарисуются айбексы, чтобы я был наготове, а он мне в случае чего передаст карабин, который все время находился в чехле – безопасность прежде всего. Буквально через 10 минут передвижения по этому лесу Лионель резко тормозит, Алехо быстро вытаскивает карабин из чехла, передает мне и в сильном возбуждении шепчет: «Шут, шут…». А куда «шут» и в кого «шут» – шут его знает! Во всяком случае мне с заднего сиденья ничего такого, что хоть отдаленно напоминало бы козерога, не было видно. Тем не менее выскакиваю с карабином наперевес из машины. В голове, как заезженная пластинка, крутится мысль: это явно не горная охота, а какая-то иная… При этом загоняю патрон в патронник, параллельно мониторя окружающий лес. Козерога вполне кондиционных качеств, удивленно вылупившегося на нас, засекаю метрах в шестидесяти. Очень быстро вскидываюсь, прицеливаюсь и делаю «шут», но всему этому мешает мысль о том, что это совсем не горная охота. Промах, видимо, был предсказуем… Немного прошерстили то место, где стоял козерог, но ничего интересного не обнаружили. На сей раз Лионель авторитетно заявил: «Ноу праблэм». Мы прыгнули в машину и помчались дальше. Снова скалы, снова лес, снова ландшафтный дизайн… Накатавшись вдоволь, я предложил вернуться на самое «хлебное» место. Спутники со мной дружно согласились, и мы, не сбавляя скорости, рванули к скалам рядом с нашей деревней, где каждый вечер стабильно наблюдали самцов. Здесь все подчинялось раз и навсегда сформированному расписанию, и мы предсказуемо обнаружили небольшое стадо, состоявшее из одних самцов. Правда не шибко выдающихся качеств. Требовалось совершить короткий пеший подход, мучительным который при всем желании не назовешь, и выстрелить на 200-300 метров. С учетом того, что это был завершающий день охоты, я принял решение добыть самца из этой группы. Надо было поторапливаться до сумерек, и мы достаточно быстро вышли на нужную точку, откуда с 200 метров единственным выстрелом по месту я добыл своего восьмилетнего айбекса. Испанцы радовались, как дети, восхищались моим превосходным выстрелом (видимо, после прошлого досадного промаха им он показался чудом). Лионель даже бросился целоваться на радостях. Конечно же, я тоже был доволен: процесс был логично завершен. Трофей был именно таким, как я хотел: немолодой и немедальный. И – да, я достиг поставленной цели, добыв незабываемые впечатления от всего, воздействовавшего на мои органы чувств комплекса – процесса охоты, превосходной природы и семейного отдыха… По дороге в Валенсию Алехо любезно пригласил нас на свое ранчо, уютно расположенное между гор, вдали от населенных пунктов, где я приготовил все-таки мясо добытого козерога, а Алехо выставил бутылку красного. За трапезой мы обсудили детали возможной в будущем охоты на гредосского козерога с учетом моих непременных пожеланий касательно сложности процесса. Так что продолжение, безусловно, следует!
07.08.2017
Горный рубеж Подмосковья

Горный рубеж Подмосковья

Согласитесь, «Горный рубеж 2017» в Подмосковье – звучит интригующе. Федерация высокоточной стрельбы России, предложившая такое название для первых совместных соревнований по высокоточной стрельбе взяла на себя смелость не разочаровать столь искушенных коллег и партнеров из Клуба Горных Охотников. В субботу, 15 июля 2017 г. после обязательных процедур регистрации, инструктажа по безопасному обращению с оружием и традиционного приветствия стартовало первое совместное мероприятие КГО и ФВСР. Комфортная, солнечная погода с ветерком до 3 м/сек порадовала участников и гостей соревнований. Достаточно высокая влажность и, как следствие, мираж добавляли интереса к предстоящему соперничеству. Горы (белых кучевых облаков) угадывались за высокими деревьями по краю хорошо оборудованного стрельбища в Подмосковье. ФВСР были подготовлены упражнения, позволяющие на характерных для горных охот дистанциях проверить свое оружие, оборудование, снаряжение и потренировать себя в точном выстреле. Результаты соревнования показали высокий уровень стрелковой подготовки участников. В упражнении «Холодный выстрел» лучший результат показал Владислав Резник. Одинаковые, лучшие результаты в упражнении «Не уверен-не стреляй» продемонстрировали Сергей Мазуркевич, Алексей Кирьянов и Андрей Сторчилов. Самым результативным в упражнении «Кучность и точность» оказался Сергей Магидов. Алексей Ким показал лучший результат в упражнении «На выбывание», в «Заказном» снова лучшие и одинаковые результаты у трех стрелков: Сергей Мазуркевич, Владислав Резник, Алексей Ким. «Дальняя цель» – дистанция 1200 метров – не покорилась никому. По итогам шести упражнений: 1-е место Сергей Мазуркевич – 214 очков 2-е место Владислав Резник – 210 очков 3-е место Алексей Кирьянов – 163 очка Отдельной номинацией и завершающим событием в размеренном ритме соревнований была «Дуэль» – упражнение динамичное, азартное и по формату совсем не характерное для наших коллег из КГО. Стрельба велась парами, согласно жеребьевке, на выбывание. По условиям выполнения упражнения, двум стрелкам дается 1 минута на подготовку: снаряжение магазина патронами, подготовка стрелковой позиции (удобное расположение винтовки, проверка оптического прицела). Оружие на рубеже находилось в положении: магазин снаряжен и вставлен, без патрона в патроннике. По истечении времени на подготовку стрелки занимали стартовое положение стоя, в 3-х метрах от стрелкового рубежа. По стартовому сигналу необходимо было подбежать к стрелковому рубежу, занять положение для стрельбы и поразить каждому свои две мишени – стальные гонги диаметром 25 см на различных дистанциях: 306 м и 397 м. Выигрывал тот, кто первым поразит свои мишени. Вот, где был настоящий драйв и азарт! В финальном «забеге» дуэльной стрельбы соперничали Эдуард Бендерский и Алексей Ким. Пробежаться, «упасть» и поразить мишени пришлось не один раз. По условиям, финальная стрельба продолжалась до двух побед. В упорной борьбе победителем стал Алексей Ким. Завершился стрелковый праздник награждением победителя и призеров соревнования. Победитель был награжден дипломом и ему вручен приз – бинокль от Группы компаний «Охотник». За второе место вручен диплом и приз от издательства «Вече» – красочно оформленный двухтомник «Русская охотничья кухня. История и практика» (автор – Е.К. Целыхова), а также лазерный осветитель от компании «Инфратех». За третье место участнику был вручен соответствующий диплом и приз от Клуба горных охотников – уникальный двухтомник «Атлас Caprinае Мира CIC» и лазерный осветитель от компании «Инфратех». Победитель в упражнении «Дуэль» стал обладателем приза от Клуба горных охотников – двухтомником «Атлас Caprinае Мира CIC». В заключение хочу поблагодарить Оргкомитет соревнований, коллег из Клуба горных охотников за сотрудничество, гостеприимных хозяев замечательной «поляны». Хорошую подготовку, проведение соревнования и беспристрастное судейство обеспечили члены регионального отделения ФВСР по г. Москве, директор соревнования Герман Нефедов и главный судья Николай Земин с коллективом судей и мишенной бригадой. Надеюсь, прошедшее мероприятие было хорошей тренировкой в межсезонье для горных охотников, возможностью встретиться с коллегами по увлечению точной стрельбой и активно отдохнуть. Думается, было бы правильно сделать это соревнование традиционным.
05.08.2017
Сергей Горобец, директор ООО ФВСР
Охота на голубого барана в Непале. Путевые заметки

Охота на голубого барана в Непале. Путевые заметки

Интенсивно проработав всю сознательную жизнь, пару лет назад понял, что надо давать себе возможность восстановиться. Для меня горы – лучший способ полного отключения от действительности, порой не очень приятной. В первую очередь привлекает горная охота, но в мире почти не осталось мест, где она сохранилась в первозданном виде. Где можно днями и неделями не встретить ни одного человека, где тебе предстоит преодоление серьезных препятствий и опасность подстерегает ежечасно и даже ежеминутно. Непал, безусловно, вызывает у бродяг уважение: шутка ли, 70% страны – непроходимые высокогорные хребты, и 8 из 14 восьмитысячников планеты находятся именно здесь. В компании оказалось четверо. Неутомимый француз, который представился как Энтони (на итальянский лад), который никак не соглашался на привычное для нашего слуха Антуан, даже обижался. Он с шестнадцати лет увлекся горной охотой, но поскольку был небогат, скоро переквалифицировался в пиэйча, профессионального охотника, сопровождающего состоятельных клиентов. На вид ему лет 35, больше не дашь, поджарый и очень активный. Характер у Энтони живой, деятельный. У нас в Казахстане он бывал не менее пятнадцати раз и, естественно, как и другие охотники, в полном восторге от натуральности условий. Последние пару лет Энтони снимает фильмы про охоту, и, судя по всему, у него это неплохо получается. Признаться, за время экспедиции он нас весьма утомил требованиями повторить на камеру проход и организацией постановочных кадров. О его цели в этой экспедиции я могу только догадываться. Очевидно, для него это разведывательный тур, так как через десять дней должен приехать клиент, которого он поведет на голубого барана. А пригласил его в компанию в качестве оператора Джорди, мой испанский друг, с которым Энтони развивает какую-то охотничью территорию в Альпах.  Что касается Джорджи, с которым мы договорились провести совместно эту охоту, то он урожденный каталонец, работал в крупной энергетической компании. Лет восемь назад мы познакомились с ним на охотничьей выставке, договорились о кросс-охотах: он организует мне тур в Испании, а я ему у нас в Казахстане. Так и подружились. За эти годы мы раз по пять приезжали к друг другу в гости. Пару лет назад он решительно бросил свою компанию и стал аутфиттером, организует охотничьи путешествия по всему миру. В общем, тоже пиэйч. Чтобы стоимость вертолетной заброски (8000 долларов) не сильно ударила по карману, испанец позвал своего кореша Даниэля, который к нашему общему удовольствию согласился. Дэни оказался врачом офтальмологом, много лет увлекается горной охотой, много где побывал за свои 45 лет (Казахстан, Канада, Камчатка и прочее) и много чего добыл. Очень интеллигентный и немного (по-хорошему) занудный, хорошо физически подготовленный. Пока мы договаривались с устроителями в Непале, им сократили лимит на бхарала вдвое, а на тара вообще выдали только 3 лицензии на всю страну – как у нас прям.  Хозяйств тут собственных нет, есть несколько охотничьих резерваций и лицензии продают местным аутфиттерам с аукциона. А за пару дней до вылета принимающая сторона объявила, что по независящим от нее причинам есть только две лицензии. Пришлось бросать жребий, и возможность охотиться выпала мне и Даниэлю, а Джорди решил поехать за компанию вторым оператором.  Мало того, оказалось, что арендовать оружие невозможно. Я было попросил испанца взять для меня карабин (у них с вывозом все просто), но в Непале нельзя охотиться с чужим оружием. Пришлось оформлять в МВД разрешение на вывоз своего «Кристенсена». Спасибо, добрые люди помогли, оформили без проволочек. Далее заранее оправляешь нотариально заверенный перевод разрешения на оружие и разрешение на вывоз во все авиакомпании на пути следования, получаешь от них согласование. Обязательно надо сделать нотариально заверенные копии этих переводов, чтобы отдать нашим таможенникам на границе, а также заполнить декларацию с указанием, что вывозишь. Вопрос о том, как лететь, имел два ответа: через Дели или Дубай, но непальская сторона взмолилась, чтобы только не через Индию! Пришлось брать билеты со стыковками по 20 часов. Иншалла, все прошло удачно, не считая задержки в Дубаи, но в конце концов я со всем скарбом долетел до Катманду!  День первый Задержка рейса в Дубае оказалась мне на руку, ждать в их аэропорту гораздо приятнее чем ждать в Катманду. Ждать надо было европейцев, которые прилетали на четыре часа позже, чем я. Аэропорт в столице Непала, мягко говоря, не очень. Бардак страшный, багаж выдают очень медленно. Правда оформление виз поставлено на поток. Казахстанцам можно получать визу по прилету – заполняешь данные в специальном аппарате, платишь 25 баксов и готово. Багаж выдали через час, начал уже переживать немного, но все прилетело в целости и сохранности. Далее начались процедуры – сначала в аэропорту досмотр и сверка. Затем в городе, в двух министерствах. В первом выдавали охотничье удостоверение, во втором подтвердили выдачу лицензии на охоту. Все было серьезно, со сдачей отпечатков пальцев! На это ушел почти весь рабочий день. Далеко за полдень добрались до гостиницы и немного отдохнули. Вечером нас свозили на небольшую экскурсию по Катманду. Дороги разбиты, уличного освещения нет, везде мусор и кучи грязи. Смог такой, что Алматы просто раем кажется. Очень напомнило пригороды Дели.  В туристическом районе оказалось немного поинтереснее: тысяча лавок всякой всячины и куча магазинов разного снаряжения – как брендового, так и откровенных подделок. Местная кухня – сплав индийской и китайской, что объяснятся пограничным местоположением страны. После ужина отправились спать, рано утром нас ждал вертолет.  День второй  Добрались до аэропорта. Толпы туристов с рюкзаками разного калибра ждали очереди в вертолетном терминале. Весна в Непале – высокий сезон для любителей трекинга. Быстро улететь не получилось, поскольку не прошли взвешивание: вес на сорок кг превышал максимально допустимый. Попытались что-то оставить, но это не решило проблемы. Договорились слетать дважды.  Все среднегорье на нашем маршруте было активно освоено людьми – горы со ступеньками террас, маленькие и большие деревеньки. Асфальтовых дорог я не заметил, зато много троп. Практически во всех направлениях это основной транспортный путь между поселениями. Когда альтитуда увеличилась до 4000 м, открылась шикарная панорама на величественные пики гималайских восьмитысячников. В целом, в воздухе мы были полтора часа и вскоре приземлились на небольшой поляне прямо на одном из хребтов.  Познакомились с командой шерпов и гидов, оказалось, что они уже в пути 10дней! Два дня они ехали на автобусе, а затем со всем грузом: палатками, посудой, кухней, продуктами и личными вещами шли пешком! Шерпы (дальше только с большой буквы в знак уважения) – это каста носильщиков, весьма уважаемая в Непале. Это не люди, это машины! Пример такой природной адаптации, когда вся физиология человеческого организма полностью перестроилась. Лишь малую часть этих адаптаций может получить человек, прожив пару месяцев очень высоко в горах. В общей сложности вместе с гидами я насчитал их 26 человек!  В переписке нас просили не набирать много вещей, из чего сделал вывод, что свой багаж мы понесем сами, поэтому все уместил в платформенный рюкзак Kifaru, для ручной клади использовал свой любимый штурмовой рюкзак Shlumbejack объемом 35 литров. Шерпы сразу забрали основной объем в свои корзины – весь груз они переносят в больших корзинах, которые крепятся веревкой на лбу. Вес в среднем 25-35 кг при собственном весе Шерпов в районе 50 кг. Все они невысокие – 150-160 см, на вид, очень худенькие, в кедах на босу ногу. Как дети!  Мне удалось «отбить» рюкзак с карабином и оптикой килограммов на 12, так сказать, в тренировочных целях. Европа последовала моему примеру на второй день и тоже взяли нагрузку. От вертолетной площадки спустились вниз и дальше поднимались по лесистому ущелью, тропа очень живописная и не сложная, шлось легко.  По пути миновали узкий каньон и к обеду добрались в первый лагерь на высоте 3300. Здесь нас встретил горячим чаем передовой отряд, который и подготовил лагерь. Для охотников поставили отдельные палатки, очень комфортные, мне они напомнили польские палатки времен моего детства – с высоким потолком и дюралюминиевой конструкцией. В качестве кают-компании была установлена палатка побольше, такая же для кухни и еще пара для гидов и организаторов. Шерпы ночевали под тентом все вместе. Недалеко от лагеря стоял Гэст-кемп, как я понял, основа туристического бизнеса в Непале – на всех трекинговых маршрутах их довольно много. Здесь можно недорого переночевать и покушать. Вечером кормили пиццей и чесночным супом. Сразу, как появилась свободная минутка, обнулились. У меня группа «прилетела» чуть выше и левее. Для высоты 3300 уход вверх – это ожидаемый результат, а влево унесло, видимо, из-за транспортировки. Все поправки внес, турели перекрутил. И спокойный лег спать.  День третий Фуффф.... Наконец-то добрались до базового лагеря! 2000 Ккал, 700 вертикальных метров, высота от 3300 до 3860. Вроде, семьсот не получается, но тропа шла не только вверх, было много спусков. В первом лагере спалось так себе, на завтрак с трудом смог запихать в себя пару ложек каши, остальные калории на маршруте добирал изотоником и батончиком. Вышли рано. Тропа петляла по местам безлюдным, по склонам, крепко заросшим разнообразной (во всех смыслах слова) растительностью. В самом деле, на одном участке здесь можно встретить сосну, ель, древовидную арчу, дуб, березу, олеандры и фикусы. Удивительно, как уживаются вечнозеленые растения со скидывающими листву? Получается, если снег и выпадает на таких высотах, то, очевидно, эпизодически. Вся эта сельва богато увита лианами и всякими сапрофитами, которые, впрочем, сейчас только начинают расцветать. В Непале ранняя весна, несмотря на это, горы по-летнему зеленые и выглядят очень привлекательно.  В Гималаях своеобразное высотное зонирование. Если у нас деревья заканчиваются на высоте 2700 м, то тут альпийская зона началась с 3700 м. Животных особо видно не было, даже следов мало. В лесу, правда, пару раз столкнули какую-то райскую птицу – черный с красным и синим петух, на голове хохолок, довольно крупный и на вид съедобный. Проводники любезно сообщили его название на местном, которое ни выговорить, ни тем более запомнить невозможно. Да и незачем – охотиться на эту птицу нельзя, оказалось, что она в Красной книге.  Видели пару следов. Одни явно собачьи, хотя местные уверяли, что волчьи. Другие оставил, возможно, барс, которых тут довольно много, но так ли это, установить не удалось. В общем прошли весь маршрут часа за четыре с небольшим. Тропа почти всю дорогу шла в пол горы, все время по чуть-чуть забирая вверх. По нашим меркам, это не тропа, а тракт. Все очень основательно: на подъемах выложены ступеньки, на всех сложных местах есть обход. Да уж, Непал – Мекка для любителей трекинга!  Вся страна – сплошные горы. Дорог не построишь, поскольку дорого. Вот люди и выходят из положения как могут. Наша группа налегке (с рюкзаками по 10-12 кг) шла поначалу уверенно. Но после 3600 м идти стало сложнее. Не так, как у нас на этой высоте, но ощутимо. Чувствовалась усталость, хотя, пока ставили лагерь, удалось неплохо восстановиться. Вечером вернулись с разведки гиды. Сказали, что видели группу куку яманов (местное название голубого барана). Дэни предложил тянуть жребий, но я настоял, чтобы первым шел он.  День четвертый  Поднялись в четыре. Почти не спал, сон на такой высоте (3900 м) очень хрупкий, непостоянный. Чуть перекусили и вышли двумя группами. Даниэль и Энтони в одной группе, мы с Джорди – в другой. В свете фонарей начали набирать высоту. Градиент – 60 градусов, сердце выпрыгивает из груди, специально одел кардиомонитор, чтобы контролировать пульс (нельзя было допустить быстрого закисления мышц), выше 150 старался не поднимать.  Прошли 400 вертикальных метров, рассвело. Начали осматриваться, но ничего живого, кроме пары гималайских уларов, не обнаружили. Часов в семь утра услышали звук выстрела. Один выстрел, как правило, говорит, что дело сделано. Так и оказалось – Дэни взял бхарала через час после рассвета в первый день охоты. Счастливчик! Поднялись еще на 400 вверх, но кроме завораживающих видов ничего не показывалось.  На перевале наш гид по имени Монрад (отмечу, очень профессиональный проводник) увидел группу бхаралов на соседнем хребте. Очевидно, это были звери из группы, на которую охотился Дэни. Через трубу разглядели хорошего трофейного самца и ввиду отсутствия иных вариантов решили попробовать подойти.  Для этого нужно было спуститься в широкую долину и потом подняться по обледенелой, на вид, неприступной стене. К этому времени мы уже «накувыркались», переходя через замерзший кулуар (ледоруб, кстати, пригодился), и для полной уверенности я дополнительно одел кошки. Вертикальный километр за плечами уже давал почувствовать усталость.  На высоте 4760 м нашли наших голубых баранов – одна группа без самцов паслась на высоте 5000 м, вторая с четырьмя рогачами на нашем уровне спала на каменной морене. Монрад дал команду затаиться и ждать, хотя по мне было бы правильно, спрятавшись за гривкой сделать подход, пока бхаралы спят. Перекус занял пару часов, погода начала стремительно портиться, снизу все затянуло, и вот-вот все должно было закончиться. Поняв ситуацию, проводник скомандовал бежать! Так он и сказал: «Я бегу – ты бежишь». На этой высоте его слова всех рассмешили, но, тем не менее, мы побежали. Буквально через пять минут пошел снег стеной и началась снежная гроза, как положено, с громом, молниями и ураганным ветром! Еще минут через 10 выскочили на нужную скалу, но животных уже не было. Наверно, испугались грозы, так как ветер был строго от них. Может, оно и к лучшему, потому как в облачности и снегопаде дальномер не работает. В итоге стало холодно и грустно – от усталости конечно. Такими мы и спустились в базовый лагерь. Итог дня – 18 км пути, 1480 набранных вертикально метров, максимальная высота – 4924 м, использовано 4890 Ккал. Но была и приятная сторона в возвращении – свежее мясо и жидкий сорокаградусный энергетик в компании друзей, добывших отличный трофей. Снег останавливаться не желал, и мы решили взять день на восстановление сил. Тем более, что спешить особо было некуда – поменять билеты на более ранний срок и пройти процедуру пересогласования перевозки оружия практически невозможно.  День пятый  Хоть нас и пугали организаторы, что алкоголь на такой высоте – это яд, самочувствие отличное. Проспал часов десять! Отстрелявшаяся пара планировала спуститься за мунджаком (маленький олень), но, видимо, тоже передумала. Непривычно как-то: уже светает, а в лагере такая тишина! Судя по всему, снег так и валил всю ночь. Видно изнутри, что на палатке его собралось прилично. Выглянул наружу… Вид – божественный! Побежал с большой камерой фотографировать, пока магия раннего утра не исчезла.  День отдыха – это еще возможность привести все в порядок. Все белье, использованное в течении трех дней, отправилось в стирку. Все девайсы на электричестве поставить на зарядку к повербанкам и солнечной батарее. У меня получилось их немало: два смартфона («самсунг» – полевой для съемок и баллистического калькулятора, айфон – для всего остального), два фотоаппарата (маленький Sony dsc-hx90v ходовой и второй Sony Alpha7IIR с большой матрицей и двумя объективами – новое приобретение – для съемок на несложном маршруте и в лагере, на охоту такой тащить тяжело). Кроме того, айпад, Гармин Феникс 3, фонарик Princeton tec. В качестве повербанков - Goal zero sherpa 50 с солнечной батареей и еще небольшой карманный на 10А.  К обеду распогодилось и совсем стих ветер. Мы с Джорди сполоснулись в реке. К ланчу спустились с разведки гиды – обнаружено три группы голубых баранов!  Шеф-повар порадовал прекрасным обедом: мясо бхарала с жареными баклажанами и отварным картофелем в чесноке с домашней лепешкой! Потрясно! Обедали на солнышке! Настроение отличное! Даже думали выйти после обеда на охоту, но погода стала портиться с Далангири, как и вчера, начало натягивать тучи, и опять гром и молнии.  Делать нечего, пришлось отвлечься от мирских сует на сиесту.  К вечеру натянуло с долины черные тучи, гром и молнии вокруг усилились. С неба посыпался какой-то странный снег – маленькими снежными шарики по 5-7мм в диаметре. Но не ледяными, а мягкими.  (Продолжение не за горами!)
01.08.2017
Али Алиев
В горах мое сердце…

В горах мое сердце…

С Юрием Матисоном мы познакомились в 2000 году, в Москве, куда он приезжал из Таджикистана по делам. Еще до встречи я знал, что американские охотники на баранов называют его Doctor Poli, поскольку уже тогда Юрий был лучшим из организаторов охот на барана Марко Поло – самого «крутого» архара в мире. «Крутого» и по условиям обитания на высотах поднебесья, и по величине вожделенного для горных охотников трофея. Прежде, чем рассказать о деятельности Юрия в качестве аутфиттера, мне хотелось бы остановиться на другом – на грамотной организации охотничьего хозяйства, которая позволила за истекшее время принципиально изменить ситуацию с архарами в Таджикистане. А начну с российской Красной книги и «зеленых». Буквально на днях МПР России утвердило список животных, занесенных в Красную книгу. При этом специалистами, готовившими списки, с совершенно непонятным упорством игнорировался тот факт, что занесение в список не только не защищает угрожаемые виды от исчезновения, но всячески этому способствует. Ведь законы пишутся только для законопослушных людей, с чем в России проблема испокон веку, а на защиту этих самых угрожаемых видов государство не планирует выделения достаточных средств. Если же они и будут выделены, то, как водится, по назначению не дойдут. То ли «защитники природы» в самом деле не понимают того, что творят, то ли они намеренно стремятся извести животный мир на планете. Много лет охотничьи хозяйства доказывают тупоголовым «зеленым» радикалам, что именно они и только они, эти самые охотничьи хозяйства, защищают и приумножают наш животный мир. А существовать, в силу экономических законов, охотничьи хозяйства могут лишь при условии, что они зарабатывают на охоте. Другими словами, запрет охоты – это катастрофический удар по численности видов, которые автоматически перестают интересовать охотничьи хозяйства, и вся забота о них сводится к тому, что государство погрозит браконьерам пальчиком. Благими намерениями «зеленых» выстлана дорога в ад для краснокнижных животных. С другой стороны, привести множество примеров, когда на пустующих практически землях, отведенных под охотничье хозяйство, за несколько лет поголовье копытных вырастало, словно по волшебству. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на охотничье хозяйство Аюба Муллоерова в Таджикистане, о котором в недавно опубликованной в нашем журнале статье Дмитрия Медведева и Эдуарда Бендерского было написано следующее: «Угодья Муллоеровых не просто охотничье хозяйство, а настоящий заповедник, восстановивший численность многих видов, в частности ирбиса, дикого лесного кота и мархура – винторогого козла. Последнего стало столько, что, заселив окрестные горы, мархуры стали перебираться через Пяндж в соседний Афганистан, увеличивая тем самым биоразнообразие соседнего государства». То есть государство Таджикистан, имея четыре крупных заповедника и полтора десятка государственных заказников и национальных паров, не могло справиться с восстановлением популяций перечисленных животных, а семья Муллоеровых смогла! И теперь пора вернуться к герою нашего рассказа – Юрию Матисону, который сумел создать условия для стремительного роста популяции баранов Марко Поло, в которой теперь встречаются трофеи категории «Экстра». А началось все с того, что Юрий, закончив медицинский институт в Душанбе, попросил, чтобы его распределили в Мургаб. В самый центр Восточного Памира, куда выпускников вузов заманить было просто невозможно. Однако именно тут можно было заниматься охотой в свое полное удовольствие. А Юрий был охотником с самых малых лет, и именно это занятие привлекало его куда больше, чем разнообразные карьерные возможности в столице или крупных городах. Разумеется, пришлось работать и по специальности. Правда, специальность Юрия – невропатолог – здесь не слишком была востребована, так что он был и за терапевта, и за инфекциониста, и за педиатра, то есть просто «доктором». А все свободное время доктор проводил с ружьем в горах, где в баранах и козерогах не было недостатка, и теперь назвать более или менее точную цифру добытых тогда баранов и козерогов ему не представляется возможным. Изменения в повседневной жизни пришли с Перестройкой. Оказалось, что организация охоты может быть бизнесом. Во всяком случае компания «Интурист» это наглядно продемонстрировала, пригласив Юрия в качестве врача для сопровождения иностранных клиентов-охотников. Но «Интурист» не был заинтересован в неистощительной охоте и стабильном охотничьем бизнесе на Памире. Буквально за три года компания превратила места, изобиловавшие горными копытными, в «полупустыню». Сняв «сливки», «Интурист» вынужден был закрыть это направление, поскольку гарантия на добычу трофея с вертолета свелась к нолю. В 1988 году Юрий собрал нескольких страстных охотников, и они решили взять в аренду охотничьи угодья на отроге Баландкиик и в районе озера Каракуль. Любопытно, что до этого в республике не было такой практики, но чиновники не бросились сразу же ставить палки в колеса и заниматься вымогательством, охотникам пошли навстречу. Чтобы дело двигалось, приходилось много работать всем, не разбирая, кто начальство, а кто нет. Юрий, например, будучи директором охотхозяйства, одновременно выполнял обязанности повара, врача, проводника и переводчика. Квоту выдавал Комитет охраны природы, сотрудники которого проводили учет численности животных совместно с работниками хозяйства. Первые учеты показали, что в районе Бландкиика около 800 голов баранов и немногим больше в Каракуле. Через десять лет в том и другом районе поголовье баранов увеличилось втрое! А с 1997-98 годов клиенты компании стали стабильно добывать баранов с рогами более 150 сантиметров. Разумеется, организация охоты и обслуживание клиентов – далеко не все, чем заняты сотрудники охотничьего хозяйства. Биотехнию для баранов проводить бессмысленно – им вполне достаточно для нормального существования получасовой кормежки один раз в сутки на полянках с высококалорийной горной травой. Проблема, которую приходится решать – это защита копытных от браконьеров и волков. Охоту на волков поводят регулярно. Во время рейдов по обследованию территории хозяйства егеря обнаруживают зарезанных волками баранов или козерогов и устраивают у этих мест засаду. Охотятся на волков с помощью манков и просто троплением по следу. За год удается отстрелять меньше десятка хищников, но и это оказывается достаточно эффективным. А вот сократить до минимума браконьерство, которым занималось преимущественно местное население, удалось с помощью «товарозамещения» Дело в том, что в горные поселки ни хлеб, ни овощи не завозят, основная пища населения – мясо животных. Так вот Юрий стал регулярно завозить в поселки муку и мясо яков в обмен на помощь в борьбе с браконьерством. С годами охотничьи территории Матисона увеличивались, популяции горных копытных неуклонно росли, и сегодня это одни из самых богатых зверем регионов Памира. Оценивая популяцию баранов Марко Поло в годы, предшествовавшие вертолетным охотам «Интуриста», Юрий сказал: «Зверья было просто как муравьев в муравейнике». Пройдет еще немного времени, и это образное сравнение можно будет отнести ко всем известным охотничьим угодьям Таджикистана. Подчеркну – не к заповедникам, а к угодьям, где проводится охота! О себе и о друге Интервью с Юрием Матисоном провел Сергей Гуляев Если заглянуть на страничку Юрия в соцсетях, то окажется, что у него сотни друзей во всем мире, которые благодарят его за прекрасно организованную охоту. Кто-то оказывался в Баландкиике или на Каракуле один раз, кто-то, как, например, Хусейн Голабчи, возвращается сюда снова и снова. За двадцать семь лет совместных охот на Памире Матисон и Голабчи стали большими друзьями, и сегодня Юрий поделится с нашими читателями историей их дружбы. «МН САФАРИ»: Юрий, пожалуйста, сначала несколько слов о том, как Вы стали охотником. Юрий Матисон: Родился я в Ленинграде, учился в 193 школе вместе с Путиным, жили тоже рядом. Я в Басковом переулке, а он на улице Некрасова. Это практически соседние дома. Отец занимался постройкой радиолинейных станций, и его перевели в Таджикистан. Школу я заканчивал уже там. Потом поступил в мединститут, я врач по специальности. Когда распределялся, выбрал район восточного Памира из-за того, что это лучшее место для охоты. Когда Советский Союз начал разваливаться, я в 1988 году организовал хозяйство и с тех пор работаю в этой области. У меня там четыре лагеря в разных районах. Работает в сезон около ста человек, но у каждого своя семья, поэтому реально задействовано до тысячи людей. Для района, где практически стопроцентная безработица, это достаточно важно. «МН САФАРИ»: Как руководство страны относится к охоте? Какая там обстановка? Ю.М.: Особо хочется отметить, что Президент Таджикистана сам охотник и болеет за сохранение животного мира, за порядок в охоте, за контроль. Его сын тоже хороший охотник. Поэтому охотничье хозяйство хорошо организовано, а популяция баранов сейчас раза в три больше, чем во времена развала Советского Союза. «МН САФАРИ»: Когда Вы познакомились с Хусейном Голабчи? Ю.М.: В 1990 году. Был такой знаменитый американский аутфиттер Ллойд Зиман, он и уговорил его поехать к нам, на Памир. Мы сидели в горах, ждали его, а он сидел в Душанбе и из-за погоды не мог прилететь. Время кончалось, прошла уже неделя, оставалось три дня. Он сказал – еще один день, и я улетаю в Америку. Но погода открылась, и он два дня провел у нас в хозяйстве. Сразу взял хорошего барана. На следующий день еще поднялись – он хотел взять больший экземпляр, но промазал. А получилось так. Мы вылезли на край склона – перед нами метрах в 150-180 был крупный баран. Мы выползли, практически сросшись с землей. Винтовка с маленькими сошками тоже была практически на земле. Он прицелился, выстрелил, бараны убежали, а я почувствовал, что мне во время выстрела, что-то чиркнуло по щеке. Он в ярости схватил винтовку – как так я на 150 метров промазал, хотел ее выбросить в пропасть. Я ее перехватил, потому что понял, что мне в щеку попал рикошет. Оказалось, что ствол, лежащий почти на земле уперся в камень, а в прицел, который был на пару сантиметров выше, этого не было видно. Это конечно была моя ошибка, надо было следить. После этого я внизу в ущелье засек больших козерогов и уговорил его «только» посмотреть. Он уже сильно устал, на следующий день надо было улетать, но не отказался. Мы подошли и метрах в трехстах увидели стадо. Я дал ему винтовку и в прицел он рассмотрел великолепный экземпляр. «Ааа! Ты меня обманул, говорил, что только посмотреть, а как не выстрелить, когда зверь уже на мушке!» Поздно ночью мы вернулись в лагерь с отличным трофеем. Утром он улетел. Его поразил тот факт, что за два дня он три раза стрелял по отличным трофеям, два из которых взял. После этого он стал приезжать к нам 2-3 раза в год и приезжает до сих пор, несмотря на то, что перенес три операции на сердце. Иногда он приезжает просто, чтоб с палаткой подняться вверх, пожить в горах. «МН САФАРИ»: Какие охоты его интересуют? Ю.М.: Его интересовали бараны, в первую очередь Марко Поло. Несколько меньше – афганский уриал. Он на него приезжал 5-6 раз, но в последний момент что-то случалось и добыть его не получалось. Рядом с Душанбе есть Нурекское водохранилище. Его верховья очень дикие, изолированные. Там, в этих скалистых лесах уриал и прячется. Места эти очень интересные – трудные для передвижения скалистые горы, заросшие арчой. Здесь его очень трудно найти, поэтому хорошие результаты довольно редки. В один год мы два дня работали, скрадывали, практически подошли – метров на 300. Видели 14 хороших рогачей. И вдруг сверху, как будто по волшебству на нас упал большой кусок невесомой, но совершенно непроницаемой для глаза ваты. Мы стали ждать, но дождались только того, что вообще все пространство затянуло туманом так, что нам еле-еле удалось найти дорогу обратно. А на следующий день уже никаких уриалов найти не удалось. В другой раз там началась гражданская война, но тем не менее Хусейн все равно приехал. Мы охотились недалеко от Душанбе, где российские войска оказывали помощь законному президенту, и «тушки» прямо над нашими головами заходили на атаку. «МН САФАРИ»: Ничего себе! И часто у вас бывали такие истории? Ю.М.: Как-то раз там мы попали в горах в обильный снегопад. Две недели нас не мог забрать вертолет, а добраться туда можно было только по воздуху. Абсолютно дикое место при полном отсутствии дорог и человеческого жилья. Снега насыпало столько, что сломало шестиместную палатку с мощными опорами. Мы измерили толщину этого покрова – 1,8 метра! При этом Голабчи жил в отдельной палатке, и хорошо, что мы ночью его проверили. Под давлением снега палатка рухнула на него, а он лежал на раскладушке в спальнике и выбраться самостоятельно не мог. Чуть не погиб тогда. Чудом мы его вытащили. «МН САФАРИ»: А можно узнать о том, как Голабчи брал рекордные трофеи? Ю.М.: Вообще для Голабчи очень важен соревновательный момент в охоте, ему нужно быть первым. Он до сих пор ездит к нам на Памир, хотя ему уже 77 лет, и здоровье оставляет желть лучшего. В 1996 году мы нашли группу из трех хороших баранов-рогачей. Место было очень сложное – они были на открытом месте. Мы их целый день до вечера обходили, вышли через гору на стрелковую позицию, где-то 300 метров. Хусейн был «на адреналине» и боялся, что промажет. Предложил мне стрелять, я, естественно, отказался. Вечерело и в лагерь мы уже не успевали – обратно идти часов восемь. Ночевать надо здесь. Снаряжения с собой нет. А время – конец ноября, весьма прохладно. В конце концов Хусейн стреляет, и все три барана разбегаются в разные стороны. Один баран побежал и показалось, что покатился по снегу. Мы решили, что это подранок, начали за ним следить. Хусейн попытались добрать, но не получилось. Спустились на место стрела, все внимательно осмотрели – крови нет. Хусейн жутко расстроился, а человек он очень эмоциональный. Тем не менее, пришлось разводить костер и ночевать около него. Всю ночь мерзли, а к утру еще и проголодались не на шутку. Когда уже собрались идти на базу, я заметил в стороне, как десятка полтора орлов нарезают круги. Такое происходит обычно над падалью. Наш проводник, Мансур, пошел посмотреть, что там такое и через некоторое время по рации передал – есть капли крови на земле и много кабаньих следов. Потом выяснилось – секачи нашли дошедшего барана и принялись трапезничать. За ночь съели практически весь круп и живот. Нам стоило большого труда отогнать их! На сегодняшний день это самый большой афганский уриал – 1,02 метра. Другой интересный случай был после исламской революции. Как известно, шах Махаммед Реза Пехлеви эмигрировал в США, а семья Голабчи относилась к высшей иранской знати, и Хусейн был знаком с шахом и его братом Абдуризой Пехлеви. Вот Абдуризу он и привез к нам на охоту. Мы нашли очень крупного барана, подготовили место. Охота проходила в сентябре, был разбит палаточный лагерь. Подходили мы дважды – один раз ветер нас выдал, во второй раз Абдуриза промазал. Но бараны не поняли откуда выстрел и побежали к нам. Выскочили на нас метрах в 150. Я потащил Абдуризу на удобную позицию, но ему было тогда 76 лет и на высоте 4400 метров он, естественно, задохнулся. Минуты три пытался отдышаться, а бараны стояли, будто ждали приказа. Пехлеви так и не выстрелил, а бараны в конце концов убежали. Нужно сказать, что Абдуриза был очень сильным и заядлым охотником. Какое-то время он считался лучшим охотником мира. У него была самая большая коллекция трофеев. А собрать ее ему помогло то, что он добывал большую часть зверей для Парижских музеев. От их имени он охотился даже в заповедниках, в том числе на самых редких животных. Ему важна была охота, а трофеи попадали в музеи. После охоты Голабчи попросил проконтролировать этого барана в течении двух месяцев, чтобы потом добыть его самому. Я оставил четырех своих егерей, они посменно дежурили, жили в палатке, постоянно сопровождая эту группу баранов. В ноябре Хусейн приехал. Представьте себе небольшой хребет, потом открытое место, а за ним высокий склон. Четверо рогачей на этом склоне и паслись. Но дело в том, что пройти открытое место незамеченными не представлялось возможным. Идти можно было только ночью, в темноте. С другой стороны хребта мы поставили лагерь. Конечно, в палатках свирепствовал холод – был конец ноября, мороз – минус двадцать. Хусейн все это без жалоб переносил, поскольку является фанатом охоты до мозга костей. Один проводник с рацией остался на вершине хребта. Мы с Хусейном ночью перешли низину и затаились внизу склона. Рассвело. Я связался по рации с проводником, и он сказал, что видит трех баранов. Почему трех? Должно быть четыре! Через некоторое время и мы их увидели – да, три барана пасутся. Причем самого большого среди них нет. Вдруг проводник связывается и говорит, что четвертый лежит. А еще через минуту сообщает, что на нем барс! Оказывается, барс рано утром, за полчаса до нас, пришел и зарезал именно этого большого барана. Причем не съел, не разгрыз. Только два маленьких прокола на шее. Естественно Хусейн его не взял – не его трофей, только сфотографировались. Получилось, как будто барс с августа ждал, когда Голабчи приедет и подкрадется к барану, чтобы демонстративно зарезать рогача чуть ли не на глазах охотника. Вообще за двадцать семь лет много всего было – и охотничье везенье, и неудачи, и досадные промахи, и долгожданный успех... «МН САФАРИ»: Спасибо, Юрий, за интересный рассказ.
30.07.2017
Анатолий Можаров